Текст книги "Власть двоих. Мы тебя не отпустим (СИ)"
Автор книги: Andy Smith
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
Глава 9. Встреча с прошлым
⸻ ✦ ⸻
Мраморные ступени казались бесконечными. Я спускалась в холл отеля, зажатая между Марком и Яном, и каждый шаг отдавался глухим стуком в висках.
Внизу у стеклянных дверей кипела безобразная сцена. Мой бывший начальник, Дмитрий Сергеевич – грузный, потеющий мужчина с красным лицом – отчаянно вырывался из рук двух плечистых охранников. Его галстук съехал набок, пиджак измялся.
– Пустите! Я знаю, что они держат её силой! – визжал он, брызгая слюной. – Это уголовщина! Полина!
Он увидел меня. Замер.
Его взгляд скользнул по изумрудному шелку, облегающему мою фигуру, по бриллиантам на моей шее, по властным рукам Марка и Яна, которые даже сейчас, на публике, продолжали по-хозяйски удерживать меня.
Спаситель. Я должна была броситься к нему, умолять забрать меня отсюда. Но почему-то я лишь сильнее вжалась в Марка.
– Полина… – Дмитрий Сергеевич тяжело задышал, и в его маленьких, поросячьих глазках мелькнуло понимание, смешанное с отвратительной, липкой похотью. – Так вот, значит, как. А я-то думал, мы тебя спасать должны. А ты просто нашла, кому подороже продать свои… таланты?
Слова ударили наотмашь. Я задохнулась.
– Надо было мне самому тебя в подсобке зажать, – злобно выплюнул он. – Кто же знал, что под этими бабскими свитерами скрывается такая…
Он не договорил.
Ян сорвался с места с такой скоростью, что я даже не успела моргнуть. Раздался глухой, тошнотворный звук удара. Голова Дмитрия Сергеевича мотнулась назад, и он кулём осел на блестящий мраморный пол, зажимая разбитый нос, из которого хлестнула темная кровь.
– Еще одно слово, – прорычал Ян, нависая над ним. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. – Хоть один звук в её сторону, и я сломаю тебе челюсть. А потом позвоночник.
– Ян. Достаточно.
Голос Марка разрезал холл, как лезвие скальпеля. Он не повышал тона, но от этого ледяного спокойствия охранники вытянулись по струнке. Марк медленно подошел к скулящему на полу мужчине.
– Вы уволены, Дмитрий, – произнес Марк сверху вниз. – Без выходного пособия. С волчьим билетом. С завтрашнего дня ни одна компания в этой стране не возьмет вас даже мыть туалеты. А если вы ещё раз произнесете имя моей женщины – я уничтожу вас физически. Уберите эту грязь.
Охранники подхватили обмякшее тело под мышки и потащили к выходу.
Дмитрий Сергеевич, сплевывая кровь, обернулся в последний раз. Его глаза горели бессильной, животной злобой.
– Ты думаешь, ты им нужна?! – прохрипел он на весь холл. – Посмотри на себя! Ты жирная, нелепая мышь! Они поиграют с твоим мясом неделю и выбросят! Ты для них просто кусок…
Стеклянные двери сомкнулись, отрезая его крик.
Но было поздно. Яд уже проник в кровь.
Я стояла посреди роскошного холла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В ушах звенело: «Поиграют неделю и выбросят».
Это была правда. Самая жестокая, самая очевидная правда, от которой я так отчаянно пряталась последние сутки, позволяя себе тонуть в их руках, в их защите, в их порочных ласках. Я не была им ровней. Я была игрушкой. Экзотическим, пышным десертом, который они решили попробовать ради разнообразия.
– Полина?
Марк оказался рядом. Его рука легла на мою талию, но я инстинктивно дернулась, отступая на шаг. В его серых глазах мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся холодным контролем.
– Едем домой, – процедил Ян, вытирая костяшки пальцев платком. Его всё ещё трясло от адреналина.
Всю дорогу до особняка мы молчали. Я смотрела в тонированное стекло внедорожника, невидящим взглядом провожая огни ночного города. Внутри меня разрасталась черная, всепоглощающая паника.
Я влюбилась.
эта мысль ударило меня под дых, заставляя задохнуться. Я сидела на заднем сиденье рядом с Яном, видела за рулем Марка и понимала, что моё сердце уже привязано к ним обоим мертвым узлом. Стокгольмский синдром? Безумие? Мне было плевать на диагнозы. Я просто знала, что если останусь, если позволю им забрать меня целиком, а потом они, как и сказал Дмитрий, наиграются и выставят меня за дверь… я этого не переживу. Это меня убьет.
Машина затормозила у особняка.
– Иди наверх, – сказал Марк, даже не глядя на меня. Он расстегивал пиджак, его профиль был жестким, как вырубленным из камня. – Нам с Яном нужно сделать пару звонков. Мы поднимемся через полчаса. Жди нас в спальне.
Они ушли в свой кабинет, уверенные в моей абсолютной покорности.
Я поднялась на второй этаж, вошла в огромную, темную спальню. Закрыла дверь.
Моё дыхание стало коротким, прерывистым. Руки тряслись, когда я потянулась к замку колье на шее. Бриллианты царапнули кожу. Тяжелое золото с глухим стуком упало на туалетный столик. Ошейник снят.
Затем платье. Изумрудный шелк стек на пол лужей.
Я не стала надевать ту прозрачную сорочку. Вместо этого я открыла шкаф, который сегодня днем наполнили дизайнерскими вещами. Задвинула подальше шелка и кружева, нашла на самой дальней полке простой чёрный кашемировый костюм – брюки и свободное худи. Видимо, стилист решил, что мне нужно что-то для «домашнего отдыха». Натянула кроссовки.
Я должна бежать. Сейчас. Пока они заняты. Пока я ещё могу дышать без них.
Тихо, как тень, я выскользнула из спальни. Кабинет находился в другом крыле. Я спустилась по чёрной лестнице для прислуги, о которой узнала только сегодня утром. Кухня. Чёрный ход.
Массивная дверь поддалась с тихим щелчком.
В лицо ударил ледяной ночной ветер. Начинался дождь. Крупные капли падали на лицо, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать.
Я побежала. Не разбирая дороги, прямо по мокрой траве, в обход главных ворот, к участку забора, где днем видела калитку для садовников. Сердце колотилось так громко, что заглушало шум ветра в соснах. Ветки хлестали по лицу, кроссовки скользили в грязи, но я не останавливалась.
Я бежала от них. И от самой себя. От своего больного, неправильного желания остаться.
Глава 10. Четыре года
⸻ ✦ ⸻
Шум ливня вдруг отдалился, превратившись в глухой фоновый гул. Время остановилось.
– Что?… – мой голос сорвался, потонув в шуме ветра. Я замотала головой, не в силах осмыслить услышанное. – Какие четыре года? Вы ошиблись… вы перепутали меня с кем-то другим.
Пальцы Марка на моей щеке дрогнули. Он шагнул ещё ближе, не обращая внимания на ледяную грязь, пачкающую его идеальные брюки.
– Мы никогда не ошибаемся, Полина, – произнес он, и в его глазах сейчас было столько подавленной, одержимой боли, что мне стало страшно дышать. – Закрытый корпоратив в «Ритце». Темная комната на VIP-этаже. Ты перепутала лифты, пытаясь сбежать с унылой вечеринки своего отдела. В комнате не было света. Только мы. И ты.
Удар.
Воспоминание, которое я заперла в самом дальнем, темном углу своего подсознания, обрушилось на меня с такой силой, что я едва не упала снова, если бы Ян не держал меня мертвой хваткой.
Темнота. Запах дорогого алкоголя и мужского парфюма. Чьи-то горячие, сильные руки, внезапно перехватившие меня в темноте. Низкий шепот. Я помнила этот животный ужас пополам с диким, необъяснимым возбуждением. Меня трогали так, как никто и никогда. Меня пробовали на вкус. А потом в коридоре раздались голоса, полоса света ударила по ковру, и я, в панике порвав лямку своего дешевого платья, вырвалась и сбежала по пожарной лестнице, так и не увидев их лиц.
Я была уверена, что это был просто пьяный бред каких-то богатых мажоров. Я пыталась забыть это как страшный сон.
– Вы… это были вы? – прошептала я одними губами.
– Мы сходили с ума, – глухо отозвался Ян, утыкаясь носом в мой мокрый висок. Он дышал тяжело, прерывисто. – Мы не видели твоёго лица. Мы помнили только твой голос. Запах ванили и страха. И то, как твоё тело… твоё невероятное, мягкое тело отзывалось на наши руки. Мы перевернули весь город. Мы проверяли списки гостей месяцами.
– А когда мы, наконец, вычислили твою аудиторскую конторку, – Марк перехватил моё лицо двумя руками, заставляя смотреть только на него, – мы купили её. Всю компанию. Просто чтобы получить доступ к базам сотрудников и найти тебя.
Моё сердце остановилось.
– Вы… купили компанию ради меня? – я смотрела в эти ледяные глаза и видела в них пламя, которое сжигало их изнутри все эти годы.
– Мы бы сожгли этот город дотла, если бы потребовалось, – совершенно серьезно, без капли пафоса ответил Марк. – Ты думаешь, мы стали бы шантажировать тебя тюрьмой ради мимолетной интрижки? Ты думаешь, я позволил бы Яну так смотреть на тебя, если бы ты не была нашей абсолютной одержимостью?
Слезы хлынули с новой силой. Но это были уже другие слезы. Смесь шока, облегчения и какой-то сумасшедшей, разрывающей грудную клетку нежности.
Дмитрий Сергеевич ошибся. Всё ошиблись. Я не была игрушкой. Я была центром их вселенной.
– Ты промокла насквозь, – вдруг резко сменил тон Марк. Ледяной контроль вернулся, но теперь он был направлен не на подавление, а на заботу. – Ян, в машину её. Быстро.
Ян подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила. Мой вес, мои комплексы – всё это разбилось вдребезги о то, как бережно и собственнически он прижал меня к своей широкой груди.
Меня закинули на заднее сиденье внедорожника. Ян прыгнул следом, стягивая с себя промокшую рубашку и укутывая меня в плед, который Марк достал из багажника.
Печка заработала на максимум. Марк гнал машину к особняку так, будто мы уходили от погони. А Ян просто сидел рядом, прижимая меня к своему горячему, голому торсу, и методично, безостановочно целовал мои мокрые волосы.
– Мы больше никогда тебя не отпустим, – шептал Ян, как мантру. – Слышишь? Никогда. Твои вещи, твоя работа, твоя жизнь – это мы.
Когда мы вернулись в дом, меня не повели в ту холодную, гостевую спальню. Они принесли меня в свои покои. Огромная комната в бежевых и шоколадных тонах.
Ванная уже наполнялась горячей водой.
Я стояла посреди пушистого ковра, трясясь от холода и пережитого катарсиса, а два самых влиятельных мужчины этого города… раздевали меня.
Не было ни пошлости, ни властного принуждения. Было только чистое, благоговейное поклонение.
Марк опустился на колени, стягивая с моих ног грязные кроссовки. Генеральный директор, перед которым дрожал весь совет директоров, собственноручно расшнуровывал мою обувь, а затем стянул мокрые носки, мягко массируя заледеневшие ступни.
Ян стянул через голову промокшее худи, аккуратно освободил меня от мокрых брюк.
Я осталась полностью обнаженной. Я попыталась прикрыть живот руками, рефлексы всё ещё срабатывали, но Ян мягко перехватил мои запястья и развел их в стороны.
– Не прячься, – попросил он. Не приказал. Попросил. – Ты идеальна. Мы мечтали об этих изгибах каждую ночь.
Меня погрузили в горячую воду. Терпкий аромат пены ударил в ноздри.
Они не стали раздеваться сами. Они просто сидели на краю огромной ванны, закатав рукава, и мыли меня. Ян намыливал мои волосы, осторожно массируя кожу головы. Марк губкой стирал грязь с моих коленей и бедер.
– Тот контракт… – тихо начала я, глядя на воду, потому что смотреть на них сейчас было невыносимо стыдно и сладко одновременно. – Почему так жестоко? Почему нельзя было просто… поговорить?
Марк замер. Его губка остановилась на моем бедре. Он поднял глаза.
– Потому что ты бы сбежала, – прямо ответил он. – Как только мы бы сняли маски и сказали «привет, мы те психи из темноты», ты бы собрала чемоданы и уехала в другой город. Ты слишком пугливая, Полина. Нам нужно было запереть тебя. Привязать к себе контрактом, страхом, авторитетом… чем угодно, лишь бы ты осталась на расстоянии вытянутой руки.
– Мы выбрали самый дерьмовый способ, – Ян с сожалением провел пальцами по моей щеке, смывая мыльную пену. – Мы напугали тебя до смерти. Но когда ты сегодня смотрела на этого ублюдка в холле… когда ты поверила его словам… я думал, я убью его прямо там.
Я закрыла глаза, чувствуя, как вода смывает остатки моих сомнений.
ЭПИЛОГ
⸻ ✦ ⸻
Тяжелая, обжигающая ладонь легла на мой обнаженный, заметно округлившийся живот.
Большой палец медленно, с бесконечным благоговением погладил натянутую кожу, под которой тут же отозвался легким, едва ощутимым толчком наш малыш.
– Ян, прекрати его будить, – раздался с другой стороны кровати хриплый, заспанный голос Марка.
Его рука по-хозяйски скользнула под мою талию, притягивая меня спиной к своей широкой, твёрдой груди. Я оказалась зажата в идеальные, самые безопасные тиски на свете. Слева меня обнимал Ян, справа грел Марк.
– Я не бужу. Я просто здороваюсь, – довольно промурлыкал Ян, утыкаясь носом в мою шею и вдыхая мой запах с таким же первобытным наслаждением, как и два года назад. – Доброе утро, сладкая.
– Доброе, – я лениво потянулась, чувствуя, как каждая клеточка моего тела отзывается негой и глубоким, безоговорочным счастьем.
Прошло два года с той ночи под проливным дождем, когда моя жизнь окончательно раскололась на «до» и «после». С той ночи, когда два хищника, загнавшие меня в угол, вдруг оказались моими самыми преданными защитниками.
Я повернула голову. На прикроватной тумбочке, в строгой серебряной рамке, стоял тот самый первый контракт. Договор о неразглашении и «персональном ассистировании». Марк приказал вставить его в рамку на следующий же день после того, как я призналась им в любви. Теперь этот кусок бумаги был нашей личной, немного извращенной семейной реликвией.
Моя жизнь кардинально изменилась.
Я больше не была серой мышью из отдела аналитики. Я больше не прятала свои формы в безразмерных свитерах. Они выжгли мои комплексы каленым железом своей одержимости. Каждый день, каждую ночь Марк и Ян доказывали мне, что моё тело – это совершенство. А сейчас, когда я была на шестом месяце беременности, их поклонение перешло все мыслимые границы.
Они боготворили каждую новую складочку на моей талии. Сходили с ума от того, как налилась и потяжелела моя грудь.
– О чем ты думаешь? – Марк чуть прикусил мочку моего уха, возвращая меня из воспоминаний в реальность.
– О том, что мне пора вставать, – я попыталась сесть, но Ян тут же закинул тяжёлую ногу на мои бёдра, придавливая к матрасу.
– Куда? Сегодня суббота. Твой генеральный директор и его заместитель официально отменяют все дела, – лениво протянул Ян, его рука скользнула выше, к моей груди. Пальцы привычно, но от этого не менее волнующе, смяли сосок. Я судорожно выдохнула.
– Ян… перестань, мне правда нужно в душ. И потом, у нас сегодня запись на УЗИ.
Марк мгновенно подобрался. Его ледяная маска, которая теперь таяла только наедине со мной, на секунду вернулась. Контроль. Его вечная потребность всё держать в своих руках.
– Врач сказал, что всё в норме. Но я запросил ещё одного специалиста из Германии. Он прилетит к обеду, – ровно сообщил Марк, проводя носом по моим волосам.
Я тихо рассмеялась, накрывая ладонь Марка своей. На моем безымянном пальце сверкали два кольца. Одно из белого золота с бриллиантом чистой воды – от Марка. Второе, переплетенное с первым, из чёрного золота с редким изумрудом – от Яна. Мы не могли зарегистрировать наш брак официально, закон этого не позволял. Но для нас это не имело никакого значения. Перед Богом, перед самими собой и перед всем нашим окружением мы были единым целым.
– Вы сведете с ума всю клинику, – с нежностью упрекнула я их. – На прошлом осмотре врач заикался, когда вы вдвоем нависли над аппаратом и требовали показать каждый пальчик.
– Он слишком долго искал ракурс, – хмыкнул Ян, перебираясь ближе и нависая надо мной.
Его темные глаза смотрели на меня с такой невыносимой, жгучей любовью, что у меня до сих пор иногда перехватывало дыхание. Он опустил голову и прижался губами к моему животу.
– Привет, малыш. Это твой сумасшедший папа Ян. А тот зануда, что сопит у мамы над ухом – твой сумасшедший папа Марк. Мы ждем тебя.
Мы не знали, кто биологический отец. И мы единогласно решили никогда не делать тест ДНК. Это был наш ребенок. Ребенок, зачатый в любви, которая не вписывалась ни в какие стандарты нормальности.
Я зарылась пальцами в темные волосы Яна, чувствуя, как Марк покрывает поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам.
– Вы избалуете его, – прошептала я, чувствуя, как низ живота снова начинает сладко тянуть от их синхронных ласк.
– Мы дадим ему весь мир, – ответил Марк, его губы скользнули к моим. Он целовал властно, глубоко, присваивая каждый мой вдох.
Ян поднялся выше, присоединяясь к нашему поцелую. Его руки жадно, но бесконечно бережно оглаживали мои изменившиеся изгибы. Я тонула в них. В их запахах, в их силе, в их абсолютной преданности.
Тогда, в гардеробной, я думала, что моя жизнь закончилась. Я думала, что стала пленницей чудовищ, которые сломают меня и выбросят.
Я ошиблась.
Они не сломали меня. Они собрали меня заново. Сделали сильной, уверенной и бесстыдно счастливой. Моя золотая клетка оказалась самым прекрасным местом на земле, потому что ключи от нее всегда лежали в моем кармане.
Просто я сама больше никогда не хотела открывать эту дверь.
– Наша, – хрипло выдохнул Марк, отрываясь от моих губ и заглядывая прямо в душу своими грозовыми глазами.
– Наша, – эхом подтвердил Ян, переплетая свои пальцы с моими.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня толкается новая жизнь, а снаружи оберегает самая сильная любовь, какую только можно вообразить.
– Ваша. Навсегда.
