Текст книги "Банановый пудинг (СИ)"

Автор книги: Dayrin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

И тебе вдруг сквозь затуманенный спонтанной страстью рассудок приходит осознание, как это чертовски заводит… Этот внезапный секс с привкусом пряной опасности быть замеченной множеством глаз гуляющих в парке случайных свидетелей, что могли бы увидеть два слитых в любовном сплетении тела. И от этого внутри плавится воском собственная душа, вторя ускорившемуся движению тела, что все труднее сдерживало хриплое мычание наслаждения, готовясь излиться расплавленным золотом горячего семени в пульсирующее от подступающего оргазма нутро.

– Т/И… Я сейчас… Кое-что сделаю. Просто верь мне… И не бойся, ладно? – сипло спрашивает монстр, не сбиваясь с ритма, на что ты, едва соображая, киваешь, сильнее стискивая Хоррора голыми коленками. Монстр немного меняет положение, привставая в траве и укладывая ладони на твоё горло под самым подбородком, надавливая длинными пальцами, образовав ими своеобразное удушающее кольцо. И ты было испугалась, но ласковый взгляд монстра, его продолжившийся ритм мягких и скользких толчков внутри и нахлынувшие собственные ощущения не оставили росткам боязни ни малейшего шанса… Чем меньше было кислорода, тем больше приходило ощущений. Мир плавно менял визуальную составляющую на сенсорную, пуская по коже колючий шлейф жара, заполняющий тебя до краев приятными волнами, напоминающими лихорадку, делающую дыхание поверхностным… Кожу покалывает мурашками, а звуки плавно превращаются в странное эхо, словно от морфия. Калейдоскоп взрывов в голове и острота горячих ритмичных движений внутри на контрасте с немеющими кончиками пальцев, вздрагивающих от непривычного удовольствия, что доводят до пика ещё быстрее. И его голос: хриплый, размытый, как и образ, ставший большой тенью со шлейфом багряного глаза, будто пульсирующего на твой собственный удар сердца…

Раз… Два… Три…

И руки отпускают шею одновременно с твоим завершением, смешивая всё в бешеный водоворот экстаза, эйфории и экзальтации… Глубокий глоток воздуха вперемешку с тихим стоном, пока онемевшие пальцы впиваются в траву, вырывая с корнем сочные стебли, качающиеся от движений Хоррора над тобой. Монстр нагибается, давя собой сверху, с рыком делая несколько мощных толчков… На эмоциях сжимает бедро одной ладонью, впиваясь в нежность матовой кожи остротой когтистых фаланг, по инерции резко толкаясь тазом ещё несколько раз, пока его виднеющееся в просвете приспущенных шорт рубиновое экто-тело извергалось внутрь гейзером чистой магии, наполняя нутро собственной живой пульсацией. Несколькими рывками, подобно афтершоку, что вторят твоему собственному небывалому оргазму, после которого ты до сих пор не совсем пришла в себя, ощущая, как по венам вместо крови бежит кристалльно чистое удовольствие и неописуемое счастье, граничащее с восторгом…

Ваше дыхание сплетено воедино…

Мешается с ароматом сломанных страстью стеблей летних трав… Шелестом старой дубравы с нотками пряной древесины… И сахарной ваты, чей привкус гуляет в поцелуе, в котором вы слиты, все ещё тесно обнявшись, наслаждаясь последним отзвуком сладкой неги, пока Хоррор ещё не покинул твоего лона, даря мягкое чувство полноты и тепла.

– Так приятно, да, ягодка? Тебе понравилось? – отрываясь от тебя и медленно выскальзывая наружу интересуется Хоррор, ловко поправляя шорты на вновь голых костях и подавая тебе твоё белье.

– Э… Приятно не то слово… Но… Экстремально, – улыбаешься в ответ, торопливо возвращая трусики на положенное им место и укладываясь поближе к скелету. Он тут же довольно сгребает тебя в охапку и протяжно урчит.

– Не так уж и экстремально, Т/И. Здесь почти никто не гуляет, – Хоррор ласково потерся носом о твою щеку, – неподалеку, совсем рядом есть пляж с душем, пойдем туда? Заодно на солнце погреемся, – безобидно предлагает довольный скелет, внимательно ловя твой взгляд, привычно замирая без движения, словно хищник в засаде, увидевший добычу.

– Да… В душ я бы сходила, и платье надо почистить, – соглашаешься на предложение, поднимаясь с изрядно помятой травы и отряхиваясь.

Хоррор поднимается следом, мягко ведя рукой по спине и ягодицам, под предлогом смахивания соринок… Но уж слишком надолго ладонь задержалась на попке, мягко смяв ее округлость в игривом жесте, тут же отпуская. Беззаботная улыбка и добродушный прищур в ответ на твой недоуменно-смущенный взгляд, а после вы направляетесь в сторону городского пляжа.

Людей было немного: все старались занять шезлонги в полутени, чтобы не обгореть на палящем солнце, однако находились храбрецы, разместившиеся на лежаках прямо у береговой линии огромного водохранилища. Живописное место, на противоположном берегу которого вздымались малахитовые холмы красивого парка, окружая водоем, словно огромный хрусталик исполинского глаза, которым был знаменит этот город. Подобно крупному, живому оазису посреди пустынного частокола бетона мегаполиса. Тебе всегда очень нравилось гулять здесь: всегда было чем заняться, вкусно покушать, позагорать или просто посидеть на скамейке, наблюдая за мерным волнением листвы и водной глади под ней. И сейчас, идя рядом с любимым, душа приятно грела изнутри, мелко дрожа от счастья возможности любить такого как он, и быть любимой им. Втягиваться в авантюры с его подачи. Отдаваться чувствам полностью, полагаясь на его до поразительного острую чуткость и внимание к мелочам. Мысли об этом закручивались в бурный водоворот воспоминаний о его действиях, словах и ласке… Вызывая незамедлительный отклик фантомных касаний, что непрошенным гостями всплыли в памяти.

Это кружило голову…

Заставляло дрожать колени и вызывало внезапное жгучее чувство желания повторить… Это смутило тебя, оборвав нить мыслей, заставляя потупить взгляд в землю, стоило услышать его ответ на твою предыдущую незамысловатую фразу и короткий, но зычный и хриплый смешок. Впереди замаячили скрытые в тени закрытые кабинки душа, напоминавшие небольшие киоски, в которых можно было с комфортом переодеться и ополоснуться, смывая с себя песок и воду водохранилища. Ты поспешила туда, стараясь скинуть с себя минутное наваждение, но оно буквально липло к голой коже на икрах, забираясь по венам выше, заставляя дыхание сбиваться и нервно сминать подол нежного летнего платья.

Ты скрылась за дверцей маленького, тесного помещения, в котором автоматически зажигается тусклый свет, оставив немного озадаченного монстра снаружи, даже не дав ему договорить. Горло пересохло, а душа металась за грудиной, посылая по телу волны слабости.

Впервые…

Ты впервые хотела его так сильно, словно Хоррор стал твоим наркотиком, чья эмоциональная и физическая близость стали важнее воздуха. Он сам стал твоим воздухом, наполняя собой без остатка, делясь собственными чувствами и всецело разделяя общую зависимость друг от друга. Такова была особенность связи с монстром, что создавали пару на всю свою долгую жизнь, влияя на избранника флюидами своих необыкновенных, чистых душ: таких искренних, какие редко встречались у людей… Словно горный ручей талого, морозного снега, в котором нет ни капли фальши. А лишь кристалльность чувств… Честность… Истина… Зеркальное отражение, в котором видишь саму суть эмоций… И теперь это накрывало с головой, стоило тебе перейти на этот новый уровень отношений. Точка, где рождалось безоговорочное доверие к партнеру… Уважение к нему и желание дарить себя не меньше, чем это делал он…

Ты рвано дышишь, не зная, что предпринять, загнанная в клетку собственного тела, совсем не ожидая, что можешь испытывать нечто подобное практически сразу после такой спонтанной, но чертовски сладкой близости.

– Да черт, гори всё синим пламенем, – говоришь вслух, открывая дверь душевой и осматриваясь. Кругом практически никого нет, кроме недоуменного Хоррора, что с беспокойством подошёл поближе.

– Ягодка? Все хорошо? – он взволнованно склонился поближе, озадаченный твоим нервным видом, а ты пользуешься моментом и, схватив его за грудки́, втаскиваешь внутрь тесного помещения, спешно закрывая дверь и молясь всем звёздам, чтобы никто ничего не увидел.

– Ого… Т/И, это то, о чем я думаю? – монстр хитро улыбается, опуская голос до немыслимой вибрирующей тональности, оттесняя тебя к стене и опаляя сладковатым дыханием, когда ты упираешься в гладкую, холодную поверхность прогретой солнцем спиной.

– Да, Хоррор, – отвечаешь ему, стараясь вложить в голос всю смелость, на которую была способна.

– Мое лечение не прошло напрасно, сладкая… Что ж, давай продолжим, – он опускается ниже, добираясь до так любимой им шеи, чтобы легонько прикусить шелковую кожу, пуская по ней щекотливые, сладкие мурашки, убегающие внутрь до самой души. А ты в ответ ловко забираешься под футболку, пальчиками ласково пересчитывая массивные реберные перекладины. Скелет довольно урчит, страстно прижимая собой к стене, напористо целуя в губы, сминая их собой и наполняя рот мягкостью настойчивого языка. Он оглаживает всё, чего коснется, скользя необычными, змеистыми движениями, сладко прижимая собой твой язычок, стоило ему смело скользнуть за линию его челюстей. В то время как горячие ладони сминают подол абрикосового, хлопкового платья, торопливо снимая его через голову, на миг разорвав поцелуй, чтобы вплестись в него с новой силой и ощутить под собой пылающий жар почти обнаженного юного тела. Ты вторишь его энергии, снимая с него любимую белую футболку, что соскальзывает почти под ноги, мягко накрывая лежащее там платье.

Прочь летит и обувь… Следом – бельё небрежной, смазанной линией покидает территорию мягких грудей и дрожащих мелкими мурашками бедер, что тут же исследуют длинные когтистые пальцы.

– Какая же ты потрясающая, Т/И… В этот раз я возьму тебя грубо, детка… Всегда мечтал трахнуть тебя в душе, – рычит монстр, заведённый и взбудораженный твоей смелостью, толкая под душ, который включает наугад, не заботясь о температуре воды, что тут же накрывает вас обоих мощными струями, заставляя тебя сдавленно пискнуть от внезапной прохлады на контрастно разгоряченной коже, по которой беспрестанно бегали взволнованные, терпкие мурашки возбуждения. Но после вода пошла горячее, наполняя паром тесноту помещения… Хоррор напирает голодным зверем, охваченный пожаром восхитительной страсти, что сформировала полупрозрачное гранатовое экто-тело и крепко стоящий багряный член, вздрагивающий в раскаленном нетерпении. Он жмется к твоему животу приятной тяжестью, сводящей с ума всё нутро, где тут же скрутилась увесистая, тугая пружина вожделения… Хоррор целует, кусает, руками жмёт плечи, сминает бока, царапая кожу, давя на живот, настойчиво разворачивая лицом к стене и без промедления гнет тебя ниже, давя между лопаток сильной рукой. Ты податливо наклоняешься под его одобрительный вздох. Хоррор резко вводит член до самого основания, упираясь им в матку, вызывая болезненный стон. Ставит свои ладони на гладкую поверхность стены около твоих, моментально набирая быстрый и грубый темп.

А тебе так хорошо… Так сладко от его напора…

Его экто такой большой, что наслаждение идёт на грани с болью, сводя томлением разведённые мышцы ног и ягодиц с каждым ритмичным ударом в тебя. Низкий, дрожащий рык где-то позади, прерывается его укусом, словно за холку, смыкая челюсти на задней поверхности шеи, ощутимо и больно, но всё равно так сладострастно, что ты стонешь от удовольствия. Одна его рука отлипает от стены, хватаясь за нежную грудь, зажимая сосок между длинными пальцами и чуть оттягивая, не прекращая сумасшедший, волнующий каждый нерв ритм…

А по телам бежит вода… Смешивает сладкие дорожки вашей любви на твоих бедрах, расчерчивая красноватые линии его магии, унося их с потоком, в который вплелись ваши стоны сладкого блаженства. Спина трётся об атласный рельеф гранатового горячего тела, в котором бежит кровоток искрящейся магии, жмёт собой…

Ещё теснее… Ещё горячее… Ещё ритмичнее…

– Быстрее, Хоррор, – шепчешь ему, выгибаясь под ним красивой дугой, под его страстное мычание.

Раскачивание ваших тел под приятным водопадом, что добавляет ласку, стекая по коже и костям, растворяя своим журчанием влажные звуки любви. Скрывая густым паром постыдное вожделение и напряжение каждой мышцы. Рука монстра скользит от груди на живот, оглаживая и царапая его фалангами. Зубы, наконец, отпускают шею, влажно проводя по следам жаром языка и дыхания, оставляя тягучее чувство метки его обладания тобой. Внутри всё горит огнем, когда ты подбираешься к остроконечной вершине оргазма, туго обжимая стенки лона вокруг свинцовой тяжести члена Хоррора, даря потрясающие волны мягкой податливости. Такой горячей… Такой влажной… Сводящей его с ума, заставляя всем телом содрогнуться, судорожно вжимая твои бедра обеими руками в свой таз.

– Да, детка… Аааххх, блядь… Мммм, – Хоррор несколько раз толкается в судороге, обильно изливаясь внутрь тебя винным воплощением пьянящей любви… Эта грубость, какую он прежде не проявлял открыла его с новой стороны невероятно страстного и сильного любовника, легко оставляющего на коже крепкие синяки в форму его пятерни и алые борозды и полумесяцы схлынувшей похоти, чьи капли мешались с парящей водой, магией и кровью.

Тяжёлое дыхание… И ты опираешься на монстра спиной, дрожа от усталости и удовлетворения, ощущая, как грубость любимого моментально уступила место привычной бережности и ласке, когда ладонь скользнула на порезы и гематомы оставленные его силой, залечивая теплотой своей магии.

– Ты в порядке, ягодка? Не болит нигде? – чуть взволнованно, сипло спрашивает все ещё сбитым дыханием, кладя большую ладонь на твой мягкий, голый живот, всё ещё наполненный им.

– Хоррор, ты прекрасен, – шепчешь в ответ, чуть повернувшись, чтобы ласково поцеловать в массивные шейные позвонки и устало улыбнуться.

– Ты моя сладкая… Я вымою тебя и отнесу домой, Т/И… После такого стоит хоть немного отдохнуть, прежде, чем делать что-либо ещё, – монстр почти урчит, словно совсем не устал, усилив приятное вибрато, идущее словно из самой души, стоило тебе погладить его по матовому черепу, по которому все ещё струилась горячая вода, оплетающая ваши соединённые тела теплым коконом…

– Звучит многообещающе, – смеёшься в ответ, когда Хоррор наконец мягко выходит из тебя, растворяя экто-тело и просто обнимая, развернув к себе и целуя в висок.

– Ты даже не представляешь – насколько, ягодка, – хрипло отвечает на твой усталый и довольный вздох, проводя пальцем по линии твоего обнаженного позвоночника…

Комментарий к Душ, в котором растворяются ты и твои сомнения

♪┌|∵|┘♪

Ну горячо же, ну?

========== Банановый пудинг, который тебя вынуждают употребить не по назначению ==========

Комментарий к Банановый пудинг, который тебя вынуждают употребить не по назначению

Warning: too hot!

Всех с днём святого Валентина, булочки ꒰⑅ᵕ༚ᵕ꒱˖♡

В торговый центр вы в тот день не пошли, поскольку усталость не оставила тебе ни малейшего шанса: ноги буквально дрожали и подгибались, стоило сделать несколько шагов, да и платье было безнадежно испачкано. Хоррор заботливо принес тебя домой на спине, подхватив под коленями, бодро шагая и улыбаясь жутковатым оскалом, будто и не он только что жёстко взял тебя в парке, а потом и в душе, чувствуя себя словно бы наоборот хорошо отдохнувшим. Его сила в очередной раз тебя восхитила, пока ты довольным, расслабленным комочком прижималась к широким теплым лопаткам позади. На удивление остаток выходного прошел очень тихо и мило. Ты приняла душ, в этот раз нормально, умывшись и переодевшись в уютную большую футболку Хоррора, которую тот не носил. Вы вместе обнимались, смотрели фильмы, а монстр кормил тебя вкусностями, стараясь подгадать так, чтобы ты брала их прямо с руки, один раз даже сунув когтистый палец в твой ротик и проведя им по мягкому языку, но не царапая, вопреки грозному виду его рук. В этом Хоррор был до виртуозного бережным и точным, никогда не переступая эту грань намеренно, а если случайно вредил, то всегда быстро залечивал, а во взгляде ярко-ализаринового зрачка клубилось сожаление за причиненный дискомфорт. Эта его черта нравилась тебе до дрожи в коленях… Бесконечная сопричастность ко всему, что касалось тебя и твоей жизни. Стремление сделать её максимально комфортной, уютной и безопасной, словно синдром гнездования, где Хоррор постоянно вил вокруг тебя комфорт… Словно боялся, что ты уйдешь… Но ты так искренне любила его, всей душой, чисто и бережно, что никогда и не подумала бы об этом, просто наслаждаясь его милой заботой, на границе с опекой, перемежающейся с острыми линиями горячей страсти, сплетенной в сети, в которые он ловил тебя ловко и смело.

И ведь поймал и в следующий выходной день, упрямо утянув за покупками твое сонное, вяло сопротивляющееся тело. А ты не могла устоять против его обаяния, особенно, когда он ласковой тучей просочился в ванную, пока ты чистила зубы, чтобы поластиться к тебе, нежно утыкаясь в теплую после сна шею, чуть бодая собой в игривом жесте, чтобы ты погладила его по матовому черепу, вызывая вибрирующее низкое урчание его удовольствия. Это действовало лучше любых слов, и ты позволила очередную прогулку, ожидая расслабиться и действительно помочь монстру с выбором футболки и поиском новой одежды и для тебя, чтобы разбавить приевшийся гардероб чем-нибудь свежим и летним.

В торговом комплексе было достаточно многолюдно: семьи выбирались по воскресеньям целыми толпами, активно тратя время и деньги на веселое времяпрепровождение. Повсюду переливаются голоса, слышится смех, играет ненавязчивая музыка, а ты сперва растерялась от пестроты окружения: останавливаешься и смотришь по сторонам с потерянным видом, совершенно не зная, куда идти первым делом. Хоррор, замечая твое замешательство, тут же встаёт ближе, надёжной тенью прижимаясь поближе, чуть толкая собой, давая направление.

– Куда пойдем сначала? – спрашиваешь любимого, поднимая взгляд на него, отвлекаясь от рассматривания витрины со всевозможными игрушками и шариками.

– Пойдем на четвертый этаж, ягодка. Там есть подходящий магазин для нас, – хрипло отвечает скелет, лаконично поднимая вверх остроконечный палец.

– Хорошо, идём, – пожимаешь плечами, устремляясь к темным лентам эскалаторов, чтобы попасть наверх. Но Хоррор тянет тебя за рукав в другую сторону, утаскивая к лифтам с такой резкой сменой траектории, что ты едва не падаешь, но скелет красиво перехватывает тебя под спиной, развернув к себе, утыкаясь нос к носу.

– Осторожнее, Т/И, – тихо предупреждает монстр, сверкая рубиновым зрачком, казавшимся влажным в таком освещении, невольно напомнив тебе капли воды, стекающие по атласному прозрачному экто-телу такого же цвета, за которым тенями взметывались размашистые силуэты могучих костей. Сглатываешь слюну вместе с этими воспоминаниями, спешно отодвигаясь в смущении и смотря на лифт, упрямо не замечая его довольной улыбки.

Ты уже на крючке, Т/И.

Лифт плавно закрывается, увозя вас наверх, и ты даже не успеваешь сделать вдох, как тут же тебя прижимают к железной блестящей стене, напористо целуя. Жадно… Алчно… Страждуще… Безпринципно пуская в ход длинный и гибкий язык, нагло вжимаюшийся в скользкое нёбо, пока руки опустились на твои ягодицы, вминая их в его таз резким движением, в которое монстр вложил всё своё влечение и похоть, что он явно сдерживал всё утро. В твоей голове родилось смутное сомнение, касающееся вашего внезапного похода сюда в непривычно ранний час, в который он обычно никогда не выбирался на прогулку. Но мысли стираются жёсткой наждачкой, стоило вдохнуть собой его дыхание: теплое, сладкое и такое родное…

Хоррор резко отстраняется, за секунду до того, как двери открываются, выпуская вас на нужный этаж. А ты не соображаешь от слова “совсем”, растерянно медля и выходя чуть позади, буравя взглядом его широкую спину, скрытую за черной курткой, которую монстр носил почти постоянно, не зависимо от времени года и сезона. Идешь за ним, словно в прострации, пытаясь унять тайфун в душе, что рождался сиюминутным ответом на любое его действие и взгляд, пуская изнутри волны горячего тепла, греющего до самой глубины. Хоррор сворачивает в магазин, оборачиваясь, чтобы дождаться тебя. Берет за руку большой ладонью, втягивая внутрь, пока ты нервно вздыхаешь.

– Смелее, ягодка. Ты чего? – монстр добродушно улыбается, подталкивая тебя к вешалкам с футболками, на которые он сам переключается с неподдельным интересом, присматривая для себя что-то конкретное. И ты успокаиваешься, начиная перебирать ближайшие женские, в надежде, что найдешь что-нибудь любопытное лично тебе. Взгляд хватается за большую футболку с принтом рук скелета на груди, и ты опять невольно вспоминаешь его грубые и напористые касания вчерашнего дня, спешно вешая вещь на место и отворачиваясь к другому стенду, пряча за волосами оттенки смущения. Скелет долго выбирает вещи, намереваясь пойти и несколько из них примерить, мешкаясь с выбором между двумя абсолютно одинаковыми футболками молочно-белого цвета. Тебя забавляет такая придирчивость монстра. Он был чуток к деталям во всем и всегда, словно держать контроль было задачей первостепенной важности для монстра. И не важно, касалось ли дело выбора вещей, покупки конкретной марки любимой шоколадки или милой особенности держать дома небольшую коллекцию зверей из дутого цветного стекла, которую Хоррор показал лишь тебе, трепетно храня ее в спальне в ящике трюмо с большим круглым зеркалом. Однажды ты подарила ему ещё одну фигурку, отчего монстр потом долго сверлил тебя взглядом полным чудаковатой радости. Это было отправным шагом для развития ваших отношений в то время, приоткрыв завесу ваших тайн друг перед другом. Ты увидела его деликатность, а он разглядел в тебе трепетное внимание к деталям, к которым ты относилась с бережным уважением. Это свело вас вместе, разогрев интерес и желание узнать друг друга поближе…

От воспоминаний тебя отвлекает голос монстра за спиной и касание его руки к твоему боку:

– Пойдем померим, малышка? Скажешь свое мнение, – тихо урчит его голос, и ты оборачиваешься, ловя взгляд его большого яркого глаза, в центре которого чернел точкой самый глубокий омут.

Киваешь ему, и вы идете к раздевалкам, что находились в самой дальней части магазина, скрытые за большими бархатными шторами серебристого цвета. Остаешься снаружи, подперев стенку спиной, пока монстр вскальзывает внутрь, закрывая плотным занавесом маленькое помещение, покрытое зеркалами со всех сторон, за исключением потолка. Ты прикрываешь глаза, слушая приятную песню, что играет из колонок магазина, чуть приглушая собой посторонние звуки и чужую речь, делая общую атмосферу ненапряженной, идиллической и способствующей к расслаблению. Сладко потягиваешься, повернувшись спиной к раздевалкам и всматриваешься в калейдоскоп цветных пятен одежды магазина, где лениво перемещались немногочисленные покупатели и парочка консультантов, что то и дело отвлекались на болтовню с кассиром.

– Эй, малышка, – зовет голос Хоррора, высунувшегося из раздевалки, и ты оборачиваешься, подходя поближе.

– Что? – с любопытством щуришься, поймав его хитрую улыбку, но стоило подойти достаточно, как монстр ловко хватает тебя за руку, втягивая внутрь примерочной и прижимая спиной к холодному зеркалу, ощутимому сквозь тонкую ткань легкой блузки.

– Ничего, ягодка, ты попалась, – довольно рычит хриплым голосом тебе в самое ухо, прижимая своим тяжелым телом, что было раздето до шорт, обнажая красоту мраморно-белых ребер, за которыми полыхало пламя души. От его голоса моментально слабнут ноги, и выпрямляется спина, а ты в страхе смотришь за его плечо, словно ожидая, что вот-вот войдёт кто-нибудь и всё увидит, подняв невообразимый скандал.

– Хоррор, ты с ума сошел? Это же магазин, черт возьми! – возмущённо шипишь на монстра, пытаясь вырваться и образумить его, но он настойчиво вжимает тебя собой, руками перехватив твои так крепко, что шансов против его огромной силы едва ли не уходили в минус, за отметку ноля…

– Да, Т/И, именно… Я схожу по тебе с ума, сладкая, – Хоррор ощутимо кусает за шею, недвусмысленно толкаясь собой пониже живота, ясно давая понять, чего именно хочет, формируя бархатистое полупрозрачное экто-тело, опаляющее кожу лихорадкой похоти, от которой перехватывает дыхание… От его мягкого, требовательного укуса мысли рассыпались словно стеклянная пыль, но стоило зубам сомкнуться сильнее, до боли сминая тепло у горла, ты сдавленно мычишь, ощущая, как вместе с будущим синяком под кожей наливается собственное возбуждение, устремляясь по венам вниз, подогревая изнутри щекоткой с примесью адреналина. Этот убойный коктейль напрочь отключает разум, оставляя лишь анцестральные{?}[Предковые, инстинктивные] чувства, нагло берущие руководство себе…

Руки Хоррора едва ли не рвут твою блузку, настойчиво раскрывая тебя для ласки. В ход идёт даже его магия, которой он стягивает твои штаны и бельё, чтобы не нагибаться самому, а продолжить череду страстных, влажных укусов, опускаясь к крыльям ключиц. Его собственное напряжение утыкается горячей бороздой в низ живота, покрывая кожу касанием живой пульсации. Такой горячей, что спирает дыхание. Хоррор резко разворачивает тебя, прижимая голой кожей живота и груди, с расстегнутыми спереди чашками лифа к холодной поверхности зеркала. От этого волна судороги проходит по всему телу, в желании отпрянуть, но Хоррор уже напирает сзади, просунув колено между бедер и резко входя в тебя после, едва не заставив вскрикнуть, но рот зажимает крепкая ладонь.

– Тихо, детка… Ты же не хочешь, чтобы нас рассекретили? – тихий рычащий голос и первый толчок, такой тягучий и сладкий, медленный, от которого все нутро сводит приторным чувством растяжения. Такого блаженного, что ты рвано выдыхаешь, почти беззвучно мыча от удовольствия, стараясь делать это максимально тихо. Монстр прижимает тебя к себе, чуть отходя от зеркала, чтобы не раскачивать примерочную, но зато открывая вид на ваше спонтанное соитие… Ты видишь, как он толкается сзади, вводя большой багряный неон на всю длину до жилистого основания, в котором мелькает кровоток магии. Пытаешься отвернуться, смущенная этой картиной, но Хоррор подхватывает твой подбородок, настойчиво повернув обратно и чуть замедляясь.

– Смотри, ягодка… Смотри, не отрываясь, как я беру тебя прямо в примерочной… Видишь? Как прекрасно… – он вынимает член почти полностью, проскальзывая им между твоих бедер, чтобы ты во всех подробностях разглядела ареол круглой, влажной головки и упругую полупрозрачную длину большого экто-органа, которым он мягко потерся о самое твое чувствительное место, заставив дрожать в его руках. Мышцы спины податливо гнутся от удовольствия, упираясь лопатками в грудные кости монстра, что тяжело дышал позади, сдерживая рычание, оставив вместо него низкий, вибрирующий гул, едва слышимый, но хорошо ощутимый телом. Его руки обхватили твои бедра, вновь вгоняя тяжелый член внутрь, продолжая сладкий ритм опасного секса. Кругом звучит магазинная музыка, мимо ходят покупатели, и иногда ты слышишь голоса, пугливо вздрагивая, и даже Хоррор останавливался, хитро щурясь и кусая за нежные плечи, чуть приспустив с них неснятую блузку, а затем вновь продолжал мягкие, но такие тугие толчки, всем членом ощущая ребристость стенок влагалища. Бедра вздрагивали от истомы в мышцах, особенно когда головка особо сильно впечатывалась в матку, пуская сноп колючих, но приятных мурашек в самом низу, словно все слегка немело от таких движений. И стоило тебе отвернуться от зеркала, как Хоррор опять разворачивал тебя к нему, в конце концов просто держа твой зажатый ладонью рот и толкаясь сильнее, словно в наказание, за то, что ты не смотришь на ваше бесчинство, что отражалось сразу в трёх больших зеркальных поверхностях, показывая все с нескольких ракурсов… Монстр явно желал, чтобы ты закончила первой, опустив свободную руку на низ живота, надавливая, когда сам наполнял тебя до упора, делая ощущение сжатия ещё сильнее, на грани боли, скользя пальцами ниже и сгибая их, чтобы массировать клитор согнутыми круглыми суставами на фалангах, во избежание царапин ощутимо нежной точки. Ты тихо стонешь, ощущая, как в судороге начинает дергаться тело, утопая в волне подступающего падения в экстаз. А Хоррор вторит тебе, несдержанно протягивая:

– Да-а, детка, – ускоряя ритм, не выдерживая и опять сильно впечатывая в зеркало, вбиваясь внутрь, не забывая о своей маленькой шалости, от которой ты кончаешь так бурно, что темнеет в глазах, а голову колет иголочками. И если бы не зажатый Хоррором рот, то ты бы точно не выдержала без звука, и даже сейчас тебе пришлось порывисто укусить его за палец, смыкая челюсти в жгучей пульсирующей волне оргазма, вжимаясь в холод зеркальной поверхности, что контрастно обжигает холодом. Следом ты чувствуешь судорожный, грубый толчок Хоррора, что с рыком впивается в холку зубами, вливая внутрь лона горячее бордовое семя, чье количество в этот раз превышает все разумные пределы, вытекая сладкими каплями сиропа на голые бедра и икры, пачкая собой белоснежный пол. Монстр не сдерживается, оглашая маленькое помещение достаточно громким гулом собственного голоса, которое при всем желании не заметить в магазине было бы сложно: слишком громогласно это прозвучало, и ты в ужасе вздрагиваешь, когда слышишь приближающиеся шаги консультанта. Слава вселенной, у девушки, что здесь работала, мысли были совсем о другом, и она просто тактично поинтересовалась:

– Сэр, у вас все в порядке? Помощь не требуется?

– Н…Нет, мне просто очень нравится этот магазин… Но футболку я куплю в другой раз, спасибо, – монстр по щелчку пальцев переносит так и не примеренную одежду за пределы раздевалки, спешно выходя из тебя и одеваясь в привычную одежду. Девушка по ту сторону забирает одежду и удаляется, а ты недовольно смотришь на Хоррора, который едва не сдал вас с потрохами, хотя сам старательно сдерживал твои собственные рвавшиеся наружу чувства. Это кажется тебе несправедливым, и ты даже немного надулась, обиженно застегивая блузку и натягивая белье с джинсами.

– Готова? – осматривает твой помятый вид монстр, и получив короткий кивок, берет за руку и утягивает из примерочной спешно уводя из раздевалки и магазина под подозрительные взгляды сотрудников. Ты успокоилась только на экскалаторе, старательно заарканившись против поездки с Хоррором на лифте. От количества его провокаций на квадратный метр этого торгового центра уже кружилась голова и хотелось поскорее глотнуть свежего воздуха, а большое здание обходить теперь за тридевять земель.

Летний день за пределами магазинов действительно показался чем-то сродни утолению сильной жажды после того, что вы умудрились натворить, оставив бесстыдные следы, которые в той злополучной раздевалке даже прибрать было нечем. Тебе казалось, что ты не сможешь пройти мимо не покраснев до кончиков корней волос, стоит лишь увидеть знакомый логотип. Хоррор же, напротив, буквально плыл рядом, излучая волны полнейшего удовлетворения и спокойствия, то и дело поглядывая на тебя пристальностью рубинового зрачка, что, казалось, разлился в черноте глазницы еще сильнее. Он останавливает тебя, всматриваясь в твои глаза с небольшим сомнением.