сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
— Вот мы и пришли, — прочистил горло Малфой, внезапно прервав ход ее мыслей, — кажется, у меня еще остался свежий имбирь в шкафах — давай я принесу его тебе.
— Хорошо, — шатенка подавила вздох, наблюдая за тем, как мужчина суетится на кухне с элегантностью, присущей только чистокровным, как он. Жаль, что это только усилило неловкое молчание между ними.
К тому же она заметила, что Драко не проронил ни слова с того момента, как они покинули комнату сына. И пока он искал ингредиенты, необходимые для приготовления чая, девушка наблюдала за тем, как его лицо приобрело совершенно безучастное выражение — как будто он затерялся в собственном мире.
И, вероятно, так оно и было.
Малфой был очень сильным окклюментом, то, с чем она мучительно знакомилась и пыталась бороться на протяжении многих лет.
Неудивительно, почему блондин даже не потрудился встретить ее у камина! Он, как всегда, был слишком занят тем, что готовил к встрече с ней свои чёртовы кирпичные стены!
И, возможно, беспокойство от того, что ее ждет больной ребенок, или досада от неудачного свидания, а может даже злость на то, что он снова закрылся от нее, заставили ее промолвить с недовольным ехидством, — пенни за твои мысли?
Одного ее тона должно было быть достаточно, чтобы заставить его остановиться и повернуться с усмешкой в глазах, — маггловская валюта для меня бесполезна. И в моих хранилищах более чем достаточно галеонов, чтобы соблазниться любым твоим предложением.
Ну что за кретин.
— Однако тебя что-то беспокоит, — надавила она, просто для того, чтобы не отступать, — я вижу это.
— Нет, не видишь, — начал он, звуча на удивление неуверенно, но вскоре продолжил с той тошнотворной монотонностью, которую она так презирала, — я в порядке, Грейнджер.
— А я считаю это бредом!
— О, не начинай…
— Ну, ты же сейчас используешь окклюменциею, не так ли? — усмехнулась Гермиона, положив руки на пояс и высоко подняв подбородок, когда Малфой подошел к ней и навис с потемневшими глазами, в то время как ее собственные горели ярким огнем.
— А если и так? — кинул он, глядя на нее сверху вниз, — это не твое дело!
Глаза шатенки сузились в ответ, и она скрестила руки в негодовании, пылающем внутри нее. Какого черта он вообще сегодня вел себя как мудак? Разве они не договорились быть хотя бы вежливыми друг с другом ради Скорпиуса?
— Это… — ее голос внезапно упал до тихого шепота, заставив его придвинуться к ней еще ближе, чтобы мужчина мог услышать ее. Гермиона не смогла удержаться и вдохнула аромат кедрового дерева его одеколона и внезапно больше не смогла оторвать взгляд от его губ, — потому что я здесь?
— Что? — Драко выглядел настолько потрясенным этим обвинением, что даже его стены дали трещину, когда его глаза расширились, — конечно, нет!
— Тогда скажи мне, что не так! Пожалуйста, Малфой, перестань отталкивать меня! , — как ты всегда это делал — осталось невысказанным, но сильно подразумевалось.
Между ними снова воцарилось гробовое молчание, и на секунду Гермиона почти поверила, что он снова закрылся от нее — но как раз в тот момент, когда она уже собиралась сдаться, он вдруг издал пораженный вздох.
— Я… Нет, я не в порядке… это из-за Скорпиуса, ясно?
— Что…
— Я просто… Я беспокоюсь за него. Он… Ну, мне не нравится видеть его больным.
Конечно, Гермионе это тоже не нравилось, и она хорошо знала, как он, должно быть, переживал, наблюдая, как их бедный маленький лев выглядит таким подавленным, но она также знала, что в его сознании было еще что-то, что вызвало необходимость закрыться от нее.
— Черт… Ты ведь этого так не оставишь, да?
— Я думала, ты обещал мне никогда больше не использовать на мне легилименцию, — надулась она, скрестив руки, в то время как он издал язвительный смешок.
— Мне не нужно читать твои мысли, Грейнджер. Ты как открытая книга!
Она решила не обижаться на это замечание.
— И что ж… — продолжал он, запинаясь на каждом слове, которое слетало с его губ в редком проявлении беспокойства, — я не могу не бояться худшего. Проклятие крови, моей матери.
Она почувствовала, что ее руки дрожат в ответ на его слова, и отдернула подол платья, чтобы сделать это менее заметным — не то чтобы Малфоя это волновало… Он дрожал еще сильнее, чем Гермиона в этот момент.
— Это просто простуда! У Скорпиуса нет… проклятья крови.
— Мы тоже думали, что у мамы просто простуда и посмотри, чем все это закончилось.
Да — она хорошо это помнила.
Пару лет назад, когда они еще были вместе, здоровье его матери начало слабеть — медленно, но все же смертельно, — поскольку проклятие крови, спрятанное глубоко в роду Блэков, ожило и овладело ее телом еще до того, как кто-то смог полностью понять, что происходит.
Все началось с простой простуды (или, по крайней мере… Тогда это выглядело как простуда).
Несколько приступов сильного кашля и лихорадка, которая то и дело не проходила — на что ни она, ни Малфой, ни даже целители не обращали внимания. Но по мере того, как эти приступы болезни становились все более частыми, они вскоре узнали суровую правду о ее состоянии. В конце концов, проклятие оказалось настолько неизлечимым, что даже огромные суммы галлеонов и влияние, которые все еще были связаны с именем Малфоя, не смогли ничего сделать, чтобы изменить судьбу.
Не прошло и года с момента постановки диагноза, как Нарцисса скончалась.
И после ее смерти Малфой полностью сломался от горя, замкнулся в себе и не позволял никому (даже своей жене) помочь ему, как, вероятно, следовало бы.
Настроение стало таким, что его постоянно раздражало все (даже собственная семья), и он часто срывался даже на самых незначительных моментах в повседневной жизни. Мало того, он прибегал к окклюменции каждую секунду бодрствования, никогда не позволяя себе выдать ни одной из своих настоящих эмоций.
Смерть матери он воспринял даже хуже, чем все остальное, что случилось в его жизни. Даже то, что в Хогвартсе его постоянно обгоняла магглорожденная девочка, не вызывало у него такого гнева. Даже пережитая война и жизнь с Волдемортом под одной крышей не сделали его таким замкнутым. Даже потеря отца, вследствие поцелуя Дементора, не заставила его так горевать.
Сейчас, оглядываясь назад, девушка чувствовала себя немного виноватой за то, что не была более терпимой с ним, за то, что слишком быстро прекратила бороться за их брак.
Тогда она думала, что поступает наилучшим образом для них обоих и в первую очередь для сына.
Малфою нужно было пространство, а ей нужно было быть подальше от человека, который не мог даже посмотреть ей в глаза, ну, а Скорпиусу нужны были родители, которые не срывались бы постоянно друг на друга.
И по сей день Грейнджер спрашивает себя, было ли это правильным решением.
— Я не могу продолжать терять людей, которые мне дороги, Гермиона, — его хриплый голос сорвался на тихий всхлип, снова привлекая ее внимание и заставляя чувствовать себя так, будто расплавленный свинец только что погрузился в ее горло, — я просто. Я не могу.
— Малфой, Скорпиус в порядке! Это просто простуда! — девушка подошла к нему как раз в тот момент, когда он покачнулся, словно потерял силы стоять, — не стоит беспокоиться.
— Ты этого не знаешь, — пробормотал он, чувствуя такую усталость, что даже не заметил, что его лоб теперь соприкасается с ее лбом.
— Я знаю, — настаивала она, взяв его руку, чтобы ободряюще сжать, — а сейчас мы дадим ему чашку чая и ужин. Он наберется сил раньше, чем ты успеешь это заметить.
Гермиона почувствовала, как напряжение с его плеч исчезает вместе с тяжелым вздохом, который выдохнул Драко, и инстинктивно потянулась к его лицу. Кожа бывшего мужа была теплой и мягкой под ее прикосновением и, честно говоря, ей показалось немного глупым думать, что она вообще может чувствовать холод.
Глаза шатенки закрылись, и ощущение его дыхания, смешивающегося с ее, только усилилось, когда их губы медленно прижались друг к другу в неуверенном, почти робком поцелуе.
Она почувствовала на его губах вкус кофе и меда, который он, вероятно, пил ранее вечером. Щетина слегка царапала лицо, но вскоре Грейнджер обнаружила, что совсем не возражает, учитывая, что была слишком занята тем, как мужчина обхватил ее за талию и прижал к себе, как делал это много раз в прошлом.
Это было так естественно, когда он был так близко к ней — как будто они всегда должны были быть связаны таким образом.
И в то же время Гермиона понимала, насколько это было ошибкой.
Малфой наклонился вперед, чтобы углубить поцелуй, но осознание наконец вернулось к ней, и она быстро остановила Драко, положив руки ему на грудь, чтобы отстранить их друг от друга, изо всех сил стараясь подавить хныканье, которое грозило сорваться с ее уст.
— Черт, — выругался он себе под нос, — Грейнджер, я…
— Не стоит, — она склонила голову, опустив взгляд в пол, — давай пока займемся Скорпиусом.
— Верно… — взгляд мужчины все время был прикован к ней, даже когда она двигалась по кухне, чтобы приготовить чашку чая для их сына.
Судя по всему, эта ночь будет очень долгой для них обоих.
***
— Ну вот, мой маленький лев, — Гермиона вошла в комнату, неся поднос с его чашкой чая, супом, стаканом воды и аспирином, — постарайся съесть немного для меня. И не забудь принять лекарство.
Малфой решил на этот раз присоединиться к ней в комнате — хотя и вернулся к своему молчаливому настроению — похлопывая Скорпиуса по спине, когда тот начал давиться чаем из-за кашля.
После поцелуя между ними все еще ощущалась неловкость, хотя ни у одного из них не хватало смелости признать это вслух.
Вместо этого Драко с помощью своей палочки произнес заклинание, чтобы еще раз проверить температуру сына и они оба вздохнули, увидев, что температура не изменилась.
Ну… По крайней мере, она не ухудшилась, так что это уже хорошо.
— А потом мы будем смотреть фильмы? — Скорпиус наклонился к матери, глядя на дымящуюся миску и слегка почесывая нос, но, по крайней мере, он не отказался от еды.
— Да. И ты даже сможешь выбрать, что мы будем смотреть!
— Я хочу смотреть Короля Льва! — воскликнул он с энергией человека, находящегося в самом добром здравии, уж Диснею-то можно доверять, чтобы вызвать максимальное возбуждение у маленьких детей, даже когда они больны.
— Какой сюрприз, — не удержалась она от смеха.
Они так часто смотрели Короля Льва, что Гермиона, наверное, могла бы процитировать наизусть весь сценарий мультфильма — но если это достаточно взволновало ее мальчика, чтобы он без лишнего шума поел и принял лекарство, она не могла жаловаться.
— Я пойду все подготовлю, — заговорил Малфой, выглядя так, словно хотел отвлечься на что-нибудь, кроме ее присутствия в его доме, — хочешь, я приготовлю попкорн, львенок?
— Конечно! — фыркнул малыш, закатив глаза и ярко улыбнувшись, — ты не можешь смотреть фильм без попкорна! Правда, мама?
— Очевидно! — засмеялась она, выходя вслед за Скорпиусом из комнаты, когда тот с готовностью спрыгнул с кровати и побежал в маленькую гостиную рядом со своей спальней, где было больше всего магловских технологий, чем во всем поместье (Гермионе пришлось побороться, чтобы получить ее, когда она жила тут).
Снаружи слышался слабый стук капель дождя по подоконнику, свидетельствующий о том, что ливень, который грозился пролиться весь день, наконец-то начался, что соответствовало ее общему настроению на эту ночь. По крайней мере, девушка могла найти утешение в счастливой улыбке своего сына, уютно устроившегося на диване.
— Грейнджер… — вдруг услышала она голос Малфоя, входящего в комнату с миской попкорна в одной руке и одной из своих старых футболок и тренировочных штанов. Он выглядел немного смущенно, когда продолжил со стиснутой челюстью и приглушенным тоном, — возможно, тебе будет удобнее, если… если ты… эээ… переоденешься.
Черт.
Она совсем забыла, что все это время была в этом дурацком коротком и довольно откровенном черном платье и на каблуках.
— О… Да! Спасибо, — поперхнулась она, принимая его одежду и чувствуя, как щеки разгораются от смущения и вины, которое, как девушка знала, было совершенно неуместным.
Почему она должна чувствовать себя виноватой за то, что пошла на свидание? Ведь они с Малфоем больше не женаты!
Тем не менее, ее бывший муж посмотрел на нее немного странно (поджав губы и борясь с недовольством), когда она поспешила переодеться во что-то более удобное, пока он настраивал DVD-плеер. (И конечно же она изо всех сил старалась игнорировать тот факт, что самым удобным в его одежде был тот факт, что запах его одеколона все еще оставался на ней).
Вскоре в поместье воцарилась тишина, за исключением мультфильма, идущего на заднем плане, и Скорпиуса, возбужденно поющего вместе с юным Симбой, который уютно устроился на диване на коленях у матери, а его отец сидел рядом, поглаживая светлые волосы сына.
Эта сцена была настолько домашней, что Гермионе было почти больно, особенно когда она вспомнила многочисленные «киновечера», которые они втроем устраивали в прошлом.
На половине фильма Гермиона почувствовала, как на ее плечо опустилась небольшая тяжесть, а Скорпиус тихонько захрапел, когда усталость наконец настигла его. И впервые за несколько часов девушка смогла вздохнуть спокойнее, наблюдая, как ее сын получает отдых, в котором он так нуждался.
Грейнджер поцеловала его в лоб, с удовольствием отметив, что его температура уже приходит в норму, и, наконец, подняла глаза на мужчину, наблюдавшего за ними, теперь они полностью игнорировали фильм.
— Он заснул, — прошептала она, прижимая Скорпиуса к себе и крепко обнимая, не готовая пока отпустить его.
— Я отнесу его в комнату, — объявил Малфой, легко поднимая мальчика на руки вставая с дивана, по сравнению с ним Скорипиус казался таким маленьким, — в последнее время он становится все тяжелее и тяжелее.
Ее губы сжались в тонкую линию в знак согласия, когда она последовала за ними в спальню.
Драко, конечно же, был прав. Их мальчик уже был самым высоким в классе, и его рост, по словам целителей, не собирался останавливаться в ближайшее время (благодаря росту его отца, полагала девушка).
Но это также означало, что ее маленький мальчик скоро перестанет быть маленьким.
Мысль о том, что Скорпиус вырастет и станет взрослым, вызывала у нее чувство ностальгии и сентиментальности. И по потерянному выражению лица Малфоя она могла догадаться, что он пришел к тем же выводам, что и она.
***
— Мне стоит… Наверное, уже идти домой.
Они стояли у двери в комнату Скорпиуса, наблюдая, как их сын мирно спит, зарывшись между своими одеялами и львами. Теперь были только он и она, снова наедине.
И вот так, ее предательский мозг решил, что сейчас самое время напомнить ей, как сильно она любила те моменты уединения с ним в прошлом — когда их сын спал, и у них было полное поместье, чтобы насладиться этим вместе.
Не говоря уже о том поцелуе, который они разделили на кухне…
Вдруг Гермионе показалось, что температура в комнате значительно понизилась, так как снаружи бушевала холодная буря, и она почувствовала потребность снова оказаться ближе к Малфою, чтобы хоть немного его тепла проникло в ее душу.
— Останься, — промолвил он, напрягая плечи. Но не прошло и секунды, как он прочистил горло, делая поправку, — я имею в виду… Уже поздно. Погода сейчас ужасная, а ты знаешь, как может вести себя каминная сеть во время грозы.
— Малфой…
— Здесь, в Мэноре, полно свободных комнат. Или, если хочешь, можешь занять мою, она рядом с комнатой Скорпиуса. Он будет в восторге, когда проснется на следующее утро и увидит тебя здесь… И если что-то случится ночью, ты сразу же узнаешь.
— Я… я бы не хотела прогонять тебя из твоей комнаты.
— Ерунда — все в порядке. Я не против остаться в одной из свободных комнат.
Мысль о том, чтобы провести ночь в поместье, была заманчивой, если не сказать немного пугающей. И она не могла отрицать, что его доводы были разумными.
И все же… Будет ли ошибкой, если она останется?
Более чем вероятно… Но, боги, как же ей этого хотелось.
Тот, кто сказал, что от расстояния сердце излечивается, возможно, в чем-то прав.
Она снова встретилась с его глазами, и через секунду сердце начало колотиться о грудную клетку, а внутри нее росло чувство смелости.
— Или… Мы могли бы… — начала она, прикусив нижнюю губу. Она не позволяла себе слишком много думать, продолжая говорить, — мы могли бы разделить.
— Разделить? — в недоумении вскинул бровь Драко, выглядя почти потрясенным этим предложением. После минутного молчания он сглотнул комок в горле, — ты хочешь поделить мою кровать, ты это имеешь в виду?
— Почему бы и нет? Это будет не в первый раз.
