![](/files/books/160/oblozhka-knigi-odna-iz-istoriy.-chast-1-376640.jpg)
Текст книги "Одна из историй. Часть 1"
Автор книги: Лия Оз
Жанр:
Прочая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Спокойной ночи, – говорила она при этом тихим, приятным голосом.
Ещё до рождения Алека это было каждый день, то потом раз в три дня, раз в неделю, раз месяцев, а после и то реже.
Через год мое положение в школе улучшилось, но сомнительно. Я стала отличницей, побеждала на олимпиадах по математике, химии, физике. И одноклассники ко мне стали тянуться, жаль лишь, что тогда я путала лицемерие с дружелюбием. Меня использовали, чтобы списать, бесплатно получить помощь и прочее. А при удобном случае опять же издевались, и не только мои одноклассники, по-своему издевались даже учителя.
В любимом 304-м кабинете на одном из уроков моя нелюбимая старушка-учительница иногда делала непонятные для меня вещи для взрослого человека.
Как-то в самом начале урока, когда весь класс уже уселся за парты, и нам уже было по 14-15 лет, она внезапно начала занятие таким словами:
– Ребят, знаете, что я думаю? – на этих словах весь класс напрягся. В это время на заднем парте одноклассники нещадно использовали мою тетрадь, чтобы по-быстрому списать домашнее задание. Они периодически тыкали меня в спину, чтобы возмущаться, какой же все-таки у меня отвратительный почерк. Я же, в свою очередь, спокойно сидела раскрашивая ручкой квадратик в тетрадке.
Старушка-учительница выждала паузу и продолжила:
– Я очень ценю и уважаю детей, который безвозмездно помогают ровесникам, искренне и по доброте.
Я подняла голову и посмотрела на нее. Вероятно, она сейчас скажет обо мне, о ком же еще?
– Как, например, Роксана, – учительница внезапно кивнула головой в сторону другой девочки из нашего класса, которая училась примерно на том же уровне, что и я, только никому особо не помогала. Она также была спортсменкой и симпатичной на вид, поэтому ей удалось заработать положительный статус в школе, и ее полностью устраивало, что «ботаником» для унижения и списывания в классе служила я. – Роксана прекрасная добрая девочка, не то, что Мия. Мия вот никому не помогает и эгоистка, – закончила свою речь наш преподаватель математики.
В этот момент я ощутила острую обиду. Но еще хуже, что тогда я узнала про существование предательства и лицемерия. Весь класс как в рот воды набрал. Все молчали. Никто ни сказал ни слова о том, что это не так. На первой парте лишь один худой паренек, который, к слову, не так часто использовал мою помощь, тихо-тихо сказал:
– Мия – не эгоистка.
Его никто не услышал. Или притворились, что не услышали.
Детского эгоизма хватало даже в старших классах. Думая об этом, я вспоминаю Дэна. У Дэна все было хорошо, кроме чрезмерного эгоизма и гиперэмоциональности. Он был единственным человеком в классе, на кого я даже напала и дала пару пощечин, хотя я никогда не умела драться. Это произошло, когда мне было девять лет, и я не помню, что он такого сказал мне, но после моих пощечин он плакал. Удивительно, как можно было такого тихого мягкого ребенка как я спровоцировать на попытку драки.
Когда мне было 16 лет, мы с классом собирались на экскурсию, в ходе которой мы на пароме должны были отправиться в другую страну, погулять там в столице по музеям и вернуться паромом на следующий день. Ясное дело, ночь на пароме молодежь обычно использовала не для того, чтобы спать. Все запасались алкоголем, травкой и тому подобным. Я помню прекрасный солнечный день весны, когда я вышла со школы и двинулась в сторону дома. Недалеко меня подкарауливала группа парней во главе с Дэном. Нет, они меня не избили, но как мне показалось, они были к этому близки.
– Слышь, стукачка! Иди сюда! – спускаясь по ступенькам школьной лестницы, услышала я голос Дэна.
– Да, Мия, иди сюда или будешь опять потом плакаться училке! – выкрикнул другой голос из компании.
После этого последовало еще несколько выкриков, более нецензурных.
Я остановилась и дрожащим голосом попыталась ответить:
– Я не понимаю, о чем вы…
– Да все ты, жирная корова, понимаешь, – мне навстречу двинулся быстрыми шагами Дэн, как будто хотел напугать. – Это ты заложила нас сопровождающей училке, и та теперь не пустит нас на паром без досмотра.
– Я никому ничего не говорила, – я попятилась в испуге, осознавая, что они могут сделать, решив, что это действительно была я.
– Да конечно! – Дэн рассмеялся. – Парни, слышите? Она никому ничего не говорила!
Друзья Дэна стали вторить ему противным смешками, подобно стаду гиен.
В этот момент из главного входа школы вышел учитель программирования, который был крепким рослым мужчиной, да и вдобавок разъезжающим на байке. Это меня и спасло. Дэн и его приятели попятились, а я быстрым шагом побежала за школу, откуда шла вторая тропинка, ведущая к моему дому. Помню, что плакала всю дорогу домой, и не понимала, почему именно я должна была это терпеть.
Спустя несколько лет, как я закончила школу, и с одной из своих одноклассниц по имени Мила, которая все это видела, я подружилась. Как-то раз, когда мы выпивали дома у меня вино уже будучи взрослыми, она мне сказала:
– Прости, Мия, что я тебя тогда не защищала, я боялась. Это был стадный инстинкт.
Нет, я ее не винила. Я ее понимала. Мы были каждый из своего мира, и чтобы не стать изгоем в школе, каждый шел на свои жертвы. Но Мила рассказала мне кое-что еще в тот же вечер, и я возненавидела школьные времена еще больше. То, что рассказала Мила, объясняло и ненависть Дэна ко мне также.
Причина, по словам Милы, оказалась абсурдной и жестокой.
В младших классах большая часть учеников ходила в бассейн после уроков. Я не умела плавать, и как-то на дополнительном занятии и упала в ту часть бассейна, где было глубоко. Я начала захлебываться водой. Тренером была железная леди в возрасте, которая явно не любила детей. Она стояла и смотрела, а помочь велела тогда мне Дэну. Дэн с минуту колебался, пока я пыталась ухватиться за стену и не утонуть. Потом Дэн протянул мне все-таки руку. Это случай я помнила всегда, но не знала, что было после. А то, что случилось потом, и повлияло на отношение Дэна ко мне.
– Его начали нещадно гнобить, – рассказала мне тогда Мила. – Спасти тебе жизнь у нас в классе было позором. Ты было кем-то вроде уродца, и помогать тебе было запрещено. И Дэну за то досталось. Поэтому он возненавидел тебя.
***
– Мне жаль, Мия, что ты столкнулась плотно с детским эгоизмом, – говорите вы, выслушав первую часть рассказа девушки. – Но, увы, такое бывает часто.
– Да, это еще поверхностный рассказ, – отвечает вам Мия. – До сих пор не понимаю, чем же я была всем так отвратительна. Плохо, что я поздно научилась стоять за себя. Хотя это до сих пор под сомнением, – Мия улыбается и делает глоток из своего стакана и продолжает:
– В девятом классе среди мальчишек появилась странная мода – подходить к самой некрасивой по мнению остальных в классе девочке и звать ее в кино, а когда та, наивности ввиду соглашалась, весь класс истошно смеялся. В моем классе такой девочкой была я. Их смех до сих пор стоит в моих ушах, хотя прошло двенадцать лет. А на день святого Валентина один из мальчишек принес 15 роз (у нас в классе было 17 девочек). Он принес 15, потому что одна девочка уже неделю болела, а еще одна часто прогуливала. Представьте себе, именно в тот день они тоже пришли. Этот парень раздал 14 роз, и у него осталась пятнадцатая. И остались три девочки без розы: я, моя будущая подруга Мила и еще одна тихоня класса. Я помню, как он сидел на уроке физики размышлял, кому из нас ее подарить. Было видно, он хотел выглядеть джентльменом в глазах всего класса, но прогадал с расчетом. Он размышлял достаточно долго и в итоге подарил розу тихоне. И мне тогда казалось, что на меня смотрят как на неудачницу года. К чему я веду? А я веду к тому, что я не было уродцем на самом деле. Я позволила им себя такой сделать. Моим главными воспитателями стали не мама и папа, как у других детей, а жестокость чужих и время.
– Но твоя мать, – выслушав Мию, вспоминаете вы. – Она же вырастила тебя, содержала. И воспитала же в тебе человека.
– Да. Человека, который вышел в этот мир сломанным. Человеком, которым она не гордится. Я старалась ей помогать. Черт возьми, еще будучи подростком я пошла работать летом на уборку школьных помещений и прочего, чтобы помочь ей с деньгами. В последнем году учебы в школе я начала работать частным репетитором по математике, выдавая себя за студентку педагогического института, чтобы начать что-то копить для себя. В 18 лет я уже работала официанткой. Но чем старше я становилась, чем расплывчатее становился детский образ моего идола – мамы. Превращался этот образ постепенно в усталую женщину, которая была недовольна своей жизнью, и хотела, чтобы хотя бы дети были под ее контролем. Я не смогла быть под ее контролем, и поэтому стала злодейкой и грешницей. А вот Алек, мой младший брат, был в ее глазах праведником, хотя в семь лет уже мог на словах послать мать, но та этого будто бы не слышала.
– Мия, – вы прерываете монолог девушки. – Но так часто бывает, старшему ребенку в семье кажется, что младшего больше любят, ему больше позволяется.
– Может быть, – сухо отвечает Мия. – И вы правы, моему брату также больше позволялось.
***
Однажды, когда ему было 11 лет, он соорудил деревянный арбалет из длинных острых шпажек для приготовления люля-кебаба, позаимствовав их на кухне у мамы. Он игрался, будто тренируясь стрелять из мини-арбалета. Я в этот момент сидела на диване нашей с ним общей небольшой комнаты и делала какую-то домашнюю работу на компьютере. Алек, в чем нет удивительного, мишенью выбрал меня, или даже мои глаза. В тот момент я этого не знала, просто не заметила. И вот, в какой-то момент в сантиметре от моего глаза в мою переносицу вонзилось что-то острое, после этого я почувствовала боль, закрыла лицо руками и стала кричать. Я чувствовала, как по моим рукам течет много крови. На мой крик в комнату влетела наша мама.
– Что случилось? Алек, Мия?! – услышала я ее взволнованный голос.
– Мам, – я пыталась не смотреть на свои окровавленные руки и говорила сквозь всхлипы. – Алек… Он попал в меня чем-то острым, мне больно.
Моя мама подбежала ко мне и выхватила мои руки, тем самым открыв мое лицо. Затем облегченно вздохнула.
– Слава богу, не в глаз. А то было рядом.
Ее слова немного успокоили меня. В конце концов, в этом было проявление заботы.
– Слава богу, не в глаз, – повторила моя мать еще раз, на этот раз поворачиваясь к моему брату. – А то лишил бы сестру глаза, ходил бы с тяжестью этого греха на душе всю жизнь, Алек! Будь аккуратнее в следующий раз, – с этими словами она развернулась и пошла за льдом на кухню.
Не знаю, почему, но я запомнила этот момент. Ее заботил больше «камень на душе» моего брата.
***
Глава 3. Божественный коктейль Маргариты
В бар заходит женщина. Она бедно одето, и, вероятно, зашла сюда не потратить последние деньги на выпивку. Он громко разговаривает по телефону.
– Побойся Бога, Карл! Это были последние мои деньги! Ты их все растратил на свои пьянки! Бессовестный ублюдок! Будь проклят тот день, когда я вышла за тебя!.. А, что? Даже не смей! Ребёнку надо идти в школу! Найди деньги до четверга, или я… Не смей мне угрожать! И знаешь… Не перебивай меня, черт возьми! Я сейчас пришла уже на работу и не хочу даже думать о том, где ты и что сейчас делаешь!
Женщина яростно швыряет телефон в свою сумку. Её руки дрожат и на глазах слёзы.
– Маргарита, – бармен тихим голосом обращается к ней. – Начальство не любит, когда ты кричишь на весь зал, устраивая очередные разборки по телефону со своим мужем.
Поджав губу и не сказав ни слова, Маргарита бросает на него холодный взгляд и идет в сторону двери с табличкой «вход для персонала».
– Твоя сменщица уже ждет тебя, и домывает последнюю партию посуды. Скажи ей спасибо, что она, несмотря на твоё опоздание, не оставляет тебе ничего, – вслед говорит ей бармен.
Неожиданно Маргарита оборачивается.
– Я должна быть за это вам благодарна? – повышенным тоном, и плохо сдерживая комок слёз, спрашивает она. – За что? За то, что батрачу на вас за копейки? За то, что выслушаю все ваши: «Маргарита, ты здесь не домыла блевотину очередного алкаша», «На стакане остались очередные сопли», и «в туалете кто-то не убрал за собой остатки спермы»? Я мечтала стать гимнасткой в юности, тренировалась, тренировалась, была лучшей в группе, а теперь… У меня нет ничего, кроме зависимого мужа-алкоголика и голодного ребенка. Еще работы посудомойкой и уборщицей одновременно за зарплату дворника… За что мне это всё?! В чём я так согрешила?
Бармен, ровно, как и парочка посетителей, которые были близко, включая вас и Мию, молча слушают монолог несчастной женщины. Когда она останавливается перевести дыхание, бармен подходит к ней и кладет руку на плечо.
– Твое счастье, что никто кроме меня из персонала это не видел и не слышал. И пока начальство по камерам не увидело, что ты стоишь тут и болтаешь, хотя твоя смена началась 15 минут назад. Маргарита, успокойся и иди работай.
– Но за что Бог так со мной?
– Его нет, – равнодушно отвечает бармен в ответ. – Но ты обязательно помолись, а то вдруг он дарует тебе этот миллион, ты выкупишь этот бар, уедешь на Бали…
Маргарита багровеет.
– Побойся…
– …Бога. Да, да, ты недавно это говорила своему мужу. Иди работай, или увольняйся уже. Мне надоело тебя вечно прикрывать.
Всхлипывая, Маргарита смиренно идет в сторону кухни.
– Моя мама, к слову, была верующей. – Мия задумчиво смотрит ей вслед и вертит коктейльную соломинку в руках. – Мои родственники в Польше, откуда приехала моя мать, тоже были верующими. А я – нет. Знаете, почему?
– Хм, – легкая усмешка появляется на вашем лице. – Сейчас это модно: Атеизм, Агностицизм, Итсизм… С развитием науки и технологий у людей стало меньше «чудес». Многим вещам появилось рациональное объяснение.
– Не только, – отвечает вам Мия. – Религия для многих людей это способ переложить ответственность за свои поступки, неудачи на кого-то другого, Высшую силу, Бога, Аллаха, Будды и прочих. Но многие этим злоупотребляют. Вы не хотите пойти покурить кстати?
– У меня нет с собой сигарет.
– Я вас угощу.
На крыльце бара свежо, дует легкий теплый ветер. Уже темно, около 11 часов вечера. На небе ни облачка, и потом отчетливо виден растущий месяц. В летнюю ночь всегда по-другому дышится.
– Есть теория про то, что эта планета – один из наших кругов ада, который мы отрабатываем за грехи предыдущей жизни, – прерывает ваши мысли Мия, закуривая сигарету. – Вот скажите мне, что есть счастье? Придуманная человеком иллюзия, в которой есть всё, что, как ему кажется, нужно. Но мы же не хотим брать ответственность за то, что у нас нет, верно? Не спорю, в большинстве случаев с самого рождения мы чего-то лишены на кармическом уровне. Но вокруг нас есть периодически возникают возможности это изменить. Но нам боязно, тяжело… И поэтому многие люди находят успокоение в религии, мол, так Богу нужно. За пару тысячи лет церквями придуманы правила, как не попасть, скажем, в ад, и как попасть в рай. Правила, доходящие до абсурда: люди начинают всю свою жизнь перекладывать на волю «высших сил». Некоторые твердят, что смартфоны, алкоголь, секс – соблазны дьявола, не иначе. А вот куча денег, которые уходят на роскошь храмов, те же одеяния главы церкви из золотых нитей – не соблазн дьявола? Каяться в грехах, ходить по воскресеньям в церковь, ползать на коленях перед иконами и останками святых, которые еще не факт, что святые – в церкви считают правильным. Атеисту, который не ходит в церковь и не ставит свечки за усопших, но помогает живым – церковь все равно скажет, что неправильно. Эта грань правильного и неправильного чертовски размыта. – Мия делает последнюю затяжку и тушит сигарету. – Я не молюсь, не хожу в церковь, не праздную пасху или рождество. Моя вера – разговаривать. Если кто-то там есть, то он меня услышит.
– И как ты думаешь, тебя кто-то слышал? – спрашиваете вы уже по пути обратно к вашему с Мией столику в баре.
– Не отрицаю, в некоторые моменты в моей жизни мне казалось, что кто-то будто повлиял на мой путь. Например, мой бывший уговаривал меня заниматься с ним незащищенным сексом, объясняя мне еще тогда глупой и неопытной, что все будет хорошо, даже если я забеременею. И я была настолько наивной, что верила в это, представляете? И это в 20 с чем-то лет, когда у меня не было ничего за спиной, и надо было вставать на ноги. Но в итоге меня пронесло, и я не залетела, – скованная улыбка проскакивает на лице Мии.
– И правда чудо, – саркастически хмыкнув, отвечаете вы. – Но это спорный пример. А какие еще чудеса есть в твоей истории?
– Вы хотите более лиричных историй? Вам что, этого варианта недостаточно? Разве это не благоприятный исход для глупой девочки, которая могла этим бы испортить себе жизнь?
– В библии, кажется, говорится, что Бог дает детей столько сколько нужно или вовсе не дает.
– Верно, но не совсем. Все равно у всех есть выбор. Я тогда сделала не тот выбор, но к счастью, этот выбор обошелся мне бесплатно, и мне дали шанс, – отвечает Мия. – А вот если хотите услышать что-то лиричное, у меня есть история из детства.
– Давай, – вы меняете позу на стуле, приготавливаясь слушать.
***
Через год после моего рождения мать отправила меня жить к бабушке, в маленькую деревню на юге Польши. Я прожила там четыре года, и вот перед тем, как за мной вернулись, кое-что там произошло. у нас, напротив, произошло ужасное убийство. Какие-то два парня пришли и из-за долгов, кажется, убили всю многодетную семью, что жила в том доме. Когда это происходило, я почему-то захотела в туалет, который находился у нас на заднем дворе. Я вышла из дома и услышала, что снаружи, за воротами, кто-то громко играет на гармошке, хотя была глубокая ночь. Помню, я еще удивилась, почему ночью кто-то играет музыку на улице в одиночку.
Мне было как раз почти пять лет, я уже много осознавала и была, как и все дети любопытной. Я хотела пойти посмотреть, но в тот момент я услышала, что где-то на заднем дворе плачет кот. Естественно, я решила сначала помочь бедному бездомному коту и пошла к нему навстречу.
Забавно, что там, откуда доносился звук, я никого не нашла. Побродив немного по бабушкиному огороду, я пошла обратно. Возвращаясь в дом, я уже не слышала снаружи музыки, стояла мертвая, в буквальном смысле этого слова, тишина.
На утро я проснулась, выглянув в окно, увидела на улице практически всю деревню. Много машин полиции, разговоры, плач сердобольных соседок. Я выбежала, на улице стояла моя бабушка и что-то рассказывала мужчине в синей форме работника полиции.
Я услышала, как мужчина спросил:
– Вы точно ничего не слышали? Ни выстрелов, ни других звуков?
– Да, – подтвердила моя бабушка. – Ничего.
– Бабушка, – я подбежала к ней и дернула за халат. – А как же дядя, который играл на гармошке?
Полицейский вопросительно перевел хмурый взгляд на меня, а затем снова на мою бабушку.
– Там был мужчина? Какая гармонь? Вы же говорите, что никто же ничего не слышал!..
– Да вы не обращайте внимания, девочке причудилось, – отмахнулась рукой бабушка и сердито посмотрела на меня:
– Мия, домой, быстро.
– Но ба, я слышала! Я выходила ночью во двор. Кто-то громко играл, потом я услышала, как плачет котик, – я попыталась доказать свою правоту.
Мужчина в полицейской форме наклонился ко мне и вежливо спросил:
– И где же тот кот?
– Исчез, – я потупила взгляд в землю.
– Ах, исчез. Ну и дядя с гармошкой, наверное, тоже, – полицейский выпрямился и улыбнулся моей бабушке, та снова сурово посмотрела на меня.
– Мия, иди домой! – повторила она.
Я тогда расстроилась, что мне никто не поверил. Но случай тот вспоминала не раз.
Впоследствии, когда я повзрослела, в моей голове сложилась странная картина. Музыка играла, чтобы, возможно, скрыть звуки выстрелов. Но парадокс в том, что никто не слышал музыку кроме меня. Но я точно ее слышала! И еще этот странный кот… Что это было?
Моя мама не поверила мне, когда я рассказала ей ту историю спустя несколько лет. Также она считала, что я просто нафантазировала себе, что вижу картинки из прошлого у других людей. Мои фантазии стали превращаться в какие-то ясные картины, и постепенно я будто бы оказывалась в других измерениях, конкретнее – в прошлом других людей.
Это началось в 16 лет. Однажды меня пригласили вместе с другими лучшими учениками школ нашего города в зарубежный тур по европейским странам. Я была счастлива, что выиграла эту возможность.
В том туре я познакомилась с одной девчонкой, которая была из моей школы и на пару классов старше меня. Мы редко с ней до этого момента пересекались. Про нее ходили слухи, что она любит девочек. Но меня это не волновало. Скорее нас с ней отталкивало то, что она была бунтарка по внешности. Уверенная в себе, с татуировками, одетая так, будто в любой момент готова начать прыгать по крышам, и на ходу при этом закуривать сигарету.
Мы разговорились, когда в автобусе она села спереди и обернулась.
– Ты же Мия, да? Та умная девочка вроде с нашей школы, да?
– Наверное, да, – немного смутившись, ответила я. – А ты Кара?
– Именно, – улыбнулась та в ответ, и я заметила, что она жует жвачку.
Любопытно, почему крутые девчонки или парни часто говорят с кем-то ниже их статуса, когда у них во рту жевательная резинка?
Тем не менее Кара продолжила разговор.
– Я тут подслушала недавно твой разговор с твоими соседками по комнате. Вы там говорили про то, что ты умеешь гадать по фотографиям?
Стоит пояснить, та поездка по европейским странам длилась неделю, и в ходе нее мы обычно оставались ночевать группами в большим комнатах мотелей. Я жила с компанией девчонок, которые более-менее были ко мне дружелюбны. Разумеется, вечерами мы сплетничали и болтали о всяких глупостях.
– Ну это больше, как шутка, – неуверенно ответила я. – Мне иногда кажется, что я что-то чувствую, глядя на человека, но не знаю, что. И мы тогда пытались научиться гадать по фотографиям.
– А что ты скажешь, глядя на меня? – внезапно серьёзным тоном спросила Кара. – Сможешь предсказать мне будущее?
– Я не предсказываю будущее.
– Да брось, просто попробуй, ну хоть что-то скажи, – настаивала Кара.
– Я не уверена, – сказала я в ответ, пытаясь вспомнить, а как в фильмах-то люди о сверхспособностями осуществляют процесс «гадания». В конце концов, я вздохнула и сказала:
– Ок, давай свою руку.
Кара сразу протянула мне в ответ свою ладонь. Я взяла ее руку и закрыла глаза. На тот момент я не знала, как это действует, но попробовала представить в своей голове Кару. Неожиданно у меня получилось. Я увидела яркий солнечный день и улыбающуюся Кару, и еще какого-то маленького мальчика, идущего с ней за руку. Они переходили дорогу, и вдруг из-за угла на них с бешеной скоростью выехал автомобиль. Кара не успела не успела среагировать, мальчик ринулся вперед, и машина сбила его.
Я открыла глаза, и холодные мурашки пробежали по моей спине. Я посмотрела на Кару, которая с любопытством смотрела на меня.
– Я… я не знаю, что тебе сказать, – потупив взгляд, ответила я ей.
– Да говори уже! – была видно, Кара напряглась, и с учетом ее характера, лучше было не тянуть с ответом.
Я рассказала ей то, что увидела и добавила:
– Не знаю, что это было. Может быть, предупреждение на ближайшее будущее, может быть, просто моя фантазия, но, пожалуй, тебе стоит быть аккуратнее.
С пол минуты та внимательно смотрела на меня, будто бы изучая, а затем сказала:
– Этого я никому не говорила, но да, две недели назад я и мой племянник переходили дорогу, и его сбила машина. Но он легко отделался, сломана только рука. Видимо, ты и правда можешь больше, чем кажется, Мия.
***
– Я была ошарашена в тот момент, – говорит вам Мия. – Это был первый раз в моей жизни, когда я увидела отрывок прошлого другого человека. Но оказалось, эту способность было тяжело контролировать, она срабатывала лишь на прошлое других людей, с которыми у меня не было родственной или эмоциональной связи.
– Ты пробовала развивать его? Твой дар?
Девушка усмехается и отвечает:
– Любой наш дар является проклятьем, если мы его не развиваем. Будто бы вы берете газонокосилку, не умея ею пользоваться, и подключаете к электросети абсолютно ненастроенную. Что будет в результате?
– Хаос, я полагаю, – с улыбкой отвечаете вы.
– Именно, – утвердительно кивает Мия. – Мы все подключены к особой невидимой энергетической сети, нам дана масса ресурсов, но это не главное. Мы должны учиться этим пользоваться, и тогда лишь узнаем, какая невообразимая сила нам дана.
– Почему ты сказала, что могла променять свою способность только на людей, с которыми не было эмоциональной связи?
– О, это интересный момент. Я могу лишь предполагать, что наши чувства создают противодействующую силу. Например, любовь. Сколько книг написано, фильмов снято, и люди продолжают рассказывать о ее чудесах. Или даже сходят с ума. Любовь, ненависть и другие сильные чувства поглощают нас целиком, и наши способности уходят на второй план.
***