355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Макарова » Алмаз » Текст книги (страница 7)
Алмаз
  • Текст добавлен: 4 марта 2021, 05:30

Текст книги "Алмаз"


Автор книги: Елена Макарова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Ритка! Костю показывают! – позвала она, уставившись на экран, как зачарованная.

Намеревалась проигнорировать ее и заняться чем-нибудь полезным, например, помыть посуду, но любопытство взяло верх. Мне стало интересно, как Костя ведет себя с другими, какой у него образ в шоу-бизнесе. Фальшивка он или настоящий?

Не привлекая внимание Ани, я села на подлокотник дивана. Это было типичное шоу по одному из музыкальных каналов. Ведущий что-то без конца говорил, при этом успевал выдавать остроты и засыпать гостей вопросами. Костя выглядел уставшим и рассеяно бросал ответные реплики.

Аня перестала жевать и уставилась на меня.

– Вот что ты делаешь с парнем? – в голосе соседки услышала осуждение. – И не жалко?

– Сам виноват, – повела себя не лучше обиженного ребенка. Для удобства сползла с подлокотника на диванную подушку и вернулась к просмотру ток-шоу.

Костя в очередной раз пропустил вопрос, задумавшись, и ведущего, лощеного мужчину многим старше его, это начинало раздражать – своей вялостью музыкант мог запороть ему передачу.

– Константин, не могу не отметить, что с последней нашей встречи Вы сильно изменились: неразговорчивы и витаете в облаках, – ведущий искусно изображал тревогу за музыканта.

– Напряженный график работы, – отшутился Костя.

– Не юлите, на лицо все признаки влюбленности, – подзадоривал мужчина зрительный зал. – Признавайтесь, кто украл ваше сердце.

Сидящие рядом парни из группы согласно закивали, подтверждая его слова, и дружески похлопывали друга по плечу.

– Ну, так расскажете? – сверлил ведущий взглядом Костю, предчувствую небывалый взлет рейтинга. – Нам же интересно, – обратился к зрительному залу. – Правда же? – и народ радостно заголосил.

– Никаких подробностей рассказывать не буду, – выдохнув, сдался Костя, – но от совета не откажусь.

– Хорошо, – согласился тот. – Устроим опрос среди зрителей в зале, – посмотрел в камеру, – и телезрителей. Звоните по номеру, указанному внизу экрана, если у вас найдется совет для нашего героя, или просто делитесь своим мнением, – снова повернулся к Косте. – Что вас беспокоит? – заговорил не хуже заправского психиатра.

– Предположим, есть девушка, – начал рассказывать Костя, – непреступная. Она вам нравится, но вы никак не можете найти к ней подход. Что бы ни делали, все мимо, или даже вы ненароком выводите ее из себя и сами рушите все едва налаженные мосты к ней.

– Это он про тебя! – невнятно произнесла Аня, активно набивая рот попкорном. – Ну точно про тебя!

Я до последнего надеялась, что она ошибается, и Костя просто не мог на всю страну обсуждать наши отношения. Хотя какие, к черту, отношения?! Он просто валяет дурака, а я позволяю ему это делать. Идиотка!

– Не верю! – рассмеялся дурацкий ведущий. Он начинал раздражать своей не сходящей с лица улыбкой. Создавалось ощущение, что он так и спит. – Не верю, что для кумиров миллионов нет недоступных женщин. Неужели ваша популярность не сыграла вам на руку?

Костя ни чуть не смутился тем, что его практически назвали Казановой, и все девушки страны вожделеют его.

– В том и дело, что на этот раз она обернулась против меня, – продолжал откровенничать, а меня злить все больше и больше. – Эта девушка вообще необычная, – на лице парня появилась мечтательная улыбка, – считает, что у меня культ.

Я подскочила с дивана, как ошпаренная. Теперь не осталось сомнений, что он говорит обо мне.

– Ты и правда ему такое выдала? – улыбалась Аня, как ненормальная. – Ну ты даешь!

– Я его убью! – кинулась к телефону, уже не слушая, о чем там дальше распинается Костя. – Гад! Гад! Гад! – повторяла, пока набирала номер с экрана телевизора.

Я тоже умею играть в эту игру. Если Костя хочет поговорить, значит, поговорим!

– У нас звонок в студию, – заявил ведущий шоу, когда я дозвонилась и меня попросили оставаться на линии. – Да, мы вас слушаем, – словно эхо услышала голос из трубки и телевизора. – Представьтесь, как вас зовут?

– Здравствуйте, меня зовут Маргарита, – и чтобы Костя точно узнал меня, ведь телефоны и прочая аппаратура, к которой подключена громкая связь в студии, искажают голос, добавила: – но друзья зовут меня Марго.

– Каково ваше мнение, Марго? – полюбопытствовал мужчина.

И я не собиралась скромничать и собиралась поведать обо всем, что думаю обо всей этой несуразной ситуации.

– Можно разными способами добиваться женщины, но дело в том, что чтобы он ни делал, если он не вызывает у нее никаких чувств, эмоций, все бесполезно. Он может совершить все двенадцать подвигов Геракла, а результат будет нулевым. Женщину нельзя заставить или принудить к чему-либо, если она этого не хочет. Не зря же существует неразделенная, безответная любовь.

– Спасибо за мнение, – ведущий хотел уже убрать меня из эфира, но Костя ему помешал.

– Подождите, у меня вопрос к Марго, – мужчина кивнул, дав ему добро. Не сомневалась, музыкант меня узнал. – А что нужно сделать, чтобы женщина простила обиду?

– Женщины каждый раз прощают, но никогда ничего не забывают, – открыла простую истину. – И почему вы с такими личными вопросами пришли на телевидение? – все больше злилась и напирала на парня. – Зачем эта показуха? Вы не подумали, что чувствует та девушка, о которой вы рассказываете? Думаете, она обрадуется?

Что-то подозревающий и начинающий нервничать ведущий снова порывался прекратить беседу со мной, но Костя дал отмашку рукой, и тот беспомощно притих.

– Я даже не задумывался над этим, – признался Костя, – для меня это норма.

Странное понятие нормы – выворачивать свою душу наизнанку перед миллионами.

– А как же неприкосновенность личной жизни? – пытала парня.

– Я не лжец, вор или мошенник, – развел руками, – мне нечего скрывать.

Совершенно этого не понимала. Мы с костей друг друга не понимали.

Как можно так жить, полностью выставляя себя на обозрение? Зачем делать себя таким уязвимым?

– Мне больше нечего сказать, – сдалась, не знаю, как еще достучаться до музыканта. – Прощайте, Константин.

Я отключила телефон, а затем и телевизор.

– И что теперь? – Аня испуганно смотрела на меня, даже перестала жевать.

– Тебе придется перестать слушать группу «Адамас», – последняя надежда на то, что между мной и Костей что-то может быть, окончательно растаяла.

***

Я ворочалась с одного бока на другой. Несмотря на позднее время, мне не спалось. Кто-то считает барашков, пытаясь заснуть, а я загибала пальцы, перечисляя все отрицательные качества Кости, но ладонь так и оставалась раскрытой – никак не могла припомнить ни одного. Не может же он быть человеком без недостатков? Такого не бывает. Только если… НЕТ!

Звонок в дверь спас меня, не давая погрузиться в эти до чертиков пугающие размышления.

– Иди открывай, – услышала стук в стенку от соседки после еще нескольких безответных трелей.

– Почему я? – ужасно устала после сегодняшней смены в кафе. – Я уже сплю! – громко заявила, намекая, что не собираюсь вставать.

– Потому что это Костя! – глухо звучал голос Ани.

– С чего ты взяла?– в отличие от подруги я не думала, что весь мир вращается вокруг него.

– Да потому что я экстрасенс! – еще сильнее, видимо кулаком, ударила соседка в стену. Она не меньше меня хотела выспаться, а настойчивый парень все трезвонил в дверь. – Поговори с ним, а то прокляну! – Тоже мне черная ведьма нашлась.

Пришлось выбраться из-под одеяла и идти встречать незваного гостя, вернее, выпроваживать.

– Или приворожу тебя к Соболеву! – продолжала ворчать разозленная подруга. – Будешь умирать от любви к нему!

Пустые угрозы. Парень сам, без чьей-либо помощи, приворожил меня к себе.

Распахнула входную дверь и на пороге, как и ожидалось, стоял Костя. Выглядел он понурым. Наверное, это, как он сам сказал, из-за напряженного графика работы.

– Значит, все бесполезно? – он обошелся без банальных приветствий. – Просто не судьба?

– Не верю в судьбу, – повела плечами от холода, покинув теплую постель.

– Если твое сердце глухо к моему, – совсем безнадежно заговорил, – и в душе пустота, то я сдаюсь. Я попытался, но не вышло, – сделал шаг назад, – больше не буду тебе надоедать, – еще один. – Прощай, Марго, – развернулся, и устало побрел по ступенькам.

Понимала, что это игра, хитрый ход с его стороны: Костя подразнил меня конфеткой, а потом демонстративно забрал, рассчитывая, что, потеряв, я оценю по достоинству то, что имела, а потом сдамся и признаюсь, что парень запал мне в душу. Но страх, что это по-настоящему, и что Костя, возможно, навсегда уйдет из моей жизни, не дал мне отпустить музыканта.

– Зачем ты устроил это представление в студии? – крикнула ему вслед, заставив остановиться. – Для забавы?

– А зачем я тогда спросил твое имя? – в мгновение ока он оказался передо мной, как будто был готов в любой момент возвратиться. – Пришел в кафе, где ты работаешь? – теперь наступал. – Предложил сняться в клипе? Ломал голову над подарками и сюрпризами для тебя? Зачем? На все это один ответ. Ты безумно, умопомрачительно, невероятно, невозможно, бесповоротно, нестерпимо, – перечислял он, а я изнемогала в ожидании.

– Хватит игр!

– …мне нравишься, – закончил Костя.

Ну почему эта фраза перечеркивает все его косяки? Нельзя быть такой слабой, и сдаваться после пары слов. Это неправильно. Неразумно. Похоже на…

Я молчала, не зная как поступить.

– Ты что-то хочешь мне сказать, Марго? – подталкивал меня к признаниям. Снова играл.

– Да, Кит, – я положила руки ему на грудь, разглаживая несуществующие складки на рубашке. – Ты – подлый манипулятор.

– Целуй уже, малышка, – коварно подначивал, но я не спешила делать это, и как могла, тянула время. – Ты же хочешь это, – шептал, как чертенок, склоняя к греху, – всего один шажок с твоей стороны, и я покрою поцелуями все твое тело… медленно… нежно…

– Ненавижу тебя, – жалобно простонала, опьяненная его словами. Как же я хотела получить от него все то, что он предлагал.

– Тебе же понравилось в прошлый раз. Ты ведь хочешь ощутить это вновь?

Он пустил вход козырь, вероломно воскресив в моей памяти тот момент первого нашего поцелуя и все те эмоции, что тот вызвал. Я больше не могла сопротивляться парню и бороться с собой, и поцеловала его.

Костя никак не отреагировал, он до сих пор ждал первых шагов от меня. Новое прикосновение – и его губы изогнулись в улыбку.

– Так-то лучше, детка, – прошептал Костя, и его руки легли на мою спину.

Ладони медленно путешествовали от поясницы до самых плеч, словно рисуя невидимые узоры, вызывая желание изгибаться, как ласкающаяся кошка. Я закрывала глаза от удовольствия и трепета каждый раз, когда кончики его пальцев, точно как те самые подаренные им бабочки, порхали по моей шее. Поистине, он был музыкантом, а я – инструментом в его руках, который отзывался на каждое прикосновение. И существовало одно лишь отличие: зарождалась не мелодия, а… Любовь?

Эта мысль, даже само слово, испугали меня, я оттолкнула Костю и захлопнула дверь, оставив парня за порогом. В голове и душе разразился настоящий кавардак. Рука так и осталась сжимать дверную ручку.

– Так теперь ты говоришь мне «да»? – послышалось за дверью после недолгой паузы. – Ты простила меня?

– Нет!

– Все еще согласна сниматься в клипе?

– Да.

– А еще один поцелуй?

– Нет!

– А в щеку?

– Нет.

– Крепкие объятия? – пытал Костя счастье.

Как и в жизни, сейчас мы стояли по разные стороны: он – на сцене, с головой уходя в творчество, а я – среди четырех стен обыденности, но, тем не менее, удовлетворяющей мои запросы. Я была счастлива тем, что имела, и не тянулась туда, откуда потом будет больно падать.

– Марго? – позвал Костя, когда я была уверена, что он уже давно ушел, и только я одна стою, опершись плечом о дверь. Сомневалась, отвечать ли или пусть думает, что отправилась спать.

– Да? – неуверенно отозвалась.

– Можно я кое-что тебе прочитаю? – осторожно спросил он. – На этот раз из своего.

– Прямо сейчас?

– Когда слова просятся, их нельзя умалчивать.

– Тогда не умалчивай, – приложила ладонь к холодному металлу двери, желая таким глупым способом быть как можно ближе к парню.

Почти друзья в лучах заката,

Почти любовники в ночи.

Почти близки. И без возврата,

Мы одиноки, хоть кричи!

Проводим небо, что темнеет…

С истомой встретим мы рассвет!

Тепло лучей любовью греет,

Но сердце дико шепчет: «Нет!»

Волненья сгинут. Нет признаний!

Мы не почувствуем тоски…

Как отпустить? Грош – обещанья!

Сжимают пальцы, как тиски.

Сломали судьбы без возврата,

Сгубили души. Как вода

Не выпускали из захвата,

Пока не прозвучало: «Да!»

Решил кто первым? Нет. Не важно.

Кто сдался? Ты? А может я?

Итог плачевен – знает каждый

Нам одиночество – судья.

И вновь рассвет встречаем серый,

И снова слышится: «Почти…»

Но есть надежда. Ты не первый…

Смогу путь к сердцу я найти.55
  Автор: Дора Коуст


[Закрыть]

6 глава. Тиран и бесконечная вселенная

Доставала из шкафа вещи и аккуратно складывала их в чемодан, Аня так же методично выкидывала их оттуда, разбрасывая по комнате.

– Ну что это? – осматривала она свою новую жертву в виде теплой спортивной кофты на молнии. – В этом ты никогда не соблазнишь мужчину, – она подошла к комоду и, отодвинув ящик с нижним бельем, бесцеремонно принялась там рыться. Это было уже слишком.

– Может, хватит? – возмутилась. – Я не собираюсь никого соблазнять, я еду работать.

– Называй как хочешь, – отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. Так и не найдя того, что хотела, в моих вещах, она обреченно вздохнула: – Ладно, подруга тебя выручит, – заговорила о себе в третьем лице, чем пугала меня.

Аня вышла из комнаты, а вернулась уже с охапкой кружев и тесемок.

– Вот! – гордо заявила она, свалив все это кучей на кровать. – Пару дней назад прикупила. Правда, не знаю зачем, мне-то они сейчас без надобности – соблазнять пока некого. А тебе – то, что надо. – Она выбрала из всего этого безобразия нечто, совершенно не подходившее под мое понимание белья. – Мужики от этого слюни пускают.

– Ты уверена, что говоришь о мужчинах, а не о собаке Павлова?

Аня скривилась.

– Ха-ха! Все тебе шуточки. Думаешь, долго Костя будет на это вестись? Мужики могут говорить и делать что угодно, но в итоге они хотят получить только одно.

– Любовь? – предположила я, пряча улыбку.

– И что он в тебе нашел? – покачала она головой и, собрав свои щедрые подарки, плюхнула их ко мне в чемодан.

– Нет уж, спасибо, – начала выгребать белье обратно, а подруга упорно впихивала его мне в руки.

– Нет уж, возьми! – настаивала.

Мы толкались и не давали друг другу дотянуться до чемодана.

– Дура! – разозлилась Аня и бросила прямо мне в лицо кружевные трусики.

– Озабоченная! – запустила в нее первым, что попалось.

– Вот это да! – мы обе обернулись на голос. В дверях стоял Олег, снимая с головы только что запущенный мной снаряд – вторую часть комплекта, который угодил прямо в парня. – Девочки, надеюсь, вы деретесь из-за меня, – осмотрел деталь женского гардероба, – и по причине того, что решаете, кто это наденет.

– Дай сюда! – Аня выхватила у него из рук свою покупку.

– Так это твое? – проводил парень ее сальным взглядом. – А я не подозревал, что ты такая горячая штучка.

– Еще какая! – у нее был такой вид, будто она гордилась этим. – Только не для тебя, – поспешила отметить.

Олег не воспринимал ее слова всерьез и продолжал посмеиваться.

– Не будешь так добра, не просветишь, для кого же?

– Для сильного, умного, уверенного, – начала перечислять она, загибая пальцы.

– Ты слишком много читаешь женских романов, – прервал ее парень, предчувствуя, что этот список достоинств может оказаться бесконечным.

Аня приготовилась отстаивать свое мнение, воинственно упершись руками в бока.

– По-твоему, сказки только в книгах? В жизни их не бывает? – Она указала на меня: – Вот наглядный пример: Принц и Золушка.

– Никакая я не Золушка! – почему-то опровергать то, что Костя – принц, не стала. Но меня все равно никто не слушал, начинался нешуточный спор.

– Только наша Золушка станцует на граблях, разбив себе лоб, и останется ни с чем, – рисовал нерадостную картину Олег.

– Как это ни с чем? – эмоции подруги начали бить через край. – Даже если это ненадолго, у них останутся приятные воспоминания.

– Или неприятные.

– Ну прям уж! – напирала Аня на Олега, и казалось, еще чуть-чуть, и они упрутся лбами, как два барана. – Может, они поженятся! Или она станет матерью его детей!

– Это ты уже загнула! – обалдела я от ее фантазий.

– Серьезно, завязывай читать любовные романы, – посоветовал Олег, решив первым прекратить этот дурацкий никому ненужный спор.

– Да ну вас! – Аня швырнула белье в чемодан и обиженно вышла из комнаты.

Олег вопросительно взглянул на меня, я пожала плечами.

– Так где будут съемки клипа? – поинтересовался он, растянувшись на моей кровати, с которой я только что убрала разбросанные вещи.

– В Нууке.

Олега слегка перекосило. Его познания в географии были не столь хороши, чтобы без труда назвать страну, где находился этот город. Как, впрочем, и мои.

– У меня была такая же реакция, – потом пояснила ломавшему голову другу: – Это в Гренландии.

– На кой ему в Гренландию?

– Ты меня спрашиваешь? – я аккуратно складывала у себя на коленях одежду, прежде чем отправить ее в чемодан. – Костя позвонил, сказал паковать больше теплых вещей, потом спросил про визу, и тут я узнала, куда именно мы отправляемся.

Вылет был назначен на вечер пятницы. Пробыть в Нууке мы должны были все выходные, а по возвращении предстояло отснять отдельные сцены в студии. Мне пришлось взять отгул у Дэна на эти дни. Признаться, я была рада отдохнуть от бесконечного мелькания подносов, тарелок и лиц. К тому же Костя обещал, что за неполные пять дней, что продлятся съемки, я получу много больше, чем за весь летний сезон работы в пиццерии. Я была настроена поработать.

– Рит? – позвал Олег, несколько минут наблюдая за мной молча. – А что ты делаешь?

Если это была шутка, то я не поняла ее, и ответила совершенно серьезно:

– Собираюсь в поездку, – застегнула молнию по периметру чемодана и довольно похлопала по нему.

– Это совсем на тебя не похоже. Раньше бы ты просто сгребла все с полки прямиком в первую попавшуюся сумку, даже не задумываясь о том, как будет выглядеть одежда после этого.

Это правда, я никогда не была аккуратисткой, но и неряхой назвать себя не могла.

– Ну и что? Люди меняются, это естественно, иначе я бы до сих пор предпочитала на завтрак карамельки и ходила увешанная фенечками из бисера.

Друг задумчиво смотрел на меня.

– Нет, тут причина в чем-то другом, или ком-то, – предположил. – Ты и правда считаешь Костю принцем, и чтобы дотянуться до него, пытаешься стать безупречной принцессой.

– У тебя паранойя, я всего лишь сложила вещи. И он не безупречный.

– Можешь не отпираться, мне и так все ясно, – Олег постучал кулаком по стене у себя над головой. – Анют, а наша Ритка по уши влюбилась!

– Я давно знаю об этом, – прилетело из-за стены. – А сама Рита в курсе?

Олег оценивающе осмотрел меня.

– Подозревает, но не уверена.

Еще один экстрасенс нашелся, их дуэту пора открывать магический салон. Даже спорить с ними не стала, им бы только глумиться надо мной. Вся эта история с Костей для них лишь повод повеселиться.

Олег поднялся с постели, сел и сделал серьезное лицо.

– Ты уже взрослая, так что настало время нам поговорить о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине.

Так и знала, что без его грязных шуточек не обойтись.

– Почему все думают, что я обязательно должна переспать с Костей?

После стука в стену последовал громкий возглас Ани:

– Потому что он – красавчик!

***

За окном иллюминатора не было ничего интересного – непроглядная ночь, заснуть никак не получалось.

Я повернулась к сидящему рядом Косте и, положив под щеку ладони, как подушку, наблюдала за ним. Он все это время неустанно работал за ноутбуком. Не знаю, вел ли он бестолковые переписки в соцсетях или был поглощен деталями своего кинематографического творения.

– Костя? – хотела спросить об этом, но музыкант, не отрываясь от экрана, молча поднял вверх указательный палец. Я замолчала, но парень не собирался ничего объяснять, продолжая стучать по клавиатуре.

– Когда он так увлечен, его лучше не трогать, – зашептал Иван с соседнего кресла, чуть наклонившись ко мне. – С ним все равно бесполезно говорить в такие моменты, он ничего не слышит и полностью уходит в себя.

Я скользнула по Косте взглядом – он действительно не обращал на меня никакого внимания.

– И часто с ним такое? – повернулась обратно к Ване.

– Постоянно, – откинулся в кресле парень, натягивая на голову наушники.

Мне открывались новые грани в Косте. Интересно, что еще я узнаю о нем за эти выходные?

Спустя несколько часов полета я проснулась, даже не помня, как отключилась. В салоне был приглушен свет, и все пассажиры спали. Подсвечивалось место у иллюминатора в хвосте самолета. В проходе то и дело возникала рука, вращающая между пальцев карандаш или что-то на него похожее. Я посмотрела поверх спинок кресел, встав коленями на свое: Костя закинул ноги на откидной столик и смотрел в черноту иллюминатора. Что он мог там разглядеть сейчас? Одной рукой он играл с карандашом, другой держал небольшой блокнот, которым постукивал о колени какой-то ритм. Иногда он замирал и принимался что-то записывать. Долго писал, потом нещадно зачеркивал и снова возвращался к прежнему занятию. Вспомнив совет Вани, я не стала докучать музыканту вопросами и, найдя более-менее удобное положение, снова заснула.

Я потянулась в уже надоевшем кресле и из любопытства выглянула в проход. Постоянно маячившей руки больше не было, поэтому я снова забралась с ногами на кресло, но Костю все равно не видела. Прошлась до его места и застала того спящим. Ноги так и остались лежать на столике, а головой Костя привалился к иллюминатору, предварительно подложив подушку. Почему во сне все выглядят такими милыми и беззащитными?

Мое внимание привлек тот самый блокнот на коленях музыканта. Осторожно вытащила его из-под руки парня. Листая страницы, находила бесконечные нотные записи и текст, записанный в столбцы. Некоторые слова были обведены несметное количество раз, другие зачеркнуты чуть ли не до дыр. Все это сопровождалось странными пометками на полях: вопросительные знаки; крестики, так же как и слова, жирно обведенные; даже наткнулась на пару смайликов. А последняя запись заставила меня улыбнуться. Словно влюбленный школьник, Костя своим красивым почерком аккуратно вывел мое имя. И почему люди от любви глупеют?

Устроившись в свободном кресле напротив, я начала выводить тонкие линии на белоснежной бумаге, которые со временем приняли очертания спящего Кости. Он начал ворочаться, пробуждаясь, и я усердней заработала, чтобы успеть запечатлеть все детали.

– Что ты делаешь? – хриплым голосом поинтересовался музыкант, заметив меня.

– Рисую, – спокойно ответила, не отрывая взгляд от бумаги. В отличие от Кости, я могла делать несколько дел одновременно. Конечно, не Юлий Цезарь, но все же.

– Ты умеешь рисовать? – задал парень глупый вопрос, но я списала это на то, что он еще был полусонным.

– Если ты не забыл, – говорила, не отрывала ни взгляд, ни руки от блокнота, – я архитектор и должна уметь изобразить то, что планирую построить.

– Я думал, – потер глаза, – это все уже делают на компьютере.

– И на компьютере тоже, – подтвердила, – но так, – помахала в воздухе карандашом, – как-то естественней, настоящей, живее.

Костя заметно повеселел.

– Так естественней, настоящей или живее?

Я ошиблась, соображал он хорошо, раз шутил.

– А ты глуповат, недалек или скудного ума? – ответила вопросом на вопрос.

Костино лицо озарила задорная улыбка.

– Обожаю тебя, детка. – Он убрал ноги со столика и понемногу начал приходить в себя, разминая тело незамысловатыми движениями. – Можно посмотреть? – кивнул на блокнот у меня в руках.

– Это только набросок, – заранее оправдалась.

Я обладала механическими навыками рисования, а художник должен обладать, помимо всего прочего, талантом. Но я немного расслабилась, когда увидела, как один уголок губ парня чуть приподнялся, обещая улыбку.

– А подпись автора? – протянул обратно рисунок.

Очередное дурачество, но я приняла блокнот и занесла руку над бумагой, намереваясь оставить свое имя, как обычно делала со всеми институтскими работами, но в последний момент передумала и вывела совершенно другую надпись: От Марго с любовью.

Я была уверена, что Костя начнет шутить, довольно ухмыляясь, но он сказал лишь одно:

– Спасибо.

Прозвучало объявление о скорой посадке, и нам пришлось вернуться каждому на свое место. Но я еще долго не могла выкинуть из головы Костин «спасибо» и взгляд, когда он это произнес.

На трапе меня чуть не сбил с ног ледяной ветер. Несмотря на лето, погода в Нууке в это время года была по-зимнему холодной. У не презентабельного вида аэропорта нас уже ждала машина, и в течение всей поездки я разглядывала мелькающую за окном местность. Редко встречался другой транспорт, разве что с такими же туристами, как и мы, иногда велосипедисты, и все чаще люди, прогуливающиеся на своих двоих. Нуук был тихим провинциальным городком без особых достопримечательностей, отгороженный от мира с одной стороны серыми, практически лишенными растительности горами, с другой – величественным океаном, в котором у самых берегов дрейфовали белесые айсберги.

Всего двадцать минут на машине – и мы оказались в гостинице, чему я была безумно рада. Предвкушала, как немного отлежусь на мягкой кровати после многочасового перелета, но у Кости оказались свои планы. Пока музыканты и съемочная группа не разошлись по своим номерам, парень громко объявил на весь холл:

– У вас час на все про все, и мы выдвигаемся на съемки! Работаем быстро, четко и слаженно. Каждый выполняет только свои обязанности, и никто, Оля, – посмотрел он невысокую девушку с забавными кудряшками, похожими на пружинки, – не строит из себя Мать Терезу и не кидается помогать нерасторопным, что не справляются со своими, – под его строгим взглядом та затравленно кивнула.

Костя преображался на глазах. Теперь он все больше напоминал своего нервного и всем недовольного брата. Куда делся бесшабашный улыбчивый парень?

Притихнув, я не лезла на рожон и отправилась на поиски своего номера. Но долго побыть в одиночестве мне не удалось – раздался стук в дверь, и звонкий девичий голос попросил разрешения войти.

– Уже? – расстроенно осмотрела ту самую Олю, которая ввалилась ко мне в номер, держа в руках чехлы с одеждой, сундучки грима и прочие атрибуты, необходимые для создания из меня модели.

– Константин Львович не любит, когда мы выбиваемся из графика, – одним движением она разложила свой саквояж, превратив комнату в самый настоящий салон красоты, хотя в моем случае – художественную мастерскую.

Константин Львович? Меня удивило такое обращение, но, возможно, девушка просто придерживалась деловой формы общения с работодателем. Как у них, оказывается, все строго. Я-то думала, что на съемках будет царить та же непринужденная атмосфера, что в повседневной жизни музыкантов.

Следующим моим открытием стало то, что сниматься мне придется в тонком шифоновом платье. Нет, оно было приличным, но я не представляла, как продержусь в нем на улице при такой низкой температуре.

– А еще что-нибудь будет помимо этого? – с надеждой посмотрела на «кудряшку», как я окрестила Олю.

– Не бойся, – успокаивала меня девушка, видимо, за время работы с музыкантами успевшая повидать многое, – в перерывах между съемками ты сможешь отогреваться в машине с горячим чаем.

Это утешало, но что я буду делать в оставшееся время? Поспорить, что ли, с режиссером? Или это чревато? Я боялась подходить к Косте, простите, к Константину Львовичу, с претензиями.

Оля оказалась веселой и разговорчивой. После получаса общения я поняла, почему Костя сделал акцент именно на ней. За все время, что она наносила мне макияж и делала укладку, заботилась, чтобы мне было удобно, и я не ощущала дискомфорта от процесса. Не сомневалась, что Оля – добрая душа, так же отзывчиво приходила на помощь каждому сирому и обездоленному и, конечно же, своим коллегам, естественно, отодвигая на второй план собственные дела.

– Ты давно работаешь с «Адамас»? – по просьбе самой девушки, мы перешли на «ты».

– Два года, – одним движением щипцов она сделала из моего непослушного локона идеальную спираль.

– Наверное, успела всех хорошо узнать, – осторожно подбиралась к волнующему меня вопросу.

– Достаточно, – она проявляла малый интерес к беседе, поглощенная работой.

– У Кости были связи с фанатками? – спросила в лоб. – А серьезные отношения с девушками?

– Вау! – Оля была удивлена моим напором и полным отсутствием скромности. – Таких подробностей я не знаю, – уклончиво говорила она, – но при мне была одна мегера, с которой он встречался около полугода.

– Почему мегера? – резко развернулась к девушке лицом, а она так крепко держала мои волосы, что я даже вскрикнула от боли.

– Прости, – поспешила Оля извиниться, хотя я сама была виновата.

– Ничего страшного, – отмахнулась. – Так что там с мегерой, то есть девушкой Кости?

– Она вела себя со всеми так, как будто они пыль у ее ног, – маленький носик девушки поморщился, одним своим видом выражая отношение к данной особе, – считала себя лучше других.

– Не думала, что ему нравятся такие девушки, – сомневалась, верить ли Оле. Или я плохо знаю Костю?

– Ему и не нравятся, просто она хорошо притворялась.

Я даже прониклась сочувствием к парню. Значит, не так хороша и красива жизнь медийных людей, как всем думается. Разочарования, особенно в любви, опасны, они делают нас закрытыми и недоверчивыми. Несмотря на это, Костя выглядел веселым и жизнерадостным. Или это только кажется?

Больше я ни о чем не стала расспрашивать Олю, переваривая уже полученную информацию.

***

Съемки проходили на открытом пространстве, представляющем собой белоснежные поля и глыбы льда в соседстве с океаном, казавшимся на фоне всего этого черным.

Молча я терпела холод, неудобства и грубые, порой злые окрики Кости. Такое же поведение он позволял себе в отношении всех работников и даже друзей-музыкантов. Как ни странно, никто ему и слова поперек не говорил и без возражений и споров исполнял все его указания. Я уже начала подозревать Костю в самодурстве и пренебрежении к людям, но тот в очередной раз удивил меня.

Он забраковывал чуть ли не каждый дубль: то ему не нравилось, как смотрелся кадр на экране, то не устраивал ракурс, то придирался к каждому моему движению. Еще совсем немного времени, и я бы начала сомневаться в том, правильно ли дышу.

– Нет, меня не устраивает такой вариант, – повторял Костя, споря с оператором, высоким мужчиной средних лет. Несмотря на приличную разницу в возрасте, эти двое разговаривали, словно были ровесниками. – Либо делаем так, как я это вижу, – настаивал музыкант, – либо не делаем вообще!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю