Текст книги "Лесной дом (СИ)"
Автор книги: Джиллиан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
Глава 5
Нет, зря Алиса обозлилась на брата и решила, что имя ему Витька, а не гордое Виктор! После косноязычных слов сестры о тёплой воде, которой хоть рану странному существу, попавшему в жуткий капкан, промыть надо бы, он побежал в кухню. Пока Лула похныкивала, издалека в ужасе глядя на молодого мужика, валявшего на полу, брат притащил тот самый чайник, с которым удобно бегать за водой, тот кусок гобелена, который они использовали как полотенце, и… верёвки!
Только было Алиса открыла рот спросить, а они-то к чему, как сама сообразила: Виктор прав! На все сто! Если это существо раньше было собакой… ой, волком, то оно не помнит, кто к нему подходил и помог избавиться из страшного плена. А значит, оборотень может кинуться на них. Ещё неизвестно, как он вообще относится к людям. А вдруг в штыки воспринимает?.. Новая реальность, блин… Лучше связать его – хоть немного, чтобы в первые минуты пришёл в себя, уяснил обстановку, а потом…
– Потом развяжем, – сквозь зубы процедил Виктор.
Оглянувшись на попискивающую девицу, еле видную в темноте, он разорвал недавнее «полотенце» и бросил на неподвижное тело его часть побольше, закрыв «стыдное» место. Затем брат подтолкнул тело оборотня лечь чуть боком, отвёл ему руки назад и начал наматывать на его запястья верёвки.
Алиса же устроилась у ног молодого мужчины, подвинула к себе ту, пораненную, и принялась отмывать её: потихоньку лила воду прямо на пол (ничего ему, полу-то, до утра не сделается!) и сразу вытирала или промакивала уменьшившимся куском «полотенца» всё, что намокало в ране. Лула дикими глазами посмотрела на неё (типа: госпожа – и чем занимается?!), а потом… присоседилась: тоже присела и стала эту ногу держать, чтобы удобней было над нею колдовать. А Алиса про себя хмыкнула: Лула, вообще-то, из так называемой мелкопоместной семьи, – значит, с детства по хозяйству работала и многие дела по нему должна знать очень хорошо…
А брат тем временем смотался куда-то наверх.
Легко сказать – отмывать грязь с ноги. Вокруг темнотища. Предметы еле виднеются, и что-то подсказывает, что эта тьма ещё не предел, что будет ещё кромешней. И Алиса постепенно начала проникаться небольшой паникой. Где она оставила подорожник? И был ли он чистым, когда она собирала его? Ещё смущало окно в холле. Пусть узкое, но оно по цвету отличалось от той тьмы, которая медленно воцарялась в помещении. А если кто-то заглянет в это окно? Неизвестно, как Лула… хотя чего неизвестно – опять визжать начнёт. Так вот… Алиса немного побаивалась, что она сама орать не тише будет, если неожиданно за окном узреет какое-нибудь страшилище.
Куда так надолго отлучился брат? Что он там делает, наверху-то? Надо было ему сказать, чтобы он… Руки замерли. В темноте Алиса разглядела, что и Лула быстро подняла голову, прислушиваясь к тому, что происходит наверху. Впрочем, прислушивалась белобрысенькая недолго: только замерла – и тут же шмыгнула к Алисе поближе, чтобы чуть не прижаться к хозяйке, да ещё за руку – ладно, за плечо, – схватила.
А сверху отчётливо донеслись стук, едва слышный и краткий грохот, а потом даже скрежет. Спину обдало ледяным холодом: не дерётся ли Виктор с прорвавшимся в дом измигуном?! Аж рот открыла, напряжённо вслушиваясь. И, как будто в насмешку, долгая беззвучная пауза, после чего внезапно раздалась целая череда необъяснимых звуков: что-то, очень тяжёлое по всем впечатлениям, резко шлёпалось, а потом слегка шипело – и тишина. Потом всё повторялось… Три или четыре раза… Да чем он там занимается?! Хоть бы предупредил сначала!..
Чтобы не психовать в ожидании, пока брат спустится (или не спустится!!) и не объяснит, что он там делает, Алиса прошептала:
– Лула, ты помнишь, куда положила травы?
Тёплый шёпот торкнулся в ухо:
– Помню…
– Сумеешь дойти и взять подорожник? Надо облепить рану листьями, а потом завязать её. Сумеешь найти?
– Искать не надо – я помню, но… идти на кухню – сейчас?!
– Тихо-тихо, успокойся, – вздохнула Алиса.
Она злилась на себя, что не прихватила с собой никакого прутика, чтобы поджечь его и быстренько сбегать на кухню при махоньком свете – не привлекающем внимания уличных страшилищ, как надеялась она. Но тут же, обернувшись к окну, поёжилась. Ну нет. Лучше пока не надо зажигать даже искорку… Вот утром надо бы обсудить ситуацию и продумать всё на время следующих вечера и ночи.
– Тогда скажи, где ты их оставила.
– На том столе, где много посуды.
Хм. Кажется, Лула говорит о мощном и высоченном буфете, состоящем из нижнего закрытого шкафа и открытых полок на нём. Именно на столешнице (на полке закрытого) того шкафа и стояла основная посуда, которую Алиса надеялась вымыть после похода по тупиковой дороге из дома.
– Девчонки… – прошептали сверху, а потом слегка ругнулись. – Э… Дамы, это я.
– Хорошо, хоть так предупредил, – проворчала сестра и, прислушавшись и сообразив, что он подходит ближе, уже не шёпотом, а тихо спросила: – Виктор, чем ты гремел в том коридоре?
– В той части дома, в коридоре, всего одно окно, – объяснил брат, садясь рядом с ними на корточки и, кажется, пытаясь разглядеть оборотня. – Я закрыл его ставнем, а потом, на всякий случай, повесил на него же покрывало, чтобы уж совсем плотно прилегало и чтобы с улицы не было видно ни малейшего проблеска света.
– А что там такое шлёпало?
– Я на нас всех матрасы вытащил из спален. Четыре штуки. Две оставил возле твоей спальни. Другие – около лестницы, для меня и этого… Будем спать в том коридоре, чтобы не бояться, что к нам в окно заглянут. А уж завтра я перед закатом везде по спальням все окна закрою. И будем так всегда перед сном делать.
– Четыре? Для этого тоже?
– Конечно. Не выгонять же из дома к этим в ночь, да ещё раненого.
– Кстати, о раненом, – вспомнила Алиса. – Лула одна идти боится. Проводи её в кухню, пусть возьмёт для оборотня подорожник для перевязки. А ещё… даже не знаю, – засомневалась она. – Я сама-то сейчас не вспомню, но…
– Кончай болтать, – велел Виктор. – Говори конкретно.
– Тебе хорошо придираться! – вполголоса возмутилась Алиса. – А как такое сказать, если… ну, ладно. Надо найти для оборотня одёжку. Замёрзнет голышмя – все наши травы впустую будут. Да и ему, небось, самому неудобно будет перед нами, когда в себе придёт. – Договорив, она услышала короткое хихиканье смущённой Лулы.
– Могу своей поделиться, – предложил брат. – У меня там тоже сумка нехилая такая. Может, и найдём что-нибудь на него.
– Ага, сейчас, – с сарказмом ответила сестра. – Ты как будто не видел его плечи! Не влезет он ни в одну твою одёжку!
– А что тогда искать?
– Ну… какой-нибудь кусок ткани, который он сумеет обернуть вокруг себя и подвязать на поясе.
– Это ты «Приключения Геракла», что ли, вспомнила? – подозрительно спросил Виктор. – С другой стороны… – проворчал он, поднимаясь с корточек и помогая встать Луле, нащупав её руку.
Они ушли, а девушка вдруг задумалась.
В прошлую ночь они спали, спрятавшись за камином и боясь только гипотетических разбойников. Но ведь и правда ничего не было. Но сейчас… А что, если Лула про измигунов всего лишь придумала? Точней, если её рассказ – это сплошные здешние байки про нечисть? А на деле никого нет? Напугала своим страхом, а они поверили… А они тут трясутся, психуют, готовятся к страшному…
Она машинально выжала тряпку в сторону и вновь положила её на рану оборотня – промокнуть её. Тоже дурацкая ситуация: не видя самого рассечения, пытаться излечить его или хотя бы не допустить инфекции. И оцепенела – от чуть слышного хрипловатого шёпота снизу:
– Госпожа… благодарствую за помощь…
Пришлось посидеть немного, чтобы успокоить затрясшиеся руки, да и с голосом совладать, чтобы предательски не дрожал.
– Ты… очнулся? Давно?
– Не… знаю… Вы заговорили… о травах с той девицей…
Наверное, ему было тяжело говорить, так что оборотень прервался, а Алиса стала лихорадочно вспоминать, не сказали ли при нём чего лишнего. Нет. Потому что рядом всегда была Лула, а при ней брат с сестрой помалкивали о своём… происхождении в этом мире. Поэтому она прошептала:
– Ты знаешь, как зовут всех нас. А как звать тебя?
– Кун, госпожа.
– Кун, та девушка, Лула, сказала, что в этом лесу есть чудовища.
– Измигуны…
Алиса озадаченно примолкла. Значит, это не фольклорные байки и легенды?
– Мы с братом здесь со вчерашнего дня и многого не знаем. Измигуны и правда опасны, как про них говорят?
– Они хуже того, что вы о них слышали, – прошептал Кун. – Поэтому я и благодарен вам. Я попал в охотничий капкан. Попал очень неудобно. Мог бы сам открыть его челюсти, но лежал так, что извернуться и держать их не получалось. Я распрощался с жизнью, приготовился к боли от медленной смерти. И вдруг оказался в лесном доме… Это чудо… Госпожа, если в этом доме есть оружие, я готов стать вашей охраной.
Слушая его, Алиса всё больше и больше недоумевала. Неужели он не понимает? Пришлось объяснить:
– Кун, это хорошо, что ты хочешь помогать нам. Но… Пока мы тебе не доверяем, о каком оружии для тебя может идти речь?
Секундная пауза, а потом послышался странный звук, словно оборотень пытался бесшумно шипеть, но получался у него лишь прерывистый шелест. И, только когда непонятное шипение закончилось, Алиса догадалась, что Кун беззвучно смеялся.
– Госпожа, но вы уже доверяете мне, – вновь раздался шёпот с пола. – А если и не доверяете, то придётся довериться. – И добавил нечто совсем обескураживающее: – Не бойтесь, госпожа.
И снова тишина.
И в этой тишине жёсткие пальцы осторожно обхватили запястье Алисы, легонько пожали его и снова пропали.
Чего девушка о себе не знала от слова «совсем», так это то, что она обладает железной выдержкой. Не заорала. Не вскрикнула. Не дёрнулась… Только ошеломлённо сидела в кромешной тьме и страшилась пошевельнуться. Но ведь Виктор связал ему руки! Голос рассудка с бесконечным терпением напомнил, что брат не умеет вязать узлы по-настоящему. Городской пацан. Время его воспитания и жизни – двадцать первый век. Зачем ему это умение на улицах современного им города?
Так что Кун прав: будь он им врагом, он давно бы мог сделать с ними что угодно. Даже несмотря на травмированную ногу
– Алиса!
При чужих Виктор звал сестру именно Алисой… Не вставая с пола, она откликнулась:
– Я здесь! Идите на голос. – И непринуждённо добавила, предупреждая: – Мы с Куном ждём вас.
– Чё-о?! С кем?! – изумился брат, а Лула простецки охнула.
Но чуть позже выяснилось, что в их ситуации миролюбивый оборотень – это здорово. Едва только утихли страсти, из-за того что Кун играючи освободил свои руки от верёвки, как оборотень сообщил, что замечательно видит в темноте и может сам заняться раной, если ему дадут тот самый подорожник и сухие и чистые тряпицы. Но в первую очередь он оделся: Виктор и Лула в самом деле нашли довольно большой лоскут жёсткой ткани (Алиса подозревала простыню или что-то в том же роде), и Кун сумел воплотить в жизнь предложение Алисы одеться в нечто вроде древнегреческой туники, прорезав в середине лоскута отверстие для головы, а затем подпоясавшись той же верёвкой, которой его связывали. И лишь потом обработал и перевязал рану. С пола встал сам, не дожидаясь и не прося помощи.
– Не надо бы тебе сейчас много двигаться, – с тревогой сказала Алиса, слушая неровную походку Куна, который пробовал шагать. – Нога у тебя хоть и не сломана, но кость-то задета очень сильно.
– Госпожа, я благодарен вам за участие ко мне. Но всё, что вы сказали, относится к человеку. Оборотни, напротив, исцеляются быстрей в движении.
И тут же попросил выпустить его во двор. Алиса решила, что по нужде. Но Кун сказал, что хочет убедиться, что свет из коридора, в котором Виктор закрыл окно ставней, не виден с улицы. А потому молодой господин пусть идёт в тот коридор и ненадолго зажигает в нём хоть свечу, хоть факел.
– Я вижу две причины отказать тебе, – проговорила Алиса во тьму. – И первая: ты сам говорил, что измигуны…
– Они всё ещё идут сюда, – нетерпеливо прервал её оборотень. – А когда впервые появляются близко к дому, где есть для них добыча, лесная прорицательница начинает петь сторожевую песню для живых. Но ведь вы ещё не слышали её?
– Ой, и правда, – прошептала Лула. – Прорицательница пока ещё молчит.
– Но тогда измигуны, может, ещё и не придут? – растерянно высказал Виктор.
– Запах живых они чуют издалека… – Судя по странно пропадающему и вновь возникающему звуку реплики, оборотень покачал головой. – Поэтому выпустите меня побыстрей, пока есть время. И неплохо бы найти для меня хотя бы топор…
– Но факелы… – в замешательстве начал было Виктор и замолк. Алиса услышала с того места, где он только что стоял, неуверенные, шаркающие шаги мимо них. Потом раздался какой-то множественный шелест и тихий треск. – Будет вам факел, – проворчал брат, явно повернувшись к ним спиной.
Припомнив, что там такое, Алиса улыбнулась: Виктор, не зная, где взять свечи или факел, воспользовался волокушей, от которой и отломал несколько веток. Или он сломал утренние веники для уборки, которые они оставили возле двери? Не всё ли равно… Только бы он был осторожен в коридоре с огнём!
– Кун! – позвал Виктор. – Подай голос, чтобы я подошёл к тебе!
– Лучше я сам подойду, – предложил оборотень и спустя секунды хмыкнул: – Хорошее оружие, дан Виктор. Спасибо.
О чём это они? Виктор отдал ему топор? Но откуда он его взял?
Вскоре шаги брата затихли, когда он ушёл на второй этаж.
– Госпожа, закройте за мной дверь, – тихо напомнил оборотень и захромал к входной двери.
Вытянув руки, прислушиваясь к его шагам, Алиса неуверенно пошла за ним. Когда наткнулась на дверной косяк, стало легче, потому что появилось примерное представление, какое пространство ей надо проходить.
– А почему ты думаешь… – начала она и сбилась. Нашлась. – Почему ты хочешь, чтобы я закрыла за тобой дверь?
И поняла, что вопрос глупый. Но Кун смеяться не стал. Наверное, вспомнил, что она ему говорила о второй ночи в этом доме.
– Ходить мне пока трудно. Если прорицательница запоёт рано, сюда могу не дойти.
И после этих жутких слов он, кажется, переступил порог.
На ощупь Алиса снова закрыла входную дверь и, всё так же медленно шаркая, вернулась в холл. Прислушалась к боязливой тишине и негромко позвала:
– Лула?
Темнота откликнулась робким:
– Госпожа?
– Я сейчас дойду до тебя и возьму за руку. И мы вместе сходим на кухню. Этот оборотень сильно хромает, а значит – идёт не так быстро. Пока он дойдёт до торца дома и обратно… Лула, скажи хоть слово. Мне кажется, я иду мимо тебя.
– Я здесь, госпожа. Иду к вам навстречу.
– Умница. Ага, встретились. Идём. Хочу перенести их кухни на второй этаж чайник с кипячёной водой и кастрюлю с супом. А пока я ищу их, ищу посуду, возьми ведро под грязную воду – помнишь, мы грибы резали, бросали ненужную часть? И сходи с ним в чулан. Поняла меня, Лула?
– Поняла, госпожа, – с отчётливым облегчением откликнулась девица, шагая рядом и спотыкаясь точно так же, как и Алиса.
Потом они вышли из кухни, нагруженные водой, едой и посудой: ложками, чашками и тарелками – последнее, как предполагала Алиса, нужно будет только для Куна. Успели дошаркать до второго этажа. Здесь Алиса чуть не заплакала при виде света – горящих веток в руках Виктора. А он обрадовался другому. Бросился к ним, помог поставить принесённое на вытащенный из спальни стул. После чего вручил горящие ветки Луле и велел поджигать одну за другой, а сожжённые класть на странный металлический квадрат – размерами близким к противню. Удивлённая Алиса немедленно спросила:
– Что это?
– Фиг знает, – безмятежно ответил брат. – Я подумал: Кун хромой – пока доплетётся до торца, успею сбегать на чердак.
Алиса промолчала, но сообразила, что оружие, переданное оборотню, наверное, тоже с чердака. Но не удержалась от нового любопытства, глядя, как Лула держит ветки, стоя у окна, а Виктор решительно шагает к лестнице:
– А почему ты отдал ей огонь?
– Пока есть время, хочу закрыть два окна в холле.
«То есть через десять минут у нас будет освещён и холл? Ура!!» Вслух она этого говорить не стала, а ещё быстрей побежала за братом – в свете, пусть и лихорадочно дёргающемся: руки у Лулы всё-таки дрожали.
Здесь, внизу, снова задвигались еле-еле, пока брат шёл к первому, ближайшему окну, невидимому сейчас: на улице стояла безлунная ночь. А Алиса направилась к входной двери, которую сразу открыла. Если было сказано, что какая-то лесная прорицательница должна предупредить о появлении измигунов, то какое-то время держать дверь открытой для Куна можно без опаски. Честно говоря, хоть и была девушка напугана, но до сих пор слабо верила, что им угрожает чуть ли не сказочная опасность. Потому-то сейчас и стояла, вслушиваясь в темноту двора и в потрескивание и погромыхивание в холле.
Шагов Куна она не услышала. Он же босой. Это в доме можно услышать, как он хромает, а здесь…
– Госпожа, я иду… – прошептала темнота.
Даже по походке – по звукам шагов было ясно, что оборотень устал. Да и раненая нога, наверное, болит. Он же хоть и бережёт её, но постоянно опирается на неё.
Сказать, виден ли свет на втором этаже с улицы, он не успел. Только перешагнул порог (Алиса теперь слышала шлёпанье босых ног по деревянному полу), только Алиса приготовилась закрывать-запирать дверь, как оба обернулись ко двору. Неизвестно, как оборотень, но на девушку словно накинули ледяную паутину, сковавшую её: совсем близко, в лесу, который начинался дорогой к перекрёстку, пронзительно закричала женщина. Её крик был таким надрывным, что Алиса стояла, забыв дышать.
Женщина замолчала.
Из холла раздались поспешные шаги – они были слышны, потому что «сени» Алиса не закрыла. Кажется, именно в дверном проёме «сеней» и остановился Виктор, чьё тяжёлое дыхание сестра слышала так, словно он стоял за спиной.
– Кто… это? – наконец выдохнул он.
А женщина снова закричала.
Но теперь Алиса, ожидавшая этот крик, услышала в нём совсем не те интонации, какие должны звучать в крике того, кого убивают. Эта женщина кричала так злобно, как будто её обидели, но у неё есть силы отомстить обидчикам. И она не просто злилась, она взывала к кому-то или чему-то, что могло… нет, не помочь ей, а опять-таки отомстить за неё. Но постепенно её крик обрёл другой тон. По громкости он оставался прежним, но теперь неизвестная словно оплакивала… и не себя.
– Прорицательница… – выдохнул Кун и втолкнул Алису в «сени», захлопнул за собой дверь в дом.
– Дальше я сама, – дрожащим голосом пообещала Алиса. – Я знаю, как закрыть…
– Я второе не успел, – негромко сказал Виктор.
– Что – второе? – быстро спросил оборотень.
Узнав, чем занимается в холле младший брат госпожи, Кун тут же захромал вместе с ним ко второму окну.
Алиса схватила кочергу и вставила её в пазы засова. Подёргала, убеждаясь, что кочерга сидит крепко, и осторожно в темноте вернулась в холл, закрыв за собой двери и в «сени». Прислушавшись, она поняла, что мужчины уже занимаются окном, и, снова вытянув руки, чтобы не наткнуться на что-то невидимое, пошла к лестнице.
Крика прорицательницы она больше не слышала. Может, запертые двери не позволяли. Может, прорицательница замолчала. «Что за прорицательница? Я сначала думала, что это птица какая-нибудь, но ведь я точно слышала, что кричала женщина… Почему Кун так рьяно, несмотря на раненую ногу, помогает нам? Дура ты, Лиска… Он не нам помогает, а себе, если учесть, что он поневоле теперь будет ночевать в этом доме…»
Добравшись до второго этажа, пошла на свет – очень быстро: помнила, что веток брат оставил Луле очень мало. Белобрысая обрадовалась появлению госпожи так, будто и не чаяла её уже увидеть.
– Можешь положить ветки на эту железку, – скомандовала Алиса. И огляделась. – Интересно, где здесь могут быть факелы или свечи?
– В конце коридора, около лестницы, есть навесной шкафчик, – несмело сказала Лула, присаживаясь с последними ветками возле железки. – Может, там хранятся?
Алиса не стала скрывать, что ей так же страшно в темноте, как и белобрысой, что именно потому она помчалась к этому шкафчику. Лула оказалась права, и поднявшихся на второй этаж мужчин встретили небольшим, но освещением из двух свечей на столе из того же оставленного на полу железного квадрата, вокруг которого все четверо и уселись.
– Кун, ты, наверное, голоден? – спросила Алиса. – У нас есть немного мяса и грибной суп. Суп ты будешь вряд ли, а вот…
– Начну с супа, – спокойно сказал оборотень. – И, если вам не жаль мяса, с благодарностью приму и его.
Пока Кун торопливо пожирал предложенное, он говорил, но так, что у Алисы, например, не было отторжения, не хотелось отсесть от оборотня подальше: если он и говорил, то только проглотив то, что ел. Она раздала Луле и брату по небольшому бутерброду, налила им чаю. Ужин получился сытным, пусть не слишком роскошным.
– Не бойтесь за мясо, – сказал оборотень. – Завтра, перед уходом, мы с вашим братом сходим на охоту. Я научу дана Виктора охотиться на дичь. Насколько я понял, молодой господин охотиться не умеет.
– Не то чтобы не умеет, – замялась Алиса, пока Виктор, прикусив губу, дулся на слова оборотня. – Просто не было повода. Мы долгое время жили в городе, – осторожно закончила она, косясь на Лулу: а вдруг удивится «городу» во весь голос? Но девица была занята бутербродиком и промолчала. Или она не знала о жизни своей госпожи?
Оборотень съел суп и принялся резать кусок мяса, поглядывая на лепёшку, разломленную на несколько частей.
– А почему вы не хотите покинуть это страшное место? Я могу вывести вас на перекрёсток и указать ту дорогу, которая вам нужна. Если выйдем утром, к вечеру вы доберётесь до своего поселения.
Брат с сестрой переглянулись. Алиса снова посмотрела на Куна. Медленно сказала:
– У нас такое положение, что мы… Нас здесь оставили…
– Да скажи ты ему чётко! – с досадой сказал Виктор и обратился к оборотню: – Сестру оклеветали перед её мужем, которого она ещё и не видела никогда. А потом оставили здесь. Без помощи. Лулу мы нашли только потому, что она потерялась.
Некоторое время Кун не мог даже к еде притронуться, изумлённо глядя на Алису, которая занялась уборкой, перенося уже ненужные предметы со стола в сторону, ближе к стене, где они никому не помешают. Но сказал только одно:
– Над этим надо подумать.
Что он имел в виду, Алиса переспрашивать не стала. Главным пока оставалось, что Кун мог и в самом деле обучить Виктора охоте. Для самой Алисы это означало только одно: брат научится держать в руках оружие. Ходить она с мужчинами не станет, но, когда Кун уйдёт, она заставит брата показать, как держать меч или ножи. Обучиться бы магии, но кто будет помогать, объяснять? А с бухты-барахты не хотелось бы пользоваться магическими силами, хоть и знала теперь, что у неё и брата они есть. Или… пока Кун ходит с братом по лесу, попробовать самой придумать такие заклинания, которые потом можно использовать напропалую? Если они остаются в этом доме, сделать надо будет много чего. Особенно помня об угрозе измигунов… Посмотрела на Лулу. Отправить бы её с Куном, чтобы проводил до дома, но ведь белобрысенькая испугается в одиночку идти с оборотнем. И ведь у неё не спросишь… «Хм, – удивилась Алиса. – А почему не спросить, не маг ли она? Так пусть научит хоть простеньким заклинаниям. А если спросит, почему я их не знаю, можно будет отбрехаться… – она задумалась и фыркнула про себя: – А болела я!.. И мне не разрешали магией заниматься. Кстати, а почему я решила, что это магия – то, что мы с Витькой можем вызывать огонь? А если это колдовство?..»
Додумать не успела.
Будто призрачный стук донёсся с первого этажа. В конце коридора-то двери нет. И всё, что происходит на первом этаже, довольно отчётливо слышно в коридоре второго.
Оборотень тоже насторожился, глядя в конец коридора. Прошептал так, что слово словно зависло в воздухе:
– Началось…
