355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дзюнъитиро Танидзаки » Ключ » Текст книги (страница 2)
Ключ
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 04:12

Текст книги "Ключ"


Автор книги: Дзюнъитиро Танидзаки



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

...Сегодня впервые в новом году зашел Кимура. Я читал «Святилище» Фолкнера, поэтому, обменявшись с ним приветствиями, вскоре поднялся в кабинет. Некоторое время Кимура разговаривал с женой и Тосико в гостиной, потом в четвертом часу они втроем отправились в кинотеатр на «Сабрину». Около шести вернулись, и Кимура разделил наш семейный ужин. Разговор затянулся до девяти часов. За ужином мы все, кроме Тосико, выпили по чуть-чуть коньяку. Мне кажется, в последнее время Икуко стала больше пить. Я сам приучил ее к спиртному, но ей сразу это пришлось по вкусу. Когда предлагают, она пьет с удовольствием и довольно много. Пьянеть она, конечно, пьянеет, но перемогая себя, так что обычно со стороны ничего не заметно. Этим вечером Кимура налил ей аж две с половиной рюмки. Но никаких признаков опьянения, только немного побледнела. Мы же с Кимурой, напротив, раскраснелись. Кимурапить не силен. Он даже слабее моей жены. Не впервые ли ей нынче вечером наливал не я, а другой мужчина? Кимура вначале предложил Тосико, но она отказалась: «Я не буду. Налей лучше маме». Я уже давно подмечаю, что Тосико вроде как избегает Кимуру, но возможно, и она почувствовала, что его больше влечет к матери, чем к ней? Поначалу я думал, что во мне говорит ревность, и старался выбросить эти мысли из головы, но, скорее всего, так оно и есть. Вообще-то жена не слишком любезна с гостями, особенно с мужчинами, но Кимуру неизменно привечает. Никто из нас не произнес этого вслух, но Кимура очень похож на Джеймса Стюарта. А между тем я знаю, что жена без ума от этого актера. (Не пропускает ни одного фильма с его участием.) Кстати, я сам ввел Кимуру в наш дом в качестве будущего жениха Тосико и велел жене потихоньку присматривать за ними. Так, собственно, они и познакомились. Но, кажется, Тосико не проявляет к Кимуре особого интереса. Во всяком случае, она делает все, чтобы не оставаться с ним наедине, в гостиной они почти всегда втроем с Икуко, и, собираясь идти в кино, Тосико непременно приглашает мать. «Твое присутствие все портит, – говорю я ей, – дай им побыть вдвоем», но Икуко не соглашается – ведь она мать и обязана следить за дочерью. «Твои понятия устарели. Надо доверять детям», – говорю я. «Согласна, но Тосико сама просит меня составить им компанию». Если это так, то не потому ли, что Тосико, прознав, что мать влюбилась в Кимуру, взяла на себя роль посредницы? Не могу отделаться от смутного ощущения, что жена с Тосико в сговоре. Может, жена сама этого не осознает, может, и вправду ее цель – уберечь молодых от необдуманных поступков, но трудно не заметить, что она неравнодушна к Кимуре... Дневник Жены – 8 января Вчера вечером я была пьяна, а муж совсем опьянел. Он назойливо приставал ко мне, чтобы я поцеловала его в веки, чего давно уже не было. Меня так развезло от коньяка, что я безвольно уступила. Все ничего, если б я невзначай не взглянула на его лицо без очков. Отвратительное зрелище! Целуя его в веки, я обычно зажмуриваю глаза, но прошлой ночью я их приоткрыла. Лицо с оловянно лоснящейся кожей нависало надо мной, огромное, точно с широкоформатного экрана. Меня всю затрясло. Я чувствовала, что бледнею. К счастью, муж сразу нацепил очки, как обычно, чтобы пялиться на меня... Я, ни слова не говоря, погасила торшер, стоящий у изголовья. Муж протянул руку, пытаясь повернуть выключатель. Я отставила торшер подальше. «Ради всего святого, покажи еще разок, ради всего святого!..» – муж в темноте пытался нашарить торшер, но у него ничего не вышло... Не припомню столь продолжительных объятий. Я яростно ненавижу мужа и столь же яростно люблю. В интимной жизни у нас разлад, но для меня это еще не причина, чтобы полюбить другого. Не в моем характере изменять привитым мне старомодным принципам супружеской верности. Меня несколько смущают его навязчивые, извращенные ласки, но я не могу не видеть, как страстно он меня любит, и чувствую себя обязанной хоть как-то его отблагодарить. Ах, будь у него прежние силы... Не понимаю, почему он так сдал? Если верить ему, всему виной я, моя ненасытная похоть, заразившая его и вынудившая утратить умеренность. Женщине, говорит он, все нипочем, а мужчина в любви работает головой, и это не может не отражаться на его физическом состоянии. Мне стыдно слышать о себе такое, но должен же он понять, что похоть у меня в крови, и ничего с этим не поделаешь. Если он действительно меня любит, пусть из кожи вон лезет, чтобы доставить мне удовлетворение. Одно только он должен усвоить: я не выношу этих его излишних, гнусных ухищрений: на мой вкус, подобные выкрутасы не только бесполезны, но, напротив, портят настроение, по своему складу я бы предпочла сочетаться тишком, по старинке, запершись в темной, глухой спальне, зарывшись поглубже в перины, не видя друг друга... Какое ужасное несчастье, когда вкусы супругов так решительно расходятся, и неужели нам никогда не найти взаимопонимания в этом?.. Дневник Мужа – 13 января ...В половине пятого зашел Кимура, принес сушеную соленую икру, присланную родичами. Втроем они болтали почти час, и он уже собирался уходить, когда я спустился и пригласил его поужинать вместе с нами. Кимура не стал отказываться. В ожидании ужиная поднялся в кабинет, Тосико занялась готовкой на кухне, а жена осталась в гостиной. Никаких особых яств не было, только то, что оказалось под рукой – сушеная икра, которую принес Кимура в качестве закуски, и суси с карасем, купленные вчера на рынке женой, так что мы сразу перешли к коньяку. Жена не любит сладкого, ей нравятся соленья, особенно суси с карпом. Я вообще ем все, но до этих суси не большой охотник. У нас в доме никто, кроме жены, их и не ест. Кимура, родом из Нагасаки, хоть и любит соленую икру, от суси с карасем вежливо отказался... Он никогда прежде не приносил подобных гостинцев, но, видать, сегодня с самого начала рассчитывал, что его пригласят на ужин. Я плохо понимаю его нынешнее психологическое состояние. Кто его привлекает – Икуко или Тосико? На его месте я бы наверняка предпочел мать, невзирая на возраст. Но за Кимуру утверждать не берусь. Возможно, он, напротив, нацелился на Тосико. Дочь явно не горит желанием выйти за него, так не замыслил ли он вначале завоевать расположение матери, чтобы через нее повлиять на Тосико?.. Но главное, чего добиваюсь я? С какой целью я нынче вечером удержал Кимуру? Мне самому мои поступки кажутся странными. Ведь еще не так давно, седьмого января, я испытал к Кимуре слабую (а возможно, не такую уж и слабую) ревность... Нет, это началось еще в конце прошлого года... Может быть, втайне я наслаждаюсь ревностью? Ревность всегда действовала на меня возбуждающе. В каком-то смысле она мне необходима и доставляет живейшее удовольствие. В тот вечер, возбужденный ревностью к Кимуре, я в кои-то веки сподобился удовлетворить жену. И понял – чтобы наша с женой интимная жизнь и впредь была полноценной, мне необходимо возбуждающее средство по имени Кимура. При этом я должен предостеречь жену, хоть это и само собой разумеется, что таким средством конечно же злоупотреблять нельзя. Но она может допускать сколь угодно рискованные ситуации. Чем рискованнее, тем лучше. Я готов сходить с ума от ревности. Пусть даже при случае жена заставит меня усомниться, не перешла ли она рамки дозволенного. Именно этого я от нее жду. Решившись на подобную откровенность, хочу убедить ее набраться смелости и пойти на это, чтобы возбуждать меня – ради своего собственного блага. 17 января ...Кимура куда-то пропал, но мы с женой теперь каждый вечер пьем коньяк. Стоит только предложить, она не знает удержу. Мне нравится наблюдать, как она изо всех сил пытается скрыть опьянение – сидит бледная, холодная. В таком состоянии в ней есть что-то невыразимо соблазнительное. Втайне я лелею мысль – напоив ее допьяна, уложить в постель, но она не дается. Напившись, становится все более раздражительной и даже не позволяет коснуться ног. Делай только то, чего хочется ей. Дневник Жены – 20 января ...Весь день болит голова. Не настолько, чтобы назвать похмельем, но вчера я, кажется, несколько перебрала... Кимура озабочен, что я раз за разом выпиваю все больше. В последнее время он перестает наливать мне после второй рюмки. «Может быть, хватит?» – спрашивает он. Муж, напротив, прямо-таки спаивает меня. Знает, что я не умею отказываться, когда мне предлагают, подливает и подливает. Но я уже достигла своего предела. До сих пор мне удавалось держаться невозмутимо, но когда пьешь, подавляя опьянение, потом тяжко. Надо быть осмотрительней... Дневник Мужа – 28 января ...Сегодня вечером жена неожиданно потеряла сознание. Пришел Кимура, мы вчетвером сидели за столом, когда она поднялась, вышла из комнаты и некоторое время отсутствовала. «Не случилось ли чего?» – заволновался Кимура. Переусердствовав с коньяком, жена и прежде, случалось, покидала стол, скрываясь в туалете, поэтому я сказал: «Ничего страшного, сейчас придет!», – но она все не возвращалась, и Кимура, встревожившись, пошел на поиски. Вскоре он вызвал в коридор Тосико: «Боюсь, что-то не так»... Тосико сегодня, как обычно, все быстро умяла и была в своей комнате. «Странное дело, вашей матушки нигде нет», –  сказал ей Кимура. Поискав, Тосико обнаружила, что мать уснула прямо в горячей ванне, уронив голову на сложенные на краю руки. «Мама, проснись!» – крикнула Тосико, но ответа не последовало. «Беда!» – прибежал ко мне Кимура. Поспешив в ванную, я взял запястье жены. Пульс едва прощупывался. Раздевшись, я влез в ванну и, обхватив жену, перетащил на деревянный настил в предбанник. Тосико обернула мать большим полотенцем и со словами: «Приготовлю постель», ушла в спальню. Кимура, не зная, как себя вести, мялся на пороге, пока я не окликнул его: «Ну-ка, подсоби!» Тогда только он, отбросив стеснение, вошел в ванную. «Надо поскорее ее обтереть, пока не простудилась, ты уж извини, нужна твоя помощь!» – сказал я. Сухими полотенцами мы принялись вдвоем вытирать мокрое тело. (Даже в это мгновение я не забывал, что «использую» Кимуру. Я предоставил ему верхнюю половину, а сам взялся за нижнюю. Вытер насухо ноги, даже между пальцами, и Кимуре велел сделать то же самое с руками. И все это время я беззастенчиво наблюдал за его жестами и выражением лица) Тосико принесла исподнее кимоно, но, увидев, что мне помогает Кимура, тотчас ушла, сказав: «Нужно сделать горячий компресс». Вместе с Кимурой мы натянули на Икуко кимоно и перенесли ее в спальню. «Если это церебральная анемия, лучше воздержаться от горячего компресса», – сказал Кимура. Некоторое время мы обсуждали втроем, не вызвать ли врача. Я склонялся к тому, чтобы послать за доктором Кодамой, хоть мне было неприятно выставлять перед ним жену в столь неприглядном виде. Однако зная, какое у нее слабое сердце, я все же вызвал его. Оказалось, и в самом деле церебральная анемия. «Ничего страшного», – сказал доктор, сделал инъекцию витакамфары и ушел. Было уже два часа ночи... Дневник Жены – 29 января ...Помню, что вчера слишком много выпила, стало дурно, и я пошла в туалет. Смутно припоминаю, как добралась до ванной и упала. Что было дальше, не помню. Проснувшись утром, обнаружила себя в постели. Кто-то меня перенес. Сегодня весь день тяжелая голова, нет сил подняться. Просыпалась и вновь проваливалась в сон, и так продремала весь день. Под вечер полегчало, кое-как накропала в дневнике эту запись. Теперь опять спать... Дневник Мужа – 29 января ...Жена еще не вставала с постели после вчерашнего происшествия. Когда мы с Кимурой перенесли ее из ванной в спальню, было уже около полуночи, я вызвал врача в половине первого, в два он ушел. Провожая его, я выглянул наружу. В небе красиво мерцали звезды, но было пронзительно холодно. Обычно перед сном я кладу в переносную печь, поставленную в спальне, горсть угля – этого достаточно, чтобы нагреть комнату, но когда Кимура заметил: «Сегодня лучше натопить посильнее», я велел ему подбросить угля. «Надеюсь, все обойдется, я, пожалуй, пойду», – сказал Кимура, но я не мог отпустить его в столь поздний час. «Переночуй у нас, постелим тебе в гостиной», – предложил я, но он отказался: «Не о чем беспокоиться, я живу совсем близко». После того как мы перенесли Икуко, он продолжал топтаться в спальне (поскольку не было стула, чтобы присесть, он стоял между нашими кроватями). Что касается Тосико, то она ушла из спальни, едва он вошел, и больше не показывалась. Кимура решительно сказал, что пойдет домой, и, повторив несколько раз: «Пожалуйста, обо мне не беспокойтесь!» – наконец ушел. Откровенно говоря, именно этого я сейчас более всего желал. Чуть раньше в голове у меня родился план, и я с нетерпением ждал, когда Кимура уйдет. Как только он ушел, я, удостоверившись, что Тосико уже не появится, приблизился к кровати жены и пощупал ее запястье. Под действием камфары пульс восстановился. Со стороны казалось, что она погрузилась в глубокий сон... Учитывая ее нрав, позволительно было усомниться, действительно ли она спит или притворяется. Но я решил, что даже притворство не помешает мне осуществить задуманное. Прежде всего я разжег огонь в печи так, что она глухо загудела. Затем медленно стянул прикрывавший торшер черный платок. Тихо придвинул торшер ближе к кровати, чтобы жена оказалась в ярком круге света. Сердце внезапно заколотилось. Я возбудился от одной мысли, что сегодня ночью смогу исполнить то, о чем так долго мечтал. Крадучись, я вышел из спальни, поднялся в кабинет на втором этаже, взял с письменного стола флюоресцентную лампу и, спустившись назад, поставил ее на ночной столик. Я давным-давно все продумал. Осенью прошлого года я заменил в своем кабинете обычную настольную лампу на флюоресцентную, предвидя, что когда-нибудь может представиться такой случай. Жена и Тосико были против, флюоресцентная лампа, говорили они, может вызвать радиопомехи, но я настоял на своем, ссылаясь на ослабевшее зрение. Я действительно нуждался в ней для чтения, это правда, но главное, я сгорал от желания когда-нибудь увидеть в ярком сиянии флюоресцентной лампы голое тело жены. Эта сумасбродная фантазия овладела мной, как только я узнал о существовании флюоресцентных ламп... ...Все прошло, как я предполагал. Я снял с жены все, что ее прикрывало, не оставив на ней ничегошеньки, и уложил, голую, навзничь, под ярко-белый свет торшера и флюоресцентной лампы. Проделав это, я приступил к подробнейшему изучению ее тела, как изучают карту незнакомой местности. Но в первые минуты, когда моим глазам предстала эта великолепная, чистейшая нагота, я, потеряв самообладание, замер, ошеломленный. Ибо впервые видел нагое тело своей жены все, целиком. Не сомневаюсь, большинство супругов изучили телесные формы своих благоверных вдоль и поперек, до мельчайших деталей, вплоть до морщинок на их ступнях. Однако моя жена никогда прежде не позволяла мне увидеть себя. Естественно, во время плотских соитий мне удавалось мельком подсмотреть кое-что, но лишь в верхней части тела, а все, что не было нужды оголять, оставалось для меня сокрытым. Только на ощупь мог я вообразить, сколь дивны формы тела, которым владею, именно поэтому меня так захватила идея посмотреть на него при ярком освещении, и то, что я теперь увидел, не только не разочаровало меня, но и превзошло все мои ожидания. В первый раз после женитьбы я видел жену во всей красе ее наготы. Я получил возможность рассмотреть нижнюю половину ее тела тщательно, до самого заветного завитка. Она родилась в девятьсот одиннадцатом году и фигурой не напоминает современных европеизированных девушек. В юности она плавала, играла в теннис, и для японской женщины своих лет сложена весьма пропорционально, хотя грудная клетка узка, ягодицы и груди недостаточно развиты. Ноги у нее изящные и довольно длинные, но голени выгибаются дугой, так что, увы, стройными их не назовешь. Главный недостаток – щиколотки не очень узкие, но, признаться, стройным ногам европейских женщин я предпочитаю изогнутые ножки, которыми в старину гордились японки и которые навевают мне воспоминания о моей матушке, о моих тетках. Гладкие, прямые, как палки, меня не привлекают. Точно также торчащим грудям и выпирающей заднице я предпочитаю формы богини в храме Тюгудзи, слегка выпуклые. В общем, именно таким я всегда воображал тело моей жены, и действительность меня не обманула. Но что превзошло мое воображение, так это безупречная белизна ее кожи. На теле всегда есть где-нибудь мелкие пятнышки, лиловые или бурые крапинки, но, как дотошно я ни рассматривал жену, я не нашел ничего подобного. Я перевернул ее на живот и тщательно осмотрел со спины, вплоть до заднего отверстия, но даже ложбинка промеж округлых половин сияла белизной. Достигнув сорокапятилетнего возраста, родив девочку, она ухитрилась сохранить кожу без изъяна, без единого пятнышка. После свадьбы на протяжении двух десятков лет я мог позволить себе лишь трогать ее руками в кромешной тьме и жил, не видя такой великолепной плоти, но, если вдуматься, в этом мое счастье. Муж, который после двадцати лет супружества впервые с удивлением познает красоту тела своей жены, все равно что женится вновь. В том возрасте, когда наступает пора бесчувствия, мне дано вожделеть к своей жене больше, чем прежде... Я вновь перевернул лежащее ничком тело жены на спину. Долгое время я пожирал ее глазами и только печально вздыхал. Вдруг мне представилось, что жена и в самом деле не спит, что она наверняка притворяется. Может быть, вначале она и вправду спала, но, пока я был занят своими наблюдениями, проснулась. А проснувшись, пораженная необычностью происходящего с ней, устыдилась и предпочла притвориться спящей. Такая вот мысль пришла мне в голову. Возможно, это не так, что это всего лишь моя бредовая фантазия, но мне безрассудно хотелось верить в эту фантазию. Мысль о том, что эта женская плоть с прекрасной белой кожей, послушная, как труп, любой моей прихоти, в действительности была жива и в сознании, доставляла мне невыносимое наслаждение. Но если допустить, что она все-таки спала, стоит ли записывать в дневник, как я предавался своим порочным забавам? Я почти не сомневаюсь, что жена тайком читает мой дневник, поэтому теперь, когда я написал обо всем, она прекратит напиваться... Нет, не прекратит, иначе это будет доказательством, что она прочла дневник. Если же не прочтет, ей неоткуда узнать, что с ней происходило, коль скоро она была без сознания.

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю