Текст книги "Моё солнце (СИ)"

Автор книги: Bartolomeo Rossi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– С ними всё то же самое: кто-то ведёт себя адекватно, кто-то огрызается, кто-то отказывается пускать на порог. Некоторые, правда, размахивают распятием, словно это как-то поможет, – усмехнулся. – Одно хорошо: такие не думают об оружии.

– А вы часто с людьми встречались? – она посмотрела на него.

– Достаточно, чтобы каждый раз, смотря на дом, заключать с собой пари, – Альден всмотрелся в экран и свернул к воротам подъездной дорожки.

– И что вы скажете про этот? – Илара достала из бардачка две пары сильных солнцезащитных очков. Альден наклонился посмотреть на дом через ветровое стекло.

– Что, если всё пройдёт гладко, я не поведу тебя в бар.

Илара рассмеялась.

– Не думаю, что это хорошая идея, детектив.

Она ещё раз осмотрела себя: все пуговицы застёгнуты, воротник поднят, зонты под рукой. Альден взял у неё очки.

– Тогда, молись, чтобы его жена была в курсе, что ей изменяют.

Дверь захлопнулась, оборвав тщетные попытки машины предупредить своих пассажиров о выходе под солнце.

Выполненный в псевдоиспанском стиле дом, как и большинство домов на этой улице, отличался помпезной роскошью и тенистым садом. Перед закрытыми воротами, однако, тени не было, погода же, в сравнении с утром, ещё больше прояснилась.

– Тут облака большую часть времени – угораздило же… – Альден ворчал, прячась под зонт и бросая на сад косые взгляды. Наконец, интерком пропищал ответ.

– Комендант-детектив Альден Дэспин и оперативный сержант Илара Бэк. Мы предупреждали о встрече.

Сад укрывал дом от пыли и шума улицы. Альден шёл по дорожке подальше от цветов, над которыми с тихим жужжанием летали медовицы – выведенный искусственно гибрид на замену исчезнувшим пчёлам. К сожалению, устойчивость к болезням и паразитам привела к тому, что их мёд оказался токсичным, а фертильные матки – редкостью. Генетики продолжают искать своей грааль – неудачные же матки попадают к богачам, навроде Уоллеса, которые содержат их на строго ограниченной фермонами придомовой территории.

– Никогда не была у людей…

Альден посмотрел на неё, остановился.

– Не волнуйся, Илз, – поводил плечами, следя краем глаза за цветами за её спиной. Снова в глаза. – Встряхнись, расслабься. Я говорю – ты смотри. И повторяй за мной.

– Офицеры.

Их встречал мужчина без выраженного кровотока. Почему они их делают так похожими на себя? Проходя мимо, Альден удержался, чтобы не ткнуть его в лоб. Как бы тот отреагировал?

Сев в удобное кресло, Фостер Уоллес, мужчина с ошеломительным подбородком и прямой осанкой человека, считающего достоинство, с которым он несёт свою больную спину, основой характера, машинально ослабил галстук. Вот только болела у него не спина. За последние несколько часов кто-то вскрыл и обнародовал переписку Фостера Уоллеса с рядом подчинённых женщин весьма интимного – а иногда и угрожающего характера. Понадеявшись на праздник, компания запустила реструктуризацию систем безопасности. Каждый празднует по-своему.

– Вы ищите того, кто это сделал?

– Прошу прощения?

Маргери Уоллес, женщина свысока смотрящая на любого, чей доход за месяц содержал нулей меньше шести, и не привыкшая повторять дважды, подобралась – но быстро взяла себя в руки.

– Централь безопасности взломали – вы собираетесь что-то делать по этому поводу?

Гостиная с большим эркером купалась в золотом утреннем солнце. Зонты и плащи вампиры оставили при входе, очки же плотно закрывали глаза. Альден закинул ногу за ногу и удобнее устроил перед собой выводящий планшет, не обращая на недовольство хозяйки дома никакого внимания. Илара смотрела за ним краем глаза и старалась делать также.

– Миссис Уоллес, этим занимается отдел киберпреступлений. Мы расследуем убийство Эмбер де ла Роза, подчинённой вашего мужа.

Фостер Уоллес кивнул, опустив глаза на сцепленные в замок пальцы.

– Я помню её.

– Неудивительно. Последний звонок она совершила на ваш номер, и его детали позволяют…

Его жена сорвалась с места.

– Это частный разговор, вы не имеете права!

– В интересах следствия мы можем всё, – Альден спокойно перевёл на неё взгляд. – Сядьте, пожалуйста.

Фостер Уоллес жестом попросил жену сесть. Она нехотя подчинилась, и Альден продолжил.

– Детали данного разговора, миссис Уоллес, помещают вас в круг подозреваемых. Именно поэтому мы попросили о встрече ещё и вас.

Альден поднял на неё глаза.

– Вы знали, что муж вам изменяет?

Илара же следила за мужем. Тот, пребывая в своих мыслях, на этих словах как-то поморщился, словно чувствовал свою вину, либо не хотел, чтобы всё заходило так далеко. Или же это была просто игра света.

– Я знаю, что муж мне неверен. Однако, сейчас об этом знают все.

– Вы оба были вчера на вечере?

Фостер Уоллес кивнул.

– Тогда работало множество операторов – вы можете посмотреть записи.

Альден сделал отметку у себя в планшете.

– Мистер Уоллес, ваша жена ревнива? Вы замечали в последнее время, что она входит в контакт с вампирами? Отлучается куда-то, ведёт тайные разговоры?

Фостер Уоллес удивлённо посмотрел на жену.

– Нет… Вы же не думаете?..

– Имя моего мужа – наша семья – опозорены, а вы расследуете смерть какой-то девки! Мой муж бонькается с кем захочет…

– Маргери!..

–… таких, как она, он найдёт ещё сотни – и тут же забудет! Поэтому возьмите свои шипящие гласные и засуньте в свои вампирские задницы – и приведите в мой дом настоящих полицейских, которые будут заниматься по-настоящему важными делами – а не искать убийцу белобрысой шлюхи…

– Маргери! – осадил её муж. – Довольно.

Глядя куда-то перед собой, он поднял руку и за рукав усадил её в кресло. Альден поднялся – дальнейший разговор не имел смысла. Илара поспешила подняться следом.

– Мистер и миссис Уоллес, – Альден убирал планшет, – благодарю за уделённое нам время. Мы вызовем дополнительно вас обоих в участок для дачи показаний. Если у вас нет адвоката, его с радостью предоставит муниципалитет. Выход мы найдём сами.

Илара поражалась его выдержке. Благодаря работе она встречалась с разными людьми. На резкость отвечали резкостью, хитростью; наркоторговцы и киберворы требовали определённого подхода. Здесь же…

Альден надевал плащ; обернувшись, Илара подошла ближе.

– Ну, как прошло?

– Гладко, – глаз за очками не видно, но голос смеялся. – Нас всего лишь выгнали.

Проходя мимо, Альден всё-таки резко свистнул и ткнул провожавшего их андроида ровно между глаз, в самый большой пучок сенсоров. Тот моргнул и стал глупо озираться: главный процессор перезагрузился.

Сад встречал их мирным монотонным жужжанием. Солнце поднималось выше, проглядывало сквозь желтеющие листья, ложилось пятнами на чёрные зонты. Поздние цветы ловили, возможно, последние в этом году тёплые лучи.

– Маргери означает «маргаритка».

Альден фыркнул.

– Тогда она не шибко на неё похожа.

Илара улыбнулась. Затем он резко сложил зонт и хлестнул им по воздуху. Илара отскочила – на асфальте между ними лежала сбитая им медовица. Девушка подняла к груди руку, переводя дыхание и присела к ней. Острые мыски чёрных туфель на шпильке встали ровно по бокам. Альден снова раскрыл зонт.

– Я могу умереть от укуса этой штуки.

Илара подняла голову.

– Это было круто.

Он протянул ей руку.

– Пошли, пока нам не приписали ещё и дорогущую пчелу.

– Детектив!

От дома быстрым шагом к ним приближался Фостер Уоллес. Не сводя с него глаз, Альден наклонился к Иларе, бормоча вполголоса:

– Скажем, что сами её только заметили.

– Подождите, – Фостер Уоллес остановился в нескольких шагах, даже не посмотрев вниз. Он протянул Альдену визитку. – Если вам что-то будет нужно, звоните в любое время. Я отвечу.

Илара перевела взгляд на визитку.

– Почему вы сотрудничаете?

– Не хочу думать, что она умерла из-за меня. Я – нехороший человек, я принуждаю к сексу многих женщин, и, если я понесу наказание, так тому и быть – но ещё никого я не доводил до смерти.

Альден взял визитку, мельком взглянув на неё, положил во внутренний карман. Кивнул.

– Мы свяжемся, если возникнут вопросы.

И развернулся, уводя с собой Илару. Та наклонилась ближе.

– Он настоящий говнюк! – одними губами.

Альден только выразительно поднял брови.

У земли лёгкий ветер колыхал изрезанной формы крылья медовицы.

Уже в машине Альден достал из бардачка глазные капли.

– Очки очками – глаза всё равно сохнут, – проморгался. – Надо?

– Нет, спасибо, – Илара помотала головой. Устало опустилась в кресле. Зевнула. – Куда теперь?

Альден запустил машину.

– Ну, раз всё прошло спокойно, я отвезу тебя сразу домой. Разрешаю завтра опоздать на пару часов.

Илара благодарно кивнула. Когда машина отъехала, она уже спала.

***– Гилем? Гилем, ты не отвечал, и я решила прийти.

Гилем стоял перед зеркалом, не удостоив гостью вниманием.

– Кролик бегает вправо или влево – я забыл.

– Что? – девушка снимала в прихожей верхнюю одежду и подняла голову. Гилем повернулся. Он завязывал галстук.

– Рассказ про кролика, который бегает вокруг дерева – вправо или влево?

В его руках были концы галстука – но завязать их не получалось. Узкий конец бегал кроликом вокруг широкого, повторяя слова присказки, но путался, не в состоянии найти выход. Он слишком долго его не надевал.

– Ты куда-то собираешься?

Тамар подошла ближе, смотря на него через зеркало. Он успел забыть о ней.

– Мне нужно что-то надеть?

– Нет – я пойду один.

Гилем в который раз распустил галстук и начал заново. Тамар хотела подойти со спины, обнять, помочь, как делала не раз – но, словно, натыкалась вокруг него на стену, которую тот возвёл за секунды. Она уже ничего не могла сделать.

Кролик под руками прыгал и петлял. Кажется, он понимал всю глупость своего положения. Руки помнили движения, но они становились бессмысленными. Кролик бегал один. Гилем что-то делал не так. Он снова расправил концы.

– Гилем, что произошло? Ты не звонишь, не пишешь. Не отвечаешь, когда я пытаюсь с тобой связаться.

– Я потерял комм – возможно, выронил где-то. Я не знал, что ты звонила.

– Да ты из Сети не вылезаешь – как ты мог не знать? – она развернула его к себе за плечо. – Гилем, посмотри на меня. Что с тобой происходит?

Он снова отвернулся к зеркалу.

– Если ты подумаешь – сама всё поймёшь.

Так всё-таки узкий вокруг широкого или наоборот? Гилем перехлестнул концы. В раскладке появилась лиса и начала кругами загонять кролика.

Тамар давно перестала быть ему интересна.

– Возможно, если бы ты была ближе…

Скука – результат отсутствия смысла.

Тамар стала ходить по комнате.

– Гилем, ты же знаешь, что я не могу: для босса этот проект слишком важен. Я отдаю тебе все выходные – я думала, мы пойдём куда-нибудь на юбилей, но не смогла до тебя дозвониться.

Глаза, смотревшие из зеркала, блестели, как холодный фарфор. Девушке очень захотелось, чтобы он отвернулся. Или перестал двигать пальцами.

– Гилем прости меня. Я не знаю, что ещё сказать.

Он опустил руку и махнул в сторону, разбив стакан с водой, в которой смачивал пальцы.

– Перед ним извинись.

Тамар застыла.

– Да пошёл ты.

Резко развернулась и ушла, хлопнув дверью. Кажется, даже обувь решила надевать не здесь. Руки, плетя узел, наконец вспомнили.

Лиса бегает за кроликом и загоняет в нору. Гилем улыбнулся в зеркало, оценивая результат.

Она любит высотки. Может часами смотреть на них, представляя планировку, разбивая на сектора, выделяя уровни. Здесь проходит скоростной лифт. Остальные шахты заканчиваются здесь, и нужно перейти по этажу на другую сторону. Пожарный буфер. Ещё один. Насосы и резервуары с водой. Вентиляционные шахты…

Гилем бесцельно бродил по городу. Как он собирался снова найти её? Он узнает её? Почувствует? Как он поймёт, куда идти? У него вообще есть план? Гилем встал посреди улицы, не зная, куда идти. Была ночь, и юбилейные послабления больше не действовали. Вокруг ходили одни вампиры. Мужчины, женщины. Бегали дети. Шумели машины. Но Её не было.

Ночной город не похож на себя днём. Бережная иллюминация не бьёт по глазам. Разноцветный газ циркулирует по трубкам, невидимым при свете солнца, меняя очертания предметов. Газ легко пульсирует, и улицы, словно, оказываются на опутанном флуоресцентными жгутами морском дне. Им вторят дорожные знаки и указатели направлений. В общий вид вплетается даже кричащая днём реклама. Муниципальное управление хочет видеть город красивым.

Мимо прошёл парень, курящий дико сладкие сигареты – Гилем чихнул, пытаясь избавиться от приторного запаха в носу, однако, тот сопровождал его, пока Гилем не окунулся в едкое облако выхлопа автомобилей. Он так бродил до утра. Пару раз ел, наобум выбирая заведение. Этой ночью он никого не встретил. Как и следующей. Лишь под утро третьей ночи он нашёл её.

Прямые светлые волосы опускались ниже лопаток. Пальто не скрывало объём фарфорового платья. Она стояла, запрокинув голову, и, опираясь на зонт-трость, смотрела на что-то на противоположной стороне улицы.

В груди кольнуло.

Он поспешил к ней.

– Эмбер?

Девушка обернулась.

– Прошу прощения?

Гилем остановился, виновато улыбнувшись.

– Это я извиняюсь – я принял вас за подругу.

– Мы знакомы?

– Получается, что нет, – он развёл руками. – Я Гилем.

Девушка, оценивая, осмотрела его с ног до головы.

– Джанет, – и снова подняла голову.

Гилем подошёл ближе, пытаясь проследить за её взглядом.

– Высокое здание.

– Одно из самых высоких в квартале.

– Вас интересуют небоскрёбы?

– Вы, кажется, ждали подругу.

– Она не придёт.

Джанет скосила не него взгляд и сделала шаг в сторону. Подняла руку, показывая.

– Преднапряжённый камень перемежается со стеклом. Форма сложная, необходимо использовать алгоритм Коэна-Бэка, чтобы правильно разобраться с линией отсечения.

Гилем рассмеялся.

– Простите?

– Я – инженер-архитектор, работаю в БМА. После работы люблю погулять по улицам и смотреть на чужие здания, – Джанет улыбнулась. – У меня отличное пространственное мышление.

Гилем улыбнулся в ответ на её улыбку.

– Я это уже понял, – снова посмотрел на здание. – Что вы о нём скажете?

Она тоже подняла глаза.

– Это – типовой небоскрёб группы компаний Инилия. В нём сто сорок пять этажей, последние пять целиком отведены под технические нужды. Для такой высоты используется сорок девять лифтов: двадцать пять пассажирских, четырнадцать грузовых. Каждый грузовой лифт может поднять до трёхсот семидесяти девяти килограмм, – девушка подняла руку, чертя линию. – По центральной оси здания расположены шахты суперскоростных лифтов. Они проходят через все этажи и доезжают до последнего за тридцать восемь и шесть десятых секунды. Изменение давления внутри кабины позволяет пассажирам совсем не чувствовать скорости.

Она стала вращать кистью, показывая.

– На высоте ветер создаёт вихревые потоки, которые качают здания, иногда до двадцати пяти градусов, и каждый застройщик справляется с ними по-своему. Инилия закручивает свои здания в спираль. У соседней с ней высотки на каждой грани – вытяжные дефлекторы. Многие устанавливают между этажами амортизирующие установки, которые гасят колебания. Без всего этого, здания бы просто ломались от ветра – такие они высокие…

– Ты действительно их любишь.

Она была не похожа на Эмбер. Её платье было дороже, она получила лучшее образование и занималась любимым делом. Но Гилем продолжал видеть в ней Её. Его дорогую и, теперь уже навечно, любимую Эмбер.

– Каждый такой небоскрёб – это целый мир. Между этажами проходит сложнейшая система коммуникаций и вентиляции. Отопление. Водоснабжение. Никакой насос не сможет поднять воду на последний этаж. Вместо этого – на каждом пятидесятом расположены огромные резервуары – они-то и тянут воду выше. Последний расположен на сотом этаже – фундамент уходит вниз на двадцать, чтобы выдержать весь этот вес.

– Я слышал, неравномерное распределение веса наклонило нашу планету и изменило магнитные полюса.

Джанет улыбнулась.

– Значит, давно нужно было начать застройку противовеса с другой стороны.

Гилем пожал плечами.

– На другой стороне лишь тропические леса и пустыни. Там не живёт никто.

– Пусть заселяют города, построят башни – да хоть зальют бетоном. Хотели бы – давно бы сделали.

Она определённо была непохожа не Эмбер. Но Эмбер в ней жила. Дышала в ней, проступая через клетки, через поры. Светились внутри неё, и Гилем уже не мог точно сказать, на кого он смотрел сейчас: на незнакомку, встретившуюся ему случайно – или же на женщину, навсегда изменившую его жизнь.

– И ты так каждую ночь проектируешь здания – а потом идёшь домой и смотришь, как спроектированы другие?

Джанет, наконец, оторвалась от здания и повернула к нему голову. Глаза у неё были голубые, но это не важно. Во взгляде читался интерес и лёгкая хитринка.

– Мне нравится то, что я делаю. А вы ловите девушек не своего вида, идущих домой с работы, и развлекаете разговорами о смещённых магнитных полях?

– Вообще-то, я программист. Ищу слабые места в чужих кодах, проверяю на скрытые лазейки и вирусы. Иногда останавливаюсь рядом с красивой девушкой, чтобы поговорить о смещённых магнитных полях.

Джанет рассмеялась.

– Не думала, что вампиры хорошо разбираются в программировании.

– Не думал, что девушки любят проектировать вещи.

– Вы мало знаете девушек, – голубые глаза сощурились, Гилем примирительно поднял руки.

– Может, пойдём куда-нибудь? Мы бы выпили перед сном и продолжили разговор о смещённых магнитных полях.

Джанет, словно бы, задумалась. Отвела взгляд, снова обратившись к высотке. Был конец рабочей ночи, она устала и хотела есть. А, стоя на месте, ничего не изменится. Наконец, она повернула голову, уже делая шаг дальше по улице. Платье издавало едва заметный шелест.

– Раз ваша подруга не придёт, почему бы и нет.

Джанет лучше знала район, поэтому он послушно шёл за ней. Ночное небо полностью затянуло тучами, и, если где-то там ещё сгорал мусор, его было совсем не видно. Гилему было немного жаль, но что такое огонь, летящий в небе, по сравнению с янтарным светом, осветившим ему путь.

– Я как-то работала в команде по проекту, которой руководил вампир. Глаза у него были, знаете, такие. рдяные. Необычно, правда? А волосы чёрные – альбиносом не назвать…

– Ты не поверишь, на что нас иногда толкает молодость.

Она рассмеялась звонки смехом. Казалось, он бубенцами задевает дома и катится, затихая, по асфальту.

– А с виду такой строгий.

Неоновая вывеска зазывает иероглифами, они бегают, как дошколята, играя в салки. Кафе совсем маленькое: три столика и пять мест у бара. Скучающий раскосый бармен смотрит новости через проектор. Посетитель за столиком прихлёбывает суп из пиалы.

Эмбер села за стойку – Джанет, поправил себя Гилем. Её зовут Джанет. Села за стойку, заказала себе баоцзы с ликёрным сиропом, лапшу пон-пон и целый литр слабого рисового вина. Она даже не посмотрела в меню – все эти странные Гилему слова слетели с языка свободно, словно она заходит сюда каждое утро. Возможно, так и было.

Она зашла первая, тепло здороваясь с раскосым барменом, сказала, что не одна.

Бармен удивлённо посмотрел на Гилема – а, после ответного взгляда, как-то очень спешно отвёл глаза. Интересно, как восточные люди непохожи на восточных вампиров. Маленькие, все, как один, чёрные, глаза раскосые, кожа странного оливкового оттенка. Вампиры, проживавшие на востоке, высокие, если не сказать – долговязые; лица узкие, кости длинные. А вот глаза всегда как два блюдца.

– Я не часто ужинаю с вампирами, извините, – Джанет, видимо, обратила внимание, что он ничего не заказал. Кафе не подразумевало обслуживание разновидовых посетителей, здесь не привыкли к запаху крови, разливаемой из пакетов.

– Ещё не принесли, мы могли бы…

– Не страшно, – Гилем улыбнулся, не сводя с неё почти влюблённых глаз. Эмбер смущённо отвела свои. Голубые. Она тоже улыбнулась, лёгкий румянец окрасил щёки.

– Я прихожу сюда почти каждое утро. В первый раз зашла потому что было по пути с работы – а потом мы с Фредом подружились, и я стала приходить каждую ночь.

Фредом оказался раскосый бармен. Джанет заказала меньше вина, а, когда принесли еду, стала есть. Фред встал с другого конца стойки, Гилем ловил его взгляды и, не моргая, с интересом смотрел в ответ.

– Где ты обучался?

– Брайтбонд.

Джанет подняла глаза, и Гилем перевёл взгляд на неё.

– Это там, куда принимают только мальчиков-вампиров, и где вы носите жилетки поверх рубашек?

Он прыснул.

– Иначе не скажешь. А ты?

Она налила вина в невысокий стакан и отпила.

– У меня был извилистый путь. Сначала родители отдали меня в историческую школу. В пятом классе я ушла оттуда, хлопнув дверью. Родители были против, но я стала изучать математику и физику. Занималась наукой. Едва не ушла в медицину. Потом, в двадцать два, закричала «Джанет, остановись! Зачем оно тебе!», – рассмеялась. – Посмотрела на себя со стороны и целый год ничего не предпринимала – прислушивалась к ощущениям. И вот я здесь.

– В маленьком кафе разговариваешь с вампиром о смещённых магнитных полях.

– Звучит странно, но мне нравится.

Они разговаривали, она ужинала. Вино делало её расслабленной. Другой посетитель допил свой суп и ушёл. Раскосый бармен убрал с его столика, чтобы на его место сразу пришли другие. Он приветливо им улыбался и немного тревожно смотрел на Гилема. Гилем решил, что раскосый бармен точно его запомнит, и, закончив с Эмбер, нужно будет сюда вернуться.

– Твоя подруга, Эмбер, – какая она?

Мысли Гилема вернулись, он понял, что сидит рядом с Джанет, она смотрит на него своими голубыми глазами и не обращает никакого внимания на волнение бармена.

– Очень похожа на тебя. Я вас даже перепутал. Мы договаривались встретиться, но она, по-видимому, не пришла.

– У тебя взгляд меняется, когда ты о ней говоришь, – Джанет улыбнулась, и Гилем видел, как улыбалась Эмбер.

Серыми сумерками занималось утро, меняя внутреннее освещение кафе. Гилем обернулся на окна. Больше досады, чем тревоги.

– Ты успеешь вернуться? – Джанет никуда не торопилась. У Гилема же времени не оставалось.

– Я могу проводить тебя домой?

Она улыбнулась.

– Плохая идея.

– Но…

Джанет жестом заставила его замолчать.

– Не нужно слов. Мы, женщины – очень разумные животные, и всегда слушаем инстинкты и внутренний голос. И сейчас они говорят мне: «Иди домой, посмотри фильм, отдохни. У тебя была длинная ночь». У меня было прекрасное утро, Гилем, я благодарна за компанию и за ужин – пусть он и получился однобоким. Я могу дать свой номер, если хочешь.

Гилем покачал головой.

– Не нужно.

Натянуто улыбнулся. Всё пошло не так, как он хотел. Её взгляд поменялся.

– Мне жаль.

Ей жаль.

Гилем вышел на воздух, окунаясь в тишину безвременья. Рассветные и заказные сумерки – самое тихое время, когда вступает в силу комендантский час, и одни спешат домой – а другие ещё не выходили.

Она не полюбила его, как Эмбер. Гилем знал, что момент упущен. Ему не нужен был её номер или адрес – он знал, что больше не увидит в ней Эмбер. Его Эмбер.

Тамар придёт к нему, если он скажет, что простил. Но он не хотел. Гилем шёл, держась теневой стороны улицы, прикрывая глаза, недовольный тем, что забыл про время. Он нащупал в кармане документ – поддельный, разумеется, – на случай, если его остановят. Документ был выписан на одного из его крупных клиентов и сообщал, что, в рамках политики компании, Гилему необходимо лично присутствовать на рабочем месте не взирая на комендантский час. Ему нужно было больше времени.

В районе, где жил Гилем, мало солнца из-за высоток – он мог выходить на улицу даже днём. В его хорошо-просчитанном мире вдруг появилось что-то непредсказуемое. Ему это нравилось. Он подстраивался. Несмотря на неудачу, внутри поднималась решимость. Гилем улыбнулся и коснулся шрама большим пальцем.

***– Дэспин! – Раза ввалился в оборудованный кабинет, улыбкой здороваясь с Иларой, провожая взглядом её ножки под, увы, уже не такой короткой юбкой – и запрыгнул на стол, загородив проектор.

– Так и мусолишь это дело?

Альден вздохнул, поднимая на напарника взгляд.

– Я думал, у тебя много работы. Все эти «настоящие» дела сами себя не раскроют, – он взял слово в интонационные кавычки, показывая тому своё отношение.

Раза снова обернулся на Илару. Та стояла, скрестив руки.

– У тебя, зато, времени хоть отбавляй, – он повернул голову, натыкаясь на взгляд холодных голубых глаз. – Ты проверил всех её друзей, нашёл несколько врагов – её никто не заказал. Это просто смерть, Альден.

– Эрдалл как-то в этом замешан.

Илара находилась возле того места куда сейчас падала тень Разы. Часть стены продолжала выводить картинку в высоком разрешении.

– У самого моста камер нет; мы проверили все камеры в округе – она шла с мужчиной. Зернистость большая, лиц не видно – мы опознали её по платью. Проверить, откуда они пришли не представляется возможным – на это нужны веские основания.

– А что насчёт моей теории?

Альден устало перевёл взгляд.

– Ты ведь понимаешь, что это так не происходит.

– Всегда бывает первый раз. Корпорации давно нас сводят; межвидовые компании получают больше финансирования. Сто лет мирной жизни – может, кто-то, наконец, решил попробовать пойти дальше?

– Ты бы решил попробовать?

– Я нет. В смысле, я не расист, просто люди меня не привлекают. Но молодёжь-то у нас прогрессивная, Илара, как считаешь?

– На неё не смотри.

– Детективы.?

– Он – опер. капитан, я – детектив.

Раза толкнул Альдена в плечо.

– Не важно, – Илара смотрела на пятно изображения. – Капитан, можете слезть со стола? Спасибо. Когда вы пришли, я пыталась разобрать их лица. Видите? Не думаю, что зернистость – брак системы. Это похоже на шумовую маску.

– Маску? – Раза нахмурился. Илара объяснила.

– Наркоторговцы иногда использовали такие – в основном, самодельные, – чтобы не светиться на камерах. Но здесь она намного лучше. Всё действительно выглядит, как брак съёмки.

Альден поднял к губам руки.

– Думаешь, он знал, что собирается делать?

– Ребята! – Раза чуть не плакал. – Вот нужно оно вам? Я только хотел посидеть спокойно.

Альден насмешливо скосил глаза.

– А ты-то здесь при чём? У тебя есть работа – я ввожу в дело новенькую.

– Я, между прочим, всё ещё твой напарник – тебе от меня не отделаться.

– Стоит отправить видео на экспертизу – займёшься? – Альден поднялся, обращаясь к Иларе. Раза махнул рукой.

– Хрен с вами.

Девушка кивнула и вышла из кабинета.

– Она ничего, – Раза вздохнул, проводив её взглядом. Посмотрел на напарника. – А ты поработай иногда головой. Порой оказывается, что всё, что ты себе напридумал – хрень.

Головой?

– Окей.

Альден боднул его прямо в лоб, Раза охнул.

Альден усмехнулся.

– Нет. Совесть не мучает.

========== третья девушка ==========

Они лежат рядом, он гладит её по лицу, по мягким волосам, смотрит, как вздымается и опадает её грудь. С каждым вдохом всё медленнее. С каждым вдохом. Всё медленнее.

… то у низких этажей свои проблемы. Очистительные установки не позволяют газам опускаться ниже пятого этажа, фильтры защищают ваши квартиры – однако, растения на крыше столкнутся с большим количеством оксидов серы, азота, повышенным содержанием озона, диоксида ксенона – и, конечно же, недостатком света. Но и эти проблемы полностью решаются грамотным подбором растений для вашего сада. Вы удивитесь, но меньше чем за месяц ваша крыша будет напоминать придомовые участки богатых кварталов.

Из-за различия высот и благодаря современной биоинженении, сад на низкоуровневой крыше практически не отличается от сада на земле: здесь вы можете разместить и газоны для отдыха, клумбы, дорожки – даже деревья… Правда, они сядут в кашпо, но это только придаст вашей крыше свой особый шарм…

– Всё-таки, насильник.

Они были в квартире последней жертвы. Стояли внутри проекции, снятой до того, как изъяли все улики и убрали тело. Девушку нашли сегодня утром, когда та не вышла на работу. У каждого подразделения свои задачи. Когда в деле замешаны вампиры, чаще всего, его передают вампирам.

Илара подняла голову от протокола.

– Но разрывов не обнаружено – она сделала это добровольно.

– Как и все они.

Альден ходил по спальне, сверяясь с описанием. Свет не включали – с освещением пространства справлялась проекция. Чистая аккуратная комната, на первый взгляд, ничего не украдено. Через три шага от двери – смятая женская одежда, на ней следы крови, но не так много, как на кровати. Здесь он начал. На кровати тело. Маделин Хейл. Блондинка, вьющиеся волосы чуть ниже лопаток. Умиротворённое лицо. Очень бледная кожа. Рваные раны губ. Следы от зубов спускаются от шеи по рукам и животу. Вампиру, чтобы насытиться, нужно не так много – остальное просто вытекает, пропадая впустую – именно поэтому охотники прошлого выступали сразу группами: кто-то заманивал жертву, остальные ждали.

Альден смотрел почти не моргая на то, как вытекавшая кровь застыла по форме двух лежащих рядом тел. Жёлтые зрачки отражали неровный свет. Кто-то, видимо, убийца, попытался расправить простыни, привести кровать в порядок, словно девушка уснула – но крови было слишком много.

– Он ждал, пока она не истечёт кровью. Ублюдок наслаждается тем, как они умирают.

Илара молча стояла позади, скользя взглядом по чему угодно, кроме кровати и лежащей на ней девушки. Смотрела на вещи. На одежду. Бандитские разборки – либо казни, либо месиво. Мало кто с подобным упоением наблюдает чужую смерть.

– Они уже высчитали его вес и комплекцию?

Илара вздрогнула и начала искать среди бегущих строчек данных на экране планшета. Днём провели вскрытие: девушка умерла от потери крови и сопутствующей укусу вампира интоксикации; немного алкоголя, расстояние между клыками идентично предыдущей жертве.

– Он тощий. При росте 173 вес 50.

Альден чуть поднял брови.

– Да вы что.

Он не отрывал взгляда от кровати, словно пытался поместить на место вторую фигуру.

– Сэр, вы думаете, это он? – Илара осмелилась подойти ближе, всё ещё избегая смотреть на труп. – Здесь пятно на полу. Его указали в отчёте: он пошёл в душ и смыл всю кровь.

Когда Илара подняла глаза, в них был страх.

– Я не уверена, что подхожу для этого дела. У меня холодок по коже – я ещё никогда не встречала маньяка так близко.

Альден вздохнул и подошёл к ней, тронул за плечо.

– Убийства – не то, к чему привыкаешь за один день. Но для того я и здесь – я тебя натаскаю. Так и быть – я подключу Разу. Но ты остаёшься – это моё условие.

Илара подняла глаза и благодарно улыбнулась. Альден подмигнул.

– Выше нос.

Огляделся.

– Думаю, мы увидели достаточно. Я заметил недалеко кафе – пошли зайдём, может кто-то что-то видел.

Илара только кивнула и пошла, уткнувшись взглядом ему в спину.

***Эмбер общалась с ним через свои статьи. Он слышал её голос, мог говорить с ней в своих мыслях. Гилем действительно купил себе розу, чтобы выставить её на крышу, однако, совсем не подумал о недостатке дневного света. Зачем ему было о таком думать? Но Эмбер и здесь ему помогла.