Текст книги "Заточи свой клинок и Вперед! 4 (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 6

Посох Патрика гудел, и от этого гудения у меня зудели зубы.

– Рыцари Смерти. – Я прокатил слова на языке. – Объясняй. Что за ритуал, из чего лепить их будешь и какие будут побочки.

Шаман опустил посох и начал медленно рассказывать…

– Это особый вид нежити, повелитель. Я могу поднять Рыцаря только из мёртвого искателя выше 30 уровня, и желательно свежего. Орки, гоблины, циклопы для ритуала бесполезны.

– Свежие искатели. Какое удачное совпадение.

Я перевёл взгляд на пустой пятачок земли, где совсем недавно валялись четверо Псов. Сейчас вся трофейная компания лежала у меня в Склепе под опекой зомби, кажется у Смерти нашлось решение поинтереснее.

– Явитесь.

Шесть тел вывалились из воздуха кучей. Брох, Кайна, Тенрик, Морд – четверо в подштанниках, со шеями набекрень. Ворген с пробитым горлом, Дагор без головы. Семейный портрет в трагическом стиле.

– Хватит для демонстрации?

– С запасом, Повелитель.

Патрик поднял посох обеими руками. Навершие загудело на октаву ниже, из набалдашника выплеснулось Облако Смерти, и зелёный туман перемешался с угольной чернотой, которая впитывалась сквозь кожу трупов до самых костей.

Первым дёрнулся Тенрик. Пальцы скребнули камень, спина выгнулась, и бывший разведчик поднялся на ноги, а в его пустых глазах через секунду затлел ровный зелёный огонь. Следом встала Кайна, за ней Брох с Мордом. Ворген привстал последним из пятёрки, деловито придерживая ладонью прореху в горле.

Дагор не шевелился.

Туман вокруг его тела загустел и почернел до угольной плотности. Чернота медленно закрутилась, втягиваясь в обрубок шеи, безголовый корпус напрягся, упёрся кулаками в камень и медленно поднялся. Руки легли по швам, спина застыла по стойке смирно, и бывший командир Псов занял место в шеренге с апломбом, для которого голова была вещью второстепенной.

Над каждой макушкой, включая отсутствующую, светилась цифра тридцать.

Вот это уже интересно.

Я прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому из них в лицо. После обычного поднятия зомби смотрят перед собой с осмысленностью дверной ручки и выполняют команды на уровне «иди сюда» и «жуй это». Эти шестеро провожали меня взглядом, и в их глазах читался вполне здравый рассудок.

– Брох. Помнишь свой предыдущий рабочий день?

Брох моргнул, наклонил голову и на его лице появилось растерянное выражение.

– Не помню, господин. В памяти пусто.

– Кайна?

– Моё имя Кайна. Больше ничего, господин.

Получается, память им обнулило подчистую, зато навык связной речи и базовая дисциплина никуда не делись. На фоне моих обычных зомби прогресс выходит ощутимый, да и Патрик хорошо потрудился.

Только вот одна загвоздка портила мне удовольствие.

Я ещё раз глянул на цифры. Тридцатый уровень у каждого. Дагор при жизни ходил сорок пятым, Брох вообще сорок восьмым. Пятнадцать уровней испарились, и вместе с ними ушли ауры, навыки и вся боевая масса. Если бы Патрик поднял их обычными зомби, они были бы тупые, зато оставались бы в своих весовых категориях. А в текущем виде я получил отряд философов в подштанниках с боеспособностью ниже среднего циклопа. Если отправить их в бой прямо сейчас, противник умрёт разве что от конфуза.

– Патрик, я вижу шестерку оживших трупов с ясной головой, нулевой памятью и уровнем на пятнадцать ниже исходного. В чём их преимущество перед обычным мертвяком?

В звёздных зрачках шамана мелькнула самая настоящая обида.

– Повелитель. – Голос у Патрика стал суше. – Рыцарь Смерти в начальной форме ещё не получил благословения. Это заготовка, оболочка. Для того чтобы Рыцарь обрёл полную силу, его Сюзерен должен провести Инициацию.

– Инициация. И что она подразумевает?

– Сюзерен лично вручает каждому Рыцарю его меч. – Патрик выдержал паузу, и искры у него в зрачках полыхнули ярче. – Чем сильнее клинок, тем могущественнее станет сам Рыцарь после благословения.

Я замер посреди шага, и в голове у меня щёлкнуло: «Чем сильнее клинок, говоришь?»

В Пространственной мастерской, на складской полке рядом с бочками кротовой крови, стояли два ящика с подписями «зубы» и «когти». Плотность выше стали, магический канал внутри, а на остриях когтей кислотная плёнка, прожигающая камень. Сиси при разделке Крота назвала их великолепным материалом для заточки, за который в своё время убила бы без раздумий.

У меня в руках лучшие заготовки на шестом этаже, а значит из этих когтей можно выковать оружие, от которого вздрогнут ветераны на десяток этажей вперёд.

– Ладно, Патрик, убедил. – Я хлопнул ладонью по бедру и повернулся к шеренге. – Господа недорыцари. Поздравляю с зачислением на службу.

Я обернулся к лагерю и прошёлся взглядом по строю.

Восточный полк Виктории на триста сорок вампирских клинков и четыре тысячи зомби-гуманоидов. Южный полк Патрика на десять тысяч мертвецов с циклопами в первой линии. На глаз под пятнадцать тысяч голов, и это без учёта живности, ползающей по флангам.

А Склеп у меня рассчитан всего на две тысячи мест. Если попытаться затолкать туда хотя бы четверть этой братии, ребята полезут друг у друга из ушей и рассыплются прежде, чем доберутся до перехода.

Значит, до седьмого этажа колонна идёт пешком. А вместе с ней потопает и свежая шеренга в подштанниках.

– Шестёрку Рыцарей приставь к колонне, пусть шагают вместе со всеми. Оружия не выдавать. Идут как есть.

– Слушаюсь, повелитель.

Патрик повёл посохом, и шесть силуэтов синхронно развернулись и побрели в сторону восточного полка. Дагор замыкал шествие, держа равнение на пустоту перед собой с прежним апломбом.

Циклопы догрызали последние рёбра Крота, орки делили окорока, Цербер развалился с видом сытого хозяина мясной лавки. Тем временем Виктория вкрадчиво беседовала с Кристианом, и принц кивал ей с обречённостью.

Хорошая компания. Можно оставлять без присмотра.

– Виктория. Командование колонной до перехода на седьмой этаж за тобой.

– Слушаюсь, милорд. – Виктория сложила реверанс, и клыки сверкнули иронично.

– Без меня перехода не штурмовать. Ясно?

– Кристально, милорд.

Я ещё раз обвёл взглядом строй, кивнул сам себе и мысленно потянулся к мастерской.

Перед глазами проявилась знакомая железная створка, замок негромко щёлкнул. Я шагнул сквозь, и под подошвами легли тёмные плиты центрального коридора.

Здесь стоял аромат сырой землёй и минеральной пыли.

Дверь во Внешний двор стояла нараспашку, и через неё на каменные плиты коридора натекла полоса тёмно-серой пыли. По ту сторону порога Сиси командовала бригадой зомби так рьяно, что старейшины вампирского ковена прослезились бы от уважения.

– Левее, я сказала! Ты с какой стороны от меня сейчас стоишь, Гнилой? Правильно, справа. А значит, мешок раскатывать нужно слева, понял? Если у тебя одна голова на четверых, поделись соображениями с коллегами.

Я перешагнул порог и остановился оценить картину.

Бригада из десяти зомби разносила по двору остатки субстрата широкими граблями из вампирских запасов. Двое тащили мешок-артефакт размером с быка, ещё четверо вытряхивали из него последний пласт земли на свежий участок, остальные расчёсывали верхний слой, чтобы комья земли легли ровно. Серый гравий, который при первой попытке посева отплюнул моё семечко, теперь скрылся под однородной тёмной пеленой.

Сиси обернулась на мои шаги. На щеке у неё чернело пятно земли, в волосах застрял лепесток мха и на подоле красовался хозяйственный отпечаток ладони. При всём этом улыбка получилась такая счастливая, что я невольно улыбнулся.

– Геральт, мы успели. Двор готов, осталось разровнять последнюю четверть.

– Молодчина. Закончат – отправляй их в мастерскую. Как у нас с ужином? А то я такой голодный, что съем порцию за троих орков разом.

– Уже поставила томиться.

Я ступил на свежий субстрат, и под подошвами захрустело. Мелкие кристаллики проблескивали при каждом шаге, как звёздное небо, перевёрнутое вверх тормашками. В углу двора на резном столике стояла забытая чашка, а над головой висел бледно-голубой купол с имитацией дня без всякого солнца.

Думаю, рано или поздно, сюда можно будет и солнце купить…

Я достал из инвентаря тёмно-зелёное семечко с золотистыми прожилками и присел на одно колено в центре двора. Земля приняла руку с мягким сопротивлением, я опустил семя в углубление, присыпал, отнял ладонь и отступил на шаг.

Секунду ничего не происходило.

Потом субстрат под моими руками дрогнул, и из земли проклюнулся тонкий росток. Стебелёк рванул вверх, словно ему очень надоело сидеть в семечке и пылиться в наруче. ОН поднялся на ладонь, на две, дотянулся до колена и замер тонкой палочкой без единого листа.

В правом углу зрения вспыхнули строки системного сообщения.

Внимание!

В Пространственной мастерской пророщено Древо Эволюции.

Для полного вырастания потребуется 100 000 дней.

Я молча перечитал его трижды.

Сто тысяч дней.

Двести семьдесят лет… К моменту полного вырастания раз пять успею добрать до высокомерного убийцы и стереть его в порошок.

Я задумчиво посмотрел на голую палочку, торчащую из земли, и кивнул ближайшему зомби с пустой бочкой в руках.

– Гнилой, зови дружков и тащите сюда бочки, что отряды набрали по дороге. Проверим аппетиты у нашего нового жильца.

Двое мёртвых орков выкатили первую бочку и опрокинули её над ростком. Тёмная густая струя ушла в землю, не оставив на поверхности даже лужицы. Стебелёк слабо качнулся.

Я глянул на счётчик.

Осталось дней до полного роста: 99 999 дней 12 часов

Целая бочка крови выторговала у таймера всего половину суток. Сиси за моим плечом издала задумчивый звук, очень похожий на «ох».

Значит древо, за милую душу пьёт кровь. осталось только выяснить расценки на разные сорта кровушки.

– Тащите следующие пять, – кивнул я бригаде. – Не растягивайте удовольствие.

Зомби споро прокатили бочки одну за другой, и кровь уходила одинаково жадно, а счётчик послушно отщёлкивал по полдня за каждую. За шесть бочек я выгадал у срока всего трое суток, и это была капля в океане, причём капля недешёвая.

– Хорошо. Теперь главный гостинец. Тащите Крота.

Орки притащили заветную ёмкость и перевернули её над ростком. Земля вспыхнула золотым свечение ярче прежнего, по стеблю прокатилась короткая волна тепла, и на боку у него с тихим шорохом раскрылся первый листок…

В углу зрения вспыхнула новое системное сообщение.

Осталось дней до полного роста: 99 996 дней.

Внимание!

Активирован пассивный эффект Древа Эволюции.

Эффект: +0,01% к скорости эволюции существ в радиусе действия.

Целые сутки сверху за одну бочку крови существа шестидесятого уровня, да ещё и зелёный листок в подарок.

Я медленно потёр ладони.

– Сиси, ну что скажешь?

– Древо пьёт качество, а не объём, – она задумчиво обвела пальцами раскрывшийся лист. – Кровь Крота прибавила в два раза больше, чем шесть бочек обычных монстров. Чем выше уровень жертвы, тем щедрее эффект.

– Именно. Значит, задача у меня простая. Нужно добыть кровь высоких уровней и в очень больших объёмах, желательно вчера.

Я снял с груди медальон дальней связи и приложил его к губам.

– Виктория.

– Слушаю, милорд. – Голос вампирши прорвался сквозь магию связи с лёгкой бархатистостью.

– Меняем приоритет всех четырёх полков. С этой минуты собираем кровь, всю подряд и подчистую. Бочки, цистерны, бурдюки. Высокоуровневые монстры и их альфы – в первую очередь, но мелкую живность тоже не пропускайте. Сурков по норам, белок с веток, ящериц из-под камней, ужей и червей. Сцеживайте всё, у чего есть хоть капля красного.

– Сурков, милорд? – Виктория замолкла на полсекунды, будто проверяя, не ослышалась ли.

– Сурков, сурков. Каждая капля должна пойти в дело. Передай по цепочке Скелету, Быку и Патрику.

– Принято, милорд.

Я убрал медальон на грудь и обернулся к Сиси.

– Сиси, этот двор теперь сердце мастерской. Корням нужна непрерывная подкормка, и без твоего хозяйского глаза я тут точно что-нибудь напутаю. Возьмёшь бочки под присмотр? И помни про соль с холодом, если кровь начнёт киснуть.

– Конечно, Геральт. Прослежу за каждой каплей.

– Спасибо, родная. А теперь зови к столу. А то живот уже сводит.

Сиси прыснула в ладонь и пошла к кухне, придерживая подол. Я оглянулся на росток с единственным золотым листком и на счётчик в углу зрения. Сто тысяч дней. Ну, посмотрим, кто кого пересидит…

На кухне пахло жареным мясом с лёгкой цитрусовой ноткой.

Сиси успела умыться, переодеться и теперь крутилась у плиты с грацией циркового артиста на манеже. Над четырьмя конфорками кипела работа: на одной томилось мясо в густом соусе, на второй шипел овощной гарнир, на третьей булькал кисель из вампирских погребов, и даже четвёртая разогревала лепёшки на чугунной решётке.

– Садись, не маячь.

Она подвинула мне тарелку с горкой тушёного мяса и блюдо с лепёшками. Я подцепил вилкой кусок и попробовал.

Соус оказался плотным, с горчинкой по краю и какой-то неизвестной мне пряностью из коллекции Кракуса, которая била по нёбу обстоятельным жжением. Покойный князь, наверное, ворочался в собственном прахе от профессиональной зависти.

– Сиси. Помнишь свою первую яичницу? Ту, что была одновременно пережарена и недожарена. Так вот, от того кулинарного недоразумения до сегодняшнего ужина дистанция как от первого этажа до двадцать пятого. Это уровень шеф-повара королевского двора.

– Ты слишком добр, – прищурилась она. – Я записываю.

– Записывай, не стесняйся. Только яичницу из мемуаров вычеркни, пожалей репутацию.

– Ни за что. Без неё в моей биографии останется одна сплошная гениальность, а это скучно.

Минут пять мы молча работали ножами. Я подобрал соус последним кусочком лепёшки, отложил вилку и откинулся на спинку. На душе было неприлично хорошо…

Сиси воспользовалась паузой и поднялась со стула.

– Геральт. У меня для тебя сюрприз.

– И какой же? – я приподнял бровь.

– Взгляни вот сюда, – она картинно показала руками на стену.

Там висели шторы, ради которых Сиси требовала отрез плотной зелёной ткани. Висели они аккуратно, со складочками и подвязками, прямо на стене, на которой по проекту мастерской никаких окон отродясь не было. Сейчас полотнища были задёрнуты.

– Шторы я уже видел.

– Ты не видел, что у меня за ними.

Сиси потянула за шнурок, и зелёные половинки разъехались.

Я успел сделать ровно один глоток кордия, и этот глоток у меня предательски пошёл не в то горло.

С холста смотрел героический персонаж в позе, которой позавидовал бы любой памятник на столичной площади. Правая рука была воздета вверх и сжимала Проклятый меч Вечного Дозора в исполнении художника, не очень близко знакомого с понятием «прямая линия». Левая держала точильный камень такого размера, что им можно было оглушить циклопа без всякой заточки.

Из-под сапог героя поднималась пирамида черепов разной степени геометрической точности, причём верхний череп подозрительно напоминал орка с приплюснутой мордой.

И всё это я бы ещё стерпел.

Если бы не одно но.

У героического персонажа на лбу было третье око.

Око располагалось чуть выше переносицы, было заметно крупнее двух нижних и нарисовано с такой въедливой обстоятельностью, что зрачок поворачивался следом за наблюдателем. В углу холста размашистой рукой было выведено: «Геральт Великий всё видит».

В правом нижнем углу скромно стояла подпись: «Дундук».

Кхе-кхе…

Я кашлял минуту, а Сиси рядом сияла, как солнце в ясный день.

– Ну как? Я держала в секрете специально.

– Сиси. Я не знаю, с чего начать.

– Начни с того, как тебе третий глаз.

– Третий глаз изумителен. Без него картина была бы пресной.

– Я говорила Дундуку, что глаз получился крупноват, но он настаивал, что повелитель видит больше других, и поэтому глаз должен соответствовать.

– У бригадира моего цеха просыпается философское мышление. Это меня тревожит.

– Он специально просил у меня холст и краски, делал тайно после смены. Геральт, только не ругай его, он старался.

Я ещё раз пристально посмотрел на полотно. Третий глаз действительно следил, причём с какой-то детской упорной честностью, как нарисованный сторожевой пёс. Пирамида черепов, хоть и кривая, тоже выглядела исторически достоверно.

– Ладно, ругать не буду. Картину повесим в коридоре у выхода во двор. Туда заглядывает каждый зомби, проходящий с граблями, пусть видят, как выглядит правильная пропаганда.

Сиси фыркнула в кулачок и засмеялась.

Я отхлебнул кордия, на этот раз в правильное горло, и стал прикидывать, как заточить когти крота и какие клинки из них получатся…

Глава 7

Следующим утром мастерская встретила меня запахом точильной пыли.

Я стоял у второго верстака, отдохнувший после джакузи и с ясной головой. Сиси утаскивала во двор бригаду на полив, Дундук командовал у крайних столов конвейером заточек по стальным клинкам, а правый верстак был свободен.

Я водрузил на него Коготь Древнего Крота, стараясь не прожечь столешницу.

В длину коготь тянул на добрый метр, грани отблескивали чернью, а на острие медленно собиралась капля зеленоватого кислотного налёта, готовая в любую секунду сорваться вниз.

Системное описание показывало прочность ровно в тысячу единиц, и где-то в сердцевине я угадывал тонкий магический канал, по которому при жизни Крота проходила его мана. Канал лежал безмолвный, но материал держал в себе остаточную энергию шестидесятого уровня.

Лучшая заготовка под клинок, какую я когда-либо видел. И таких у меня в инвентаре лежало ещё девятнадцать штук.

Тысячи единиц прочности хватит на любую разумную серию заточек, и тратить расходники Кракуса на дополнительный ремонт думаю не придётся.

Я открыл системный интерфейс и развернул вкладку Стихии Смерти. Перед глазами лёг знакомый список Рулетки Фатальности.

Стихия Смерти (уровень 1) – каждая заточка накладывает один из эффектов Рулетки Фатальности:

0.05% – Проклятие увядания (необратимый некроз)

0.04% – Кража жизненной силы (восполняет половину здоровья)

0.03% – Поднятие убитого в виде нежити

0.02% – Мгновенная смерть цели

0.01% – Разрыв души (блокировка возможного воскрешения)

Я задумчиво потёр подбородок и пробежался взглядом по строчкам.

Проклятие увядания и кража жизни заманчивы, но против местных монстров с регенерацией и магической защитой работают криво. Поднятие убитого ни к чему, у меня для этого есть Патрик и куча воинов вооруженных клинками с этим эффектом. Разрыв души уже был у моих собственных клыков, да и нужен он очень редко, поэтому дублировать смысла нет.

А вот Мгновенная смерть универсальна как лом. Цель пятидесятого уровня или сотого, Смерти на табель о рангах глубоко плевать: достаточно одного касания, и противник переходит в разряд мумий. Для Рыцарей самое то.

Подошёл к стеллажу с двадцатью точильными брусками и снял с подставки красный.

Камень Мгновенной смерти. Бруски в этой коллекции лежали аккуратными рядами, с подписями от руки Сиси, и я каждый раз с уважением поглядывал на её систему маркировки и систематизации.

Красный камень лёг в ладонь, я зажал первый коготь в тиски.

Он коснулся лезвия с тихим шелестом, и по кромке пробежала первая красная искра.

Заточка успешна. Прочность 999 / 1 000.

Эффект «Мгновенная смерть» закреплён.

Минус единица прочности, и крошечная капля в копилку шанса Смерти. Бесплатных эффектов в этом мире не бывает, особенно от неё.

Я отложил красный камень, призвал легендарный кирпич и приступил к основной работе. Активировал концепцию Трансформации живой плоти и провёл кирпичом по основанию заготовки.

Прочность 998 / 1 000. Урон +11.

Мгновенная смерть цели – 0.04%

Под кромкой коготь медленно поплыл.

Изгиб становился глубже, основание расширялось и формировало рукоять, лезвие тянулось вдоль естественной формы, кислотный налёт собирался к острию ровной плёнкой. Дундук за крайним верстаком от любопытства завис над собственным клинком, и Сиси из коридора негромко пристукнула его по затылку каким-то полотенцем. Дундук тут же вернулся к работе.

Каждое касание камня – ровно одна минута чистого времени, и эта арифметика медленно складывалась в осязаемые часы у верстака. Сорок штрихов, час, два часа.

К пятидесятому штриху коготь окончательно перестал быть когтем.

Передо мной лежал лёгкий ятаган серповидной формы, белый, как очищенная кость, и кромка у него по острию отливала зеленоватой кислотой.

Сиси заглянула на пороге, увидела меня в позе ремесленника, тихо унесла чашку с кордием и вернулась позже уже с кружкой бульона. Я её даже не заметил.

К пятисотому штриху я перестал считать вслух и перешёл на молчаливый счёт через системный интерфейс. Где-то на семисотой поймал себя на мысли, не сходить ли поужинать, но в итоге решил, что ещё рано.

К девятисот первой заточке клинок отозвался по всей кромке плотным багряным светом, прочность подкатилась к ровной сотне, и над верстаком всплыло финальное системное окно.

Ятаган Древнего Крота (+901)

Урон: +9 999 (физический)

Эффекты:

Кислотное напыление лезвия

Мгновенная смерть (шанс 18.02%)

Прочность: 99 / 1 000

Восемнадцать процентов на одно касание.

Из ста ударов восемнадцать стирают цель без всяких возражений. И это поверх почти десяти тысяч урона.

Я снял ятаган с тисков и положил на бархатную тряпицу, отдельно от прочих заготовок. Лезвие бликнуло под магическим светом ровным костяным отливом.

– Один готов. Осталось пять.

Из коридора донеслось деловитое: «Понял, повелитель» от Дундука, который теперь, оказывается, считал себя моральным соавтором процесса.

Дальше я работал по той же схеме.

Каждый коготь занимал у меня по пятнадцать часов, минута за минутой, плюс перерывы на еду, сон и краткий поход в джакузи, когда плечо отказывалось сгибаться. Сиси приносила тарелки молча, выключала свет, когда я пытался работать впотьмах на упрямстве, и однажды отняла у меня кирпич часа на два, заявив, что мастеру требуется человеческий отдых.

Я не спорил, потому что был не в той форме для дебатов.

На седьмой день я снял с тисков последний клинок.

Шесть белоснежных серповидных ятаганов с зеленоватой кислотной кромкой и багровым отсветом легли в ряд на бархатной тряпице, как украшение королевской оружейной палаты.

Я ещё раз прошёлся взглядом по ровному строю белой кости.

– Получилось.

В этот же миг на груди у меня тренькнул медальон дальней связи.

– Милорд. – Голос Виктории пришёл бодрый и почти трезвый. – Восточный полк прибыл к точке перехода. Скелет с Быком держат периметр со вчерашнего дня, Патрик подтянулся пять часов назад. Кристиан в полном здравии и относительно человеческом виде. Мы ждём.

– Иду.

Когда вышел из Пространственной Мастерской, ветер на открытой равнине дул сухой, с привкусом железной окалины.

Я призвал щит «Эгида Небесного Рыцаря», встал на него и поднялся над скалами на полсотни метров. Внизу раскинулись каменные хребты, между ними полз длинный жёлоб с пятнами серого мха, а далеко на северо-западе, у подножия двух сходящихся скал, чернело пятно лагеря.

Я наклонил щит и пошёл по прямой.

Несколько часов стремительного полёта на приделе скорости появилась огромная котловина, она открылась с высоты во всём великолепии. Между скалами темнела расщелина с лестницей вверх, и вокруг этой расщелины плотным кольцом стояла моя армия.

Циклопы по периметру держали восемь рядов. Между ними мелькали орки с заточенным оружием и зомби-гуманоиды в свежих доспехах. Вдоль скал сидели вампирские стрелки, обращённые наружу. У дальней стены поблёскивал чешуйчатый бок Цербера, и трёхголовая туша лежала с видом сытого императора.

В центре лагеря, на расчищенной площадке, ждали мои командиры.

Я опустил щит на каменный пятак.

Виктория сложила реверанс, и за её плечом Кристиан изобразил поклон, явно отработанный под её руководством. По правую руку от вампирши застыл Бык, по левую расположился Скелет, и у обоих на груди поблёскивали медальоны дальней связи. Патрик пристроился рядом с Цербером и упирался обухом посоха в каменистую землю.

– Доклад короткий, милорд, – Виктория опередила всех. – Сорок восемь бочек крови, сто тринадцать эссенций, четыре сундука экипировки. Зачистили гнездо троллей. Кристиан цел. Весь обоз уже упакован в пространственные сундуки и мешки, готов к передаче.

Скелет с Быком кивнули синхронно, и из-за их плеч зомби-капитаны вытащили вперёд ряд пространственных артефактов: десяток сундуков из вампирских хранилищ, связку шаманских мешков и пару трофейных кошелей с эльфийскими печатями. Вся добыча четырёх полков уместилась в плотный штабель в десять шагов длиной.

– Изыди.

Воздух подо мной свернулся воронкой, и штабель артефактов ушёл в мастерскую одним движением. Сиси разберётся, а росток получит свежий завтрак минимум на неделю.

Я кивнул Кристиану. На щеке у него белел свежий синяк, в правой брови тонкий шрам, в осанке появилась подобранность, какой раньше не было.

– Ваше высочество. Как самочувствие?

– Я много думал, Геральт, – он сжал кулак на эфесе. – Я приму условия любого контракта, который ты сам сочтёшь справедливым, в обмен на возможность пройти этажи быстрее остальных принцев.

– Прекрасно. Подробности обсудим вечером, за шахматами. Сейчас отойди в сторону, у тебя место в первом ряду.

Кристиан кивнул и отшагнул к Скелету. Вампир подвинул ему плечо, и принц встал у бронзовой брони, не выпуская меча из ладони.

Я повернулся к шаману.

– Патрик. Клинки готовы. Веди подопечных.

Патрик ударил посохом о камень и обернулся к строю восточного полка.

– Рыцари, ко мне.

От третьего ряда отделилась шестёрка в нательных подштанниках и неспешно вышла на пятак перед нами. Брох впереди, за ним Кайна, Тенрик, Морд, Ворген, и замыкающим – безголовый Дагор, державший равнение по плечу соседа. Зрелище получилось одновременно нелепое и торжественное, и Кристиан рядом издал короткий звук, похожий на проглоченный смех.

Шестерка встала полукругом и опустились на одно колено, склонив головы и прижав раскрытые ладони к груди. Дагор склонил то, что у него осталось вместо головы.

Я достал из-за пазухи бархатную тряпицу и развернул её на каменной плите. Шесть белоснежных серповидных ятаганов легли в ряд, и от каждого по воздуху пошло низкое багряное свечение.

Кристиан тихо выдохнул от удивления.

Я взял первый ятаган и подошёл к Броху. Поднял клинок и коснулся плоской стороной лезвия его правого плеча, потом левого.

– Брох Молотобой. Принимаешь ли ты этот клинок и через него благословение Смерти, чтобы служить мне до тех пор, пока твои кости не рассыплются в прах?

– Принимаю, мой сюзерен.

Я положил ятаган ему на раскрытые ладони и отнял руку. Только тогда Брох сомкнул пальцы на оружии и поднял голову.

Воздух за его спиной дрогнул. Снизу от земли поднялась первая тёмная нить, обвилась вокруг плеч и за полсекунды свернулась в плотный чёрный кокон, скрывший Броха целиком. Внутри что-то глухо щёлкнуло, как захлопнувшаяся крышка сундука.

Я перешёл к Кайне.

– Кайна Острый Взгляд. Принимаешь ли ты клинок?

– Принимаю, мой сюзерен.

Касание плеч. Ятаган на ладонях. Шаг назад. Тьма поднялась от её колен и сомкнулась над макушкой.

Тенрик. Морд. Ворген. Каждый раз я вёл ритуал короче и собраннее. К пятому кокону пятак напоминал кладбище чёрных столбов, и от каждого тянуло низким гулом.

Последним в очереди стоял безголовый Дагор.

Я подошёл к нему с шестым клинком и остановился. Бывший командир Псов держался по-уставному, на левой ключице у него поблёскивал срез позвоночника, и говорить ему было, как ни крути, нечем.

Я коснулся клинком его правого плеча, потом левого.

– Дагор Стальной Кулак. Принимаешь ли ты клинок?

Тишина.

Потом из-под обрубка шеи донёсся низкий, глухой звук, похожий на гул в пустом колодце.

– Принимаю.

– Ну ты даёшь, капитан. – Я опустил ятаган ему в ладони и отнял руку. – Безголовый, а отвечает связнее половины моих знакомых зомби.

Тьма поднялась от его сапог и закрыла шестой кокон.

Патрик ударил посохом о камень.

– Да будет так. Призываю Смерть в свидетели.

Гул в небе сорвался в утробный рёв.

Шесть чёрных столбов на пятаке закружились единым водоворотом, и от них по равнине прошла тяжёлая волна холода. Циклопы по периметру дружно опустились на колено, орки за ними склонили головы, Цербер поджал хвост и тихо заскулил всеми тремя глотками. Кристиан рядом перестал моргать.

Изнутри коконов донёсся глухой треск и низкий металлический скрежет, как будто рядом гасили раскалённое железо.

Потом тьма свернулась внутрь самой себя и схлопнулась.

На каменистом пятаке встали шестеро.

В чёрных латах матового отлива, без единого блика. На плечах тяжёлые наплечники с шипами, нагрудники несли тонкое серебряное тиснение в виде осыпающегося листа, поножи плотно прилегали к ноге без зазора. За спинами развевались плащи из плотной чёрной ткани с серебряными прожилками. На левой руке у каждого лежал круглый чёрный щит с тем же серебряным листом по канту.

В правой руке каждого Рыцаря лежал ятаган.

Клинки сияли белой остротой, нетронутые превращением. А вокруг каждой фигуры плотным облаком клубилась чёрно-зелёная аура, низкая и вязкая, и под ней мелкая трава, что росла у сапог Рыцарей беззвучно чернела и осыпалась прахом, а вслед за травой жухли мхи на ближайших валунах.

Дагор у дальнего края шеренги теперь приобрёл чёрный шлем с глухим забралом состоящий из плотной дымки, внутри которого клубилась тьма…

Шестеро Рыцарей одновременно подняли головы.

Над равниной разнеслась общая фраза.

– Клянёмся в верности нашему сюзерену. Да будут наши клинки его клинками, а наша воля – его волей.

Я прошёлся вдоль строя.

– Хм… ваши ятаганы выглядят по-другому. Они не такие какими я их передавал вам, что изменилось?

– Господин, после благословения Смерти их прочность теперь бесконечна, они стали неразрушимыми, – отозвался Брох.

Ясно. Я присмотрелся к системному описанию, и понял, что так как они неразрушимы, то теперь и не подвластны изменениям. А стало быть их более нельзя затачивать.

Что ж, с одной стороны плюс, с другой минус, в целом не велика потеря.

Я поднёс ладонь к плечу Кайны и провёл вдоль наплечника. Аура расступилась передо мной мягким облаком, не оставив на коже ни единого следа. Сюзерена своя свора не трогает, и это радовало.

Я отступил на шаг и кивнул Броху на ближайший куст в десятке метров, он понял меня без слов. Аура у него потянулась длинной волной, и куст в дальнем краю на глазах почернел и осыпался трухой. Ровно десять метров радиуса, ни больше ни меньше.

Прочность бесконечна, аура у каждого одинакова по комплекту от поставщика. Стандартный пакет благословений, который Смерть накладывает поверх качества клинка.

В голове у меня всплыла картинка Сэра Валерика.

Падший Рыцарь пятнадцатого уровня прохлаждался в зале на первом этаже с мечом на сорок семь единиц урона и пафосной позой перед смертью. Выходит, вся соль ритуала в клинке, который сюзерен вручает своему подопечному.

Сюзерен Валерика просто пожадничал и сунул своему рыцарю железку из обозного сундука, поэтому покойник в зале и оказался такой посредственным противником. Дай Смерти приличный клинок, и она вернёт его в руки рыцаря с плюс пятнадцатью к уровню и аурой Дыхания Смерти в довесок.