Текст книги "Враг моего отца (СИ)"

Автор книги: Fosi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 20

– Аврора? – дверная ручка комнаты, в которой я раньше спала, дергается, но дверь заперта. – Ты готова? Открой мне.

– Еще пять минут, – ласково отвечаю Диме, заканчивая наносить макияж. – Я почти готова. Прояви терпение, и ты увидишь красоту.

– Аврора, – нетерпеливо тянет Дима, вызывая у меня улыбку. – Ты всегда красива. Особенно без одежды.

Теперь уже открыто смеюсь, но все же дверь не открываю.

Я закрылась в своей старой комнате, чтобы спокойно собраться на благотворительный вечер, и чтобы Дима не увидел мой внешний вид раньше времени.

Заканчиваю красить губы помадой темно-алого цвета, и осматриваю себя в большом напольном зеркале.

Мои волосы собраны в объемный пучок. Маленькие бриллиантовые серьги в ушах дополняют обручальное кольцо и браслет на руке, застегнутый поверх рукава.

Для вечера я выбрала черное платье в пол, облегающее тело, как перчатка, до середины бедра, а после идущее чуть свободнее, с вырезом лодочка и длинными рукавами. Черные туфли лодочки на шпильке помогают платью несильно волочиться по полу.

Забрасываю помаду в черный маленький клатч и направляюсь к двери.

Щелкаю замком и отворяю дверь, зная, что Дима все еще ожидает меня.

Стоит перед дверью, опирается руками на косяк, и смотрит в пол до тех пор, пока не видит, что дверь открывается.

Увидев меня, замирает всем телом, но не глазами. Его карие глаза проходятся по мне с самого низа и до макушки, затем возвращаются к глазам, а после скользят на губы.

– Этот цвет, – негромко выдыхает он, даже почти рычит. – Так и хочется впиться в твои губы и остаться дома.

Мягко смеюсь, наблюдая за тем, как он опускает руки и поправляет рубашку, жилет и пиджак своего прекрасно сидящего костюма «тройки».

– Ты прекрасна, Аврора, – он притягивает меня к себе за талию, и оставляет нежный поцелуй на моем лбу.

– Спасибо, – счастливо выдыхаю, и заботливо поправляю его галстук.

Местом проведения благотворительного вечера было здание городского Музея. Было такое чувство, что здесь собрался весь бомонд нашего города.

Дима неторопливо ступал по многочисленным залам Музея вместе со мной, держа меня за руку. Тут и там в его адрес звучали приветствия, и он им всем отвечал.

– Похоже не на благотворительность, а на пафос, – тихо произнесла я, приблизившись к его уху, пока мы шли до банкетного зала.

– Богатые любят играть роли благотворителей, а иногда и Богов, – также негромко ответил мне Дима, кивая в очередной раз кому то в ответ на приветствие. – И делают они это с очень преувеличенным размахом. Всегда ненавидел посещать эти мероприятия. Скука и тоска. Но, теперь моя компания очень приятна и занимательна.

Обожала, когда мой муж улыбался так легко и беззаботно. И обожала, что причиной этой улыбки была я.

Наконец-то добравшись до банкетного зала, мы уселись за наш столик. В нашей компании оказались люди представительной внешности и уже «глубоко» возраста: владелец известной в городе типографии со своей женой (уже очень пожилые люди), и владелец крупной фармацевтической компании, также со своей супругой. Людьми они казались приятными, тактичными и незаносчивыми.

– Я отлучусь в уборную, – предупредила Диму на ухо, спустя часа два различных речей сегодняшнего вечера, аукционов, выступлений и половины ужина.

На мгновение, отвлекаясь от разговора с владельцем фармацевтической компании, Дима бросает на меня внимательный взгляд и кивает.

Уборная оказалась не менее пафосней, чем само здание. Золотые бра на стенах, краны, большие круглые зеркала в тяжелых рамах с вензелями, мраморный пол и столешница раковин.

Поправила макияж и перевела дух от шума и толпы.

Выхожу из уборной, но мою руку тут же хватают, оттаскивая немного в сторону, так что я оказываюсь к залу спиной и лицом к «похитителю».

– Аврора, – взволновано выдыхает моя мама, осматривая меня и сжимая мои предплечья.

Она в бархатном платье изумрудного цвета с V-вырезом и длинными рукавами, юбка идет свободным кроем от талии. Я не знала, что мои родители здесь. За все это время я ни разу не увидела их.

– Мама? – все что могу, это удивленно выдохнуть.

– Боже, родная, – вновь взволновано, щебечет она, и такое поведение заставляет удивиться. – Я слышала, что с тобой случилось! Как ты? С тобой все хорошо? Ты не пострадала?

– Да, со мной все в порядке, – растеряно отвечаю ей, потому что прибываю в шоке от ее поведения.

– Так и знала, что брак с ним опасен для тебя.

– Я в порядке, – слова в сторону Димы меня немного «отрезвляют».

– Тебя чуть не убили! – полушепотом, полукриком произносит она.

Смотрю на нее в явном шоке и ни черта не понимаю, что тут происходит. Такое поведение матери для нее нехарактерно. Не припомню, чтобы она когда-нибудь так беспокоилась обо мне.

– Не смотри на меня так, – произносит мама, отпуская мои предплечья. – Я все-таки родила тебя. Как я могу не беспокоиться о тебе.

– Мама… – опять, как дура, не могу подобрать слова.

– Аврора, – она хватает мои ладони и сжимает их, взгляд на секунду скользит мне за спину. – Прошу тебя, давай встретимся? Я очень хочу пообедать с тобой. Прошу, не отказывай.

Маленькая девочка во мне, что все еще ждет любви своей матери и ожидавшая таких обеспокоенных реакций всю свою жизнь, дает ответ за меня, и непроизвольно согласительно киваю головой.

Мама отпускает мои руки и обходит меня, направляя в зал. Слежу за ней взглядом, разворачивая корпус и не двигаясь с места. Тут же вижу Диму, направляющегося к нам.

Глава 21

В машине, по пути домой, Аврора сидела в моих объятьях и молчала. Она явно была погружена в свои мысли, и мне не нравилась эта тишина. Я хотел знать, что творится в ее чудесной головке после встречи с ее матерью.

Когда я подошел к ней, заметив, что она разговаривает с ней, выглядела она удивленно и растеряно. Спросив ее, что произошло, она лишь сказала, что мать ее подкараулила и просила о встрече. Но, Аврору явно беспокоило что-то еще.

– Любимая, – зову, утыкаясь носом в ее волосы и прижимая к себе сильнее, – прошу, скажи мне, о чем ты думаешь.

Наш дом виднеется впереди.

Аврора глубоко вдыхает и выдыхает воздух.

– Не знаю, – неуверенно произносит она, но в тоже время чувствуется, что дамбу прорвало. – Эта встреча выбила меня из колеи. Я ничего не понимаю. Особенно ее поведение.

Машина останавливается, и я помогаю выбраться ей из нее. Киваю охране, пока Аврора продолжает тараторить, погруженная в свои мысли.

– Это волнение в ее голосе, – позволяет вести себя в дом за руку, потому что смотрит в основном себе под ноги, жестикулируя руками. – Боже! Я столько лет ждала этого материнского беспокойства и волнения. Но, теперь, когда я получила это от нее – это вызывается только ступор.

Заходим в нашу спальню, и понимаю, что жена глубоко погружена в свой монолог, остановившись посреди комнаты и продолжая говорить.

– Я практически видела слезы в ее глазах! – смотрит на меня шокировано, когда подхожу к ней, сняв с себя пиджак и бросив его в одно из кресел. – Дима, она почти рыдала. Она! И слезы! А эта ее мольба о встрече.

Факт, что ее мать напрашивается на встречу с Авророй, мне совершенно не нравится, но я пока молчу. Об этом можно поговорить завтра.

Запускаю пальцы в ее волосы, вытаскивая шпильки и распуская их.

– Я совершенно не понимаю, как на это реагировать, – снимаю браслет с ее руки и кидаю его на комод. – Потому что я не уверена, что она даже в детстве беспокоилась о моих разбитых коленках, кошмарах, высокой температуре.

Мягко разворачиваю ее за плечи к себе спиной, и она поддается. Собираю волосы и перекидываю через ее плечо вперед. Расстегиваю платье, нежно скользя пальцами по позвоночнику, плечам, бедрам. Черт, это платье, как вторая кожа. Так облегает ее сладкие и манящие изгибы, что я весь вечер просто держался от того, чтобы не сбежать с ней с ужина.

– Для чего она вообще хочет встречи со мной? – послушно поддается для снятия платья. – Реально обеспокоена или вновь хочет говорить, что ты зло, а брак с тобой это худшее решение?

Помогаю снять туфли, присев на корточки.

Аврора стоит передо мной в нижнем белье, продолжая гулять по веренице своих мыслей. Никогда еще Аврора так не болтала. Видимо встреча с матерью вызвала в ней сильнейший поток мыслей, которые она просто хочет выплеснуть.

Кажется, мою женщину нужно спасать от самой себя.

Легонько подталкиваю к кровати свою вещающую жену, а потом и вовсе толкаю ее на нее. И, кажется, это приводит ее в чувства.

– Что ты делаешь? – опирается на локти и осматривает себя, осознавая, что она уже почти раздета догола.

Губы ее чуть дергаются в сдерживаемой улыбке, когда она следит за тем, как я снимаю галстук, запонки, и расстегиваю рубашку.

– Помогаю своей жене отвлечься и заткунуться.

– Заткунуться? – переспрашивает, приподняв бровь, начиная ерзать на кровати.

– Да, – начал освобождение от брюк под ее пристальным горящим взглядом.

– Хороший, способ, – облизывает губы в нетерпении. – Нужно его советовать всем мужчинам.

– Каким еще мужчинам? – рычу я.

– Боже, Захаров, – смеется Аврора. – Какой же ты ревнивый псих. Мужчинам всего мира, чтобы они знали, как надо обращаться со своими женщинами.

– Ревнивый только с тобой, – освобожденный от одежды, склоняюсь над ней, забираясь на кровать. – Ну как, отвлекаешься?

– Тебе стоит постараться еще, – лукаво улыбается и притягивает меня к себе.

Глава 22

Шелест листвы в порывах ветра – один из моих любимых звуков. Он расслабляет, и помогает приводить мысли и чувства в порядок.

Солнце с каждой минутой все ближе к горизонту. Городская суета где-то далеко за пределами нашего дома.

Я лежу с закрытыми глазами на шезлонге у бассейна, и пытаюсь расслабиться. Встреча с матерью наполнила меня гаммой чувств: удивление, беспокойство, сомнение… надежда.

Она пока не выходила на связь, после нашей встречи, но прошло всего два дня. Первой я тоже звонить или писать ей не собираюсь. Настороженность стоит сохранять.

Тяжело вздохнув, открываю глаза и смотрю на небо.

Решив перестать на сегодня себя терзать семейными бреднями, решаются вернуться в дом.

Зайдя в гостиную, обнаруживаю на журнальном столике большую черную коробку.

Подхожу к ней и осматриваюсь по сторонам, словно ожидая появления кого-нибудь. Но, я одна.

Открываю коробку и обнаруживаю там черную кожаную куртку и штаны. Все очень похоже на то в чем гоняют на мотоциклах.

Телефон уведомляет о прибытие сообщения в мессенджере. Достаю его из переднего карма шорт.

Надевай. Жду тебя перед входной дверью.

Вот, что было написано в сообщении от моего мужа.

Внутри все забурлило от волнения, когда я догадалась, чем мы займемся.

Я помню, как Дима выглядел на мотоцикле во время погони. Оценивая это сейчас неиспуганным мозгом, понимаю, что это выглядело круто и горячо.

Схватив коробку, взбегаю на второй этаж и врываюсь в спальню. Быстро стягиваю с себя шорты, оставляя на себе белую футболку.

Кожаные штаны плотные, но облегают меня, демонстрируя все изгибы мои бедер и ягодиц.

Натягиваю высокие ботинки на шнуровке. Заплетаю тугую косу, и надеваю куртку, не застегивая.

Несусь, как ребенок, скорее на улицу. Распахиваю входную дверь и замираю, сделав несколько шагов.

Перед домом стоит Дима. Почти точно в таком же наряде, как и я, только более мужественном и объемном. Его глаза пробегают по мне с головы до пят, и он довольно улыбается.

Стоит, скрестив руки на груди, и ноги в щиколотках, присев на черный спортивный мотоцикл. Это не тот, на котором он совершал преследование. Это совершенно другой: красивый, мощный, будоражащий – да он почти как бэтмотоцикл!

– Ты Бэтмен? – выдаю я, приблизившись к нему, на что Дима лишь смеется.

– Готова прокатиться? – интересуется, внимательно заглядывая в мои глаза.

– С удовольствием, – радостно отвечаю ему, хотя в груди беснуется волнение и страх, но с моим мужем мне ничего не страшно. Я доверяю ему.

Дима берется за края моей куртки и застегивает ее до самого подбородка, заправив мою косу вовнутрь. Затем берет один из шлемов, что висели ручках руля, и надевает на меня, фиксируя ремешком под подбородком.

– Удобно?

– Да.

Надевает свой шлем и садиться на мотоцикл. Подает мне руку для опоры, и располагаюсь за его спиной.

Обхватив мои запястья, располагает мои руки вокруг своей талии.

– Держи крепко, – инструктирует меня. – Если тебе станет страшно, то просто похлопай меня по животу или груди. Поняла?

– Да, – в дополнение к словам киваю головой.

Дима убирает подножку мотоцикла и на весь двор раздается рычание мотоцикла.

От восторга я непроизвольно взвизгиваю, и сильнее сжимаю руки вокруг его талии. Чувствую, как Дима посмеивается.

Адреналин курсирует по моим венам бешеным потоком, когда мы рассекаем улицы города. Страх со смесью восторга, колотиться в моей груди.

Так и хочется раскинуть руки и отдаться потоку ветра, с которым мы будто соревнуемся наперегонки, но разум еще сохраняется, и я крепко держу руки вокруг талии Димы.

На светофорах Дима интересуется все ли у меня в порядке, а я с восторгом отвечаю ему, что все превосходно.

Несмотря на скорость, я чувствую уверенность в вождении мужа и безопасность.

Когда после пары часов катания, мы возвращаемся домой, в гараже Дима помогает мне слезть с мотоцикла и снять шлем.

Ноги трясутся и побаливают (как и попа), но чувство эйфории переполняет меня больше.

– Можешь идти? – Дима поддерживает меня за локти и при этом широко улыбается.

– Не уверена, что смогу, – улыбка не сходит с моего лица.

Дима подхватывает меня на руки и несет в дом.

– Понравилось? – ступая по лестнице на второй этаж, интересуется он.

– Очень! Мы же еще покатаемся?

– Если хочешь, то обязательно.

В порыве чувств, прижимаюсь губами к его щеке, целуя и повторяя «Спасибо».

Смех Димы разносится по всему дому.

Глава 23

Сижу напротив своей матери, и никак не могу охарактеризовать происходящую ситуацию.

Мы в ресторане на ужине, за одним из дальних столиков в уединенном месте.

Дима скрепя зубами согласился отпустить меня на ужин с мамой. Естественно с условиями. Моя охрана, как и охрана мамы, стоит неподалеку и, как коршуны, сканируют все и всех вокруг. Я здесь максимум на два часа.

Мама мастерски старается сыграть заинтересованность в моей жизни, которую она раньше не особо проявляла.

– Я слышала о случившемся, – беспокойство плещется в ее глазах, не могу решить только настоящее или притворство, накрывает мою ладонь, лежащую на столе, своей ладонью, – Надеюсь, ты не получила никаких серьезных травм? Мы очень волновались с твоим отцом и переживали за тебя, когда услышали о случившемся.

Сердце колит в груди. Как долго я ждала подобных слов от нее раньше, а сейчас они так легко слетают с ее уст, что задаешься вопросом, что мешало раньше говорить эти слова.

– Я в полном порядке, – дежурная улыбка касается моих губ.

– Мы, правда, очень переживали за тебя, Аврора, – смотрит в мои глаза и ее голос дрожит от эмоций.

В этот раз сердце сжимается, от провяленных материнских чувств. Это так необычно и так приятно.

– Как тебе замужняя жизнь, Аврора? – она раскладывает салфетку на своих коленях, и этот жест смахивает на попытку скрыть нервозность или что-то еще.

– Если ты вновь хочешь оскорблять Диму, то тебе лучше сменить тему, – произношу спокойным голосом, почти как у моего мужа (хотя мне далеко до него).

– И мысли не было, – с ноткой испуга произносит она, и меня это немного поражает.

– Тогда. Я счастлива.

Резюмирую коротко и по факту. Губы матери еле заметно поджимаются на мои слова, но тут же берет себя в руки и растягивает их в легкой улыбке.

– Очень рада за тебя, – разрезает заказанный стейк.

Былая холодность в отношениях сказывается скованностью и тяжелому течению нашего разговора.

В основном говорит мама. Это светские сплетни или рассказы о друзьях или знакомых семьи. Мама выглядит беззаботной и в отличном настроении. Я с трудом, но расслабляюсь, хотя за временем слежу. Мне не хочется разочаровывать Диму, да и разговоры о сплетнях не совсем то, что я хотела бы сейчас слушать.

– Аврора, – осторожно, обращается ко мне мама в конце ужина, – Твой отец собирается провести банкет в честь юбилея своей главной фирмы. Мы очень хотели там вас видеть.

– Вас? – это скорее уточнение, хотя и удивление тоже.

– Да. Тебя и… твоего мужа, – она словно не знает, как обозначить его по имени, фамилии или статусу. Выбирает статус.

– Мне нужно сначала обсудить это с Димой, чтобы знать как у него с графиком.

– Конечно, я пришлю приглашение.

Встаем из-за стола, после того как расплатились за ужин, и направляемся на выход.

На улице у машин мама хватается за мою кисть, что заставляет меня посмотреть на нее, замерев

– Я очень надеюсь, Аврора, что мы еще увидимся… и до банкета, если вы конечно придете. Рада была увидеться, – неожиданный ее порыв обнять меня удивляет, но я все же отвечаю легким объятием.

– И я, мама.

Всю дорогу до дома пытаюсь понять свои чувства по отношению к этой встрече и своей матери. И не нахожу никакого ответа. Внутри вихорь чувств и гамма эмоции маленькой девочки из прошлого и нынешней меня, познавшей, что такое настоящая любовь, когда ради тебя готовы на все.

Из всего своего терзания за поездку понимаю лишь одно – хочу к Диме.

Смотрю на часы. Уже почти одиннадцать часов вечера. Знаю, что Дима в такое время не ложиться спать, а без меня и подавно это не сделает. Когда я уезжала на ужин, его еще не было дома, он был на работе.

– Где мой муж? – спрашиваю у Юры, который сидит на переднем сидении рядом с ведущим машину Колей.

– Дома. В кабинете, – меня всегда поражала эта налаженная осведомленность охраны где, кто находиться, несмотря на отдаленность от объекта.

– Спасибо, – возвращаюсь к просмотру города за окном, молясь, чтобы все светофоры были нам «зелеными».

Захожу в дом и целенаправленно двигаюсь в сторону кабинета.

Дверь открыта. Как только появляюсь на пороге, Дима поднимает на меня глаза и безотрывно наблюдает, отложив все документы.

Бросаю сумочку в одно из кресел перед его столом, затем скидываю туфли, и больше не сбавляя хода, направляюсь к нему.

Дима без слов все понимает, поэтому отодвигается на стуле от стола и разворачивается ко мне.

Обхожу стол и забираюсь к нему на колени, тут же получая его крепкие объятья. Утыкаюсь лбом в изгиб его шеи и тяжело вздыхаю. Я дома.

– Как все прошло? – после нескольких минут молчания и легких поглаживаний по моей спине, Дима интересуется ужином.

– Нормально, – негромко выдыхаю я, глубже вдыхая аромат моего мужчины.

– Она сказала, что-то плохое тебе? – его вопросы звучат осторожно.

– Нет, – выпрямляю руки, обхватывающие его шею, чтобы немного отстраниться от него и заглянуть в его глаза. – Нас даже позвали на банкет.

– Ничего себе, – пристально всматривается в мое лицо, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, – Как ты на самом деле?

– Не знаю, – честно отвечаю ему и вновь прижимаюсь к нему еще крепче.

– В душ и спать? – в ответ только киваю, а сильные руки уносят меня наверх.

Глава 24

После совместного ужина с матерью, мы еще встречались несколько раз.

Один – она попросила сходить с ней по магазинам. В основном говорила она.

Второй – ходили на выставку одного известного художника. Разговор клеился в основном об искусстве.

Но, все встречи возникало странное чувство, что у родителей что-то не ладилось. Это сквозило в некоторых обрывках фраз мамы, печальных вздохах или воспоминаниях об их с отцом выходах или поездках куда-нибудь в прежние времена.

Третья встреча произошла в четверг в обед. Мама вновь пригласила отобедать с ней в кафе в центре города.

Несмотря на ее активную улыбку и болтовню, она казалась расстроенной.

– Что-то случилось? – не выдержав, я поинтересовалась ее состоянием. – Никогда не видела, чтобы у тебя был усталый вид и синяки под глазами.

– Все настолько очевидно? – воскликнула она, обхватив свое лицо ладонями.

– Нет, но мне заметно, – беру кружку с кофе и подношу к себе. – Ты всегда требовала превосходства во внешнем виде от меня, потому что всегда сама выглядела так, поэтому твое нынешнее состояние мне заметно, – делаю глоток, пока мама продолжает молчать. – Так, что же случилось?

– Твой отец и я…, – она немного мнется, будто пытается подобрать слова. – У нас небольшой разлад. Он словно с каждым днем становится дальше от меня. Такое чувство, что однажды я получу документы на развод. Без предупреждения и по почте.

– Не может быть такого, чтобы отец развелся с тобой. Семья у него никогда, конечно, не была в лидирующих позициях его приоритетов, но точно третье или четвертое место занимала. А тем более – ты. Он никогда особо не одобрял желания своих компаньонов сменять жен, как перчатки.

– Но, все может меняться, Аврора, – почти с паникой в глазах говорила мама. – Что мне тогда делать? Я останусь ни с чем! На улице!

– Нет без выходных ситуаций, мама, – мне искренне, стало, ее жаль. Вне богатства и роскоши мама не сможет жить. Она не знала другой жизни. – Во-первых, ничего еще не случилось. Во-вторых, мы что-нибудь придумаем.

– Мы? – пораженно, смотрит на меня, а потом в ее глазах блестят слезы и она протягивает по столу в мою сторону свою ладонь. – Ты не оставишь меня, Аврора?

Смотрю несколько мгновений на ее ладонь, а потом накрываю своей, и одобряюще сжимаю и улыбаюсь.

– Конечно.

Как бы мне не было жаль своего детства, где любовь матери была минимальна, а то и под вопросом, сейчас мне хочется верить, что все наши нынешние встречи ведут нас с ней в мирное и любящее существование. Существование, где мать любит дочь, всем сердцем. Если уж отец захочет бросить ее и оставить на улице, то я хочу быть с ней рядом и протянуть руку помощи или помочь утереть ему нос. Ведь, у меня есть возможность это сделать.  К н и г о е д . н е т

Эта возможность давно «печет мой карман», потому я ее скрываю от Димы. И мне с каждым днем становится невыносимо, что я ему не сказала всей правды.

***

Банкет в честь юбилея компании отца, как всегда, кричит помпезностью и высшим уровнем.

Местом проведения был старинный особняк за городом.

Вход его был украшен большими колонами и лестницей с немалым количеством ступенек. Сам особняк был построен полумесяцем. Большие окна горели светом, в них виднелись большие хрустальные люстры. Не удивлюсь, что весь пол внутри – это сплошной старинный паркет, по которому кто только не ходил за столетия его существования.

Перед входом во дворике стоял небольшой фонтан. Его объезжали приезжающие машины и лимузины, высаживающие приглашенных гостей.

Дима помог мне выбраться с заднего сидения нашей машины.

На сегодняшнее мероприятие я надела длинное, черное, приталенное, шелковое платье «комбинацию», босоножки на шпильке в цвет. Волосы оставила прямыми, распущенными и зачесанными назад. Макияж без ярких акцентов.

Дима выбрал классику – черный костюм и белую рубашку.

– А на лестнице специально так много ступенек, чтобы женщины уже устали идти на каблуках, а их пузатые мужья вспотели, как свиньи? – недовольно, пробурчала я, смотря на количество ступенек, которые нам нужно было преодолеть.

– Или чтобы никто не мог быстро сбежать, – ухмыльнулся Дима, перекладывая мою руку себе на локоть, чтобы мне удобнее было подниматься. – Или чтобы кому-нибудь сломать шею, сославшись на несчастный случай.

– Надеюсь, сегодня будет без трупов, – тяжело выдохнув, я сделала шаг, и Дима последовал за мной.

Многочисленность была еще понятна по подъезжающим и припаркованным машинам. Банкетный зал был усыпан людьми и столиками. Музыка перемешивалась с голосами, словно рой пчел жужжал вокруг.

Мы были удивлены, обнаружив, что сидим за столом с моими родителями и несколькими известными политическими личностями города, судя по карточкам на столе.

Только, пока мы сидели за столом минут тридцать, родителей я так и не увидела. Похоже, они приветствовали гостей, перемещаясь по залу.

– Пойду, прогуляюсь, – обратилась я к рядом сидящему Диме. – Попробую найти маму.

– Ты уверена? – оглядываясь вокруг, произнес он. – Тут полно народу. Возможно, они все-таки скоро сядут за стол.

– Гости все еще прибывают и прибывают. «Скоро» может затянуться. Да и мама при отце, может вести себя по-другому.

– Хорошо, иди, – я поцеловала Диму в щеку и пошла на поиски мамы.

Обойдя весь зал, я не обнаружила маму. Решив, что возможно она находится на кухне, решая организационные вопросы, решила пройти к служебному помещению. Мимо проходили официанты с подносами. Из-за двери в конце коридора, по которому я шла, раздавались громкие звуки голосов и громыхание посуды, когда она открывалась.

Коридор был длинный и широкий, с многочисленными дверьми. В какой-то момент в коридоре я осталась одна, продолжая свой путь.

С левой стороны от меня одна из дверей была приоткрыта, оттуда слышались голоса. Я замерла возле нее, понимая, что это голос той кого я искала. И голос отца.

Прижавшись к стене спиной, я стояла и слушала их разговор.

Холод прошелся по моей спине. Сердце пропустило несколько ударов.

Какая я дура!