Текст книги "Грейнджер Offline (СИ)"
Автор книги: Jean Sugui
Жанры:
Фанфик
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
– Ты можешь найти профессора Снейпа?
Снейп… Про него ходили противоречивые слухи, но все они сводились к одному знаменателю.
– Никто не знает, где он.
– МакГонагалл знает.
Грейнджер переварила его слова.
– А откуда ТЫ знаешь о том, что знает МакГонагалл?
– Снейп мой крестный. Я знаю его с рождения и успел хорошо изучить его образ мыслей. Он всегда оставляет лазейки. Думаю, что лазейкой для меня является МакГонагалл. Скорее всего, она поддерживает с ним связь, хотя и не афиширует это. Что-то типа наследства от Дамблдора.
Грейнджер перевернулась на спину. Сон как рукой сняло. Собственно, сегодня она весь день пыталась решить, что же ей делать с неожиданной проблемой в виде Малфоя, но так ничего и не придумала. Недостаток информации, как оказалось.
– В Хогсмиде ты пытался связаться с МакГонагалл?
– Не совсем так. Я хочу попросить тебя, чтобы ТЫ это сделала.
– А если она не захочет? Я, знаешь ли, сейчас тоже не самая популярная личность.
– Ты? – удивление было искренним, – Почему?
Она пересказала эпизод с речью на приеме вечером Дня победы, слова Люпина и то, во что потом это вылилось. Двери действительно закрылись перед Грейнджер, и даже Орден Феникса с тех пор ее не тревожил.
Малфой издал фырканье, похожее на смех в подушку.
– Что, так и сказала?
– Ага, – кисло.
– Не ожидал от тебя.
– Они тоже. Зато Гарри подписался бы под каждым словом.
– Ты… очень по нему скучаешь, да?
– Да.
Некоторое время они молчали. Малфой перевернул еще несколько страниц. Потом отложил книгу и погасил свечу. В темноте Грейнджер снова начала уплывать в сон.
– Ты поговоришь с ней?
– Что? Я попробую. Завтра.
– Хорошо.
– Нокс.
– И тебе.
Она не знала, сколько проспала. Поздней осенью ночи кажутся особенно темными и длинными. Можно проснуться несколько раз, а ночь все будет длиться и длиться бесконечно долго. В такие моменты у Грейнджер иногда бывало ощущение, что утро уже никогда не настанет.
Ее разбудили странные звуки. Глядя в темноту перед собой, она пыталась их идентифицировать, но больше всего это напоминало то, как будто кто-то скулил. С дивана Малфоя. И Грейнджер это очень не нравилось.
– Малфой.
Нет ответа.
– Малфой.
Что-то, очень похожее на длинный всхлип. Грейнджер резко отбросила одеяло в сторону и поднялась.
– Люмос.
Палочка засветилась холодным голубоватым светом. Грейнджер подошла к дивану, забыв о том, что на ней нет ничего, кроме майки и плавок, и опустилась на колени.
Малфой лежал, инстинктивно свернувшись в позу зародыша, сжавшись, втянув голову в плечи, и на его лице, всегда таком красивом, была печать страдания и страха. Лоб покрылся мелкими капельками пота. Длинные светлые пряди разметались по подушке. Несколько секунд Малфой оставался неподвижным, а потом по телу прошла дрожь, руки сжались еще сильнее. Он длинно вздохнул и тихонько заскулил. В темноте зрачки Грейнджер расширились до предела, превратив ее глаза в два бездонных колодца. Она сумела разобрать некоторые слова:
– …не надо… больно… не надо больше… пожа… я не… больно…
Стало тоскливо. Значит, вот так это выглядит со стороны. Попав под власть кошмара, не имея сил или не умея с ним справиться, человек превращается в жалкий беззащитный эмбрион. Он хнычет, но ничего не может сделать. Значит, и она тоже… была такой много раз. В ее душе возникла странная смесь жалости и отвращения. И еще одна нелепая мысль: интересно, а кто-нибудь видел заносчивого аристократа Малфоя хоть раз таким беспомощным, как котенок? Горько усмехнувшись, Грейнджер протянула руку, чтобы убрать со лба налипшие волосы, но остановилась.
Нет, ему это не нужно.
– Мне больно! – вдруг выкрикнул Малфой, и его глаза распахнулись. Даже в полумраке в них отчетливо был виден ужас. Несколько секунд он смотрел на Грейнджер, но не видел ее, а потом снова провалился в кошмар.
Грейнджер осторожно убрала руку, встала и ушла в свою постель. Ей снились шрамы на запястье Малфоя.
*
«Хогвартс-Экспресс», специальный рейс № 7, доставил ее на вокзал, с которого можно было попасть в Хогвартс, рано утром. Грейнджер вышла из вагона, зябко кутаясь в мантию, испытывая потребность вставить в глаза спички, и мысленно кляня МакГонагалл за то, что та настояла именно на таком способе прибытия. Ее должны были встретить, но очень скоро она осталась стоять в полном одиночестве.
– Мисс Грейнджер.
Задумавшись, она едва не подпрыгнула от голоса, прозвучавшего за спиной. Филч в своей неподражаемой манере подкрался незаметно и неслышно, уподобившись некому пушистому белому зверьку. Так это ОН что ли должен был ее встретить?
– Здравствуйте, мистер Филч. Вы меня напугали.
– Следуйте за мной, мисс Грейнджер.
Их ждала карета, одна из тех, на которых учеников доставляли в Хогвартс в начале учебного года. Разница была только в том, что теперь Грейнджер отлично видела запряженного в нее тестрала. Из его ноздрей вырывался пар и повисал в воздухе белесыми клочками. Ей хотелось подойти и погладить темное создание, но она не посмела.
– Прошу, мисс Грейнджер.
Они ехали в тягостном молчании. Грейнджер смотрела в окно, и проплывающий мимо унылый пейзаж английской поздней осени наводил на нее тоску. Она предпочла бы сейчас валяться в теплой постели, слушать потрескивание дров в камине и представлять себя нерпой. Хотя нерпы и не валяются под одеялом и вряд ли любят огонь. Чтобы хоть как-то разбить тишину, она поинтересовалась:
– Как здоровье миссис Норрис?
– Она вполне здорова, благодарю.
У Грейнджер было совсем не тонкое подозрение, что Косолапус в свое время неплохо развлекся с миссис Норрис, хотя Грейнджер и не помнила, чтобы у той когда-нибудь были котята. Может быть, Снейп варил для нее специальное противозачаточное зелье?
Снейп… да… Если МакГонагалл согласится ей помочь, то это совсем не значит, что Снейп будет столь же любезен. Когда Грейнджер поделилась своими подозрениями с Малфоем, он думал недолго. Если Снейп откажется с ней встречаться, то Грейнджер нужно будет напомнить ему о Нерушимой Клятве. Грейнджер отлично знала, что это такое и чем может обернуться отказ выполнить то, что пообещал. Вопрос в том, знала ли об этой Клятве МакГонагалл и, если нет, то поверит ли она просто Грейнджер на слово.
За своими мыслями она не заметила, как карета добралась до Хогвартса. Филч подал руку, помогая Грейнджер выйти, и тут же исчез со словами:
– Я доложу, что вы прибыли.
Она стояла в холле, не зная, идти ли ей в кабинет директрисы или ждать здесь, пока за ней придут. Хорошо, что сейчас шли занятия, и мимо не ходили ученики, иначе ей было бы совсем неуютно. После войны и поспешного выпуска Хогвартс перестал быть ей родным. С ним было связано слишком много воспоминаний, и бОльшая часть их причиняла Грейнджер боль.
В коридоре раздался стук каблучков. Грейнджер приготовилась улыбаться и вообще излучать приветливость и раскаяние, если понадобиться, но это оказалась не МакГонагалл. Блондинка в форменной преподавательской мантии. Было в ней что-то знакомое, но Грейнджер не сразу ее узнала, пока блондинка не заговорила.
– Привет, Гермиона. Я случайно слышала, что ты сегодня должна приехать. Я так рада тебя видеть.
– Луна? Луна Лавгуд?
– Точно!
Лавгуд взяла ее руки и тепло их пожала. Грейнджер была в ступоре. Лавгуд выглядела вполне… нормально. Именно так, как и должен выглядеть… профессор?
– Луна, ты здесь преподаешь?
– Да, не поверишь, ЗОТИ.
Заклятая должность, которую так вожделел когда-то профессор Снейп, и которая притягивала к своему хозяину проблемы очень широкого спектра. Срок службы – не больше года.
– И давно ты здесь?
– Второй год.
– И как тебе? Нравится?
– Да.
Похоже, полоумная Лавгуд и прОклятое место нашли друг друга.
– А как ты, Гермиона? Чем ты занимаешься?
– Да, знаешь, то тем… то этим…
Они стояли и болтали как две старинные подруги, пока не пришел Филч, чтобы проводить Грейнджер в кабинет директрисы.
МакГонагалл, в неизменной остроконечной шляпе, строгая, с поджатыми губами, сидела за письменным столом. Со времен Дамблдора директорский кабинет не изменился. Единственно – прибавился портрет самого Дамблдора в череде бывших директоров и директрис Хогвартса. Старый маг слегка улыбнулся вошедшим и устроился в кресле поудобнее, приготовившись слушать. Филч вышел, оставив дам наедине.
Обмен приветствиями прошел в холодных и официальных тонах. Никакого чая, никаких лимонных долек. Вместо этого МакГонагалл сухо сказала:
– У меня мало времени, мисс Грейнджер, поэтому я предпочла бы, чтобы вы перешли сразу к сути вопроса.
Это «мисс Грейнджер» вместо «Гермиона» сказало ей очень много. Ей не простили выходку на министерском приеме. Так же, как не простили отказ сотрудничать с Орденом Феникса, а, по сути, шпионить в его пользу за Поттером. И какую цену теперь попросит МакГонагалл за свою помощь?
И какую цену ты попросишь потом с Малфоя, а, Грейнджер?
– Профессор, я хочу попросить вас о помощи… если это возможно. Мне нужно срочно связаться с профессором Снейпом.
Перо в руке МакГонагалл едва заметно дрогнуло. Малфой был прав?
– Мы не располагаем такой возможностью.
– Это не для меня. Меня попросил один наш общий знакомый. Он в беде, и Снейп – единственный, кто может здесь помочь.
МакГонагалл отложила перо. Какое-то время они сверлили друг друга взглядами. Но Грейнджер уже давно не была студенткой и за время войны растеряла весь трепет перед бывшим гриффиндорским деканом.
– Могу я узнать имя этого человека?
– Мне бы не хотелось его озвучивать.
Еще один обмен взглядами. У Грейнджер было устойчивое ощущение, что МакГонагалл прекрасно поняла, о ком идет речь, и сейчас пыталась решить моральную дилемму. Кто для нее Малфой – бывший ученик или бывший Упивающийся Смертью?
Помощь пришла с неожиданной стороны.
– Минерва.
Профессор Дамблдор со своего портрета посмотрел сначала на МакГонагалл, а потом на Грейнджер. И снова перевел взгляд на МакГонагалл.
– Альбус, вы же знаете…
– Сделай, как она просит, Минерва. Мальчик не виноват.
Снова второй шанс для того, кто просто ошибся?
Грейнджер больно прикусила язык, чтобы не сказать это вслух. Вот как… Значит, слухи оказались верны, и Дамблдор продолжает играть решающую роль даже после своей Смерти… Интересно, а приходила кому-нибудь в голову мысль, что он тоже мог поместить часть своей души в хоркрукс? Например, в эту картину? И только ли Поттер, ведущий растительный образ жизни, – кандидат в новые Темные Лорды?
За своими странными и неожиданными размышлениями Грейнджер пропустила весь спор между директорами. Из задумчивости ее вывел голос МакГонагалл.
– Хорошо, мисс Грейнджер. Я постараюсь найти профессора Снейпа и передам ему вашу просьбу. Но я не могу гарантировать, что он согласится встретиться с вами.
– Если он будет отказывать, то напомните ему о Нерушимой Клятве.
– Он поймет, о чем идет речь?
Грейнджер понятия об этом не имела, но отступать все равно было уже поздно.
– Да.
– Тогда, мисс Грейнджер… если у вас больше ничего нет ко мне, то не смею задерживать.
– Спасибо, профессор. И простите меня.
Она развернулась и не вышла, а вылетела из кабинета. Ощущение было такое, будто она без помощи магии разгрузила вагон дров. Хорошо, что Лавгуд не попалась ей по дороге…
*
К тому моменту, как Грейнджер добралась до дома, она готова была рвать и метать. В присутствии МакГонагалл ей приходилось сдерживаться, но на самом деле в душе все ныло и клокотало. Грейнджер очень хорошо знала, что просто так ничего не бывает и что теперь она у Ордена в долгу. Влипла из-за Малфоя, белобрысого слизеринского хорька, которого сама же и подобрала.
Не отвечая на его вопросительный взгляд, даже не глядя в его сторону, она скинула мантию прямо на пол и прошла на кухню. В стакан с толстыми стенками бросила лед и налила огневиски. Хотелось заорать, неприлично завизжать в истерике и потом запустить в Малфоя смертельным заклятием. Вместо этого Грейнджер выпила огневиски в несколько глотков и аккуратно поставила стакан на стол.
Хочу быть нерпой… хочу быть нерпой, и жить в океане…
Малфой возник в дверном проеме. На скулах – яркие неровные пятна. Она уже вычислила, что они появляются тогда, когда Малфой взволнован и встревожен.
– У тебя получилось? Ты его нашла?
– МакГонагалл пообещала, что попробует.
– Когда?
– Я не знаю.
Еще одна порция огневиски и – закурить. Нервы, натянутые до звона, начали расслабляться, как провисают струны, если ослабить натяжение на колках. Грейнджер выдохнула и переключила внимание на зелье, мирно бурлившее в котле.
Малфой был отличным зельеваром, и его помощь была неоценима. К тому же, он постоянно сидел дома и мог присмотреть за процессом. По крайней мере, в те его моменты, которые не требовали магического вмешательства. Грейнджер делала пометки на специальном листе пергамента и в дальнейшем рассчитывала, что сможет справиться самостоятельно. Оставалась последняя стадия, которая должна была завершиться к полуночи, и завтра зелье можно было отвозить Люпину.
– Все получится.
Голос Малфоя был тихим. Грейнджер не знала, говорит ли он о зелье или о Снейпе, а переспрашивать не стала. Вместо этого она ответила так же непонятно:
– Скоро все закончится.
*
– Скоро Хэллоуин.
– Да… Не люблю его.
– Я тоже. Хуже только Рождество.
– Точно!
*
– Нокс.
– И тебе.
========== Эпизод VI «День хорька (окончание)» ==========
На самом деле все было совсем не так безоблачно, как выглядело на первый взгляд. Утром Грейнджер все труднее было просыпаться, и все чаще она делала это, будучи в отвратительном настроении. Так всегда было у нее на границе осени и зимы. В Хогвартсе она справлялась, отвлекалась на учебу, на друзей, на необходимость «держать лицо», чтобы быть всегда лучшей. После окончания войны стало хуже. Больше не было стимулов, чтобы пересиливать себя. Ей казалось, что вместе с умиранием природы умирает и что-то в ней самой… что-то очень важное, что заставляло ее жить дальше. Кровь все еще медленно вытекала через разорванную душу.
Малфой никогда не мог угадать, в каком настроении она откроет глаза. Будет ли это полусонная улыбка или мрачный взгляд. Пожелает она доброго утра или молча уйдет на кухню с внеочередной сигаретой. Утреннее настроение Грейнджер было непредсказуемым.
– Эй, – он маялся у запертой двери ванной, – Ты там утонула?
Я нер…
– Это моя ванная, так что я там буду делать то, что мне хочется! И сколько мне хочется!
Сегодня было – плохо. Ночью Грейнджер несколько раз просыпалась от того, что не могла вдохнуть. Ей что-то снилось, но она не могла вспомнить, что именно. От сна оставалось ощущение безысходности и отчаяния. Каждый раз она лежала, глядя в темноту перед собой и пытаясь успокоить мечущиеся в лихорадке мысли, а потом не засыпала, а как будто исчезала в новом провале своего персонального инферно.
За столом они старательно друг друга не замечали. Грейнджер читала «Ежедневный пророк», отгородившись им от Малфоя, погруженного в какую-то книгу. Все слова были знакомыми, но смысл отдельных предложений ускользал. Приходилось начинать заново, и это безумно раздражало Грейнджер. Кофе и сигарета. Малфой каждый раз морщил свой аристократический нос, когда она дымила, но ничего не говорил. Он вообще все эти дни вел себя разумно и очень сдержанно. Ни разу не назвал ее грязнокровкой, хотя иногда это слово читалось у него в глазах. Видимо, война и последовавшие за ней лишения из-за нелегального положения вправили ему мозги. А, может, это была слизеринская способность выживать в любой ситуации…
Стук в окно отвлек Грейнджер от очередной попытки продраться сквозь дебри журналистской развесистой клюквы. Сова? К тому же чья-то личная сова, а не серая «форменная» – почты или официальной доставки. Грейнджер открыла створки и впустила посланницу. С улицы дохнуло промозглым осенним холодом. Малфой отвлекся от книги, но снова ничего не спросил.
Письмо было написано на плотном пергаменте, и Грейнджер сразу узнала и этот почерк, и вензель внизу страницы. Десятки раз она видела и то, и другое на своих работах по зельеварению – рецензия и подпись профессора Снейпа, один вид которых был способен довести до истерики некоторых слабонервных студентов. Аккуратные идеально ровные строчки, на которые нанизан бисер строчных букв и изысканная витиеватость прописных.
Дорогая мисс Грейнджер!
Директор МакГонагалл сообщила мне о Вашем желании встретиться со мной. Оценив аргументы, которые она (с Ваших слов) мне привела, я счел возможным удовлетворить Вашу просьбу. Полагаю, более всего нам будет удобно встретиться на нейтральной территории, чтобы исключить возможность возникновения нежелательных недоразумений. Посему предлагаю сделать это в доме мистера Ремуса Дж. Люпина по известному Вам адресу. С его любезного согласия я буду ждать Вас там сегодня в три часа пополудни. Надеюсь так же, что особа, по поручению которой Вы исполняете эту миссию, будет достаточно благоразумна, чтобы не присутствовать при нашей встрече, поскольку это может быть небезопасно.
С уважением,
Северус Т. Снейп
Грейнджер пришлось напрячься, чтобы адекватно воспринять несколько старомодный стиль письма, но это были мелочи. Главное, что Снейп все понял верно и согласился встретиться с ней. Оставался вопрос, почему он счел дом на Гриммуальд-Плейс нейтральным и безопасным местом, но Грейнджер решила об этом не думать. Видимо, у него были на это свои основания, о которых она ничего не знала. В любом случае ей это было только на руку. Аконитовое зелье было готово, и она все равно собиралась встретиться с Люпином в ближайшее время.
Она молча передала письмо Малфою, который за все то время, что Грейнджер изучала послание, не перевернул ни одной страницы. Он читал, и на его скулах снова появлялись пятна, выдававшие волнение. Потом бросил взгляд на часы. Грейнджер показалось, что она слышит его мысли без всякой легилименции, настолько громкими они были.
– Ты останешься здесь, – ее тон был категоричен и не оставлял никаких иллюзий.
– Но это же Снейп!
– Ты понял все, что он написал? Ты останешься здесь. Я договорюсь с ним сама.
– Но…
– Никаких «но»! – сказала, как отрезала.
Ему очень хотелось уйти. Видимо, он не чувствовал себя здесь в полной безопасности. Не мог предсказать, будет ли Грейнджер и дальше соблюдать свой странный нейтралитет или в последний момент сдаст его аврорам. Или придумает что-нибудь еще. Для него логика ее поступков была абсолютно недоступна.
– Что ему сказать? – Грейнджер отвлеклась от газеты и сосредоточилась на более насущной проблеме.
– Что я здесь. Я прошу его забрать меня.
– Он это сделает? Ты так уверен?
Пауза, и потом все же – ответ:
– Он дал Нерушимую Клятву моей матери.
Вот, значит, на что ссылался Малфой, отправляя ее в Хогвартс… Даже Смерть Нарциссы Малфой не освобождала Снейпа от того, в чем он поклялся. Цена за нарушение – жизнь поклявшегося.
– Почему же тогда он не нашел тебя раньше?
У Грейнджер было плохое настроение, и ей хотелось ранить если не физически, то словами. Она попала в больное место. Она видела это по тому, как в серых глазах Малфоя проявилась затравленность. Он сжался, и голос был тихим-тихим:
– Ты не знаешь… Он не смог бы забрать меня. Я…
Малфой замолчал. И Грейнджер показалось, что это не потому, что не мог ничего объяснить, а потом, что у него не было для этого сил. Что-то, из-за чего Снейп не смог бы его найти и забрать… это что-то было слишком ужасным для того, чтобы говорить вслух.
– Малфой… не надо… не говори ничего.
Злость отошла так же быстро, как и возникла. Грейнджер коснулась его плеча инстинктивным жестом сочувствия. И от ее прикосновения он вздрогнул, как от удара.
*
Люпин встречал ее у дверей особняка. Грейнджер всерьез опасалась, что Орден Феникса поставил защитные чары, которые не позволили бы ей даже приблизиться к бывшему штабу, но ничего подобного не случилось. После войны, когда необходимость маскировки отпала, Ордену построили официальный штаб в Лондоне, в котором Грейнджер была только один раз – на открытии. Двери дома на Гриммуальд-Плейс спокойно пропустили ее внутрь.
– Северус… то есть профессор Снейп уже прибыл, – сообщил Люпин, провожая ее через холл.
– Где он?
– В библиотеке. Ждет тебя.
– Спасибо, Ремус. Ваше зелье…
– Потом. Сначала поговори с ним.
– Хорошо.
Снейп коротал время ожидания за просмотром одного из многочисленных фолиантов. Все такой же прямой, черный и суровый. Все те же длинные сальные пряди. Черты лица – жесткие, как будто высечены из холодного мрамора. На первый взгляд могло показаться, что он нисколько не изменился за прошедшие пять лет, но, присмотревшись, Грейнджер поняла, что это не так. Он стал суше, хотя казалось, что это уже в принципе невозможно. На некрасивом лице залегли глубокие морщины. Черноту волос разбавили едва заметные тончайшие седые нити. На челе Снейпа, шпиона и дважды предателя, лежала печать войны. Такая же, как и та, что отравила существование самой Грейнджер.
– Здравствуйте, профессор.
Тяжелый взгляд оторвался от книги. Черные глаза казались двумя бездонными провалами. Границы между зрачками и радужкой не существовало.
– Я больше не ваш профессор, мисс Грейнджер, – едва заметное движение головы, – Люпин, ты не оставишь нас одних?
– Конечно.
Люпин вышел… как будто это было нормально, что Снейп распоряжался в его доме. Снейп отложил книгу и поднялся. Многолетняя привычка стоять во время лекций давала о себе знать независимо от момента, но вряд ли он это осознавал. Несколько секунд он смотрел на огонь в камине. Жесткое лицо не выражало абсолютно ничего. Грейнджер терпеливо ждала. Наконец, Снейп развернулся на каблуках и словно бы впился в нее своими черными провалами-вместо-глаз. Его голос был тихим, но для нее он прозвучал оглушительно громко.
– Я слушаю вас, мисс Грейнджер.
Глядя на Снейпа, она вспомнила слог его письма и подумала, что это все так характерно для него и что все это не более чем защитные реакции. А на самом деле ему точно так же больно.
Может быть.
Когда речь идет о Северусе Снейпе, все должно рассматриваться через призму «Может быть». Никогда нельзя знать наверняка.
В горле пересохло. Грейнджер думала, что избавилась от страшного животного магнетизма этого человека, но, как выяснилось, это ей только казалось. Всего лишь еще одна иллюзия, которую она себе создала.
– Драко Малфой попросил меня найти вас.
Возможно ли проявление хоть каких-то эмоций для него? Грейнджер не знала. Она сама чувствовала уже далеко не так остро, как в пятнадцать-шестнадцать лет. Война сожрала ее эмоции, оставив лишь тени. Снейп провел на своей войне больше двадцати лет. Осталось ли в нем хоть что-нибудь, кроме боли?
– Где он?
– У меня дома. Там безопасно.
– Почему вы не сдали его, мисс Грейнджер?
И что ей сказать? Про трения с Орденом Феникса или про дурные привычки? Но Грейнджер уже не была студенткой и не обязана была отвечать, если не хотела, поэтому ограничилась лаконичным и ничего не значащим:
– Не сочла нужным.
Пятьдесят баллов Гриффиндору?
Снейп смерил ее взглядом, который Грейнджер стойко выдержала. Это стоило ей немалых усилий, но никаких комментариев с его стороны не последовало. Снейп сделал несколько шагов по кабинету, как будто находился в аудитории. Разворот, и несколько шагов обратно. Грейнджер казалось, что она чувствует, как точно так же двигаются его мысли. Стремительные резкие, но при этом скупые и точные жесты. Если бы у мыслей вообще были жесты…
– Я не смогу забрать его сегодня. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу притащить его в… туда, где сейчас живу. Мне нужно время, чтобы все организовать.
– Я понимаю.
Ужасно хотелось курить, но она не смела взять даже незажженную сигарету, как делала иногда.
– Я хочу попросить вас… попросить, мисс Грейнджер, предоставить мне такую возможность.
– Сколько времени это займет?
– Я пока не могу дать вам точный ответ. Думаю, что от суток до недели максимум. Через неделю я избавлю вас от обузы в любом случае.
А выбора-то у нее по большей части все равно не было. Она сама решила так, когда подобрала Малфоя в Хогсмиде. Все дальнейшее было определено именно в тот момент.
– Хорошо. Пусть пока останется.
– Спасибо, мисс Грейнджер. Я… вам признателен. Я постараюсь не обременять вас этим обязательством надолго.
Ведь может же быть человеком. Когда захочет… Но он почти никогда не хочет.
– Да, проф…
– Я пришлю вам сову.
– Хорошо. Постараюсь его не убить за это время.
Снейп не понял мрачной шутки, но ничего не сказал. Вместо этого он внезапно спросил:
– Люпин сказал, что вы сварили для него Аконитовое зелье. Это правда?
– Да.
– Покажите мне.
Уже ничему не удивляясь, Грейнджер извлекла из сумки сосуд и подала зельевару. Снейп взял его осторожно, очень бережно и поднес к глазам, рассматривая на свет. Грейнджер услышала, как он тихо пробормотал сам себе:
– Чистое и прозрачное… вполне прилично.
С помощью волшебной палочки он проверял что-то еще. Жидкость искрила и один раз сменила цвет, но потом вернулась к первоначальному состоянию. Возвращая Грейнджер зелье, Снейп спросил:
– Мистер Малфой помогал вам?
– Да.
– Что же… могу сказать, что у вас все получилось. Надеюсь, вы запомнили все, что он вам говорил?
– Да, проф… мистер Снейп. Я записала.
– Хорошо, мисс Грейнджер. Я хочу, чтобы вы точно знали, что вам не стоит обольщаться на свой счет. У вас нет таланта зельевара, хотя достаточно усердия, чтобы получить вполне приличный результат. Могу вам посоветовать воспользоваться случаем, чтобы перенять у мистера Малфоя некоторые полезные навыки.
– Но он… у него же нет палочки.
– Зато у него есть мозги, отличная память и возможность рассказать. Мне всегда казалось, что у вас, мисс Грейнджер, мозги тоже на месте.
Она сглотнула, и это рефлекторное движение отозвалось болью в пересохшем горле. Что бы там не случилось со Снейпом, своего сарказма он не потерял ни на йоту.
– Я запомню ваши слова.
– Тогда вы можете идти, мисс Грейнджер. Думаю, мистер Люпин будет рад пообщаться с вами.
Ощущение было такое, как будто они все еще в Хогвартсе, и Грейнджер только что успешно сдала курсовой проект или сложный экзамен.
Уже на пороге она вдруг вспомнила свои летние мысли, обернулась и с чувством сказала:
– Спасибо, мистер Снейп.
– За что? – ни капли любопытства, просто вежливая форма подходящего ответа.
– Вы научили меня варить отличное антипохмельное зелье.
Его реакцию она уже не видела, потому что успела выйти раньше. У нее было серьезное опасение, что промедли она еще секунду, и не миновать ей какого-нибудь проклятия, не смертельного, но неприятного.
Люпин ждал ее на лестнице. Когда Грейнджер пулей вылетела из кабинета, в глазах оборотня промелькнуло беспокойство, но он сказал совсем не об этом.
– Гермиона! Будь добра, подожди меня на кухне. Я сейчас подойду.
– Хорошо.
Первым делом – закурить. Руки так тряслись, что Грейнджер никак не могла попасть сигаретой в огонек зажигалки. Только сейчас она ощутила, насколько велико было напряжение во время разговора со Снейпом. Только сейчас, когда нервы расслабились, и начался откат.
Когда появился Люпин, она все еще пыталась справиться с собой.
– Гер… Что… что случилось?
– Чертов сукин сын! Предатель!
– Он не…
– Чудовище! Он просто чудовище!
Нервная затяжка. Грейнджер не могла бы точно объяснить, почему разговор со Снейпом подействовал на нее с такой силой. Она ведь держалась. Она хорошо держалась.
На самом деле ты знаешь, почему так, да, Грейнджер? Потому что Снейп – живое напоминание о войне, о том, что тебе пришлось пережить. Живое напоминание и незаданный вопрос. Почему он остался жив, когда другие, кто был более достоин жизни, погибли? Почему он… и почему ты?
– Он не чудовище, – Люпин покачал головой, – Ты просто не знаешь. После всего, что ОН пережил, он не чудовище.
Грейнджер затушила окурок и без сил опустилась на край стула. Тонкие пальца сжали виски, как будто могли унять боль.
– Хорошо, я не знаю, – прошептала она, – Пусть я ничего не знаю о нем. Может быть, если бы я знала, то могла бы понять. Но я не знаю и не хочу знать. Я просто больше не могу. Сколько это еще будет продолжаться, Рем?
– До конца твоей жизни. Или пока ты сама не решишь, что пора прекратить уничтожать себя.
*
Устройство убежища для Малфоя заняло у Снейпа четыре дня. Это были не самые лучшие четыре дня в жизни Грейнджер.
*
– Малфой, будь любезен, подкорми камин дровами. Я очень устала.
Утром близнецы Уизли прислали ей записку, в которой сетовали на то, что ее камин снова отключен, и просили связаться. Грейнджер запихнула Малфоя в ванную вместе со всеми вещами, наказала ему сидеть тихо и включилась в Каминную Сеть. К счастью, близнецы нашлись в Хогсмиде, потому что в Нору она бы ни за что не сунулась. Фред (или это все-таки был Джордж?) попенял, что она снова пропала, на что Грейнджер отшутилась, что ведет бурную личную жизнь, несовместимую с внезапными вызовами. Уизли посмеялись, не подозревая, насколько близко эта шутка к правде и насколько близко Грейнджер в своей «личной жизни» подошла к краю, отделяющему ее от Азкабана. А потом Джордж (или Фред) предложил ей работу.
Был один волшебник, потерявший во время войны всю семью – нечистокровную жену и двоих детей. Недавно он женился вторично, и его новая – снова магглорожденная – супруга уже ждала ребенка. И на этой почве несчастный сдвинулся на обеспечении безопасности своего дома. Все, что могли предложить официальные фирмы, казалось ему недостаточно надежным, и он искал мага, который рискнет немного выйти за рамки возможного и поставить ДЕЙСТВИТЕЛЬНО надежную защиту. Длинная цепочка привела его в «Улеты Умников Уизли». А близнецы вспомнили о Грейнджер и о том, насколько сильной была защита ее квартиры. Собственно, Грейнджер предлагалось встретиться с магом-параноиком и повторить подвиг по навешиванию охранных чар.
Она посмеялась вместе с близнецами, но сумма, которую он был готов заплатить за одну только возможность встретиться с ней, привела Грейнджер в замешательство. Прикинув примерный размер вознаграждения в случае, если работа все же будет сделана, она из замешательства перешла в фазу глубокой задумчивости. По всему выходило, что минимум год она сможет вообще не думать о деньгах. А если расходовать их экономно, то и все три. В итоге Грейнджер решила, что стоит встретиться и поговорить с потенциальным работодателем, а отказаться она всегда успеет.
Маг-параноик представился как мистер Смит. Грейнджер мысленно усмехнулась, но не стала заострять внимание на выборе имени. Мистер Смит был нервным и очень настойчивым. Через десять минут общения с ним у Грейнджер отчаянно заболела голова. Через полчаса они сговорились на том, что Грейнджер должна сама посмотреть дом и оценить потенциальный фронт работ. Через три часа она ответила, что возьмется за эту работу, и запросила сумму, которую насчитала дома. Мистер Смит согласился, не торгуясь. Они подписали договор, но Грейнджер чувствовала себя выжатой половой тряпкой.
