Текст книги "Натрий и спирт (СИ)"
Автор книги: Ana_Smile_69
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Они стояли почти вплотную и будто прожигали друг друга взглядом. “Нет, такие красивые просто не могут существовать, – думал Джон. – Может, всё это – лишь выдумка или ненастоящая реальность?”
Уотсону казалось, что он попал в сказку. Совсем недавно он встречался с самой привлекательной – как он тогда считал – девушкой, а сейчас он полюбил своего учителя. Да, определённо, он любил его. Его леденящий и пробирающий до костей взгляд, его чёрные кудри, прекрасные губы, ум и рассудительность. Как он делает это? Как может свести натурала с ума, заманивая в свой мир и заставляя остаться там навечно?
Удивительно, как лютая ненависть может перерасти в чистую и искреннюю любовь.
Но у этой святой и невинной любви был кое-кто, кто портил её, делал грязной, как дёготь. Это был он.
Он – один из тех, кто, лишь окинув девушек взглядом, может свести их с ума. Он проходит по школьному коридору и своим видом понижает самооценку всех окружающих парней.
У него не бывает соперников, ведь он сам главный соперник для всех.
Он властвует, он зарабатывает авторитет, он унижает.
Он – сводный брат Мэри Морстен.
Он новенький в школе Джона.
Он – Джим Мориарти.
========== Часть 8 ==========
На сегодняшнем уроке мистер Холмс проводил устный опрос по определениям, и Джон пытался ответить быстрее всех, выкрикивая с места и не поднимая руку.
– Углеводород? – спросил учитель.
– Сложное вещество, состоящее из углерода и водорода! – звонко ответил Уотсон.
– Реакция этерификации? – произнёс мистер Холмс, уже глядя на ученика, но ответ прозвучал из другой части класса.
– Реакция образования сложных эфиров при взаимодействии кислот и спиртов, – сказал низкий, томный голос.
Все, кто был в классе, обернулись на него, а Джон так почти свалился со своего стула и чуть не вывернул себе спину. На последней парте сидел парень с чёрными короткими волосами и сияющими карими глазами.
– Я так понимаю, вы новенький? – в недоумении просил мистер Холмс. В последнее время в этом классе он замечал только Джона и даже забывал отметить отсутствующих.
– Да, я.. Я недавно перевёлся из эдинбургской школы, – ответил парень, пристально смотря на учителя.
– И как у вас обстоят дела с химией?
– Мой любимый предмет, – хитро улыбнулся тот.
Джон не знал его имени и фамилии, происхождения и истории, но ненавидел его как самого заклятого врага. “Любимый предмет! – с презрением думал он. – Недавно физкультура была моим любимым! Разлюбишь. Придурок!” – он фыркнул.
Увидев недовольство Джона и его постоянно закатывающиеся глаза при каждом звуке, исходящем от новичка, мистер Холмс специально прошёл мимо Уотсона и слегка – совсем незаметно – дотронулся до его плеча, намекая, чтобы он успокоился. Мурашки прошли по телу ученика. Он впервые почувствовал прикосновение мистера Холмса и едва сдерживал свою сияющую улыбку, прикрыв рот ладонью и уставившись в тетрадь.
– Как вас зовут? – спросил учитель, стоя за кафедрой и держа в руках журнал.
– Джим Мориарти, – звучно ответил парень.
– Добро пожаловать, – мистер Холмс посмотрел на него из-подо лба, – Джим Мориарти.
Когда звонок прозвенел и все вышли из класса, Джон собрался подойти к учителю, чтобы обсудить тему, как он делал после каждого урока. Но как только он уложил учебник и тетрадь в свою сумку, он поднял глаза и увидел, как с его любимым учителем разговаривает этот противный Мориарти, облокотившись локтями о стол кафедры и постоянно поправляя волосы и стреляя глазами, как истинная девушка. “Нет, я убью его когда-нибудь, – пронеслось в голове у Джона. – А ну отошёл!”
Джон быстрым шагом направился к кафедре, чтобы разделить эту болтающую парочку.
– Мистер Холмс, сегодня же будут дополнительные? – громко спросил он, чтобы прервать разговор, хотя и так знал, что учитель никогда не отказывал ему в свидании дополнительных занятиях.
Учитель растерялся.
– А-а.. Да, Джон, конечно, – как-то неуверенно произнёс он. – Дело в том, что Джим тоже хочет посещать их, – сообщил он, пристально смотря на ученика.
Уотсон посмотрел на Мориарти. Тот ухмылялся.
Неужели этот построенный двумя людьми рай разрушится? Неужели больше не будет того сладостного предвкушения дополнительных, как это было у Джона каждый день? Теперь встречи будут не такими секретными, не такими особенными?
Чтобы какой-то Джим их испортил? Да разве такое можно допустить?
– Тоже? – подозрительно спросил Джон, искоса посматривая на своего врага. – Каждый день?
– Когда будет свободное время, – Джим склонил голову набок.
– Я не против помогать ученикам, которые стремятся познать мой предмет, – сказал учитель, рассматривая и перебирая какие-то листы на своём столе. – Поэтому буду ждать вас обоих сегодня после уроков, – он улыбнулся.
“Ну нет, – с ненавистью думал Джон, – мистера Холмса ты у меня не отберёшь!”
На дополнительных занятиях Джон не осознавал того, что говорил мистер Холмс. Он уже решал уравнения и задачи по инерции, не задумываясь о формулах и правильности решения. Искоса поглядывая на своего недавно приобретённого врага, он продумывал план его ликвидации.
Итак, в классе были окна. Если упасть с третьего этажа, есть шанс…
“Так, стоп. О чём я думаю? Хватит, Джон, хватит придумывать себе всякую ересь!”
Уотсон чувствовал себя некомфортно. У него появился соперник, человек, такой же сильный в химии, как и он сам. Он так же решал задачи и уравнения, отвечал на вопросы и вместе с ним углублённо проходил новые темы. Джона это конкретно раздражало. Теперь он понимал, что он не единственный любимчик. Теперь не только на него мистер Холмс будет смотреть своим фирменным прожигающим дотла взглядом, не только к нему будет так близко приближаться и не его одного будет хвалить за успехи. Джону казалось, что у него отбирают что-то его собственное, посягаются на его святыню, на самого лучшего в мире человека – которого Джон считал только своим – мистера Холмса.
И теперь всё будет кончено?
Это лишь мимолётное увлечение, всплеск гормонов? И на самом деле Джон натурал, а влюблённость он выдумал?
Нет, это не так, определённо. При каждом взгляде на учителя, при каждой мысли о нём он забывал, как дышать, голова кружилась, он терялся. От его дыхания и прикосновений Джону сразу становилось плохо, он хотел упасть, но крепко держался на своих ногах.
И он не собирался отпускать свою любовь в хитрые лапы Джима Мориарти.
========== Часть 9 ==========
В последнее время Джон редко пил чай со своей семьёй. Когда он приходил домой, родители либо уже спали, либо уже поели без него. Но сегодня, после дополнительных занятий, ему удалось перекусить с родителями.
Они сидели рядом с включённым телевизором, по которому шли новости, и ели вкусный мамин яблочный пирог. Папа рассказывал о своих делах на работе, мама – о том, как он провела сегодняшний день, но Джон молчал. Он не знал, стоит ли им сообщать о своём решении и о своей ориентации. С одной стороны, ему хотелось поделиться с кем-то и высказаться, чтобы стало легче, а не справляться в одиночку со своими эмоциями и этой неустанной тягой. Мистер Холмс снился ему, он виделся ему даже с закрытыми глазами. Джон не хотел упускать его из своего разума, насильно держал в голове. Он полюбил этот низкий и успокаивающий голос, эти блестящие голубые глаза, эти чёрные, как ночь, кудри. Он сдался, потому что выдерживать сопротивление больше не мог.
Мэри, по сравнению с учителем, была просто обыкновенной и абсолютно пустой девушкой. Иногда с ней даже не было о чём поговорить. Она постоянно лепетала какой-то бред, часто не в тему и почти всегда что-то ненужное и никому не интересное. Сейчас Джон не понимает, зачем выбрал её тогда. Это была лишь симпатия, ведь Мэри действительно красивая девушка.
Уотсон теперь часто вспоминал её пороки и недостатки. Мэри Морстен была одной из тех девушек, кто, позабыв про свою гордость и независимость, флиртовали со всеми парнями, которых только могли встретить. Она спокойно обнималась и целовала в щёку других, когда Джон был рядом (ему страшно уже было представить, как она вела себя, когда он не видел).
Она была такой глупой, что Уотсон удивлялся, как такой вообще можно быть. Да, разумеется, она училась на “отлично” и никогда не забывала про домашнее задание, но это не было показателем её ума. Услышав ужасно пошлую шутку или что-то оскорбляющее других, она смеялась так, будто это было действительно забавно.
Она считала всех вокруг ниже себя. Она спокойно могла дразнить кого-то, обидеть или осудить, но Джон закрывал на это глаза. Он считался одним из самых популярных мальчиков в школе и заступаться за незнакомых считал не своим делом.
Господи, как он мог не замечать, что Мэри тащила его вниз, на дно!
Джон тяжело вздохнул и продолжил есть вкусный мамин пирог.
– Что-то случилось? – поинтересовался его отец низким, грубым голосом.
Уотсон не сразу осознал, что спрашивают именно его, и ответил лишь через некоторое время.
–У меня? Нет-нет, всё в полном порядке, – он наигранно улыбнулся.
– Ты стал поздно приходить домой. Где ты так часто задерживаешься?
Джон не знал, что ответить. С одной стороны, он доверял своим родителям, но предугадать их реакцию? Нет, это невозможно. Джон мог надеяться на маму: она всегда поддерживала все его решения. Но папа?.. Что он скажет? Ведь он так надеется, что его сын построит карьеру в спорте, карьеру, которую сам Джон уже считал небезопасной и неблагополучной: она серьёзно могла угрожать его жизни и здоровью.
– Я играю с ребятами в футбол, – непринуждённо соврал Джон. – Иногда ходим гулять или к кому-нибудь домой.
По взгляду своей мамы он видел, что она не верила ему, в отличие от папы, который, услышав ответ сына, счастливо улыбался и пил чай.
Чуть позже, когда Джон решал задачи по химии, в его комнату зашла мама и присела на краешек кровати.
– Пожалуйста, скажи мне, что происходит? – попросила она. – Ведь я волнуюсь за тебя. Где ты так часто задерживаешься? Ты связался с плохой компанией? – в страхе говорила она.
Джон отложил тетрадь, ручку и повернулся на стуле.
– Мама, ну что ты такое говоришь? Ни с кем я не связывался.
Он понимал, что сейчас – его единственный шанс выговориться, поделиться своими переживаниями и чувствами. Рассказав всё матери, он сможет почувствовать себя свободнее, зная, что кто-то его поддерживает.
– Помнишь нашего нового учителя мистера Холмса? – начал он и решил рассказать всё с самого начала. Говорил он с дрожью в голосе, был готов расплакаться на любом месте. В каждом его слове ощущалась та горечь, которую он чувствует каждый день. Он закрывал лицо руками и жестикулировал, говоря настолько тихо, насколько возможно, что отец не услышит его в соседней комнате. Мама внимательно выслушала его. В её глазах было видно, как она волнуется за своего сына.
– И вот. Я гей, – закончил он.
Мама встала и обняла его. Она чувствовала, что сын нуждается в поддержке, которую никто больше ему не даст. Он расстался с Мэри, перестал общаться со своими друзьями-спортсменами и влюбился в своего учителя. Она понимала, насколько тяжело ему сейчас, ведь неизвестно, в какую сторону повернётся его судьба.
– Ты полностью уверен насчёт своей ориентации? – спросила она, чтобы удостовериться.
– Да, мама, абсолютно, – резко сказал он. – Я уже думал об этом. Девушки не привлекают меня. Хоть я и встречался с этой двуличной Мэри, это было не что иное, чем просто симпатия.
Они были вдвоём, и оба хотели посидеть в тишине. Сколько ещё предстоит вынести Джону…
========== Часть 10 ==========
Джон бросил сумку возле парты. Рядом уже сидел Джим в ожидании дополнительных занятий. Мистер Холмс шумел и гремел пробирками и стеклянными колбами в лаборантской. Иногда оттуда доносился звук сильного напора воды.
Джон присел на стул возле парты и открыл тетрадь. Раньше дополнительные занятия ассоциировались у него с долгими разговорами и дискуссиями с мистером Холмсом, их томными взглядами и жестами. Теперь же, отправляясь в кабинет, он вспоминал про Мориарти и его хитрую ухмылку.
– Что, Джон, как твои дела? – беззаботно спросил Джим, листая книгу по химии.
– Прекрасно, – скрипя зубами, пробурчал Уотсон.
Между этими двумя чувствовалось напряжение и накал, будто они стреляли молниями друг в друга в надежде убить. Джон люто ненавидел этого новичка, он хотел любым способом расправиться с ним и убрать его из класса. Его преследовала навязчивая мысль, что Мориарти тоже влюблен в мистера Холмса и специально соперничает с Уотсоном. Он был на грани принятия желания об убийстве, но понимал, что это не только негуманно, но и противозаконно.
Тем временем мистер Холмс выходил из лаборантской, завязывая длинный синий шарф на своей прекрасной шее, на которой выступали голубые вены.
– Джон, Джим, вы не будете против, если я удалюсь на двадцать минут? Мне нужно купить в аптеке… – тут он поднял глаза вверх и замолчал, будто хотел что-то скрыть, – кое-что. Подождете меня немного?
Парни кивнули. Джон понимал, что сейчас он останется наедине с Джимом, и это жутко раздражало его, впрочем, как и сам Мориарти. Эта мысль пугала его, ведь он не знает этого новичка и никогда не слышал о нем от Мэри, он не знает, что внезапно взбредет тому в голову, что он будет делать.
Мистер Холмс накинул пальто и, не застегивая его, вышел из кабинета.
Единственным занятием, чтобы убить время, для Джона оставалось решение задач. Перед тем как приступить, он заметил хитрую ухмылку Мориарти. Он будто задумал что-то плохое и сейчас его план мог легко осуществиться. Но Джон быстро отогнал эту мысль от себя, слишком часто он казался себе параноиком.
Занимаясь химией, Джон и не заметил, как минутная стрелка на часах описала свой двадцатый круг, а учитель еще не пришел. Уотсон не придал этому особого значения, мало ли что задержало его по пути, да и сама аптека находилась в минут пятнадцати ходьбы от школы.
Джим ухмыльнулся без особой причины, рассматривая таблицу растворимости кислот. Джон напрягся. Не доверял он этому Мориарти.
Тем временем стрелка на часах двигалась. Проходила сороковая минута. За все время Уотсон и Джим не сказали друг другу ни слова, они просидели в полной тишине, нарушаемой лишь звуком передвигающегося по бумаге карандаша, ходящих стрелок часов и скрежета светящих ламп.
– Что-то мистер Холмс задерживается, – произнес Джим своим томным низким голосом.
Джон в испуге взглянул на часы. С ухода учителя прошло около часа.
На лбу Уотсона выступили капли пота. Теперь он всерьез заволновался, не случилось ли что-нибудь с мистером Холмсом? Ведь если произойдет что-то ужасное, Джон не переживет.
В этот момент он взял сумку и, ни сказав Джиму ни слова, выбежал из кабинета и помчался по следам мистера Холмса.
========== Часть 11 ==========
Выбежав за территорию школы, он первым делом вспомнил, где находятся ближайшие аптеки и рассчитал примерное время. Он посмотрел по сторонам и понял, что лучше всего искать учителя возле аптеки на Ленистор-Гарденс. Быстро пересекая проезжую часть и не смотря на проезжающие автомобили, он пытался поскорее добраться уже куда-нибудь, главное убедиться, что с мистером Холмсом всё в порядке. Ох, как же он жалел, что не пошёл вместе с ним!
Он перепрыгнул через забор и, сбивая попадавшихся на пути людей, мчался дальше. Он бывал здесь не так часто, ведь в школу он добирается другим путём, поэтому, следуя дорожным знакам и указателям, он быстро соображал, где что находится.
Джон проносился мимо низких и высоких домов, перебегал через дорогу, не смотря по сторонам, расталкивал людей. Ему казалось, что учитель в опасности, а сам он бежит слишком медленно.
Уроки физкультуры и занятия спортом не прошли даром: он ещё давно научился преодолевать километр за пять и меньше минут, при этом не задыхаясь.
Он встречал на своём пути полицейские и телефонные будки, в которые не так-то сложно врезаться на большой скорости; он блуждал в тупиках, забирался по лестнице на крыши и высматривал оттуда дальнейшие дороги, спрыгивая обратно, на асфальт, по мусорным бакам за углами домов.
Ленистор-Гарденс скоро появилась в его поле зрения. Он глубоко выдохнул, увидев указатель с названием этой улицы.
Аптеку сложно было не заметить: зелёная вывеска излучала свет и была единственным ярким предметом на всей туманной улице. Джон сразу же помчался туда.
Заглянув в окно, он увидел пару-тройку человек, выбирающих лекарства у прилавков; он тщательно высматривал среди них мистера Холмса, но так и не замечал. В отчаянии он уже хотел бежать в следующую аптеку, он даже пошёл в обратном направлении, как вдруг боковым зрением за углом дома заметил знакомые кудри и чёрное пальто.
Уотсон не хотел верить своим глазам: мистер Холмс лежал на земле с закрытыми глазами и истекал кровью.
Паника охватила его: дыхание спёрло, тело парализовало, сердце учащённо билось, как тогда, перед тем самым опытом по химии. Джон сразу же направился к телу. Ему было страшно: неужели мистер Холмс… Нет, нет, такого не может быть!
Он присел на корточки возле учителя. Сразу же приложив два пальца к сонной артерии, он почувствовал пульс и немного успокоился: жив.
– Мистер Холмс, вы слышите меня? – проговорил он.
Но учитель молчал.
– Мистер Холмс? – в панике повторял он.
Уже испугавшись и встав, чтобы побежать к ближайшей телефонной будке, он потёр глаза и увидел лёгкое движение пальцев учителя. Не задумываясь, Джон помчался к будке, чтобы вызвать скорую.
***
Всю дорогу Джон ехал вместе с мистером Холмсом в машине скорой помощи. Он крепко держал его за руку и смотрел на него. Он ждал, пока учитель откроет глаза или произнесёт хоть какой-то звук. Машина мчалась, перескакивая через лежачие полицейские, Но Джону всё казалось, что учителя не успеют спасти. Он мечтал, господи, как же он мечтал, чтобы всё было хорошо! Он жалел, как же он жалел, что не шёл за мистером Холмсом по пятам, тогда бы он точно знал, что именно случилось, наверняка смог бы защитить его! “Давайте быстрее, – умолял он про себя, сильно зажмурив глаза, – пожалуйста, скорее!”
Но они мчались через улицы и дороги Лондона, как только могли. Джон надеялся, ведь ему оставалась лишь небольшая надежда. Он смотрел на своего учителя: на его завивающиеся чёрные волосы, на его прекрасные полураскрытые губы, из которых должно вылететь хоть что-то, хоть тихий звук; на его шею, на которой всё ещё выступали прекрасные вены; на его закрытые глаза… Как он хотел, чтобы они были открыты, чтобы мистер Холмс смотрел на Джона, сказал ему, что всё будет хорошо!..
Джон не расслаблялся ни на минуту. Он крепко сжимал ладонь и кисть своего учителя, удостоверяясь, что там всё ещё есть пульс, что его сердце всё ещё бьётся. “Кто? – спрашивал Джон. – Кто посмел сделать с вами такое?”
Парень уже знал, что, как только он обнаружит виновника, сразу же обратится в полицию. Никому не сойдёт с рук нападение на мистера Холмса.
***
За окнами давно стемнело, и в больнице, кроме врачей и нескольких посетителей, никого не было. Джон терпеливо сидел возле операционной на железном холодном стуле, скрестив ладони и положив их на колени. Он нервничал, переживал. Только бы спасли мистера Холмса, только бы спасли! Если он лишится жизни, то тогда как жить Джону? Кому теперь посвящать свои мысли и своё сердце? Нет, такое он точно не переживёт. Мистер Холмс стал частью его жизни, он привязался к нему, полюбил его чистой и искренней любовью. Он готов был защищать его всю свою жизнь, быть рядом с ним постоянно, смотреть на то, как он спит, как он живёт, говорить с ним, любить его.
Вот только любит ли его сам мистер Холмс? Готов ли отдать жизнь за него? Готов ли поддерживать его и уважать? Готов ли переживать и волноваться так же, как и Джон за него?
Уотсон прислонился к холодной спинке стула и закрыл глаза. Операция длилась уже более трёх часов. Как там учитель? Что с ним? Возможно ли все ещё спасти его?
Он надеялся, больше ничто ему не помогало. Лишь вера в лучшее, вера в жизнь.
“Только бы спасли!”
Эти три слова крутились в его голове.
Джон встал со стула, как только из кабинета вышла медсестра. Он напрягся и стал изучать её лицо: ведь если бы пациент умер, она бы выглядела подавленной?
– Он жив.
Джону стало плохо. Ноги подкосились, дыхание ушло. Он падал, но медсестра вовремя подхватила его и усадила на стул.
– Успокойтесь, успокойтесь, – говорила она, глядя ему в глаза, – ведь всё хорошо. Мы спасли его, – она улыбнулась.
Сердце Джона билось теперь не так часто, и на его лице появилась лёгкая улыбка. “Он жив. Мы спасли его”, – крутилось в его голове. Они спасли. Молитвы в никуда были услышаны. Они смогли.
– Я могу… – хриплым голосом произнёс он, тяжело дыша. – Я могу з-зайти к нему? – он заикался.
– Подождите немного, ему нужно отдохнуть. Мы переведём его в палату. А пока не могли бы вы ответить мне на пару вопросов?
Джон сгорал от нетерпения. Он знал, что за стеной лежит мистер Холмс, весь утыканный капельницами и проводочками, в больничной пижаме, такой беспомощный и беззащитный…
Он хотел ворваться в палату, спросить, как себя чувствует учитель, что с ним произошло, услышать его низкий бархатный голос, увидеть его блестящие голубые глаза.
Но он ждал. Ждал около трёх часов, пока, после бесконечных уговоров врачей и медсестёр, ему не позволили посетить пациента.
Зайдя в помещение, Джон тихо закрыл дверь за собой и взглянул на мистера Холмса. Тот лежал, накрытый тонкой простынёй, весь в прозрачных трубках, которые подавали ему лекарства.
– Мистер Холмс! – тихо воскликнул он, на лице Джона невозможно было не заметить радость.
– О, Джон, проходи, – через силу, превозмогая боль, улыбался учитель.
Джон присел на стул рядом.
– Как вы? Как вы себя чувствуете?
– Сейчас уже нормально, – учитель повернулся к капельнице и увеличил дозу подававшегося морфия. Синяя жидкость потекла по прозрачной трубке.
– Что с вами произошло? – волновался Джон.
– Ну, начнём с того, что до аптеки я так и не дошёл. Улица была пустая, я один шёл по ней, и тут кто-то схватил меня и ударил по голове, я отключился, но чувствовал сильные толчки, пронзающие меня насквозь. Как хорошо, что ты нашёл меня, Джон, – он положил свою руку на руку ученика и посмотрел в его глаза. – Спасибо тебе огромное.
Они оба недоумевали, зачем и за что кому-то бить мистера Холмса: у него не было заклятых врагов и недоброжелателей, да и друзей у него было маловато. Но Джон обещал найти того человека и обратиться в полицию, чего бы ему это не стоило.
Они были вдвоём в пустой палате. За окном светил месяц. На часах было около одиннадцати вечера. Джон не чувствовал голода: он не хотел есть с тех пор как помчался спасать учителя. Они разговаривали обо всём на свете: о химии, науках, даже затронули тему хобби, а с неё перешли на защиту окружающей среды. Они не замечали уходящего времени, им было комфортно и хорошо вдвоём: оба чувствовали, что могут довериться друг другу.
Но в один момент их дискуссия прекратилась.
Мистер Холмс смотрел Джону в глаза, а он не мог оторвать взгляд от него. Они снова прожигали друг друга. Так они сидели несколько секунд, после чего Джон пошёл на рискованный шаг. Его разум полностью затуманился. Набравшись смелости и выдохнув, он нагнулся к учителю и стал приближаться к его губам. Учитель не отмахивался и не отпихивал его руками, а лишь закрыл глаза. Момент, которого Джон так ждал, сейчас мог состояться. Сейчас бы всё и прояснилось.
Но как только Джон приблизился своими губами к губам учителя, почувствовал его дыхание совсем рядом с собой, он раскрыл глаза.
– Это неправильно, – произнёс он. – Нет, так не может быть.
Мистер Холмс смотрел на него с широко раскрытыми глазами. Неужели всё так и оборвётся?
Уотсон резко встал и, поправив сумку на плечо, направился к выходу, в последний раз окинув учителя взглядом.
– До свидания, мистер Холмс, – с горечью в голосе проговорил он. – Поправляйтесь поскорее.
Он нажал на ручку двери, как вдруг услышал хриплый голос:
– Можно… просто Шерлок.
========== Часть 12 ==========
Проходили дни и недели. Шерлок Холмс всё еще лежал в больнице. Он долго оправлялся после операции и жестокого избиения. Если бы не ежедневно подававшийся морфий, ему бы наверняка становилось хуже день ото дня.
Джон навещал его после уроков. Совсем забросив занятия спортом и встречи со своими друзьями, он ходил в больницу и был там с Шерлоком. Ему непривычно было так его называть: всё же он учитель и старше него на десять лет. Он часто забывался и обращался к нему “мистер Холмс”, но тот постоянно поправлял его, улыбаясь и кладя свою руку на его.
Они сидели вместе и разговаривали, обсуждали занятия Джона в школе и миссис Харрисон, заменявшую уроки химии. Они смеялись над шутками, понятные только им; говорили о науке, о химии, о вещах, которые были лишь их.
Шерлок часто спрашивал о будущей профессии Джона. Он отвечал, что ещё не определился, но однажды он всё же решился.
Посмотрев на капельницу, подававшую наркотик в тело Шерлока ежеминутно, на его улучшающееся состояние, на больничную кровать, на медицинские приборы, он почувствовал, что его призвание – быть врачом. Он вспоминал свои переживания, эмоции, захлестнувшие его в тот самый день, когда он узнал, что кто-то угрожал жизни Шерлока, и понял, что он хочет спасать людей. Как он был благодарен хирургам, что помогли учителю выжить! Ведь если бы не они, мистер Холмс бы мог умереть. Но, приложив все усилия, они вытащили его из тяжёлого состояния и вернули к жизни. Джон и сам видел кардиограмму, график биения сердца, изначально уменьшавшийся и переходивший в прямую линию, издававший противный писк, а затем нарастающий; он видел эти острые ломаные линии, равномерно появляющиеся на экране; в него самого будто вселялась жизнь, он чувствовал свободу, какую-то новую силу, преобладавшую в нём. Да, он определённо хотел быть доктором и спасать жизни, он представлял своё будущее вместе с Шерлоком, в его разуме они всегда были вместе и не отлучались друг от друга ни на минуту. Он не знал, как повернётся судьба, но точно чувствовал, что его предназначение – быть рядом со своим учителем и заботиться о нём всю жизнь.
***
В один прекрасный день, когда сквозь слой тумана были видны солнечные лучи, когда расцвели деревья и цветы в маленьких улочках, Джон с улыбкой на лице направлялся к больнице, чтобы навестить мистера Холмса. Он знал, что Шерлок будет рад его видеть, ведь он всегда так искренне улыбался, когда после ежедневных процедур видел у своей палаты сидящего на стуле и мирно ожидающего Джона. Да и сам Джон не мог скрывать свою лучезарную улыбку, заметив оправлявшегося после операции учителя.
Но в один день всё пошло не так, как Джон ожидал. Когда медсестра разрешила ему войти, он даже не представлял, что в палате, помимо самого Шерлока, были его родители.
Завидев их, он поспешил закрыть дверь, но вдруг услышал серьёзный и низкий голос Шерлока:
– Джон, зайди.
Уотсон приоткрыл дверь и, неловко смотря в пол, прошёл ближе к кровати мистера Холмса.
Родители удивились и спросили у своего сына, кто же этот посетитель, на что Джон даже не знал, что ответить.
– Я его… его…
Кто он был мистеру Холмсу? Ученик? Знакомый? Да, он приходил к нему каждый день, они разговаривали и многое друг о друге знали, но всё же. Кем он приходился Шерлоку?
– Мой друг, – сообщил учитель с улыбкой, тогда и на лице Уотсона просияла улыбка.
========== Часть 13 ==========
Прошло около двух месяцев. Шерлок Холмс постепенно поправлялся, и вскоре чувствовал себя намного лучше. Каждый день ему в вены подавались наркотики, они лечили его, но он не мог понять, что вызывает большее привыкание и возвращает к жизни: морфий или встречи с Джоном. Ещё очень давно он понял, что он не имеет ни малейшей тяги к женщинам: учился он в частной школе для мальчиков и тогда заинтересовался представителями своего же пола, а когда вырос, понял, что девушки, по сравнению с парнями, не вызывали у него интереса вообще. Он не боялся и не стыдился этого, а сразу принял свою ориентацию, даже не задумываясь. Ему всё равно было на мнение и оценку общества, главное – найти человека, который будет понимать и поддерживать тебя. И, кажется, он нашёл.
Джон Уотсон, невысокий блондин с сияющими голубыми глазами, стал для Шерлока близким другом, а не одним из тех многочисленных знакомых, которых он часто встречал в своей жизни. Своим появлением он будто расторгнул одиночество Холмса. Теперь работа, жизнь не казались такими скучными. У него появился стимул продолжать своё дело, стараться для кого-то, не забрасывать свой талант и не возвращаться к тому, что влекло его снова и снова. Его жизнь в старших классах и колледже, а затем в университете была испорчена и губительна для него самого; он и сам это понимал, но не мог отвыкнуть. То, что убивало его, вызывало жестокое привыкание. Всё изменилось, как только он встретил Джона Уотсона. Теперь он привязался к своему юному ученику.
Шерлок боялся испортить парня, каким-то образом опорочить его. Джон мог бы жить спокойной жизнью, встречаться с прекрасной Мэри, играть в футбол, общаться с друзьями. Лёжа в больничной палате, Холмс жалел, что мог каким-то образом очаровать его или соблазнить, перевернуть его сознание и мышление. Сколько слёз катились по его щекам,
когда его никто не видел! Лишь звёзды и луна знали, сколько бессонных ночей он провёл в одиночку, сколько страданий он перенёс здесь. Ему было больно от того, что он ведёт себя так эгоистично, что Джон попал под его влияние, что он изменил жизнь юного человека в совершенно другую сторону. Шерлок знал себе цену, он был достаточно самоуверенным мужчиной, его внешность действительно была привлекательной не только для женщин. Этого-то он и стыдился. Не будь он таким красивым, он бы не впутал Джона в свою жизнь и свои проблемы, жил бы себе один спокойно и никого не трогал.
Шерлок понимал, он точно знал, что нравится Джону. Но лишь он сам, Холмс, в этом виноват. Зачем он окидывал его такими томными взглядами, пытаясь влюбить в себя? Зачем был таким совершенным рядом с ним? Ведь всё пошло совершенно ужасно. Да и сам Джон наверняка страдает от чувств.
Шерлок Холмс посмотрел в окно, томно вздохнул и накрылся лёгкой простынёй. В палате было темно, луна заглядывала в больничное окно и оставляла узкие длинные следы света на полу сквозь решётки. Капельница подавала наркотик в кровь Шерлока, часы мирно тикали на стене. Всё было так спокойно снаружи, но тело Холмса мучилось от боли и угрызений совести. “Прости, Джон, – думал он. – Прости меня”.
***
– Итак, Джон, ты ответишь на мой вопрос? – грозным голосом проговорил отец, сидя на диване и скрестив руки на груди. Джон опешил, услышав его. Что заподозрил папа?
