Текст книги "Око за око (СИ)"

Автор книги: Alena Liren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Но нужно выйти на улицу…

– Выйди, если требуется. Я все равно никуда отсюда не денусь.

– Но я уже обтирала вас, – тихо возразила девчонка, но, встретив раздраженный взгляд, тут же скрылась в другой комнате.

Таз лежал здесь, за водой же нужно было выйти к пробегающему мимо дома ручью, где над головой пролетали сирены, ехидны и прочая нечисть. Урсула набралась смелости и шагнула во двор, чувствуя приятную прохладу вечера. Сапоги скрипели, камешки кололи ступни полуэльфки даже сквозь подошву. Рубаха, прикрывающая ее грудь, оказалась слишком легкой для этой ночи: мурашки плотно сбитой стайкой прошлись по плечам.

Впрочем, Урсула не могла точно знать, виноват в этом страх или холод. Она набирала воду у ближайшего ручья целую вечность, посматривая в небеса. Никого не было, только она, только ее маленький домик, маячивший не так далеко, только тонкая полосочка света в щелке меж ставнями. Нет, даже если эхидны вернутся, начнут кружить над деревьями, они ее не найдут. Не найдут, если не затопить печь.

Старый пес выполз из-под дома, завилял им же покусанным хвостом и остановился у порога. Просится в дом, хочет погреться… И Урсула пустила бы старого друга, будь она в помещении одна. Вернувшись, девушка поставила таз у кровати, и эльф, не благодаря ее ни единым словом, опустил руку вниз. Тонкие белые пальцы коснулись воды, светло-голубой свет волнами прошелся по поверхности, и юноша закрыл глаза на несколько долгих секунд. Урсула слышала, как он шептал незнакомые ей слова на странном древнем наречии, травница смотрела за тем, как комнату озаряет холодный свет…

Язык казался девчонке знакомым. Эти слова, исковерканные временем… Мать, бывало, ругалась на отца, на сына и дочь, используя похожий тон. Быть может, сейчас, водя пальцами по воде, эльф поносил ее?

– Смочи… – говорил навигатор тихо, чувствуя, что вот-вот уснет снова. – Смочи тряпку в ней, промой мою рану. С двух сторон, – произнес он, невольно оглядывая фигуру девушки. – Как-нибудь приподними, извернись, смочи с двух… С двух сторон, – повторил он с нажимом, решив, что страх действует на девушку лучше любого иного рычага. – И я тебя не обижу, когда проснусь еще раз.

Карантир, едва пришедший в себя после нескольких дней в океане, снова уснул, его красивые светлые глаза закрылись, и рука, что совсем недавно грозились навсегда лишить света Урсулу – теперь покоилась на его же груди. Он выглядел так, словно и не шевелился, словно не приходил в себя, и все произошедшее было лишь иллюзией, сном, виденным утомленной полуэльфкой.

Она много дней провела здесь, в одиночестве, слушая тихое завывание ветра и лязг ставен, бьющихся от его порывов. Только раньше на берега ее острова не выбрасывало эльфов, прибывших из других миров, их не оказывалось к ней так близко, не было соблазна коснуться лживого совершенства, пригреть его в комнате, что когда-то была лишь ее. Урсула осторожно коснулась своей шеи вновь, чувствуя, что боль, причиненная ей – настоящая, все это взаправду. Она осторожно наклонилась над кроватью, доставая из-за угла кусок чистой ткани, из которой собиралась пошить себе юбку. Треск ее озарил комнату, свечи дрогнули, когда ветер проник в оконную щель. На тряпки. Пойдет на тряпки для обтирания.

========== 3. Предел возможного ==========

Сирены уже не тревожили покой островитян, златоокая луна призвала их к горизонту, во тьму. Урсула жгла свечи, выполняя поручение эльфа, очнувшегося всего несколько минут назад. Смачивая в воде кусок ярко-голубой ткани, девушка протирала его рану так тщательно, как могла. Засохшая кровь пенилась под ее руками, шипела, кожа кое-как стягивалась на глазах травницы принимая божеский вид. Такого эффекта не давали ее мази, настойки и сказки, даже с самым неподдельным чувством прочтенные у кровати больного.

Карантир всегда был способным юношей, и магия давалась ему играючи, легко. Даже сейчас, в одном шаге от бесславной смерти, эльф смог сотворить заклинание, позволившее ему вновь выиграть время, чтобы после того, как глаза воина распахнутся еще раз, можно было провести более действенные манипуляции.

Когда юноша снова очнулся, чувствуя, как полегчало в груди, он нашел незнакомку спящей у изножья его кровати. Утомилась, девушка долго не закрывала глаза, и теперь словно желала отоспаться за все то время. Теперь, когда она не смотрит на него диким зверем, когда молчит, не кусает губы в попытке закрыть их от чужих очей, эльф мог рассмотреть девушку со всех сторон. Эльфка, это видно по разрезу ее глаз, по худосочности изящной фигуры под белым платьем, по аккуратным тонким губам, покрытым неаккуратными трещинами.

Только лицо ее было слишком круглым, уши – короткими и плоскими, а пальцы – слишком неаккуратными для той, кому есть место при королевском дворе. В роду травницы проглядывался человеческий след, и проглядывался он слишком ярко, чтобы Карантир отважился назвать ее притягательной. Веснушки рассыпались по ее щекам и плечам, а кожа под ними отдавала персиковым цветом. Прямые светлые локоны прикрывали уставшее лицо травницы, но даже за непослушными прядями эльф разглядел: девчонка хороша собой… Для деревенской.

Впрочем, то не должно было его заботить. Оглядев стены, пленником которых он оказался, Карантир хмуро улыбнулся самому себе. Быть может, на пляже было бы лучше? Солома грела его на полу, солома торчала из крыши, защищая воина от дождя, соломой и пахло в «доме». Благо, что хоть стены и пол сделаны из дерева. Впрочем, деревом это сложно назвать.

Юный маг, воспитанный в иных условиях, мог только удивляться тому, как подобные места могут служить домом хоть кому-то. Особенно девушке, не лишенной определенного шарма. Карантир осторожно приподнялся, решив проверить, насколько сильно ему помогло старое средство. Сил прибавилось, инфекции нет, и лечение можно продолжить в более спокойной обстановке.

Мягкий голубой свет снова озарил комнату, эльф вспоминал лечебные чары, которым его учил еще Аваллак’х. Знающий… Карантир с тоской вспомнил, как ненавидел запах его пыльной лаборатории. О, сейчас он готов был променять подобное на что угодно, лишь бы не чувствовать это: спекшуюся кровь, свежую солому и пот.

– М-м-м-п-ф-ф, – заворочалась девушка, когда сквозь плотно закрытые веки к ней пробился неестественно-яркий свет.

Урсула открыла глаза, изумляясь произошедшему. Эльф проснулся раньше нее, и сейчас, словно ни в чем не бывало, водил сияющими руками по собственной груди. Она никогда прежде не сталкивалась с магией. Лишь в рассказах бабок, что давно умерли или покинули остров, Урсула слышала о чарах и колдовстве. Девушка удивленно наблюдала за тем, как изящные пальцы обрабатывают рану, как красивые руки незнакомца помогают ему перенести боль. Только долго быть незамеченной ей не удалось, светлые глаза Карантира уловили движение.

– Молодец, – произнес юноша тихо, вспомнив, что та справилась с его вчерашним наказом. – А теперь расскажи мне, что это за мазь, – спросил он, кивнув в сторону ярко-зеленой баночки, от содержимого которой осталось лишь измазанное донышко.

– Анисовое семя и береста, – сонно пробормотала девушка. – У меня только одна была…

И то потратила ее на подозрительного незнакомца. Карантир вздохнул, не убирая рук от ранения. Сильное антисептическое средство, но даже им та не смогла бы его спасти. Впрочем, эльфу повезло, что девчонка хоть попыталась, выиграв ему время и силы. Урсула поднялась с места, торопливо одергивая юбку, чтобы предстать перед раненным в лучшем виде.

– Я рад, что ты оказалась радушной хозяйкой, – произнес эльф так громко, как только мог, не прерывая своей работы. – Но я бы хотел поесть. Этим можно заняться?

– Да, да, конечно, – спохватилась девчонка, опуская взгляд. – Прости, я совсем не подумала об этом.

Эльф понимал, что Урсуле не за что было извиняться, но в ответ на ее тихую речь лишь кивнул. Для почтенного члена общества Ольх он вел себя весьма скромно, не требуя обслуживания, но лишь вопрошая о нем. Хозяйка дома вынырнула во двор, оставив юношу наедине с собственными мыслями. Если он сейчас здесь, если его никто не ищет, значит ли это, что Король Ольх свою битву проиграл также, как Карантир – свою? Или же дело в том, что Охота заживо похоронила неудачливого навигатора, решив, что тот сгинул в пучине?

Если так… Если так, то как ему возвращаться в свой мир? С позором проигравшего или в триумфе выжившего? Карантир не мог сам решить, об этом ему скажет только чванливое общество эльфов. Слыша, как девчонка отворяет двери за стеной, как она пугает кур, только-только покидающих насесты, эльф размышлял и о ее судьбе.

Если Охота пала, и Зираэль удалось уйти, то меньше всего Карантиру следовало быть замеченным. Когда местные узнают, что один из эльфов-захватчиков – не мертв, мужичье возьмет в руки вилы и мотыги, чтобы довершить начатое прославленным ведьмаком. А кто может им об этом сказать? Лишь девчонка, что перед ним боится связать и два слова.

Впрочем, она может быть не опасной, она должна таковой быть. Навигатор закрыл глаза, пытаясь сопоставить все факты. Хорошенькая одинокая полуэльфка, нашедшая его на берегу, притащившая домой, чтобы вылечить, отмыть и накормить… Может, она одна из тех белок? Эредин что-то говорил о том, что в этом мире эльфы столь обнищали, что давно уступили первенство людям, и теперь самые отчаянные вынуждены скрываться в лесах, лелея надежду на возрождение славного рода. Ну, славного настолько, насколько возможно существам, опустившимся так низко.

Пока юноша размышлял над дальнейшей судьбой чужого народа, над происхождением Урсы, над тем, как самому дальше жить, травница пыталась найти в курятнике яйца. К сожалению, перед смертью мать не успела обучить дочь столь тонкому ремеслу. Несушки прятали их, понимая, что с утра хозяйка вновь заберет насиженное, потому Урсе приходилось лазать по темным углам, стараясь добыть положенное.

Два нашла, остальные – не стала, ведь эльф ждет там один. Урса решила, что гостя нужно кормить тем, что любит она сама. Погладив старого пса, выпустив из сарая корову, травница повернула домой. Она достанет из погреба банку брусничного варенья, испечет гостю хлеб, угостит сушеными кореньями, вареными яйцами и копченым салом. Полуэльфке хотелось показать незнакомцу, что и в ее скромном доме может быть хорошо.

Урсула собиралась поразить юношу, но в итоге, вернувшись домой, поразилась сама. Карантир поднялся с кровати, и предстал перед ней так, как когда-то впервые увидел мир. Голым, неприкрытым, не стесняющимся собственного тела, от которого покрасневшая девушка отвела глаза.

Навигатор, привыкший к тому, что похожие на Урсулу девчонки помогают ему принимать ванну, не понимал, чем вызвано ее смущение. Темные локоны эльфа доходили тому до лопаток, светлые глаза не таили в себе мрака злости, а губы невольно растянулись в улыбке умиления. Урсула осторожно подняла взгляд, заметив, насколько плечи эльфа шире, чем его таз.

– Я… Ты, – бубнила она невнятно. – Ты не мог бы прикрыться?

– Я тебя смущаю? – со смехом спросил юноша, стараясь вспомнить один из рассказов Имлериха про бесстыдных дев этого мира. – Я очень хотел бы прикрыться, но не знаю, где мои вещи.

– Доспехи на берегу, – призналась девушка, но не удивила эльфа. – А остальное я постирала и убрала.

– Так достань и принеси мне.

Юноша не привык ждать, ведь девушки подобного типа прислуживали ему всю жизнь, некоторым даже не нужно было указывать на столь очевидные вещи. Впрочем… Впрочем, если подумать, те не были в своем сознании. Когда пойманные на Охоте жители этого мира попадают в другой, первым же делом их лишают собственных мыслей. Пленники уже не могут решать, хотят ли они подчиняться, желают поступить так, как велит им высокий эльф-хозяин или не хотят. Эта же, юная травница, спасшая странного незнакомца, могла мыслить без подсказок.

Прикрыв глаза ладонью, девушка наклонилась, чтобы выудить из-под кровати небольшой деревянный ящик, разрисованный цветами вишни. В него она и сложила рубаху эльфа, его белье и штаны. Урсула не сказала и слова, просто выдвинула ящик и ушла, желая как можно скорее скрыться на кухне. Карантир снова ухмыльнулся, доставая собственные пожитки и думая о том, чем еще травницу можно смутить.

Она никогда не думала, что впервые голого мужчину увидит вот так: случайно ворвавшись в собственную комнату. Спускаясь в холодный погреб, девчонка старалась крепче держаться за ступени лестницы. Она боялась, что дрожащие от волнения руки не смогут удержаться, и та упадет вниз. Схватив банку брусничного варенья, девушка на секунду застыла, думая о том, понравится ли оно эльфу. В конце концов, когда мальчишки прибывали к ней с островов, они требовали не сладостей, а хлеба и сыра. Нужно взять все, что есть.

Когда девушка вылезла обратно, эльф уже ждал ее в дверях. Одетый, непонимающе воззрившийся на травницу, тащившую на себе небольшой мешок. Урсула осторожно улыбнулась, закрывая погреб, но улыбка быстро сошла с ее уст. Темно-синяя юбка платья оказалась запачкана сажей, и отстирывать ее Урсуле придется долго. Девушка заметила, что у спасенного ею эльфа вновь назрел вопрос, и послушно остановилась рядом с ним.

– Что это? – спросил он, указывая на аккуратный, но кривой шов на собственных штанах. – И на белье такой же.

– Я разрезала твои вещи, чтобы снять. Извини. Ты тяжелый и… И Было бы неприлично стягивать с тебя штаны.

– Я же был без сознания, – задумываясь о приличиях, произнес юноша. – Впрочем, ничего страшного, если дыр не осталось. Лучше скажи, как ты вообще смогла донести меня до кровати.

– А это не я тебя несла, – отозвалась девушка.

Эльф опустился на стул, услышав ее речи. Так значит, опасения не были беспочвенны, и кто-то посторонний уже знает, что в доме травницы присутствует никому не знакомый эльф. Пока Карантир задумчиво глядел в распахнутое окно, Урсула суетилась у печи. Люди знают, что он здесь, позволяют девчонке лечить врага, не выбивают двери силой. Навигатор на секунду закрыл глаза, думая о том, в какой мир он попал. Если бы в Народе Ольх узнали, что в городе кто-то укрыл ведьмака или пособника сбежавшей Ласточки, через час стража стояла бы у дверей указанного им дома и требовала свое.

– Наверное, я доставил тебе много хлопот, – уклончиво говорил эльф, лишь бы прогнать тягучее молчание. – Прости, я не хотел.

– Не хотел быть раненным? – спросила девушка, пытаясь разрядить обстановку. – Ты мне даже не представился.

– А ты, смотрю, стала смелее. Это от того, что ты уже видела меня голым?

Услышав заданный ей вопрос, Урсула вновь смутилась, не найдя слов для ответа. Эльф тихо засмеялся, а девчонка принялась замешивать тесто энергичнее, надеясь, что угощение придется гостю по вкусу. Сейчас Карантир готов был есть что угодно, но, заметив на столе солонину, медвежье сало, домашний сыр и неясного происхождения джем, тот не испытал особенного восторга.

– Ну, я эльф, так же как и один из твоих родителей, очевидно, – начал он, пытаясь понять, о чем следует рассказать. – Был тяжело ранен в большой битве, а после – спасен тобой.

– А как тебя зовут? – по-детски наивно спросила девушка.

– Карантир.

Он не хотел представляться, но что-то в ее нежном девичьем голосе заставило эльфа не лгать в этот раз. В конце концов, что ей даст имя? Одно только имя врага, принесшего этому миру столько несчастий. Для девушки оно не значило ничего, та не слышала о нем ни слова.

Урсула никогда не старалась лепить булки так ровно. Пальцы ее крутили на тесте узоры, а гость терпеливо ждал. Жаль, что полуголодная корова давала молоко через день, через два или три, и сегодня девушка не могла удивить навигатора свежим угощением. Сама она молоко не пила, только делала из него масло, постный творог и сыр, который сейчас ждал на столе.

– Ты живешь здесь одна? – спросил юноша, в ответ получив запоздалый кивок, словно девчонка не пыталась ответить. – И давно?

– Достаточно, чтобы… Чтобы немного устать от этого.

Только раньше Урсула этого не испытывала. Она быстрее утомлялась в обществе гостей с островов, чем в тихой компании зачитанных до дыр книжек. Но сейчас, несколькими днями ранее, найдя на берегу эльфа, пооуэльфка вдруг ощутила острую нужду в обществе. Травница, не умеющая общаться, не рискнула сказать об этом раненому гостю. Она смолчала, в очередной раз отводя глаза.

А Карантир все яснее понимал, что завуалированными вопросами он не добьется от нее ничего существенного, только глупые ужимки девушки, не знающей, как себя вести. Хозяйка дома, суетившаяся у печи, достала противень, сладкий запах свежего хлеба заполнил хату. Эльф, любивший более изысканные угощения, сам не заметил, как приобрел аппетит.

Хлеб, смазанный маслом, пришелся ему по вкусу. Карантир не показывал этого, не желая перехваливать хозяйку зря. Пока Урсула ела, прикрывая рот ладонью, эльф вновь принялся рассматривать ее, оценивая со всех сторон. Что-то в ее голосе, в манере держать себя, в забавном смущении после каждой фразы выдавало в девчонке затворницу. В уме юноши невольно пробежала мысль о том, что спутница его, наверняка, никогда не сидела к мужчине ближе.

– Значит, ты тут совершенно одна? А мне показалось, что я слышал голоса, – отозвался он, взглянув в окно. – Вот сейчас.

И верно, гостю не показалось. Урсула знала, что сирены и эхидны, их ближайшие родственники, неплохо подражают человеческой речи, и даже пользуются ею в своих пакостных стараниях, только сейчас эльф слышал не их. Выглянув в окно, девчонка увидела, что у причала уже стоит знакомый ей небольшой драккар. «Буйный» – корабль двух надоедливых братьев, что вновь привезли ей что-нибудь с островов.

– Посиди здесь немного, хорошо? – с едва различимой мольбой в голосе произнесла девушка. – Я встречу их и сразу вернусь.

– Их? – спросил эльф, и не думая подниматься. – Я твой должник… Урса, – вспоминал он имя. – И если тебе кто-то докучает, скажи мне, и я буду рад разделаться с платой. Око за око, как говорят в этих местах, – добавил юноша тихо.

– Плата? – спросила та, не понимая. – Нет, мне никто не докучает, это хорошие люди. Просто я сейчас не хочу их принимать, нужно проводить побыстрее, без лишних слов.

«Без лишних слов» в его понимании – с болью и боем. Впрочем, об этом Карантир не сказал, он все еще оставался здесь гостем. Хозяйка дома вновь поправила юбку, стряхнула несколько крошек со старого шерстяного шарфа и укуталась в него поплотнее, чтобы выйти на улицу, к братьям. Ветер сегодня не избивал стены хаты, не гнал волны к берегу и не тревожил местных излишним шумом. Погода как раз для недолгой прогулки по спокойной воде.

Корова лениво подняла голову, заметив, что к дому вновь идут путники. Колокольчик зазвенел на ее шее, пес выглянул из-под дома, чтобы убедиться в том, что в его владениях царит покой и гармония, свойственные этому одинокому дому.

Темноволосые, широкоплечие, мокрые от пота братья шли навстречу хозяйке, неся в руках ящики с вяленым мясом, новенькими свечами, веревками, специями и прочей ерундой, нужной в хозяйстве. Урса не ждала братьев так рано и подозревала, что ускорению их возвращения служило то, что дома с ней теперь томился раненный в «большой битве» эльф.

– Ух, хлебом пахнет даже здесь! – выкрикнул старший из близнецов, едва заметив девушку. – Ты будто ждала нас, а, Урсула? Мы, правда, ненадолго, нам нужно вернуться к батьке на подмогу, но…

– Но уж булок-то мы бы с дороги поели! – перебил его второй.

Старый пес залаял, едва увидев знакомых «друзей», и Ялмар поспешил отшагнуть от его будки. Старая липа, растущая неподалеку, бросала на дом тень, но разглядеть оскалившуюся морду животного можно было даже в столь блеклом свете. Травнице прежде не приходилось им врать, чтобы быстрее спровадить домой, и сейчас, подбирая слова, она выглядела слишком сконфуженной. Помахав гостям издалека, та указала, куда поставить тяжелые ящики, и после выдавила из себя улыбку.

– Сейчас я вынесу вам сухую траву и немного рыбы, – отозвалась девушка, когда груз упал на землю. – Бычки тощие, но вкусные.

– Нашему батьке очень уж нравится, как ты их солишь и вялишь, – довольно признался один из гостей. – Но ты не гони лошадей, дай нам войти, отогреть руки.

– Нет! – поспешно, слишком поспешно отозвалась девушка. – Вы простите, у меня теперь много дел, мне некогда принимать гостей.

– Это из-за твоего мертвяка дел прибавилось? – спросил Одмар-младший, перекинувшись с братом недовольными взглядами. – Он еще не помер?

– Выглядел так, будто уже вот-вот. Мы, вообще, поэтому и приехали так быстро. Думали, что хоронить пора.

Полуэльфка закусила губу, чувствуя, что сказано что-то плохое. В тоне вопроса она слышала странную обиду, словно только что отняла у мальчишек что-то важное. Ялмар потупил взгляд, Одмар терпеливо ждал ответа, смотря травнице в глаза, словно желая пристыдить ее за не гостеприимство, а Урсула не знала, как той следует ответить. Время показалось ей слишком длинным, минуты тянулись, словно целые дни. Пес, почуяв неладное, снова издал тихий противный лай, и покусанный ранее гость сделал еще один шаг назад. Ощущать клыки зверя на собственной плоти вновь ему не хотелось.

Дверь заскрипела за спиной хозяйки дома, и оба брата осторожно воззрились на вышедшего «мертвяка». Бледный, с длинными черными волосами, Карантир напоминал им вампира, призрака, любую другую нечисть, способную утащить за собой на тот свет даже самого добродушного праведника.

– Не помер, – отозвался эльф, выходя во двор, к людям. – Я даже дальше от смерти, чем ты, если не начнешь следить за словами.

========== 4. Кровь эльфов ==========

Холодный ветер, не правивший этим днем, словно услышал незримую команду. Только эльф отворил двери, тот налетел на братьев, едва не сбивая их с ног. Воцарилось молчание, молчание, приправленное холодом непогоды и неприязнью, которые юноши питали друг к другу. Братья неловко переглядывались, явно стыдясь того, что живого человека записали в покойники, только извиниться они никак не решались. Урса же настороженно поглядывала в сторону порога.

Она не слышала его шагов, не слышала скрипа покидаемого стула, шороха сухой одежды, плотно прилегавшей к раненному телу. Только дверь выдала эльфа, решившего вмешаться в чужой разговор. Для любого другого то показалось бы мелочью, травница же нашла в этом настораживающий знак. Она долго жила здесь в одиночестве, коротала деньки в кромешной тишине, выживала средь сирен, и каждый шорох сулил ей опасность. В таких условиях учишься распознавать шаги полевой мыши, крик ночной птицы и вопль жертвы, а уж приближение высокого тяжелого эльфа Урсула должна была заметить за милю, за две, когда ветра нет.

Взглянув на пса, снова забившегося под дом, Урсула поняла, что и тот не заметил приближения эльфа. Животные чувствуют лучше, и те питали к незнакомцу страх. «Пустяки. Воображение разыгралось после сказок», – заверила себя девушка. Она вновь заставила себя улыбнуться, забыть о глупых подозрениях и взглянуть на братьев. Их появление раненого не напугало, лишь привело к стыду за высказанное ранее.

– Ну, ты уж звиняй нас, – произнес старший брат, не поднимая взгляда. – Просто у тебя такой вид был, что уже вот-вот…

– Да, мы ж не виноваты в том, что ты так на покойника был похож.

И в том, что такта в незваных гостях меньше, чем в шелудивом псе, ворвавшемся на хозяйский прием. Понимая, что конфликт исчерпан, эльф осторожно кивнул двум незнакомцам. Дерево за его спиной протяжно заскрипело, ветер рвался в бой. Молчание, казавшееся жителям островов неловким, для Карантира было чем-то обычным, вроде времени, что учитель дает ученику на передышку. Можно рассмотреть, с кем имеешь дело, и понять, что говорить впредь.

– Они не очень вежливы, но не злы, – произнесла травница полушепотом, чтобы услышал ее только Карантир.

Оба напялили на себя легкий доспех, хотя всего-то собирались доставить девчонке провиант с ближайшего острова. У этого явления нашлось бы лишь два возможных объяснения, оба из которых не делали положение навигатора лучше. Первое заключалось в том, что местность эта настолько опасна, что дом нужно покидать в полном обмундировании, вторая – в том, что юнцы рисовались перед хорошенькой полуэльфкой. Второе не шло на руку Карантиру лишь потому, что мнимая конкуренция сделает двух крепких ребят агрессивными. Агрессивными к нему, что еще не успел набрать сил после пережитого ранения.

– Я не в обиде, – отозвался эльф тише, чем хотел.

– Быстро ты все ж оклемался, – заметил один из братьев. – Правду, знать, говорят, что на вас заживает, как на собаках?

– Нет, – едва не оскалился юноша, оскорбившийся от дерзкого сравнения. – Просто мне повезло, неплохая травница попалась.

Урсула зарделась, но в глубине души знала, что ее заслуга тут минимальна. Эльфу помогла только его собственная магия, травница лишь позволила ему прийти в себя после перенесенных травм. Ялмар и Одмар, впрочем, далекие от врачевания, но близкие к деревенским россказням о том, что воина так легко не сломить, не ждали никаких иных доказательств.

– Ты, разве, не пригласишь их к завтраку? – спросил Карантир, указывая на гостей. – Кажется, они проделали долгий путь.

– Долгий! Вон, даже пришлый понимает, как мы умотались.

Голос эльфа звучал твердо, и сказать ему «нет» Урсула бы не смогла. Девушка потупила взгляд, чувствуя, что слишком легко идет на поводу, и все же виновато кивнула гостям с островов. Когда оба юнца проходили мимо эльфа, тот с радостью отметил: достают ему лишь до плеча, в бою у него преимущество. Травница, хозяйка дома, под недовольным взглядом эльфа и сама переступила порог, стараясь идти как можно быстрее, словно и она была на этой кухне гостем.

Стульев хватило, мебель в доме осталась еще с тех пор, как мать и отец были живы. Сладкий запах выпечки захватил все вокруг, и даже корова любопытно поглядывала в окно. Надеясь, что ей бросят подгоревшую корку. Братья охотно сели за стол, не дожидаясь, пока хозяйка дома укажет им на места. Голод командовал быстрее. Карантир проследовал за вошедшими и сел на собственное место, взяв в руки недоеденный ранее кусок хлеба.

Урсула подавала гостям еду, любопытно поглядывая в сторону эльфа. За то недолгое время, что она успела провести с ним наедине, девушка поняла: раненый не сильно-то жалует общество. Сейчас Карантир скрывал собственный дискомфорт за маской благодарности. Маской, которую никак не могли разглядеть братья, не привыкшие думать о подобном. Только… Только зачем ему это? У Урсы еще не было ответа ни на один вопрос, что застряли в ее голове.

– Ну, так что, расскажешь нам, где тебя так ранило-то? – аккуратно начал один из братьев, с жадностью откусывая кусок сыра. – Чтобы так мощно пробить грудину – нужна сила, как у берсерка, не меньше.

– В одной битве, – уклончиво ответил эльф. – Урса рассказала мне, что вы и сами – доблестные воины. Это верно?

Девушка слышала разговор, и могла бы нарушить его, озвучив, что не упоминала братьев вообще. Только что-то глубоко внутри подсказало ей: сейчас лучше промолчать и сделать вид, что все так и было. Если эльф солгал, значит, ему очень нужно, верно? А глядя в эти холодные глаза понимаешь: нужное он берет. Урсула поставила уже остывший противень с хлебом на стол и села вместе со всеми, чтобы молча следить за ходом чужого разговора.

– Верно! – с гордостью в голосе заявил Одмар-младший. – Все на островах воины, если подумать. Все, окромя больных, правда, – добавил тот, имея ввиду и друидов, и исследователей, и стариков. – Ты бы видел, какую резню недавно устроили Димуны в наших краях!

– Да, гнали их до самого Фаро, – подхватил младший из близнецов, глядя на Урсу. – Уж больно они распоясались, того и гляди начнут вглубь острова шастать за девками. Пора Керис их припугнуть.

– Ай, выдумал, – махнул Одмар. – Ей лишь бы лясы точить, эта за топор не возьмется, пока в двери не постучат.

Эльф ел молча, смотря за тем, как братья входят в разговор. Не нужно было иметь за плечами груз из десятков лет вовлечения в дворцовые интриги, чтобы понять, что у гостей на уме. Драки, пьянки и деревенские девки. Карантир осторожно улыбнулся, понимая, сколь прозаичны мысли у людей, окруживших его за столом. Неудивительно, что миловидная травница живет изгоем.

– Ну, она же организовала ту славную битву за Ласточку, правда? – спросил эльф, словно мечтательно отводя взгляд к окну. – Разве это не показатель мужества?

– А-а-а-а, – вздохнул Одмар. – Славный. Говорят, был бой. Да тут у нее, правда, выбора просто не было. Или демоны нас или мы их. Тут еще и Крах со своей Цирей, вроде как, носится…

– И Хьялмар. Да, за ней же, кажется, гнался ирод какой, – вставил младший брат. – Ну, теперь-то не погонится.

– Дикая Охота побеждена?

– Разгромлена, – довольно отозвался один из братьев. – Говорят, что голова короля демонов прокатилась по всему борту и рухнула прямо в воду. Ведьмак его прикончил после того, как демон Краха убил.

Король мертв… Охота окончена. Братья довольно переглянулись, а эльф не решился расспрашивать дальше. Впрочем, на что он надеялся? На победу Эредина в той глупой погоне за Львенком, на торжество высшей расы в мире, заточенном под человека? Если бы это произошло, людей на острове уже бы и не осталось. Карантир поднял взгляд, и заметил, что Урса только что от него отвернулась. Если бы Нагльфар забрал то, что ему причитается, эти хорошенькие глазки опускались бы к полу каждый раз, как Карантир появлялся в ее поле зрения. Из учтивости, даже не от страха.

Эльф отчего-то задумался о том, каким бы он был ей господином. Добрым и великодушным? Возможно, что иногда… Ветер крепчал: он гнул ветви деревьев за окном, и старший брат, видя, что стихия набирает силу, нервно поглядывал по сторонам. Свой драккар незваные гости оставили у самого берега непривязанным, и только сейчас младший из юношей вспомнил, что это может плохо кончиться, заперев тех на острове на несколько долгих дней.

– Нам, наверное, уже пора, – произнес один из братьев, кивнув Урсуле. – Спасибо хозяйке за угощение, и не забудь продукты в погреб убрать.

– Да, хорошо, – только и ответила травница, что никогда не нуждалась в подобных напоминаниях. – Передайте травы бабушке.

Когда юноши встали из-за стола, Урса принесла убывающим сверток, пахнувший одуванчиками, ласточкиной травой, и, самую малость, той самой крушиной. Дверь снова скрипнула, когда девушка вышла провожать братьев, и Карантир поспешил помочь полуэльфке выпроводить гостей прочь. Младший брат и Урса ушли вперед, в то время как раненый эльф и Одмар остались позади. Островитянин сбавил шаг, заставляя эльфа из учтивости сделать то же самое.