Текст книги "Трехкольт (СИ)"
Автор книги: Alfranza
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
– Беар, нужно пролететь мимо, родной. Очень низко. Сможешь? – заговорила она с гридом, не особо надеясь что он поймет.
Грид раздул огромные ноздри и понесся к воротам.
“Только бы не промахнуться” думалось иллинке.
Не промахнулась.
Её меч наотмашь разрубил канат, и ловушка ворот с лязгом захлопнулась, лишив брагов возможности отступать.
На этот лязг обернулись почти все браги, включая и их предводителя, белобородого высокого брага, с огромной секирой, которая тут же полетела в Анэку на Беаре. Грид мастерски увернулся, чуть не потеряв по пути наездницу. Анэка вцепилась ему в холку.
Бой продолжался.
Морана яростно сражалась, и сверху было видно что она с граничными войнами положила больше половины брагов.
Пора было и Анэке окропить свой меч.
– Вперед! – звонко крикнула она Беару, и тот понесся на брагов яростно махая воронеными крыльями.
Анэка только успела подумать что у нее нет щита, как тут же слева пролетела секира.
Иллинка даже испугаться не успела, как ее меч на лету рубанул чье-то плечо, рассекая плоть на двое.
Беар вновь стремглав отвернул, и поднялся ввысь.
– Вниз! Ссади меня...
Грид покорно повиновался.
Но только ноги Анэки нашли песчаную мостовую, ей пришлось отражать жестокий и силовой удар широкоплечего брага.
Меч лязгнул о секиру и Анэку отбросило назад. Меч она не выронила, и это помогло защититься от повторного выпада брага. Щита при нем тоже не было, и он оголдело бросился в атаку, Анэка лишь выставила меч перед собой, и на него и напоролся животом браг. Зрелище не из приятных. Анэка отвернулась, борясь с чувством отвращения и тошноты, но переживать было некогда.
Когда брагов осталось около десятка, их уже решили взять числом граничные войны Махора, они-то пленных брали, тем более пленить острожного брага, это значит заработать себе репутацию в Махоре.
Отразив еще одну атаку, Анэка вдруг обернулась на бой. Мгновение словно застыло для ее, и время замедлило свой адский бег. Рядом во всю сражались и проливали кровь махинцы, среди которых выделялась Морана. Граничники вязали брагов и пыль стояла стеной.
“Как в аду” мельком пронеслась мысль в голове.
Над головой что-то лязгнуло и Беар зарычал позади. Анэка обернулась готовя меч. Беар расправив крылья, стоял пришпорив к земле человека с мечом. Человек был не похож на брага, на его лице красовался узор. Беар готовился растерзать его, но...
– Стой! – закричала Морана. – Он не с ними...
Грид раздувал ноздри и в глазах его была ненависть.
– Беаррр!!! – повторила Морана.
Повторный возглас охладил грида и он отпустил парня.
Анэка все еще стояла в боевой стойке.
Парень взглянул на нее, криво улыбнулся и вскочив на ноги бросился на брага, который вырвавшись от граничников, летел с секирой на перевес на иллинку. Меч парня через мгновение уже почивал в груди острожника.
Когда граничники наконец-то повязали всех оставшихся в живых брагов, это около дюжины человек, Морана подошла к осматривавшей себя Анэки.
– С почином! – громко произнесла она, и улыбнулась.
Анэка лишь кивнула не в силах отвечать.
Морана недоверчиво взглянула на парня, чистящего меч поодаль.
– Кто будешь?
– Меня зовут Молдан. Я вестец (все равно что почтальон – прим. авт.) я прибыл к гляду (что-то типа губернатора – прим. авт.) с вестями от граничников-ламтов.
Парень выглядел молодо, даже слишком.
“Хавро” подумалось Анэке. (Хавро – так называли юношей не достигших 21 года.)
– Ну и какие вести? – спросила Морана, ставя меч рядом с колодцем.
– Браги негодуют.
Каила улыбнулась.
“Ничего нового значится”
Когда к ним подошел граничник, он увел парня с собой, а Морана сказала:
– Надо бы вымыться. А потом в путь.
Анэка возражать не стала.
Удивительно, но магар весь бой проспал в сене.
====== 9. Любование ======
В банницкой комнате пахло хвоей и островным маслом, источавшим терпкий и чуть сладкий аромат. Банница была готова для того, кто выжил после боя и готов был смыть с себя усталость, пот, грязь и кровь. Залатать раны душевные и телесные. Пока Анэка копалась с ремнями на поясе, Морана обнажила телесные прелести...
Анэка взглянула на нее и тут же забыла про ремни и вообще про все.
“Восхитительно!”
По-другому и не скажешь. Анэка и не могла подумать что под панцирем лат окажется столь прекрасное тело. Казалось в нем не было ничего лишнего, все на своем месте, там где и быть должно.
– Идешь? – отвлекла Морана Анэку от любования ее прелестями.
Анэка покраснела и сбросила свою одежку.
“Наверняка заметила, как я на нее смотрела. Этого только не хватало” подумалось девушке.
У Анэки тело было тоже без лишнего, но себя оценить по достоинству нельзя, считала Анэка. Это могут сделать только со стороны.
Рана на ребрах почти зарубцевалась.
– Хорошо срослось.
Анэка кивнула, продолжая смотреть на прекрасное тело Мораны. Никаких ушлых мыслей у нее не было и быть не могло, но ей нравилось смотреть на Морану, и она не могла отказать себе в таком удовольствии, тем более может больше и не придется на нее так вот посмотреть. Анэку иногда терзали мысли, что Морана скоро от нее уйдет, свернет на какую-то другую дорогу, ведь у нее свой путь изначально был, а значит рано или поздно она по нему вновь пойдет.
Анэка села на большую длинную скамью, а потом и забралась еще повыше на полок, погреться паром и понаблюдать за Мораной. Но на самом деле мыться ей не очень хотелось, хотя она понимала что надо, потому-как Морана была права, может быть долго не придется нормально помыться, никто не знал, что их ждет впереди.
Морана ловко залезла в большую бадью с водой и окунулась в ней. Анэка затаив дыхание смотрела, как небольшие проворные струйки скользили по нежному, мокрому телу ее спутницы. Девушке подумалось, что у Каилы должно обязательно быть к кому возвращаться, обязательно. И этот кто-то, обязательно оценит все эти прелести... Ей машинально вспомнилась Гайора, девушка из соседнего дома, которая была ее старше на пару годниц, но с которой ей нравилось общаться. У нее были светлые волосы и цвета морской волны глаза. Анэка припомнила как однажды взяла ее за руку, и та испугалась. Анэка тогда не могла понять почему ей вдруг захотелось взять за руку Гайору. Она вспомнила что ее рука была холодная и влажная...
– Решила тут заночевать? – перебила ее думы Каила, своим томным голосом.
Анэка сосредоточила взгляд на ней. Морана стояла перед ней во всей своей красе, уперев мускулистые руки в боки и серьезно смотрела на замечтавшуюся Анэку.
– Нет. Задумалась просто.
– Вижу – согласилась Морана. – Мыться-то будешь?
– Буду – утвердительно сказала Анэка, и ловко соскочила с полока.
И тут же попала в руки Мораны. Как-то неловко, но довольно крепко та поймала девушку и предложила:
– Давай-ка я тебе спинку потру, красавица!
Это было какое-то полу предложение полу утверждение, отказаться от коего Анэке не предполагалось возможным. Еще чего! Упустить такой шанс...
Может и не будет его больше.
– Хорошо.
И она послушно повернулась к Моране спиной.
Какое-то время Морана заставила девушку ждать, а потом прикоснулась к ее спине мачалом смачно намыленным ойгорским душистым мылом.
Прикосновение было нежным и осторожным. Анэки показалось что Морана не хотела ее поранить, потому-что в сильных руках Каилы сомневаться не приходилось. Но через какое-то время, нажим движений все-таки стал пожестче, и девушка восприняла это как “кровь горячую по телу разогнать”, то есть хорошо. Анэки понравилось, как справилась с ее спиной Морана, и когда процедура была окончена, Анэка повернулась к Моране, и почти уперлась в ее грудь.
Всего лишь один миг замешательства. Анэка взглянула снизу вверх на мокрое раскрасневшееся лицо Мораны. Каила тоже смотрела на нее. Почти не дыша. Сколько длилось это мгновение только потом может кто-то вспомнит. Кто-то из них, а может нет.
Тень сомнения пробежала по лицу Анэки, а тот ли путь она выбрала и что нужно будет отдать за это. Мысль о потере Мораны вдруг прорезала ее сердце насквозь. Но такое быть могло. Они, каждый из них, шли за чем-то своим. Но почему-то сейчас подумалось, если вдруг придется ее потерять... что будет тогда. Что? Зачем нужна жизнь, в которой нет человека, который всегда скажет тебе правду, какой бы горькой та не была.
От Мораны исходило какое-то внутреннее спокойствие, свет и еще что-то, что до конца Анэкой так и не было разгадано.
====== 10. В пути ======
В путь они отправились ранним утром. Накрапывал мелкий дождик, который скоро сошел на нет. На этот раз шли пешком все вчетвером. Альго бежал впереди, позади него Морана и Анэка, а сзади их путь и спокойствие охранял Беар.
Путь был не близок, но они не торопились, размеренно расходуя силы и время.
– Ты не плохо управляешься с мечом, – похвалила девушку Морана. – Это значит, что тебе будет легко научится и другим премудростям.
– Каким например? – поинтересовалась Анэка, легко шагая рядом.
– Стрельбе из лука, например.
Иллинка вспомнила, что в детстве она с ребятней стреляли из самодельного лука, но тогда это было просто баловство и ей никогда не приходило в голову специально этому обучаться.
– Это мне надо? – спросила она.
– В жизни пригодится.
По мере удаления от Махора, стал больше попадаться песок и реже трава-морава, земли за границей Махора были сухими и не редко потрескавшимися от недостатка влаги.
– А ты умеешь стрелять из лука? – спросила после паузы Анэка.
Только ответить Морана не успела.
Вепска замедлила шаг.
Малыш Альго тихо взвизгнул прижал хвост, уши и попятился назад. Морана посмотрела на грида. Тот раздул ноздри стоял как вкопанный.
– Что? – остановилась Анэка.
– Впереди неравный бой, – тихо произнесла вепска. – Держи меч наготове.
Девушка кивнула и прислушалась.
Морана взглянула в синие небеса, хранящие безмолвие.
Когда они осторожно вышли из-за кустов акации, над ухом Анэки просвистел нож, воткнувшись острием в ближайшую сосну.
Морана взялась за резную рукоять и нож тотчас оказался в ее руках. Окинув сосредоточенным взглядом бой, она сказала:
– Не честно. Впятером на одного. Верх бесчестия нападать на вепса с подветренной стороны.
Все на мгновение остановились, взирая на женщину в латах. Один бородатый и не в меру упитанный мехс, видимо ее признал.
– Морана-Кайоса, – проговорил он надменно, усмехаясь в редкие усы. – Не стоит острить тому, у кого и у самого руки замараны!
– Отчего же! Может и еще кто-то тут будет указывать мне о чем молвить, а о чем умолчать?! – парировала она, сунув нож за пояс.
Альго до этого жавшийся к ногам Анэки, выбежал вперед и сделал боевую устрашающую стойку.
Грида видно не было.
На это бородач ничего не нашелся ответить, а напротив ответил резким выпадом в ее сторону. Но Морана играючи извлекла меч свой из ножен и легко отбила атаку. Грольский меч темной выплавки бородача улетел в кусты, а сам мужчина потирая запястье отшатнулся к своим приятелям, нащупывая уже свой нож, под камзолом.
– Лучше бы вам идти своей дорогой, приверженцы праведного боя, – насмешливо сказал еще один длинноволосый усач, повадками напоминавший борха. – А то как бы не попасть на виселицу – и он повернувшись, рассек воздух около Анэки.
Морана даже не напряглась.
– Не стоит злить мою попутчицу, – усмехнулась она. – А то опробуете ее вострого артунского меча! (Артунского – здесь означает “очень быстрого” – прим. авт.)
Анэка вынула свой меч и четко и выверенно расставила ноги, как учили ее в детстве. Правильно выбранная позиция может спасти жизнь.
Толстяк усмехнулся.
– Артунских мечей давно нет!
Кайоса (на махинском означало – бесстрашная) лишь рассмеялась ему в лицо.
– Проверим!
Парень, которого Морана так страстно защищала своим мечом, действительно был вепс. Смуглый, высокий, со впалыми тонкими скулами и темными глазами, он явно был воином. Латы на нем сидели, как влитые. При нем был вепсский нож с резной ручкой, и широкий латунский меч, кои делали майдарские мастера кованного дела. Он искусно сражался сразу с двоими, это означало что владел он двумя руками шибко хорошо. Отбивая очередную атаку на него, он повернулся и подмигнул Моране. Анэка тогда подумала, что ей показалось сие.
Для Мораны данные бои были разминкой лишь, для Анэки же, каждый бой это испытание ее способностей и возможность потренироваться перед чем-то очень важным.
Поэтому показавшееся Анэке расположение вепса к Моране, выло не ложным. Когда Беар, который ожидал своего часа затаившись в кустах, выскочил прямо в самое пекло боя, все пятеро молодцов шибко бросились кто куда, решив, что на сегодня с них и так хватит, а драться с гридом, это уже слишком.
Статный вепс улыбнулся, вытирая пот с высокого лба.
– Добро тебе, Кайоса! – молвил он и тот час преклонил колено и голову перед ней.
Морана вложила меч обратно в ножны.
– И тебе здравствовать! – улыбнулась она.
Такой ее улыбки иллинка еще не видывала. Поэтому предположила, что они знакомы.
И немедля в подтверждении ее догадки, они вдруг крепко обнялись, как два старых друга.
После таких горячих объятий, Морана повернулась к иллинке и сказала:
– Это мой знакомец, его величать Норлан.
Анэка кивнула.
– Анэка.
Вепс улыбнулся, уголком уст и поклонился ей.
Грид фыркнул при виде улыбчивого лица парня.
– Ого, какой грид! Чистокровный! – похвалил Беара вепс.
По прошествии какого-то времени они остановились на отдых. Рядом оказался красавец ручеек, Анэка почуяла его еще за версту. Выросшая около реки, она впитала в себя умение безошибочно чувствовать воду.
Она забрала Альго и решила ополоснуться, решив, что Моране и Норлану будет о чем вести беседу без нее, раз старые друзья они.
Беар остался охранять покой Мораны.
– Я припасу тебе водицы – пообещала гриду девушка и захватила бурдюки.
– Какими судьбами я вновь вижу тебя при оружии? – испросила Морана своего знакомца.
– Я служу у Тролана, ищу кандалашников (беглых преступников – прим. авт.) и острожников.
Каила улыбнулась, опустив глаза.
– И как тебе в услужении у Тролана-махинца?
– Я доволен.
По пути к ручейки Анэка подумала, что взяла лишь нож. Но назад она не повернула. Не зачем. Ей подумалось, что не зачем беспокоить собой Морану и Норлана, друзья должны побеседовать. Может у них есть общие тайны, которые ей знать не к чему.
Альго семенивший впереди, сходу запрыгнул в воду, и тут же вылетел оттуда, как ошпаренный.
– А ты думал... Вот чудак, она же холодная – рассмеялась Анэка и тут же вспомнила улыбку Мораны.
“И чего бы ей так ему улыбаться?”
Вода и в прям была ледяная и прозрачная.
Она машинально опустила бурдюки в воду. В хрустальной воде отражалось ее задумчивое лицо.
Альго сидел на гладком продольном камешке и жадно пил, а потом смешно чихал и отряхивался.
Анэке вдруг подумалось, что раз Морана не задумываясь пошла против пятерых за него, то он возможно....
Шорох отвлек от мыслей.
– Она довольно холодная.
Анэка насторожилась. Голос принадлежал гордке.
Магар навострил дымчатые уши и затих. Анэка перестав набирать воду тоже замерла.
На другом берегу, поодаль от них, две гордки пришли охладить свои молодые разгоряченные тела. С ними больше не было ни души, лишь пятнистый благородных кровей конь.
– Малора, давай скорее, нас же ждут! – обратилась белянка к рыжеволосой статной дивчине.
Спустя какие-то мгновения, обе сняли с себя все лишнее и стали лихо ополаскиваться в ледяном речье. Ни визга, ни хохота... Обычно от дивчин столько шума, а тут... Знать бы зачем им нужно сие омовение в глуши.
Анэка с любопытством разглядывала женские прелести двух красавиц, когда чуть позади хрустнула ветка. Иллинка обернулась, мельком подумав про нож на поясе.
– Трапезничать будешь? – негромко спросила Морана.
Анэка вздохнула про себя, взяла бурдюки и глянула в сторону девиц. Они как раз оделись-обулись и собирались идти.
– Приду – коротко ответила Анэка.
Когда иллинка и магар вернулись с бурдюками, от костра, видимо разведенного знакомцем, пахло очень вкусно. Она подошла к гриду, погладила его по вороновому крылу и одарила обещанной водицей. Беар раздул ноздри и попытался в благодарность лизнуть девушку.
– Твой? – спросил Норлан.
Анэка обернулась на него, узнавая, к ней ли обращаются.
– Наш! – перебила, уже собиравшуюся ответить Анэку, Морана.
– Вот как! – ухмыльнулся гость. – Тогда браво вам, гридов приручить не просто. Особенно сейчас.
Беар с удовольствием пил водицу.
– А что сейчас? – не вразумела иллинка.
– Острожники. Они истребляют гридов. Либо порабощают в своих нелестных целях.
Морана поморщилась, видимо вспомнив что-то неприятное.
– Беар никогда не станет рабом,– серьезно сказала Анэка, глядя недоверчиво на Норлана. – Он лучше умрет!
– Как знать, как знать... – тихо проговорил вепс.
Морана посмотрела на Беара, потом на Анэку.
– Давайте будем трапезничать, а то скоро в путь.
====== 11. То ли еще будет ======
Пройдя в звенящем молчании почти треть пути до границ Бейтара, острожного города мехсов, решили передохнуть. Солнце клонилось к закату, когда трое усталых путников решили остановиться на ночлег, на небольшой поляне, около могучих дубов и пушистой ольхи. Взъерошенный грид прошагавший довольно для совсем не пешего животного не подал и виду что устал, но как только Морана выбрала место для будущего ночлега под открытым звездным небом, уронил голову в крылья и засопел.
– Притомился – улыбнулась Анэка.
Магар устал меньше Беара, скорее благодаря своей природной выносливости и молодости.
Иллинка же не столь устала от пути, сколь от Норлана, который вещал весь путь без умолку. Поначалу ей было интересно его слушать, но потом он начал девушку утомлять, и последние несколько саженей они почти не слушала его, стараясь мыслить в своем русле. Что касается Мораны, то она как всегда была невозмутима. Если Норлан и утомил ее, виду она не подала. Тем более, что раз они други, то Анэке подумалось, что им не было нужды уставать друг от друга. Да и сказать им было что, но все же большую часть времени говорил Норлан Ог-Зерр. От него Анэка узнала, что браги часто берут в рабство тех, кто владеет мастерством ковки мечей. Так же вепс рассказывал, что далече за Крамаговым морем есть совершенно другая жизнь, без войн и нападок на другие земли. Очевидно, парень говорил о рае. Что же это за жизнь без войны и борьбы за земли. Когда с измальства даже девушек обучают искусству владения оружием. Норлан много рассказывал и о себе, вспоминал какие-то лихие времена, когда он только
познакомился с Мораной. Он называл ее ласково – Кайей, на вепский манер. Она не возражала, видно чем-то он ей пришелся по душе.
Когда немного передохнули, Норлан принялся вновь готовить хогдарское вяленое мясо, а Морана зазвала ее собрать немного сухого хвороста, что бы было чем кормить костер ночью.
– Не по душе он тебе? – испросила девушку Кайа, когда они немного углубились в подлесок рядом.
“И как она порой все замечает, и вроде поводов нет.”
– Немного.
Морана шла чуть впереди, собирая ветки опавшего лапника, Анэка позади, почти упираясь в ее могучую спину.
– Чем же?
Почему-то не особо хотелось говорить об этом.
– Слишком охоч до слов.
Морана усмехнулась и повернулась к девушке.
– Разве то плохо?
Анэка покачала головой, не особо жаждя отвечать.
– У тебя я посмотрю, и слова кончились! – смотрела на нее Морана.
Иллинка вздохнула, отворачиваясь.
– Не смотри на меня так! Я смекнула, что вы други, а мне его слушать не за чем.
– Вот, глупая! – сказала вдруг с досадой в голосе вепска и обняла девушку одной рукой, прижимая к себе.
Анэка не сопротивлялась. Её уже давно никто не обнимал. Только очень, казалось давно, мама на прощание. Мамины объятия всегда были теплыми и надежными для нее. В объятиях же Мораны Анэка почему-то чувствовала себя неловко, как будто это были не просто объятия.
– Не обижайся, душа моя! Норлан с нами не задержится. Он идет в порт Нокс, и на сайрантской дороге покинет нас.
– Я не обижаюсь.
Морана вновь улыбнулась, выпуская ее из своих объятий.
– Ну, вот и славно.
Вечерняя трапеза на этот раз проходила в молчании. То ли у Норлана, наконец, кончились рассказы, то ли Морана что-то сказала ему, и он решил отдохнуть от слов. Когда короткая трапеза была окончена, Норлан поднялся, поклонился девушкам и сказал, что нужно ему пройтись покамест и обдумать свой дальнейший путь.
Девушки возражать не стали.
– А что если он пойдет далее с нами? – спросила Анэка, когда вепса скрыла густая листва подлеска.
Морана облизнулась.
– Ну, тогда мы явно скучать с тобой не будем.
Анэка посмотрела в сгущающиеся сумерки.
– Его зовет долг, душа моя! – сказала Морана, облокачиваясь на кипу сухих веток за спиной. – Торговый порт Нокс собирает еже временно большое количество отступников, кандалашников и ренегатов (люда вне закона – прим. авт.). Он не сможет изменить своему долгу, ради того, что бы нас сопровождать.
– Ты слишком ему веришь, – ответствовала иллинка. – Долг – это не рабство, это выбор. И этому выбору тоже можно изменить.
– Я хорошо знаю Норлана, он не изменит своему долгу – серьезно сказала Кайа, глядя в звездные небеса.
На это раз Анэке не нашлось, что ей ответить.
Наутро, иллинку разбудил громкий разговор, а точнее небольшая перебранка. Мораны рядом не было, Норлана тоже. Грид и Альго сладко спали, прислонившись, друг к другу. Анэка осторожно встала и пошла на голоса. Пройдя около восьми саженей ( около 10 метров – прим. авт.) она отогнула куст меландры (дикого боярышника – прим. авт.) и услышала часть разговора, который явно ей не надобно было услышать. Норлан, видимо не спавший всю ночь, пытался доказать свою правоту в словах Кайе, что ей лучше пойти с ним, что опасно идти на брагинские владения вдвоем не имея понятия , что это за народ и как он расправляется с чужестранцами и неприятелями. Он ведь всех неприятелем считает. Морана по большинству и обыкновению молчала, только изредка вставляя слова.
– Ты даже не представляешь, Кайа, какой путь ты выбираешь! – строго, по-отечески говорил вепс. – Ты погибнешь. Я не хочу этого.
– Твое желание, тут ничего не решает Норлан. Моё место с ней!
Последние слова врезались в сознание Анэки очень надолго. Она мельком вспомнила, что когда она только встретила Морану, то у нее был свой путь, а теперь получается, что ее путь переплетается с путем Мораны. Как такое может быть и почему?
Солнце только набирало высоту, когда они вышли с пригорка, поросшего редкой травкой, на сайрантскую дорогу.
Норлан остановился, и еще раз окинул взглядом Кайю.
Она не смотрела на него.
– Ну, Миледи, доброй вам дороги, и славной битвы, коль придется обнажить мечи! – он вновь приклонил колено и голову, на этот раз на прощание.
Иллинка лишь кивнула.
А Морана сказала:
– Даст Святая Мать Земля, еще свидимся!
Морана была невозмутима и тверда, Норлан же, показалось Анэке, жалел, что не мог предать своего долга и остаться с ними. А Мать Земля может и не поспешать сводить тех, кто любит.
А Норлан любил. Так показалось Анэке.
Морана не смотрела ему в след, а он не оглядывался.
Постояв немного на перекрестье дорог, Кайа сказала:
– Пошли.
Через три дюжины саженей, впереди завиднелась преграда в виде широкой полыньи реки.
Морана посмотрела по сторонам.
– Бери Альго, сейчас полетим – твердо сказала она.
Анэка подхватила магара на руки и взобралась на грида. Морана же, ловко и легко запрыгнула на Беара, как на бравого коня.
– Держись!
Грид уставший немного от пеших прогулок, был счастлив взмыть, наконец, в небо.
Альго не привыкший все-таки еще летать, тихо поскуливал в руках иллинки, и даже тоже пытался расправлять еще не окрепшие
крылья, что бы хоть как-то не бояться.
– Что это там? – спросила Анэка, указывая на статное дерево, в тридцати саженях от берега реки.
Грид немного снизился, и Морана предположила.
– Похоже на человека.
Через некоторое время грид мягко спланировал на полянку, рядом с вековым дубом.
– Надо бы попонку Беару смастерить – предложила Морана, глядя на Анэку, которая почти отрывала от себя испуганного магара.
Девушка кивнула.
– В Сайранте прикупим.
Они огляделись. Ни звука. Но за кустами жимолости и круизника (калины – прим. авт.) явно кто-то был. Морана вытащила свой нож.
– Будь на чеку – предупредила она.
Но когда они раздвинули пушистые кусты, за ними они нашли молодца крепко-накрепко привязанного толстой бечевой веревой к дубу. Рядом лежал мешок и воткнутый в него меч.
“Бахрейцев рук дело” подумалось Моране.
Она уже видела такое раньше. Бахрейцы своих врагов таким способом на смерть обрекали. Она опустила нож и подошла ближе.
– Осторожно! – шепотом проговорила Анэка, держа руку на рукоятке своего меча.
Голова молодца была опущена, и создавалось сильное впечатление, что он мертв. Но когда Морана протянула руку к шее, она тихо сказала, обращаясь к иллинке:
– Живой!
И после паузы:
– Осторожно приведи грида.
Анэка повиновалась.
– Беар, родной, нужно вот тут вереву перегрызть, сможешь? – обратилась Кайа к гриду, гладя его по крылу.
Беар склонился над еле живым молодцом, обнюхал его сперва, а потом в один миг перекусил толстую вереву. Парень не сдерживаемый более, путами верёвы, упал на траву ничком.
– Спасибо, родной! – поблагодарила Морана грида. – Ты сделал доброе дело! А теперь нам нужно отвезти его к лекарю в Сайрант, когда мы летели, я заметила что до Сайранта пол дня пути. К вечерней трапезе будем там.
Она осторожно подняла молодца.
– Помоги мне, душа моя! Помоги мне, положим его на грида.
Анэка подсобила и они с Мораной взвалили его на Беара.
– Совсем в нем что-то и весу нет, – размышляла Морана. – Мучился.
Она вздохнула.
– Возьми его не хитрый скарб.
Анэка кивнула и забрала вещи.
– Пойдем.
– Должно быть, долго он тут пробыл, – мыслила по пути Морана. – Хоть знать бы кто он и как звать...
Грид шел осторожно, что бы не уронить живую поклажу на его широкой спине.
– Артон... – вдруг раздался голос, хриплый и изможденный.
Морана тут же схватила один из бурдюков с водой, и вскочила на грида, примостившись рядом с парнем.
Грид остановился.
– На вот, выпей.
Тот сделал пару глотков, и медленно чуть слышно проговорил:
– Благодарю вас, миледи!
Когда они вновь возобновили путь до Сайранта, парень крепко спал.
– Артон, имя-то иллинское – вразумера Морана. – Поди, твоего рода молодец. Везучий, еще бы пол седмицы, и поминай, как звали.
Анэка глянула на парня.
– Били его крепко. Живого места на нем нет.
– Ничего, прибудем в Сайрант, там его подлечат, и будет как новенький.
Анэка вздохнула.
Альго взвизгнул и, виляя хвостом, рванул вперед.
====== 12. Сайрант ======
Когда солнце уже готовилось почивать до утра, они ступили на булыжную мостовую Сайранта. Мехсы народ осторожный, поэтому свои дороги, они булыжниками выкладывали прямо у ворот. По легенде летописца Вахряя, это делают для того, что бы проще было бороться с теми, кто полезет на укрепленные стены при осаде, так проще разбить врагам головы о булыжные мостовые. Но мехсы кровожадными не были, наоборот, народ этот считался гостеприимным, искусные кулинары и сапожники жили в нем.
Большие кованые ворота еще были открыты, когда помимо прочего люда, Анэка, Морана, грид и Альго вступили во владения славного города. Анэка обернулась, граничники как раз собирались закрывать ворота до утра. Но славного Беара почти никто не оборачивался, будто давно стало обыкновение прогуливаться с гридами по миру. Магар же шел практически под ногами Анэки, и за счет своего, еще не великого, роста и молодости был не заметен. Пройдя торговые ряды, они свернули к вывеске “Лекарня Бахаря”.
Морана обернулась, на Анэку, грида и Альго, а потом постучала в приоткрытую дверь. Через некоторое время, дверь, хорошо слаженная дубовая отворилась шире, и на пороге появился ладный мужчина, еще не старик, но с сединой в коротенькой бородке и волосах.
– Здравия Вам, добрый господин! – поздоровалась на мехском Кайа. – Позволь испросить у тебя помощи для одного раненного.
Мужчина быстро глянул на грида и спешно кивнул.
– Проходите, добрые путники! – наконец сказал он.
Голос его был немного хрипловатый, но очень живой.
Морана, и еще несколько помощников лекаря, осторожно сняли парня со спины грида и внесли его под сводя лекарни.
– Меня зовут Бахарь, – начал мужчина. – Я иллин по роду.
И он поклонился им, как велось в роду у иллинцев.
– Я Морана – сказала вепска. – А это моя спутница Анэка с малышом магаром, и нашем гридом. Беар зовут его.
Бахарь улыбнулся, смотря на грида и веселого Альго, обнюхивавшего ноги лекаря.
– Сможешь ли помочь ему? – спросила Морана, когда знакомства закончились. – Мы его тут недалеко подобрали.
Бахарь подошел к парню, и вдруг отшатнулся, и его взгляд стал каким-то ошалелым.
– Что? – спросила Морана.
Лекарь смотрел на молодца и молчал не в силах сказать хоть слово.
– Вы его знаете, да?! Его Артоном зовут.
– Артон Горст! – произнес иллинец, и добавил – Да, я знаю его. Я полагал, что он погиб. Арт... как же тебя, так... – и он бросился осматривать раны парня.
Через какое-то время, лекарь и его помощники, наложили Артону примочки, от которых его состояние за ночь должно было улучшиться. Бахарь долго поражался, как Артону после таких побоев удалось выжить, и предположил что это дело рук шайки Азата. Морана не понаслышке знала эту шайку.
Бахарь жил в пристройке к лекарне, с женой Граной и сыном Бранко, который служил тут граничником.
Хлопотливая хозяйка, познакомившись со спасителями Артона, именно так они окрестили девушек, предложила Анэке и Моране, ночлег именно у них. Раздумывать было некогда, солнце уже зашло, стало холодно. Идти, искать ночлег было не с руки.
И они согласились.
Тем более что Моране не очень таки хотелось столкнуться с бандой Азата где-то по дороге в брагинские владения. Азат – отступник, в его шайке полсотни человек, им не отбиться вдвоем, тем более что тот, кто оказывается на его пути – погибает. Морана знала это хорошо. Лучше было переждать какое-то время тут, пока Азат не уйдет за пролив. И хотя Морана ни за что не боялась жестокого отступника, соваться нарочно в лапы погибели глупо. Тем более что не одна она теперь.
После молчаливой вечерней трапезы, на коею пригласила ее Грана и Бахарь, Морана поблагодарив хозяюшку решила выйти уже в спящий город. Иллинка с ней не пошла, предпочитая лечь почивать, и это позволило Моране продумать их дальнейший поход. Правда думать о том, что еще не случилось – грех, однако все же Морана была не готова отступиться от своей нынешней дороги. Тем более что Азат не давал ей покоя. Артону еще повезло, что, видимо, Азат очень торопился за пролив в порт Гуйт, поэтому не убил юношу. Но ждать пощады от этого борха было бесполезно, и второй раз лучше судьбу не испытывать. Впрочем, даже если бы их было не двое, а скажем дюжина, им все равно не справится с Азатом, который убил хладнокровно не мало смельчаков, жаждущих его поймать и покарать.
