Текст книги "Последняя дуэль Ричарда Окделла (СИ)"

Автор книги: Dewi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Нет, он не желает смерти эра и не ненавидит его. Но говорить об этом напрямую сейчас не следовало, если Ричард хочет, чтобы дуэль состоялась.

Алва тем временем с силой отдёрнул свой рукав и быстрым шагом стал подниматься по лестнице. Ричард не отставал ни на шаг.

– С чего вы взяли, что я стану марать шпагу о клятвопреступника и убийцу? – зло прошипел Алва.

Слова больно хлестнули, но возразить на это Ричард ничего не мог. Увы, Ворон был прав.

– Эр Рокэ, вы мне обещали! – в голосе Ричарда слышалось то ли возмущение, то ли мольба.

– Я больше не ваш эр и ничего вам не должен.

Всё шло не так. Не так, как Ричард себе это представлял. Он никак не ожидал, что Алва так просто откажется от своего обещания. Что же ему теперь делать?

– Как же так… – Дик был в отчаянии. – Вы же не отказали моему отцу. Почему… почему вы отказываете мне? Эр Рокэ, пожалуйста…

Последняя фраза была уже больше похожа на всхлип. Алва, который достиг двери своего кабинета и собирался в нём исчезнуть, вдруг повернулся к Ричарду и пристально вгляделся в его лицо. Ричард был подавлен и растерян. Если дуэли не будет, если Ворон не поможет, значит, ему останется последнее средство – кинжал.

По-видимому, Рокэ что-то разглядел в лице Ричарда. Его злой взгляд сменился усталостью. Он опустил голову и вздохнул.

– Ладно. Завтра в семь во дворе. Не будем изменять традициям. Покажете, на что теперь способны.

С этими словами он вошёл в кабинет и захлопнул перед Ричардом дверь.

Комментарий к Глава 3. Встреча

1) Отклонение от канона. Здесь Алва предполагает, что Кэртиане непременно необходим Ричард Окделл в качестве Повелителя Скал, чтобы успешно пройти Излом, и его никто не может заменить. Так ли это или нет доподлинно не известно.

2) Одним из источников вдохновения для написания этой главы послужило стихотворение в прозе Оскара Уайльда «Ученик».

========== Глава 4. Комната оруженосца ==========

Ричард лежал на спине. Над его головой раскинулось чистое голубое небо. С ветвей каштана доносилась песнь соловья. Лежи себе и радуйся жизни, если бы не пара сущих мелочей: острые камешки, больно впивавшиеся в тело где-то в области лопаток, и приставленная к горлу шпага.

– Снова убиты, – невозмутимо произнёс Алва, убирая шпагу и протягивая Ричарду руку, чтобы тот поднялся.

Ричард был «убит» уже в четвертый раз.

– Фехтуете вы более чем посредственно. Неужели не упражнялись в армии?

Дик отряхнулся и пожал плечами.

– Вообще-то в своём гарнизоне я считался довольно хорошим фехтовальщиком, – он заозирался вокруг в поисках выбитой Вороном шпаги. Хотя это и было правдой, Ричард прекрасно понимал, что до уровня Алвы ему далеко. В мастерстве владения шпагой даже возраст Ворону был не помеха.

– Что-то не похоже. Давайте ещё раз. В позицию!

Ричард атаковал по всем правилам, но остриё неожиданно скользнуло чуть в сторону от цели, и это заставило его раскрыться. Рокэ мгновенно контратаковал, и Ричард получил своё уже пятое по счёту «туше».

– Ричард, соберитесь! Сейчас я даже не пытался уклониться от вашей атаки. Смотрите, вы неправильно держите запястье. Не изгибайте его, держите линию. Вот так! Ещё раз.

Алва снова его учил. А Ричард опять ощущал себя юным оруженосцем, хотя теперь был на полголовы выше Алвы и шире в плечах. Ему было сейчас так легко и спокойно, что хотелось прыгать от радости и беспричинно смеяться.

– Эр Рокэ, как вы провели этот укол в бедро? Я и глазом моргнуть не успел.

– Этот приём работает только при определённой дистанции между противниками. Вы должны чувствовать эту дистанцию, Ричард. Чуть меньше или чуть больше, и уже ничего не получится. Также важна скорость выпада – слегка промешкаете, и ваш противник получит преимущество. Попробуйте. Хм… неплохо, но придётся ещё поработать.

Постепенно их жизнь вошла в размеренную колею. Общались они мало, скупо, в основном по делу. Не сговариваясь, оба избегали говорить как о прошлом, так и о будущем, и в особенности о дуэли. Похоже, темы эти были болезненны для обоих. Тренировки по фехтованию продолжались каждый день с молчаливого согласия Алвы. А вот стряпня Ричарда Рокэ не впечатлила, и он стал всё больше готовить сам, и для себя, и для управляющего. Дика это немного смущало, но Рокэ вёл себя так, будто это в порядке вещей. Ричард же занимался всеми остальными работами по дому, а также припасами.

Оказалось, что Алва был не настолько замкнут, как о том говорили. Конечно, он проводил в особняке значительно больше времени, чем когда Ричард служил у него оруженосцем. Тем не менее и сейчас у Ворона находились дела в столице по вопросам торговли и управления довольно обширными владениями, как в Кэналлоа, так и в окрестностях Олларии, которыми располагал его эр. Время от времени Ричард разносил по просьбе Рокэ пакеты, а особняк посещали люди совершенно разного социального круга. По вечерам, когда Дик приносил ему вино, он частенько заставал Рокэ за бумагами и цифрами.

– Ричард, налейте вина, и мне и себе, – Алва отложил отчёт и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

– Эр Рокэ, вы уже опорожнили сегодня целую бутылку, а я обещал следить за вашим здоровьем. Хулита велела не давать вам много пить.

– Я сам решу, что мне надо, – отрезал Рокэ. – Я вовсе не старый и больной человек, каким вы, по-видимому, меня считаете. Напомню также, что вы – мой управляющий и будете исполнять мои приказы.

– Между прочим, нанимали меня вовсе не вы, а Диего и Хулита!

– Но жалованье-то плачу вам именно я, – тут же парировал Рокэ.

– Не могу, – Ричард и не думал сдаваться. Он был здесь вовсе не из-за жалованья. – Я дал слово чести.

– Так дело опять в вашей пресловутой чести? Как не вовремя она всегда у вас проявляется, – Рокэ поднялся и протянул руку. – Дайте мне ключ от погреба.

Ричард подумал, что настал отличный момент обсудить то, что его волновало с самого начала.

– Предлагаю обмен, эр Рокэ. Я дам вам ключ от погреба, а вы мне отдадите ключ от моей комнаты.

Ричарду показалось или его эр вздрогнул? Синие глаза медленно остановились на нём и рассматривали пристальным взглядом.

– Нет, – произнёс он наконец голосом, не терпящим возражений. Затем резко отвернулся и отошёл к окну, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Ричард ещё немного помялся посреди кабинета. Что такого плохого он сказал? Он всего лишь хочет вернуться к себе, ведь не весь же особняк он требует. Несколько обиженный, Дик уже схватился за служивший дверной ручкой костяной шар, чтобы выйти.

– Выбрал же оруженосца на свою голову, – услышал он недовольное ворчанье от окна.

Ричард вскинулся. Конечно, оруженосцем он был, прямо скажем, не самым желанным, но эта реплика всё равно больно задела.

– Вы, вообще-то, тоже не святая Октавия, эр Рокэ!

И он со злостью захлопнул дверь.

Вернувшись к себе, он немного успокоился. Всё-таки в прошлом Рокэ был не таким уж и плохим эром и на самом деле многому Ричарда научил. Дик осознал это позже, когда самому пришлось организовывать военные операции и командовать подчиненными. Даже просто наблюдая за эром, за тем, как тот держится с людьми, как отдаёт приказы, как ведёт себя в критических ситуациях, Ричард незаметно для себя повзрослел, научился стойко переносить невзгоды и не отступать ни при каких обстоятельствах. В трудных ситуациях он часто обращался к воспоминаниям о Рокэ, прикидывал, что бы тот сделал, что бы сказал вслух, а о чём бы промолчал. Дик вёл иногда целые внутренние диалоги с воображаемым Алвой, спорил с ним, нередко обвинял в бессердечии, но и соглашался. Особенно, когда оказывался в схожих ситуациях и начинал лучше понимать решения Первого маршала. Как бы Ричарду не хотелось верить в обратное, в конце концов он вынужден был признать, что Рокэ продолжал быть его опорой все эти годы, даже если сам при этом находился за много хорн от Надора и думать забыл о своём бывшем оруженосце. Всё равно Ричард был ему искренне благодарен.

Вот только зачем Алва так взъелся из-за комнаты Ричарда? Какая разница, будет ли Дик ютиться в комнате для слуг или вернется в свои покои? Их всё равно только двое, а особняк огромен. Неужели Алва скрупулёзно подсчитывает жилплощадь, занимаемую Ричардом? Да не может такого быть. У его эра было множество недостатков и непростой характер, но прижимистым и мелочным он точно никогда не был. Похоже, вернуться в свои прежние покои будет сложнее, чем ему казалось. Но не отступать же теперь, когда он так близок к желаемому. Вышибить дверь ударом ноги? Дверь была дубовой, добротной – может, и получится, а может, он сломает себе ногу. Разнести засов выстрелом из мушкета? Эта идея, возможно, не была лишена эффективности, но Дику она не нравилась. В этом доме он не хотел агрессии, не хотел ничего рушить – напротив, он хотел, чтобы особняк «принял» его обратно. Принял и простил. Нужно было только чуть-чуть подтолкнуть события в нужном направлении. И однажды Ричард нашёл способ.

День за днём приводя в порядок дом, Ричард постепенно добрался и до оружейного зала славных герцогов Алва. Сюда, похоже, давно никто не заходил. Разное оружие – и древнее, и более современное – было кое-где развешено на стенах или закреплено на подставках, а кое-где просто свалено в кучу. Были тут и разного рода доспехи: и простые, функциональные, и богато украшенные, явно предназначенные больше для церемоний, чем для боя. Первые дни Ричард, не отрываясь, восхищённо разглядывал раритеты. Некоторые образцы относились ещё к догальтарскому периоду. Ричарду доселе не случалось видеть подобные экземпляры в жизни, он знал о них только по описаниям. Кроме того, он обнаружил множество разных приспособлений для чистки, хранения и ухода за оружием. Некоторые из них представляли собой тонкие металлические прутья разной длины и толщины. Ричарду пришла в голову мысль использовать их не совсем по назначению – в качестве отмычек, чтобы попасть наконец в вожделенную комнату. Он отобрал несколько, по его мнению, наиболее подходящих.

Открыть замок оказалось делом непростым. Во-первых, нужно было всё время прятаться от Ворона, выбирая моменты, когда его либо не было дома, что случалось весьма редко, либо такое время дня, когда шансы быть пойманным были малы. Покои Алвы находились довольно близко от его бывшей комнаты, поэтому действовать приходилось тихо, аккуратно, быстро и только днём. В ночное время риск произвести шум был слишком велик. Во-вторых, Ричард взломщиком не был и никогда раньше не вскрывал замков вот так, ювелирно, без использования грубой силы. Как это делать, он точно не знал и продвигался методом проб и ошибок, то есть медленно и неэффективно. В день он не решался проводить у двери дольше трёх-пяти минут, чтобы не провалить всю затею. Через некоторое время он сообразил, что нужно одновременно использовать два металлических прута: один – для поворота замка, другой – чтобы отодвинуть запирающий штифт. Несколько попыток также потребовались, чтобы подобрать толщину прутьев и адаптировать их под замок. И в один прекрасный день усилия Ричарда увенчались успехом – замок наконец поддался.

С колотящимся сердцем он медленно открыл дверь и тихонько проскользнул в свои бывшие покои. Они состояли из небольшого кабинета и прилегающей к нему спальни, просторной и светлой. По мнению Дика, это было самое уютное место во всём доме, хотя покои Алвы были больше. В прошлом, заполучив особняк, он использовал большой кабинет Рокэ в основном для приёма посетителей. Что уж кривить душой, ему просто хотелось показать всем, кто теперь тут новый хозяин. Но жить он по-прежнему предпочитал у себя.

Сейчас шторы на окнах были опущены, погружая комнату в прозрачный полумрак. С того дня, как он в спешке покинул дом, не изменилось ничего – всё те же стены, всё та же мебель, всё те же любимые книги на полках. Только вещи, раскиданные Ричардом при побеге, кто-то аккуратно вернул на свои места. Он прошёл в спальню и раздвинул портьеры. Здесь тоже всё было, как и двадцать пять лет назад. Ричард нашёл не только свою придворную одежду, но и то самое платье, в котором стоял на площади в день святого Фабиана и в котором впервые вступил в особняк на улице Мимоз. Его чёрно-синяя форма оруженосца тоже была здесь. Тогда, после прихода Альдо к власти, он так и не решился от неё избавиться, а просто запрятал подальше. Сейчас кто-то её нашёл и сложил вместе с другими вещами.

Впрочем, все эти детали Дик заметил позже. В первую очередь его внимание привлёк портрет. Ещё один портрет, которого Ричард раньше в этом доме не видел. На этот раз на портрете был изображён он сам, хотя и не представлял, что может выглядеть таким образом. Портрет не был парадным, он даже не был закончен. Скорее это был быстрый набросок, но зато какой! Художнику удалось передать невыразимую гамму чувств, бушующую в юном мальчике в чёрно-синем колете. Он был похож на маленького волчонка, окружённого сворой охотничьих псов, вот-вот норовивших разорвать ему горло. Ненависть, боль, решимость сражаться до конца, и в то же время детская хрупкость и полные глаза обиды за несправедливость судьбы, так жестоко с ним обошедшейся. Кем бы ни был неизвестный художник, он, без сомнения, был исключительно талантлив. Вот только Ричард даже не представлял, кто и когда мог его написать.

– Прекрасный образец искусства, не правда ли? – Ричард вздрогнул от неожиданности. Пока он в полной растерянности рассматривал свой портрет, Алва неслышно вошёл в комнату мягкой кошачьей походкой. – Жаль только, художника, скорее всего, уже нет в живых. Полагаю, он бы мог затмить даже непревзойдённого мастера Коро, если бы не покинул сию юдоль скорби слишком рано, разумеется, к вящей славе достопочтенного мастера, который так и останется непревзойдённым.

– Что… Что это?

– Твой портрет, Ричард. Неужели не нравится? – Ворон держал в руках бокал с вином, который, похоже, был не первым за этот день.

– Я не помню, чтобы кто-то писал мой портрет. Откуда он?

Алва поднял бокал и взглянул через него на свет. Отвечать он не спешил, и Ричард терпеливо ждал.

– Я случайно заметил его среди многочисленных предметов искусства, которые барон Капуль-Гизайль вывозил из Олларии, – медленно проговорил Рокэ, как будто каждое слово давалось ему с трудом. – Видимо, я позволил себе тогда излишне долго задержать взгляд на портрете, настолько, что барон посчитал себя обязанным мне его подарить.

Рокэ отхлебнул вина и тихо добавил.

– Полагаю, его сделал один из тех талантливых мальчиков, юных дарований, которых барон держал в своём доме. Возможно, в тот день, когда мне посчастливилось отыграть твоё фамильное кольцо и надорского иноходца.

Ричард снова окинул взглядом свою бывшую комнату. Это место словно застыло во времени, оно ощущалось мёртвым, чужим. Зачем Алва всё это хранит? Зачем ему вещи оруженосца? Зачем ему этот портрет? Не комната, а какой-то склеп, не потрет, а икона. Дика передёрнуло. Нет уж, святым Ричардом он не станет, хватит и святого Алана. Он пока что жив.

Ричард вплотную подошел к Алве и посмотрел прямо в глаза.

– Рокэ, я хочу здесь жить. Это и мой дом тоже… был моим. Пожалуйста, позволь мне остаться.

Алва слегка покачнулся, выставив вперед руку. Дик от неожиданности едва успел его подхватить. Кажется, тот хотел что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Он выглядел растерянным – таким Дик его никогда раньше не видел. Рокэ ещё раз пристально взглянул Ричарду в лицо, его губы искривились в странной усмешке, после чего он нетвёрдым шагом вышел из комнаты. Ричард в недоумении смотрел ему вслед.

И что всё это значит? Разрешение получено? Ричард решил интерпретировать странное поведение Алвы как положительный ответ и в тот же день перенёс сюда свои вещи.

Он был дома. Алва не гнал его и даже снова учил. О чём ещё было мечтать?

========== Глава 5. Жареные каштаны ==========

– Мэтр Родригес! Мэтр Родригес! – чумазый мальчишка нёсся со всех ног к дому врача.

На порог вышел сухопарый пожилой человек с густой сединой и горбинкой на носу, на ходу вытирая руки тряпицей.

– Что случилось?

– Вас зовут, сударь. В дом бывшего Первого маршала. Там человек упал с дерева. Мне дали целый талл, чтобы я как можно быстрее привёл вас.

С сияющим лицом мальчик показал талл и тут же попробовал его на зуб для пущей убедительности.

– Герцог Алва упал?

– Нет, другой господин, тот, что моложе. Кажется, он управляющий.

– Хорошо. Я иду.

Известный столичный врач, мэтр Антонио Родригес, был по отцу кэналлийцем, но вырос в Олларии. Он служил военным врачом, а после занялся частной практикой. С герцогом Алвой он был хорошо знаком и не раз латал раны прославленного Первого маршала, а также лечил всевозможные недуги других обитателей особняка на улице Мимоз. Рокэ Алва много раз предлагал Антонио перейти к нему на постоянную службу, но для врача была важна свобода, поэтому он каждый раз отказывался. С юности он мечтал помогать всем людям, вне зависимости от достатка и статуса, а не только сильным мира сего. Алва, который сам неплохо разбирался в медицине, высоко ценил мастерство лекаря и всегда посылал за ним при необходимости. Антонио был старше Рокэ всего на пару лет, и со временем они стали друзьями.

Мэтр Родригес убрал со стола готовящиеся тинктуры и поспешил в особняк. Из ворот дома выходили несколько человек, они указали ему на второй этаж. Антонио быстро поднялся по лестнице и вошёл в одну из комнат, ориентируясь на доносившиеся голоса.

– Нино, рад тебя видеть, – кивнул вошедшему Рокэ, склонившись над предполагаемым пострадавшим и внимательно осматривая его лодыжку. – Спасибо, что пришёл.

Больной показался мэтру Родригесу смутно знакомым. На глаза попался портрет, и лекарь без труда опознал на нём юную копию того, кто сейчас лежал на постели. Этого мальчика, оруженосца Первого маршала, мэтр Родригес помнил. Вроде бы, даже был какой-то скандал вокруг отца мальчишки и Алвы. Ах да, герцог Ричард Окделл, сын Эгмонта Окделла. Мэтр Родригес накладывал ему тогда перевязки на правую руку из-за укуса крысы. Шрам на правой руке пострадавшего действительно имелся, что подтвердило догадку. Значит, герцог Окделл вернулся после стольких лет.

– Рокэ, – мэтр Родригес поприветствовал хозяина дома, а затем слегка поклонился бывшему оруженосцу. – Дор Рикардо.

Больной, который до этого растерянно озирался, резко вздрогнул и с ужасом уставился на лекаря.

– Вы меня знаете?

– Да, я помню вас, герцог, – мэтр Родригес снова поклонился. – Я перевязывал вашу руку, когда вы служили в этом доме оруженосцем. Кажется, вас тогда укусила крыса. Врачи могут забывать лица, но хорошо помнят раны, которые лечили. У вас остался шрам.

Герцог Окделл заметно побледнел и посмотрел на Алву, ища поддержки.

– Нино, видишь ли, мы пока хотели бы сохранить личность герцога в тайне, – произнёс Рокэ.

– Разумеется. Врачебная тайна так же нерушима, как и тайна исповеди.

– Звучит не слишком обнадеживающе, – рассмеялся Алва. – Но выбора у нас, похоже, нет.

– Дор Рикардо, что же с вами произошло? – обратился мэтр Родригес к Ричарду.

Дик замялся. Вот как сказать «доктор, я упал с каштана» и не выглядеть при этом смешно? А всё из-за того, что они с Рокэ немного повздорили. Вчера вечером Рокэ собирался готовить и обнаружил, что их кладовая пуста. И позволил себе заметить, что от таких управляющих толку ещё меньше, чем от оруженосцев. Как же Дик тогда разозлился! Не стоило, конечно, так реагировать, ведь он прекрасно знал колкий характер своего эра, да теперь уж поздно сожалеть. Но Ричард обиделся. Сильно. «Раз я вам не нужен, монсеньор, – бросил он в запале, – тогда сами и занимайтесь закупками в своём доме». И хлопнул дверью. Той самой, дубовой. Ух, как она хлопнула! Даже такого, как его эр, должно было пронять. В результате они остались без ужина. А сегодня, выйдя на тренировку в прескверном настроении, они нашли под каштаном… каштаны. Рокэ хитро улыбнулся и спросил, не водится ли в хозяйстве у его управляющего ведро. Ведро у Ричарда нашлось. Проблема была в том, что в городе, который некогда назывался Кабитэла, каштаны только начали падать. Рокэ предложил Дикону забраться на дерево и слегка им помочь. Каштанов они набрали немало. Вот не стоило так увлекаться – жадность ещё никого до добра не доводила, да только они с Рокэ были голодные. В пылу перетряхивания каштана Дик поскользнулся и упал. Как очутился в своей комнате, он не помнил, наверное, сильно ударился головой и временно потерял сознание. Затылок ломило невыносимо, а левая лодыжка распухла и смахивала на слоновью.

Пока Ричард рассказывал врачу о своих злоключениях, тщательно подбирая слова, Алва старательно отводил взгляд, пряча улыбку. Мэтр Родригес выслушал очень внимательно, не перебивая.

– Рокэ, – обратился он к Алве после тщательного обследования пострадавших частей тела. – Перелома нет, это хорошая новость, но меня беспокоит потеря сознания. Лучше будет, если дор Рикардо останется в постели на несколько дней. Прости, что я лезу не в своё дело, но тебе лучше нанять настоящего управляющего и слуг. Ричарду нужен уход.

Дик нахмурился и покраснел. Выходит, даже мэтр Родригес считает, что управляющий из него никудышный. Рокэ, заметив его реакцию, тихо рассмеялся.

– Ты прав, – согласился он с другом. – Может, у тебя есть кто-нибудь на примете?

Мэтр Родригес и Алва вышли из комнаты Ричарда, обсуждая подробности лечения и трудности найма управляющих.

– Рокэ, раз уж я здесь, позволь мне осмотреть тебя, – сказал Антонио, когда дверь за ними закрылась. – Ты давно не проходил осмотр.

Мэтр слегка покривил душой. Осмотров Алва не проходил никогда, если не получал серьёзных ранений, временно лишавших его возможности протестовать. Заводить этот разговор было бесполезно, но лекарь не терял надежды, что однажды Рокэ внемлет его доводам.

– Пожалуй, это не будет лишним, – вдруг отозвался Алва.

Антонио ожидал чего угодно, только не такой быстрой капитуляции. Ничего хорошего это не предвещало. У Рокэ явно были проблемы.

– Тебя что-то беспокоит?

– Я надеялся, что мне ещё долго не понадобится твой врачебный талант, но, увы, жизнь распоряжается по-своему. Пройдем в мой кабинет и поговорим.

Алва предложил Нино кресло, покрытое чёрной блестящей шкурой, и налил ему шадди.

– Я заметил это около месяца назад. Временами я не в состоянии произносить слова. Приступы кратковременные и пока редкие, но тебе ведь ясно – скорее всего это только начало. Я также иногда беспричинно теряю равновесие. Дикон пока ничего не понял, и мне бы не хотелось его расстраивать. Мне кажется, он только-только вернулся к нормальной жизни.

Мэтр Родригес кивнул.

– Рокэ, мне нужно сделать анализы, чтобы точно знать причину таких симптомов, – Антонио оттянул его рукав и положил два пальца на пульс. – Ричарду всё равно придётся сказать. Он к тебе очень привязан, это только слепой не заметит. И он тебя не оставит, что бы ни случилось, ты же это понимаешь?

Алва нахмурился.

– Что бы он ни натворил в прошлом, он искупил свои грехи с лихвой. Я хотел бы дать ему хоть немного спокойной жизни. Пусть и не самой счастливой, – Рокэ невесело усмехнулся, – но хотя бы без ненависти и потрясений.

Антонио аккуратно надрезал вену скальпелем и взял немного крови.

– Мне как раз показалось, что он здесь счастлив, – улыбнулся лекарь. – Не стоит себя недооценивать. На сегодня я закончил. Вернусь, когда будут готовы результаты.

Ричард сидел, откинувшись на подушки, и потирал ушибленный затылок, когда Алва вошёл в его комнату с блюдом аппетитно пахнущих жареных каштанов и уселся на край кровати. Дик поднял на него глаза, посмотрел на каштаны и почувствовал, как ком подступает к горлу. Он – убийца и предатель – всего этого не достоин. Неужели Ворон даёт ему ещё один шанс? Только бы не расплакаться. Он подполз ближе и уткнулся Алве в плечо.

– Рокэ, прости, я был плохим управляющим, чудовищным оруженосцем, омерзительным человеком. Пожалуйста, прости. За яд, за кинжал, за предательство, за все те ужасные вещи, что я творил. Я так сожалею…

Слёзы всё-таки предательски потекли. Алва отставил блюдо и притянул Ричарда к себе за плечи.

– Брось. Если тебе нужно моё прощение, то я давно простил тебя. Всё в прошлом, забудем об этом, – Рокэ ласково растрепал его волосы. – Всё хорошо. Давай лучше есть каштаны. Я голодный, как сорок тысяч закатных тварей.

Дик почувствовал, как каменная плита, так долго давившая ему на грудь, дала трещину и начала тихо осыпаться. Рокэ его принял, снова, несмотря ни на что.

– Мне кажется, этого недостаточно. Я чувствую, что должен для тебя хоть что-то сделать, чтобы заслужить прощение.

– Ты уже сделал, Дикон.

– Что?

– Вернулся домой.

Через несколько дней в особняке на улице Мимоз появился новый управляющий-кэналлиец, а затем и штат слуг. Дом ожил, наполнился звуками и вкусными запахами. Дик вышел на балкон и увидел во дворе отъезжающего Алву, гарцевавшего на новом сером линарце. Заметив Ричарда, тот засмеялся, поднял коня на дыбы и помахал рукой.

– Юноша, постарайтесь не свернуть себе шею, по крайней мере, пока я не вернусь.

– Слушаю эра! – Ричард шутливо приложил руку к сердцу и сделал церемониальный поклон.

========== Глава 6. Дуэль ==========

Комментарий к Глава 6. Дуэль

Пожалуйста, будьте осторожны! В этой главе – стекло и смерть основных персонажей.

Кто научился умирать, тот разучился быть рабом.

Мишель де Монтень

Мэтр Родригес добавил в колбу с кровью каплю раствора собственного изобретения, взболтал и посмотрел на просвет, как иные поступают с бокалом вина. Затем он проделал то же самое со второй колбой. Скрупулёзно внеся результаты в журнал, он отложил перо и задумался. Он находил, что иногда его работа в чём-то схожа с работой философов. Найти точные, правильные слова, доступно и отчётливо донести истину, безжалостно принести в жертву чувства во славу чистого созерцания. Не этим ли даром владели великие мыслители Древней Гальтары? Антонио вздохнул и, не испытывая ни капли вдохновения для упражнения в подобных талантах, отправился в особняк на улице Мимоз.

Он нёс с собой смертный приговор для Рокэ, герцога Алвы, бывшего Первого маршала Талига. Тот сорт приговора, который не в состоянии отменить ни один судья.

Как сказать человеку о том, что его жизнь подошла к концу? Антонио был на войне, повидал множество ран и смертей на своём веку. Красивой смерти не бывает. Смерть всегда уродлива и жестока. Но ни один меч, ни одна пуля не сравнятся в жестокости с простой фразой, сказанной врачом и начинающейся словами «вам осталось». Ибо она убивает надежду. Человек умирает уже в ту самую минуту, когда её слышит, потому что жить без надежды невозможно. Дальше только агония.

Мэтра Родригеса встретил новый слуга и сразу провёл его в покои Алвы. Поднимаясь по лестнице, Антонио услышал приглушённый смех и гитарные аккорды. Рокэ и Ричард пили вино и о чём-то непринужденно разговаривали.

«У них всё хорошо, – подумал Антонио. – У них обоих сейчас всё хорошо». Как бы ему хотелось малодушно отсюда уйти и никогда не произносить то, что собирался сказать. Но отступить нельзя. Он должен сделать то, зачем пришел. Рокэ имеет право знать.

– Как вы себя чувствуете, дор Рикардо? – осведомился Антонио после приветствий.

– Прекрасно, – с радостью откликнулся Ричард. – Спасибо вам, господин Родригес. И прошу вас, садитесь.

Антонио сел в предложенное кресло.

– Представляете, мэтр Родригес, – весело продолжал Ричард, – Рокэ… то есть монсеньор смеялся над моим падением с каштана, а сегодня сам упал посреди комнаты. Как вам такое? Я сказал ему, что мне ещё ох как далеко до Великого Учителя, который умудряется падать даже на ровном месте. Вам не кажется, что в этом проявилась высшая справедливость?

Значит, Рокэ ничего ему так и не сказал. Антонио с беспокойством взглянул на Алву, но тот улыбался Ричарду как ни в чём ни бывало.

– Что ж, я вас оставлю, – Ричард встал и направился к выходу, но Алва его остановил.

– Дикон, подожди. Останься. Лучше тебе это тоже услышать.

Ричард взглянул с удивлением, но спорить не стал и послушно вернулся обратно в своё кресло.

«Вот и всё. Твой выход, мэтр. Делай, что должно», – подумал про себя Родригес.

– Рокэ, все тесты однозначно показали наличие опухоли в мозгу. Это рак. Мне очень жаль.

Мэтр Родригес хорошо знал своё дело. Говорить надо прямо и чётко, доступно, безо всяких иносказаний, только правду, какой бы горькой она не была. Никаких личных эмоций или интерпретаций. Только факты. А потом ждать. Антонио по опыту знал, что пациенту обычно требуется время, чтобы осознать эти слова. Некоторые справляются быстро, некоторые не могут осознать новость несколько дней, а то и недель. Нужно ждать, пока пациент не будет готов и сам не станет задавать вопросы. И мэтр Родригес ждал.

Алва побледнел и напрягся. Очевидно, он всё сразу понял. Времени на осознание ему потребовалось на редкость немного. Значит, он уже был готов к такому исходу.

– Выходит, все эти симптомы?.. – начал он.

– Скорее всего, из-за кровоизлияний от опухоли.

Ричард смотрел растерянно.

«Мальчик пока ничего не понял», – отметил про себя Родригес.

– Вот видишь, Рокэ, – возмущенно воскликнул Ричард, – я же тебе говорил, что нельзя так много пить! И Хулита предупреждала.

Рокэ с непроницаемым лицом молчал.

– Мэтр Родригес, – обратился Ричард к врачу, – я обещаю, что прослежу за лечением Рокэ. Что нужно делать?

– Боюсь, дор Рикардо, что ничего.

– Так оно пройдёт само?

– Не пройдёт. Лечения нет. Я сожалею.

Ричард посмотрел на лекаря расширившимися от ужаса глазами.

– Не может быть… Этого не может быть… Мэтр Родригес, – вдруг произнёс он с угрозой, – вы должны… вы обязаны вылечить Рокэ. Вы же врач. Это ваш долг!

Антонио и Рокэ молчали. Ричард беспомощно переводил взгляд с одного на другого, потом резко вскочил и стал лихорадочно ходить по комнате.

– Рокэ, мы не можем сидеть сложа руки. Мы должны что-то сделать. Есть и другие врачи. Мы поедем в Бакрию к Премудрой Гарре. Мы поедем в Гальтару…

Ричарда трясло.

– Тише, Дикон, успокойся, всё хорошо, – тёплые руки Рокэ обхватили Ричарда со спины. Он развернулся, спрятал лицо у Алвы на плече и разрыдался.

– Нино, сколько мне… – Рокэ перевёл взгляд на подрагивающую макушку Ричарда, – …нам осталось?

– Четыре месяца. В лучшем случае – шесть.

– Как это будет?

– На этот вопрос у меня нет точного ответа. Может быть по-разному. Чаще всего сильные головные боли, потеря памяти, изменение личности, иногда потеря зрения и судороги. Если… когда боль будет слишком сильной, я дам тебе сакотту.

– Я понял. Спасибо.

Ричард лежал в темноте с открытыми глазами. Ему казалось, что его ударили под дых, и он до сих пор беспомощно открывает рот и никак не может вздохнуть. Не было ни мыслей, ни слёз. Только одна всепоглощающая боль. Алва тихо вошёл в его комнату и сел рядом в кресло. Ричард не видел его в темноте, только чувствовал присутствие. Они оба долго молчали.