Текст книги "Чужая мама для родной дочери (СИ)"

Автор книги: Ксан Крылатая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

16. Затишье перед бурей

Следующее утро было спокойным. Все как обычно, только вот в платье я уже одевалась без помощи девочек. В который раз крутанулась перед зеркалом – оно в гардеробной во всю стену почти, такое огромное. Да… вот что значит у человека… э-э-э… то есть, не обязательно, конечно, у человека, а вообще, – талант к чему-то!

Магия – не магия, а красоту видеть – не каждому дано!

Надела сегодня брюки поуже, ведь под кустом лазить придется. А пока дожидаюсь завтрака, села порисовать – обещала же Май раскраски.

– Храни вас Великий Дракон! Нери Тания! Мы хотели еще раз вас поблагодарить! Эти пижамы такие удобные, оказывается: в ногах не запутываются и не мешают. Правда, очень откровенные… но все равно нам нравятся! – С порога начала наступление Лати. Это она еще наших мини-бикини не видела и нижнего белья…

Немного поболтав, девочки убежали, оставив меня одну. Позавтракала я быстро, положила в карман блокнот с пером, а вот орешки высыпала в мешочек. Все же в кармане оно как-то… не очень.

Сегодня меня уже дожидались. Всем скопом, не считая Аметиста – он меня еще на входе в оранжерею встретил, – сидели на нашей полянке. Снова пожалела, что нет телефона под рукой, с камерой, чтобы запечатлеть эту картинку.

Май, увидев меня, вскочила и рванула ко мне, в тут же распахнутые объятия. Соскучилась маленькая…

– Привет, мое солнышко, – поцеловала девочку в белую прядку и крепко обняла. Почувствовала, как кто-то мохнатый трется об меня плюшевым боком, да так, что еле удержала равновесие. Улыбнулась проказнице Плюше и поздоровалась с Надей:

– Пусть хранит вас Великий Дракон! Как вы выбрались? Ройвенна уехала? – спросила, глядя на Надю.

– И вам светлого неба! Да нет, ее сегодня нерд целитель, пустил к нерду защитнику, вот мы сразу и сбежали к вам.

У меня что-то неприятно кольнуло, как только представила себе, что эта… р-р-р-р!... сидит там на кровати, рядом с ним… Возможно, даже трогает… Так! Мне вообще нет дела, кто и кого, там трогает! Встряхнулась мысленно – что за глупые мысли появились?!

– Я для тебя нарисовала несколько картинок. Вот посмотри: цветочки, животные, монстрики… нравятся? – малышка кивнула улыбаясь, и взяла блокнот в руки, чтобы рассмотреть внимательнее. А я тем временем подошла к няне:

– Надя, простите за сокращение, мне так п...проще, – чуть не сказала привычнее. Ну да, с потерянной памятью привычки остаются. – Скажите, а когда у Май день рождения? Я хочу приготовить для нее подарок. И об образовании хотела узнать, – она умеет читать и писать?

– Ох, нери… вы и так для нее подарок просто. Я совсем не узнаю ее после вашего знакомства здесь, в оранжерее. Она стала живой, более открытой – ведь и со мной раньше только из необходимости общалась, а сейчас то рисунки показывает, то пожалеть пытается, когда видит, что я устала, – но главное! Она плакать перестала! – шепотом, но так эмоционально, Надя рассказывала о достижениях воспитанницы, словно о родной дочери, – И не пугается шорохов, и… Ой, простите. Вы же не о том спросили.

– Да ничего, я же вижу, как вы за нее переживаете. А мне интересно о ней послушать. У вас свои дети есть?

– Да. Две дочери. Старшая воспитывает и своих детей, и сестру младшую. Я, когда родила – чуть раньше нерди Висании, – меня сюда пригласили. Сначала обеих кормила, а потом моя подросла и старшая дочь забрала ее к себе. А я вот, изредка навещаю. Когда нерд целитель присматривает за нерди Майрисией, – женщина грустно улыбнулась и продолжила: – А день рождение… восьмого оря. Уже скоро совсем, наша маленькая станет старше. Целых восемь лет. Читать… нет, не умеет. Ведь она замыкалась от всех, а нерд защитник решил, пока не нагружать ее. Сказал, что успеет выучиться и позже, когда готова будет.

Хорошо, месяца я уже выучила. Орь – октябрь по-нашему. По крайней мере, он десятый по счету от начала года. А сейчас у нас, конец холя – августа. Да, скоро. И учебой думаю, можно потихоньку начинать, заниматься.

Надя отошла, оставив нас, как и раньше пошла наблюдать, чтобы никто случайно нас не увидел.

Мы сидели, как обычно, наблюдая за крылатыми питомцами и наслаждаясь каждой минутой спокойствия. Переплетая косички, я рассказывала сказки, а на душе было так хорошо и спокойно… Время пролетело, незаметно приближаясь к обеду.

– Май, кармина познакомила тебя со своей новой компаньонкой? Она тебе понравилась?

Девочка, кивнув в первый раз, отрицательно качнула головой, а потом повернулась и обняла меня.

– Да моя хорошая, мне тоже с тобой хорошо. Не переживай, мы будем продолжать встречаться, только нужно быть в аккуратнее. Хорошо?

Снова кивок и доверчивая улыбка, ради которой я готова рисковать и продолжать встречи. Главное, чтобы они с Надей не попались.

– Ладно, беги к няне. И будьте пожалуйста осторожнее, – протянула ей блокнот с рисунками, оставленный на земле. – Когда раскрасишь, я тебе еще нарисую. Только старайся аккуратнее, хорошо? А потом начнем буквы учить. Хочешь научиться читать? – Майрисия согласно закивала, а в глазах уже загорелся огонек любопытства перед чем-то новым. Это хорошо. Значит, готова.

Распрощавшись, я побежала к себе, ведь у меня еще работа не окончена. Поэтому сразу после обеда пошла разбираться с кустами.

Признаю! Нерди Арамелия хорошо придумала с отстегивающимся подолом, а то я разрезы-то сообразила сделать, а вот о том, что подол нужно будет как-то крепить, чтобы не падал – не подумала. А здесь красота! Сняла и спокойно сделала свою работу. С такими мыслями и сидела под кустом, делая его красивым.

Вдруг послышался какой-то шум за спиной. Я вздрогнула и поднимаясь обернулась – никого. А через минуту появился Аметист в компании пары голубых в синюю крапинку дракнов.

– Аметист! Ты чего так пугаешь?! – расслабилась и присела, чтобы приласкать этих сорванцов. – Вот доведете меня – поседею раньше времени,– шутя погрозила ему пальчиком. А он шикнул куда-то в сторону и замурчав поднырнул под руку. Котик – одним словом.

– Ну вот, теперь ты у нас помолодел, стал красивым и свежим… – приговаривала я, пока ползала и собирала обрезанные веточки под кустом. По-моему, для первого раза, получилось неплохо. Только вот куда деть обрезки? Хм…

Обернулась на шум и вздохнула. Нет, я понимаю, что мелким надо играть, но я эту кучу собирала минут десять.

Трое снежников кувыркались, закапывались и просто прыгали, разбрасывая при этом собранное мной. Дети...

– Так, друзья мои, а кто будет это снова собирать? – они глянули на меня и продолжили играть. Понятно… детям нужна "песочница"! Только из чего ее сделать? Взглянула на более толстенькие и длинные ветви, – а что если их связать между собой и сделать что-то типа гнезда, наполненного мелкими веточками… Значит нужна веревка! Так… и где его сделать лучше: здесь или на нейтральной территории? Вдруг огонники тоже любят так резвиться… решено, пока оставлю здесь, вряд ли кто захочет украсть мусор, – они же не знают, что это совсем не мусор, а будущее гнездо.

Так, за несколько дней я собрала каркас, установила его тут же рядом с кустом и в него собрала – кстати, с помощью Май! Девочка захотела мне помочь, когда я рассказала, чем занимаюсь, – мелкие веточки и обрезки. Дракны были счастливы! Пятнышко тоже привел своих. Сначала кто-то из новеньких попытался шипеть, но я строго предупредила, что шипелки пусть в другом месте устраивают, а здесь территория нейтральная. Пятнышко с Аметистом поддержали и все успокоились, но время от времени поглядывали на соперников и как бы случайно спихивали их в импровизированную песочницу.

Майрисии очень понравилось проводить со мной время за обходами, поэтому иногда я брала ее с собой, очень осторожно передвигаясь из одной четверти в другую.

Пару раз мы даже отпускали Надю домой – она жила рядом, в ближайшей деревеньке, – к дочерям. Но старались выбрать такое время, когда ни кармина ни нерд, не заметили бы.

Буквы мы учили по две-три в день, вернее, во встречу, – бывало, ускользнуть от кармины, девочкам не удавалось.

Док помогал нам, где-то прикрывал перед отцом малышки, где-то, давал ей укрепляющие настои и зелья для памяти как мне когда-то. Единственное, для ребенка он делал их слабее, чтобы не навредить, и вкуснее.

Сказки и разные истории я продолжала рассказывать. Объяснять суть некоторых вещей, делиться тем, что прочитала сама перед сном – ну конечно, выбирала, что можно рассказать ребенку и подстраивалась так, чтобы она поняла. И ей было понятно! Теперь она более походила на ребенка своего возраста, хотя при упоминании отца, все равно хмурилась и затихала. Ну ничего, я верю, что мы справимся! Прогресс налицо!

Бывало, Надя встречала в коридорах компаньонку Ройвенны, якобы прогуливающуюся, но не замечала никакой слежки. Может и правда прогуливалась?.. Хотя я тоже натыкалась на нее, однажды даже в коридоре вблизи целительской, но она тогда сделала вид, что не знает меня и прошла мимо. Я такому поведению ни разу не расстроилась, а лишь пожала плечами.

Потихоньку я дошивала тапочки для Май. Похожие на мои, только ушки решила сделать как у зайки. И еще самого зайку шила, вроде того, за которым мы возвращались в тот злополучный день с Соней. Нет, я не думала о нем специально, но когда он был почти готов, заметила сходство. Старалась не думать об этом, но мысли – они такие, лезут в голову не спрашивая. И медленно съедая сомнения – закрадывалась уверенность в том, что Май и есть Соня. Я ругала себя, уговаривала сильно не надеяться на это, чтобы потом не было больно, но… своевольные мысли нашептывали это сердцу, а то в свою очередь, радостно соглашалось. В каждом движении я искала свою потерянную дочь, и привязывалась все сильнее к чужой...

Еще вечерами док занимался со мной историей и культурой. Мне нравилось это, было очень интересно и увлекательно слушать его. А однажды рассказал обещанную когда-то историю, с которой пошло проклятье.

– Однажды в замок привезли деревенскую девушку, сошедшую с ума. По крайней мере, так утверждали крестьяне – ее односельчане. Сказали, что когда она сорвалась со скалы, долго приходила в себя, но…

– Вернулась, но не в себя?.. – припомнили я слова Ройвенны.

– Да. Сначала она просто начала всего бояться, потом увидела в небе дракона и впала в истерику. В общем, люди начали опасаться ее, и так, как самосуд запрещен на Крэйсских землях привезли ее связанную сюда. Молодому тогда еще предку нашего Дэймириона стало любопытно – что же такое с ней случилось? И он начал изучать ее поведение.

Словам девушки не очень-то верили, списывая все на пережитое. А она постоянно твердила о том, что она дочь могущественной фейны, о том, что драконы – кровожадные хищники, от которых нет спасения. Просила вернуть ее домой, иначе Сама Фейна покарает всех. Долгое время шарахалась от зеркал, видя в них чужое отражение. Постепенно она перестала говорить, замкнулась в себе.

Нерд понял однажды, что влюбился в сумасшедшую. Тогда, он постарался сделать для нее все благоприятные условия. Даже драконом не оборачивался при ней. Уезжал как можно дальше, чтобы она не увидела. И другим запретил. Приближенные, сперва начали шептаться, что им такая хозяйка не по сердцу, потом уже и возмущения пошли. Никто не хотел видеть сумасшедшую рядом с их защитником. Боялись, что и его сведет с ума. Но время шло…

Через несколько лет у них родился сын. Слабенький, но вполне нормальный ребенок, правда, позже, он так и не смог обернуться драконом. Еще через год родилась девочка, и в ней хорошо чувствовалась вторая ипостась. Нерд, от охватившего его счастья, ослабил контроль над драконом, а тот… на радостях захотел взглянуть на ребенка сам. В общем, в тот момент, не знаю даже, предполагаю, что та самая "Сама Фейна" смогла открыть проход в наш мир. Наверное, почувствовав весь ужас дочери – умирающей в тот момент от страха перед драконом. Я не знаю, успела ли она забрать душу своей дочери, но тело осталось мертвым. И… только тогда все поверили наконец, что она была не сумасшедшей, а просто несчастной девочкой, попавшей в мир чудовищ. И ставшей женой одного из них…

Я представила ту картину: женщина… мать приходит за дочерью, но видит, как та умирает от охватившего ее ужаса. А рядом чудовища… В кроватке новорожденное дитя – тоже маленькое чудовище. Какие там мысли придут в голову?

– Я бы тоже прокляла…

Док кивнул понимающе и продолжил:

– Со слов присутствовавшего там целителя записано, что она не кричала. Она сухим и хриплым, полным боли голосом ответила на его жалкие оправдания, что раз не смог уберечь ее девочку, не справился со своим чудовищем, – пусть теперь учится бережливости и выдержке на своих дочерях. Пока не научится.

Потом подошла к кроватке, взглянула на малышку и погладила ее по щечке. А после утерла единственную слезинку и сказала, что детей она не станет забирать, мол в их мире не место монстрам.

– Но ведь они были ее внуками! – у меня просто не укладывалось в голове; как можно проклясть собственных внуков? Как?! Ведь родная кровь…

– Не знаю, – док тяжело вздохнул, – но если судить по реакции девушки, когда она впервые увидела дракона, то выходит, в их мире с ними действительно не ладят. И если все население их воспринимает как монстров, то представь как придется детям, оборачивающимся в таких же монстров.

Об этом я не подумала, верно. И все равно! Не понимаю. Проклясть? Так, ведь они были наследниками, они продолжат этот род и понесут проклятье на себе. Как же ей не жаль их?

– А о снятии проклятия, она говорила что-нибудь?

– Она нет. Она лишь подошла к постели дочери и прикрыла той глаза в прощальном жесте, поцеловала и ушла обратно. А малышка с тех пор боялась отца – плакала и кричала при его приближении. Он же возненавидел своего дракона, кляня его любопытство и несдержанность. И с тех пор мужчины рода Крэйсгард обретают дракона единожды, в свое совершеннолетие. Видимо, для того, чтобы прочувствовали вкус свободы и полета… узнали, что теряют. А после… После они не могут обернуться, до того момента, пока у них не родится дочь.

– И… много девочек в роду повзрослели? – в горле стоял ком. Я догадывалась насчет ответа, боялась его услышать, но все равно спросила.

– До совершеннолетия, ни одна.

У меня по щекам покатились слезы. Не стала стесняться, просто достала платок из кармана и вытерла. Снова вытерла. И снова… Я видела по глазам дока, что ему тоже очень больно, ведь он тоже привязался и полюбил Май. Было страшно.

– Майрисия – восьмая девочка, рожденная под проклятием. И Дэймирион уверен, что справится, сможет защитить ее.

– Док, а вы сказали "она нет", был кто-то другой? Ведь где проклятие, там должно быть и пророчество о снятии. Вы так ничего и не нашли? – выжидательно и с надеждой посмотрела на него.

– К сожалению, нет. Но, вы меня натолкнули на идею. Пожалуй, есть еще одна мысль. Только я сначала обсужу ее с нердом, – он поспешно собрался – занятия все равно уже закончили, – и ушел, видимо, к нерду.

В тот вечер я долго не могла уснуть, прокручивая в голове эту легенду снова и снова. Пока Йоги не пожалел меня и не усыпил. Только вот она и во сне не оставила. Я видела кусочки из легенды, и снова пыталась найти выход.

17. Хрупкие надежды

Однажды в конце сыря – то есть сентября по нашему земному, – проснувшись с утра пораньше решила, что пора бы и к родителям Райтании съездить. Ведь здоровье отца вряд ли улучшилось, а мне они хоть и не родные, но лишившись очень рано своих родителей, я решила, что попробую принять этих. По крови-то они мне родные все же.

Док сразу согласился на предложение отправиться прямо с утра следующего дня, так что этот день прошел в подготовке к поездке. Он сказал, что тяжелых больных у него нет, а остальные вполне переживут его отсутствие несколько дней. Единственное, мы оба переживали за Майрисию. Дико не хотелось оставлять ее одну с этими грымзами, а отца она так до сих пор и боялась – не так сильно, как раньше, но… И с нами ее нерд не отпустит. Во-первых: со мной. Во-вторых: я и сама не знаю реалий за воротами замка. Да… даже в ближайшие деревни не выходила ни разу.

В общем, собрав нехитрый скарб: несколько платьев для мамы и невесты брата – успела заказать у швеи раньше, такие, чтобы по размеру подошли на любую фигуру. Еще несколько хороших отрезов ткани для выкупа. Выбрала простенькие украшения из запасов, – не подумайте, что из жадности выбрала скромные, просто вычурные будут смотреться нелепо на простых женщинах, а из всего мне известного выходило именно так. Вот и взяла те, что и знатной даме надеть не стыдно, и более простой – статусно.

Кстати, о платьях! Мы с девочками таки добрались, перебрали гардероб, и часть платьев Кари забрала. Нерди Арамелия согласилась проконтролировать работу Каритаи над ошибками, вернее, просто исправлениями.

– Да, для девочки будет как экзамен. Справится – позволю брать самостоятельные заказы, и буду помогать. А нет… еще год в ученицах будет ходить, – произнесла тогда Арамелия и хитро улыбнулась.

Еще часть платьев так пока и лежит. Но девчата подали идею: продать их на ярмарке. Летняя уже прошла к сожалению, поэтому ждем осеннюю, примерно через месяц.

Немного денег и несколько выделанных шкурок урзы. Думаю, что для выкупа неплохо. Сестренки согласились со мной, и к утру у меня были собраны пара сундуков и чемодан.

С малышкой попрощались заранее, так что выехали очень рано. Прощание выдалось тяжелым, сердце кровью обливалось от мысли, что девочка останется тут одна. Но сама Майрисия, узнав причину поездки, спокойно отпустила меня, крепко обняла и кивнула на прощание. Крильса тоже серьезно глядя в глаза кивнула, на просьбу беречь наше сокровище. На том и расстались.

После нескольких часов дороги я попросилась в кустики. Было, конечно, не очень удобно, но… Док сразу как ни в чем не бывало, остановил карету и вышел со мной. Нет, не подумайте, не сопровождать! Он указал направление и остался с другой стороны кареты.

Я же, зайдя в лес и осторожно ступая, чтобы не раздавить чего… отошла подальше. Зато на обратном пути разглядывала растительность как заядлый ботаник. Здесь росли такие странные грибы! Я даже в первый момент сорвала несколько более похожих на земные, а потом сообразила, что сходство может быть лишь внешнее. Но раз уже дело сделано, то выбрасывать не стала – довольная принесла показать доку.

Вот, значит, вышла я из леса с полными ладонями... грибов. Док, сперва увидев мою счастливую улыбку, опешил, а потом вкрадчиво спросил:

– Сколько?

– Ну… я не считала. Много! – и улыбаясь, вытянула руки, показывая ему.

– Съела. Сколько?

– А их что, сырые можно? – округлила я глаза, мысленно выбирая какой хочу попробовать.

Док же облегченно выдохнул. О-о-о… Он так смеялся… Сказал, что у меня нюх!

– Нери Тания, вы чудо просто! Наугад выбрали те грибы, что используют для приготовления зелий, вызывающих виде́ния. Это знаете… используют скорее для того, чтобы пошутить над кем-то или таки довести до сумасшествия. – Он улыбаясь, достал из дорожной сумки шнурок, и со словами "не пропадать же добру!", нанизал грибы на него. Повесил в карете под потолком.

– А вы уверены, что они не испаряют какие-нибудь вредные вещества? А то знаете, я к галлюцинациям отношусь эм… отрицательно, – я смотрела на его действия с долей недоверия. Но он все же не первый день целителем работает – успокоилась быстро.

– Не волнуйтесь, не опасны они в естественном виде. Идемте! – На мое недоумение пояснил: – Покажу вам некоторые виды грибов. Там ведь и другие есть?

– Да! И один такой… космический просто! Розовый, дырявый, а из дырочек словно джем вытекает, – не стала говорить, что и его хотела принести, но побоялась испачкаться.

Мы полчаса, наверное, ходили по кромке леса, рассматривали не только грибы, но и другие растения. Док очень интересно рассказывал основные их предназначения, если таковые имелись. Потом целитель обработал мне руки магией, сказав, что травка, которую мы сейчас соберем, не любит посторонних примесей. А после грибочков…

– Вот это очень редкое растение, называется мрыяска. Используется для отваров и зелий, в основном с заживляющим эффектом. Помогает остановить любые кровотечения за счет содержащегося в ней… А ладно, не буду нагружать вас лишней информацией. В общем, я очень рад, что вы захотели… в смысле вышли погулять именно в этом месте. Мои запасы как раз закончились, во время лечения ран Дэймириона.

– О! Я тоже рада, что невольно помогла. И мне на самом деле интересно вас слушать! Но время не стоит… к сожалению. А я уже скучаю по Май.

Травки док сложил в мешочек, пояснив на мой удивленный взгляд:

– Это стазис-мешок. В нем растение будет сохраняться в свежем виде. Для некоторых зелий, оно должно быть именно свеже сорванным. А часть я засушу уже дома.

– Очень полезная штука – этот ваш мешок. Удобная, – я уже устроилась поудобнее, и приготовилась ехать. Целитель убрал мешок на место, и мы отправились в путь.

Всегда думала, что кареты очень неудобны, и очень удивилась тому, что чувствую себя вполне комфортно. Скорее всего, магия задействована, так что ничего я не отсидела. Утомили только само ожидание, впереди – неизвестность встречи, позади – ожидающая моего возвращения Майрисия.

Какое-то время ехали молча. Где-то разговаривали о разных мелочах. Мне вообще было с этим драконом легко, как с родным.

– Док, а скажите, вы ведь можете в дракона обернуться?

– Да, конечно.

– Наверное, вам было бы легче лететь, чем трястись в карете? – наговариваю конечно, тряска практически не ощущается.

– Я уже за столько лет привык. Ведь в замке обернуться нельзя из-за проклятия – велик риск, что Майрисия отреагирует на любого дракона, а не только на отца. Поэтому приходилось иногда уезжать как можно дальше, чтобы выпустить дракона полетать. А сейчас… – Док смутился, но все же продолжил:– Если вы позволите, нери Тания, то я не отказался бы…

– Что вы такое говорите?! Конечно, пока есть такая возможность, разомните крылья. Ведь это, наверное, так здорово… – летать! – я мечтательно вздохнула. Помню, однажды была на колесе обозрения, и мне безумно понравилось, как на высоте смотрится город. Люди кажутся такими маленькими… проблемы отступают, уступая мгновения восторгу и чувству свободы.

– Это невероятно… Чувствовать под крылом лишь ветер, рассекать облака, наслаждаясь свободой. Это… непередаваемые ощущения, Тания. Вы действительно не против, что я вас оставлю? – А во взгляде столько надежды и предвкушения… Я даже чуть не рассмеялась, ей-богу как ребенок!

– Конечно, я же сама предложила, – улыбнулась дракону, и дернула шнурок, подавая сигнал, чтобы остановили карету.

Одной, конечно, будет скучно, но док и так для меня столько всего делает, что отпустить его полетать – такая малость!

– А вы при обращении одежду снимаете? – спросила, и сама поняв, как это прозвучало – смутилась. – В смысле после оборота она остается на человеческой ипостаси, или исчезает? Или…

– Что вы! Одежда остается на мне. – Док даже хохотнул от моих вопросов. – Понимаете? Дракон ведь сущность магическая. Да, мы рождаемся с ним, но он словно наша тень, растет и существует параллельно с нами, и будто бы в другом измерении… Как вам объяснить… когда дракон выходит в этот мир, человеческая ипостась уходит в то измерение. А проходом является наша душа. Она у нас одна на двоих, и в то же время нет. Здесь…

– Что-то вроде яйца с двумя желтками? – не понимаю почему, но именно такое сравнение нарисовалось в моей голове. Однажды мне попались такие, а я от удивления не знала, что делать с ними: то ли есть можно, то ли нет…

– Хм… вы имеете в виду близнецов? Не совсем. Связь у нас магическая, и если она оборвется, то это будет... непереносимо тяжело. Словно вырвали душу целиком, и ты остался, как пустая оболочка существовать. А дракон остается в своем измерении, но о его судьбе нам не известно. В то измерение не заглянуть. В общем, человек обычно погибает без второй ипостаси, или же сходит с ума. Ой! Что-то я не о том! Вы спросили об одежде, так вот она остается, потому что магическая сущность, выходя в мир, просто окутывает собой человеческую, а потом также уходит обратно, через душевную связь.

– Ага, кажется, поняла. Тогда можно я посмотрю на ваш оборот? Пожалуйста… – чувствую себя любопытным ребенком. Но мне действительно интересно!

– Конечно, нери Тания. – Ответил док, после чего вышел, и удалился на небольшое расстояние от кареты.

Я наблюдала во все глаза. Сначала его действительно окутала темная дымка, которая за мгновение уплотнилась и вот… перед каретой уже стоит огромный, настоящий, темно-зеленый дракон! Чешуйки на его теле, примерно с мою ладонь, если не крупнее! Крылья мощные и очень большие. Длинный хвост. Дракон зевнул, показывая белоснежные острые клыки, и дыхнул дымком – а может, это был пар... из ноздрей. Потом вдруг подмигнул мне, одним, янтарным в зеленых прожилках глазом и взлетел – сделал лишь шаг, расправляя огромные, кожистые крылья, взмахнул ими так, что карету слегка качнуло, и полетел к облакам.

У меня дух перехватило от этой картины! Одно дело видеть картинки и кино, где ты знаешь, что это все плод воображения. И совсем другое увидеть вживую, реального, огромного ящера… Не сдержавшись, выдохнула:

– Он прекрасен…

Карета продолжила путь, – док крикнул кучеру, когда выходил, чтобы тот продолжал путь в том же направлении. А я в это время осмысливала увиденное.

На ночь остановились в деревушке, у одного из дворов. Док проводил меня к домику знахарки местной, а сам к старосте отправился, узнать как дела у них здесь. Домик мне понравился, хоть и старенький покосившийся, но аккуратный и прибранный. И теплом от него веет. Чувство словно домой вернулась, даже глаза запекло. Странно. Я ведь вообще городская, в деревнях не бывала. Немного пожила у бабушки в поселке после гибели родителей, и только.

Внутри было уютно, пожилая суховатая женщина встретила приветливо, сразу показала, где могу привести себя в порядок с дороги, и накрыла на стол. А я как маленькая вертела головой по сторонам, и не удивлюсь, если с открытым ртом. Ощущение… словно в сказку попала! Да! Именно! Даже в замке такого нет, несмотря на каменные стены, гобелены и величественность – воспринимается он реальным. А здесь… травки висят пучками под потолком, источая приятные ароматы. В стороне грибы нанизанные на нитку как бусы. Банки с разными семенами, ягодами и измельченными травами в шкафу у стены. Мешочки, висящие на стене, отдельно от травок. Крепкий стол и лавка. На полу половики настелены. И главное – большая беленая печь!

– Попоздничай присядь, устала голубка с дороги-то небось. Куда путь держишь одна, с чужим драконом-то не страшно? – Женщина смотрела внимательно, словно пытаясь что-то найти в моем лице. В глазах.

– Благодарна буду за еду и кров, спасибо вам. Устала, ваша правда. А путь… к родителям еду, целителя с собой везу. Папа болен, а местные целители руками разводят. Да и чего бояться целителя, разве же он может что-то плохое сделать? – я устало улыбнулась ей и повернулась на скрип открывающейся двери.

– Ты кушай, голубка. Это Анга́, помощница моя, ученица.

А у меня пересохло в горле, от взгляда на эту маленькую, худенькую девчушку, с большими полупрозрачными глазами, белыми волосами заплетенными в тугую косичку. Почему она седая? Или это ее цвет такой… Что произошло? – видимо, последние вопросы я вслух задала, так как хозяйка ответила:

– Я ее в лесу нашла исхудавшую и загнанную. Забрала к себе, выходила. Когда она сил набралась – рассказала, что в родной деревне ее все боялись, дети обижали из-за внешности, да и не только. Да ты кушай, голубка, а Анга расскажет сама. – Я кивнула, взяла ложку в руки – простую деревянную ложку! – а у самой кусок в горло не лез. И мысль в голове настойчиво бьется: что если это она? Но прямо взять и спросить, не умирала ли она, не помнит ли другого мира?.. да меня саму за сумасшедшую примут!

– Я… – Девочка замялась, с опаской поглядывая на меня. А я только и смогла, что выдавить улыбку и кивнуть. – Я иногда знаю то, чего не знают, или забыли другие. Раньше на это внимания не обращали, просто называли уродом, но потом стали шептать, что я… неправильная. Блаженной обзывали. А я просто знаю больше чем они. Я не…

Я увидела в ее глазах слезы, отчего они заблестели словно драгоценные камни. Не выдержала и протянула руки, подзывая ее. Да что же за мир такой жестокий?! Разве можно с детьми так? Хотя… а много ли я знала о своем мире? Свое горе я переживала одна, отгородившись ото всех. Счастьем делилась лишь с цветами, пока не появилась София, а потом мой мир крутился вокруг нее. Для нее. Так, возможно, я была слепой и на Земле много таких вот, непонятых и непринятых обществом детей.

– Иди ко мне, не бойся, я не обижу. Сколько тебе лет? – я обняла ее, чувствуя, как трепещет ее сердечко. Видимо, вспомнила "родную" деревню… бедняжка.

– Одиннадцать. Вроде бы… – прошептала она сквозь слезы, несмело прижимаясь ко мне.

– Ну все, Анга, иди спать. Поздно уже, дай гостье спокойно покушать.

Девочка кивнула и полезла на печь, но знахарка остановила, указала ей на лавку у печи:

– Сегодня здесь спи, а наверх гостью положим.

Я взглянула на ту печь – широкая.

– Да мы поместимся, там же места много! Пусть укладывается, а я к ней позже пристроюсь, – я посмотрела на хозяйку, встретила ее удивленный взгляд и согласный кивок. Потом сказала Анге, чтобы лезла наверх, в тепло. А сама, решив не обижать хозяйку, все же взялась за ложку хоть и не было аппетита. Доев, поблагодарила, и оглянувшись на притихшую девочку, спросила:

– Вы знаете, как так получилось? Когда? Не подумайте, что из праздного любопытства. Для меня очень важно это знать, – где-то в душе замаячила надежда, но я быстро взяла себя в руки, и приготовилась слушать.

– Да не секрет это, расскажу. Да и вижу уж, что сердце доброе у тебя. Нашла я ее на своей поляне, месяц назад, – за травами хожу туда. Долго не могла ответов добиться – молчала она, да и сил не было. Позже, когда сказала, из какой деревни убежала, я туда ходила, – женщина вздохнула и продолжила, глядя в окно. – В семье она седьмая дочь, из девяти детей. Младшие двое пацанята, старшие девочки. Мать снова на сносях и, по-моему даже рада, что Анга сбежала. Семье ведь тоже перепадала часть людской злобы.

В детстве-то она была обычной нормальной девочкой, пока однажды в лесу не отбилась от ребятни и не заплутала. Потом в болоте чуть не утопла. Спасти-то – спасли. Охотники возвращались с добычей и услышали какой-то писк. Пошли посмотреть, что за зверь... – в общем, вытащили они ее, откачали, а вот волосы ее с тех пор белые. И глаза словно выцвели – страшные стали. – Я хотела возмутиться, что совсем они не страшные, а очень даже красивые – драгоценные камни напоминают. Но сообразила вовремя, что это она слова односельчан девочки пересказывает. – С тех пор она сторонится людей, да и они ее не привечают. Шпана дразнит постоянно, а то и камнями кинуть могут. Сначала взрослые жалели, мол бедняжка, детство свое утопила в болоте, потому и седая.