Текст книги "2024"

Автор книги: Александр Чугункин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Но раздумывать не было времени. Олег быстро взвёл арбалет и вставил болт в жёлоб. Огонь снаружи давно прекратился – очевидно, солдаты решили подкараулить Олега, когда тот начнёт лезть по балкам. Олег, выглянув одним лишь прицелом, осмотрелся. Отсюда было видно их обоих – они о чём-то тихо переговаривались. Олег выстрелил по тому, который сидел подальше. Стрела воткнулась в череп солдата – прицел у арбалета был отрегулирован просто мастерски! Не успел второй солдат удивиться, как и его постигла та же участь. Олег снова вышел на площадку.

Новое оружие бросать не хотелось, но всё-таки Олег не был качком и носить на себе целый арсенал не мог. Подумав, что пора, наконец, избавиться от лишнего груза, он оставил свой обычный автомат и револьвер. Револьвер был пустым, а обычным автоматом он уже давно не пользовался, предпочитая табельный правительственный. Кое-как укрепив арбалет за спиной, Олег снова полез вперёд.

На пределе нервов Олег двигался ещё минут двадцать. Его радости не было границ, когда он увидел перед собой высокую каменную стену на фоне скалистого берега. Мост закончился! Олег, встав на ноги, довольно смело побежал по решётчатой дорожке к каменной «ноге» моста, забыв, что сделать то же самое он всё это время так и не решался, ползая медленно и осторожно. Но теперь всё это было неважно – он дошёл до конца! Словно в подтверждение этих мыслей, об балку возле него звякнула пуля. Олег судорожно поднял голову: солдат стрелял с небольшого балкончика, укреплённого на каменной стене. Прямо под ним стоял ещё один, направив оружие на цель. Олег, злобно усмехнувшись, рывком потянулся за автоматом, и в этом момент в него выстрелили оба солдата. Пули полоснули Олега по груди и животу, но он, не обращая на это внимания, выхватил автомат и расстрелял солдат, так и не понявших, почему жертва не умерла. Олег мельком глянул на мигающий символ батарейки на дисплее костюма: на нейтрализацию этих попаданий ушло больше половины заряда костюма. И он кинулся к двери в стене.

Внутри, как и на том конце моста, оказался служебный коридор, приведший его в подсобку. Там ему был уготован приём в лице двух солдат, с которыми Олег справился без труда, но зато потеряв ещё двадцать процентов заряда батарей. Он с боем прорвался на лестницу наверх, преодолел один этаж, второй… И оказался, наконец, в маленькой комнатке на самом верху, на уровне верха моста. Отсюда, из подсобки, забитой аппаратурой Правительства, были видны рельсы и сам мост, тонущий в тумане. Сюда же тянулся через выбитое окно кабель, уходящий по фонарным столбам на мост. Олег, облегчённо и устало вздохнув, нашёл вилку и выдернул её из розетки с надписью «380В». Он прислушался к приближающимся торопливым шагам и приготовился спускаться обратно, вниз…

…Путь назад казался вечностью. Хотя Олег лез даже быстрее, чем в первый раз, ему всё равно казалось, что всё тянется бесконечно долго. Снова – высота, ветер и отчаянные попытки не терять равновесие. Но всё когда-нибудь кончается, кончилось и это. И Олег снова ступил на прибрежный песок, снова прошёл по тихому бывшему лагерю солдат и поднялся наверх – на рельсы моста. Он устало опустился на сиденье своего электромобиля, положил автомат и опустил голову на руль. Может, он просидел так всего пять минут, в полном забытьи, а может, и полчаса… Но, что бы он ни чувствовал, как бы ни устал, надо ехать. Потому что война ещё не закончена. Потому что Мировое Правительство всё ещё правит Землёй. Потому что Рамзес и Галина – всё ещё в беде. Потому что Руслан ждёт его в «Стара Проспект».

Олег включил багги и поехал по рельсам. Ему повезло – шпалы уже давно были утоплены в землю, а иначе его путь напоминал бы езду по стиральной доске. Мост вдруг снова начал вибрировать. Олег, уже зная, что это значит, резко отвёл багги с путей на обочину, к краю моста, слез и спрятался за стоящей на соседних путях цистерной.

Поезд, словно нож, рассекающий воздух, пронёсся мимо, исчезая вдали. Олег, поглядев ему вслед, снова сел на свою машину и поехал. Этот поезд явно шёл из «Стара Проспект». Олег уже чувствовал, что скоро эта бесконечная дорога закончится.

Глава 10

Офицер CE121007 дождался, когда поезд полностью остановится. Да, нечасто таким как он удаётся выбраться сюда. Почти всё своё время офицер проводил либо в Цитадели, получая приказы непосредственно от Дорожного, либо в самом сердце «Стара Проспект», командуя малыми подразделениями. На самых обычных улицах Города 14 он не бывал уже много месяцев – должность не позволяла. Да и что ему тут делать? Предполагалось, что здесь со всем прекрасно справляется «Госкавалерия», изредка ей помогают солдаты. Но именно поэтому он – здесь. Именно потому, что госкавалеристы больше не могут держать улицы под контролем. Если раньше на мелкие вспышки неповиновения власти попросту не обращали внимания, то теперь приходится пожинать плоды этой халатности. Офицер СЕ121007 втайне был даже немного рад случаю походить по городскому вокзалу и его окрестностям – какой бы прекрасной и великой ни была Цитадель, а всё же её серые стены иногда ужасно надоедали.

Офицер, сопровождаемый свитой из двух боевых единиц, вышел на перрон. Сквозь линзы своего скафандра он проследил за высадкой команды тюремщиков. Критично осмотрев их, он успокоился и направился к выходу в служебные коридоры. Внезапно вспомнив что-то, он повернулся к двоим, сопровождавшим его.

– Я здесь справлюсь сам. Оставьте меня и ждите здесь до особых распоряжений.

Сопровождающие, не говоря ни слова, отошли от него и заняли караульные позиции у входа в поезд. Вот что значит отличная выучка! Офицер СЕ121007 удовлетворённо кивнул и вышел в коридор.

– Ты, шевелись! – Подгоняли граждан госкавалеристы, толкая их через решётчатые ворота в коридоре.

Офицер СЕ121007 скромно встал в стороне и начал наблюдать за членами «Госкавалерии». Секунд пять его никто не замечал, но вдруг один из госкавалеристов увидел его и замер, ошеломлённо толкнув локтем в бок своего товарища. Тот, на миг остолбенев, метнулся к своему начальнику и шепнул что-то. Старший офицер «Госкавалерии» удивлённо поднял взгляд на нежданного гостя. С усмешкой офицер СЕ121007 кивнул, убедившись, что его, наконец-то, заметили. Выйдя на середину коридора, он повелительно поднял руку:

– Распределительный пункт номер один закрыт! Приказ президента. Всех граждан отвести за периметр пункта.

Госкавалеристы, ошеломлённые столь неожиданным распоряжением, да ещё и от высшего начальства, замерли в нерешительности. Но, тем не менее, преградили дубинками проход бредущим через коридор гражданам. Старший офицер «Госкавалерии» сделал шаг вперёд:

– Как Вы можете это объяснить? – Довольно нагло спросил он, не отводя взгляда от офицера СЕ121007.

– Приказу самого президента не нужны объяснения. Что с Вами, офицер? Вы что, ещё и ослепли? Вам приказывает старший по званию! Выполнять! – Рявкнул он.

Старший офицер «Госкавалерии» нехотя повернулся и отдал несколько приказов госкавалеристам.

– Вы, быстро назад! – Они начали выгонять из решётчатого коридора граждан, – пост закрыт! Назад, я сказал!

Придирчиво оглядев эту процедуру, офицер СЕ121007 вновь повернулся к старшему офицеру «Госкавалерии».

– А с Вами, старший офицер, – сказал он, – я хочу поговорить особо. Потрудитесь препроводить меня в надлежащее помещение.

Госкавалерист, удивлённо подняв голову, пожал плечами и толкнул небольшую дверь со старой табличкой «Полиция». Офицер СЕ121007, ещё раз убедившись, что на перрон с вывеской «Стара Проспект» больше никто не пройдёт, последовал за ним. Они прошли по узкому коридору мимо двери с окошечком, за которым виднелся растерянно сидящий в кресле вортигонт и доносились обрывки фраз допрашивающих: «Как вы себя удовлетворяете?», «Откуда у него защитный костюм?», «К тебе уже применяли пытки, и ты опять начал?». Офицер СЕ121007 остановился перед последней, такой же дверью. Открыв её, госкавалерист посторонился, пропуская старшего по званию, и закрыл дверь.

– Ну, и как это понимать, Купер? – Вдруг спросил госкавалерист, повернувшись к офицеру СЕ121007.

– А понимай как хочешь, – усмехнулся тот, – и не называй меня этим именем! Имена это атавизм. Пережиток старого мира. А старый мир, как известно, был убог и жалок.

Госкавалерист, подойдя к компьютеру у стены, пробежался по клавишам – камера в углу потолка пискнула и погасла. Госкавалерист медленно стянул вязаную чёрную маску и отложил её в сторону.

– А ты всё не меняешься, Купер, – сказал он, – всё так же педантичен, правда?

– Ашкельдин, ты же знаешь, я всегда был сторонником порядка, – и офицер СЕ121007 тоже снял с головы шлем скафандра.

На Сергея смотрело жёсткое лицо с резкими чертами и проницательным взглядом. Офицер развалился на испачканном кровью кресле, с иронией представив, как он выглядит со стороны.

– Честно говоря, – сказал Сергей, – я жутко удивился, увидев тебя, Купер. Представителей Элиты Правительства тут не часто встретишь.

– Это так, – сдержанно кивнул офицер СЕ121007, – мне и самому приятно выбраться сюда из серых стен Цитадели.

– Сколько мы с тобой не виделись? – Сергей облокотился на стол с компьютером, – одиннадцать месяцев? Я уже думал, что тебя перевели в другой город.

– Нет, просто я теперь стал проводить много времени наверху… Да я и, кстати говоря, тоже не думал, что ты всё ещё работаешь здесь. В чём дело, Сергей? С твоими замечательными задатками ты мог бы уже давно подать заявление о переводе в ряды солдат Правительства. А оттуда открыты все двери наверх.

– Ты же знаешь, я не тщеславен, – улыбнулся Сергей, – мне просто нравится стабильность. Нравится эта комната, этот вокзал. Да и зарплата тут неплохая!

– Скажи лучше, что тебе просто лень ездить на рейды! – Засмеялся СЕ121007.

– Лень, – согласился Сергей, – я и не скрываю. Ну, что? Может, поведаешь о цели своего визита?

Офицер Элиты посмотрел на друга.

– Сергей, ты же понимаешь, что я не на прогулку сюда пришёл. И не зря заговорил о строгом порядке.

– Ясно, – Сергей вновь стал серьёзным, – так, значит, да? Что за странный у тебя приказ? Президенту чем-то не угодил наш пункт?

– Странные вопросы ты задаёшь, – укоризненно сказал офицер, – после того как через ваш пункт таинственным образом прошёл Олег Ахатинов, оставшись нетронутым, этот вокзал вообще следовало бы прикрыть.

– Президент этого не сделал, и это верное решение, – ухмыльнулся Сергей, – закрыть главный вокзал означало бы признать чрезвычайное положение в городе.

– Давай без этого фарса! – Махнул рукой СЕ121007, – мы-то с тобой знаем, что город уже на грани всеобщего восстания. Именно поэтому я здесь.

– Что-то случилось в «Стара Проспект»?

– Да. Ашкельдин, мы с тобой знакомы уже семь лет, и я доверяю тебе как себе. Причины закрытия вашего пункта просты: в «Стара Проспект» случилась вспышка неповиновения. Уже третья за последние дни. И опять её спровоцировали граждане, которых именно вы пропустили на электричку.

– Да? – Новость ошеломила Сергея, – ну, а причём здесь наш пункт?

– Не прикидывайся дураком, Ашкельдин! Ты же понимаешь, что после появления Ахатинова все эти вспышки восстаний приобрели новый характер. И ещё: у одного из поднявших бунт нашли пистолет. Табельный пистолет «Госкавалерии»! Ты понимаешь, что это значит?!

– Теперь да, – Сергей в задумчивости прошёлся по комнате, – невесело… Ну, и что президент хочет с этим делать?

– Он послал меня сюда, чтобы навести хотя бы подобие порядка. Дорожный приказал мне поговорить с начальством «Госкавалерии» города.

– Купер, – сказал Сергей, останавливаясь, – послушай, а тебе никогда не лезли в голову эти мысли? О том, что он лишь оттягивает неизбежное.

– Ты это сейчас о чём? – Напрягся офицер СЕ121007.

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Вспышки неповиновения это уже почти ежедневное явление. Повстанцы основали десятки своих опорных пунктов. Я не хочу сказать, что это правильно. Но… Купер, мне иногда кажется, что к этому всё и идёт…

– Ты хочешь сказать, что массовое восстание неизбежно? Это я и так понимаю.

– Жаль только, что Дорожный этого не понимает.

– Президента мы с тобой критиковать не вправе, – отрезал офицер, – он всегда прав. Он знает, что делает. Эти люди лишь пытаются разбить лбом стену.

– Понимай меня как хочешь, Купер, – проговорил Сергей, – но мне кажется, что я понимаю их. Мы отняли у них свободу. И они будут сражаться за неё до последнего.

– Сергей, что ты мелешь?! – Напрягся СЕ121007, – Правительство не отнимало у них свободу. Оно построило для них лучший мир, вывело их из разрухи девяностых.

– Послушай, – оборвал его Сергей, – ты никогда не задумывался, почему я никогда лично не провожу допросы? Никогда не задумывался, почему я пресекаю любой безосновательный допрос, любое беспричинное избиение граждан? Потому что я всегда чтил законы войны. А на войне с пленными принято обращаться с уважением. Уважать сына своей страны за то, что он бился до последнего, а не перемешивать его с дерьмом.

Офицер СЕ121007 резко встал и тоже прошёлся по комнате.

– Закон войны состоит в другом, – наконец, остановился он, – победитель получает всё. Да, наши меры жёстки, но эти меры необходимы! Ты сидишь тут и рассуждаешь, а в «Стара Проспект» граждане, вооружённые пистолетами «Госкавалерии», поднимают восстание! Вот что бывает, если ослабить хватку!

– А ты никогда не думал, что именно эта «хватка» и провоцирует восстания? – Мрачно усмехнулся Сергей.

Офицер СЕ121007 пристально посмотрел на Сергея.

– Ты говоришь опасные вещи, – сказал он, – и хорошо, что тебя сейчас никто не слышит!

– Я всё же надеюсь, что ты меня услышал, – отвернулся Сергей, – просто подумай над этим.

Офицер СЕ121007 надел шлем скафандра и положил руку Сергею на плечо.

– Отведи меня в управление «Госкавалерии»…

…Начальник «Госкавалерии» города стоял, вытянувшись, перед офицером Элиты. Такие высокие гости редко появлялись в городе – только при очень серьёзных проблемах. Начальник почувствовал неладное, уже когда увидел офицера Элиты. А теперь, когда тот описал ему ситуацию в «Стара Проспект», он уже понял, к чему всё идёт. По крайней мере, ни к чему хорошему.

– А почему президент не передал все свои распоряжения по радиосвязи? – Спросил высший офицер «Госкавалерии».

Офицер СЕ121007 презрительно усмехнулся.

– Вам как начальнику «Госкавалерии» Города 14 должна быть известна реальная обстановка в городе. Повстанцы прослушивают радиоэфир. Если они пронюхают про бунты в «Стара Проспект» и про наши меры против них, это может вызвать цепную реакцию. Будут ещё восстания. И именно поэтому я сообщаю Вам эти сведения лично.

– И это является поводом закрывать пункт номер 1?! – Нахмурился начальник «Госкавалерии», – Вы из меня дурачка делаете, да?

– Приказы не обсуждаются, – отрезал офицер СЕ121007, – указания президента следующие… Первое: перенести распределительный пункт на другой конец вокзала. Второе: значительно ужесточить контроль над прибывающими гражданами. За малейшие неувязки с документами, малейшие слухи и подозрения немедленный допрос и расстрел. Немедленный! Третье: произвести полную чистку кадров «Госкавалерии».

– Но, офицер…

– Молчать! Не возражать! Повторяю: полная чистка. За малейшие проступки, замечания и отклонения от инструкции влекут немедленное увольнение и расстрел. Приказ президента. Или Вы, может быть, против? Случилось возмутительное! У поднявшего восстание нашли пистолет члена «Госкавалерии»! А то, что Ахатинов прошёл через ваш вокзал живым? Тут явно не обошлось без предателя среди госкавалеристов.

– Да, я уже наслышан об этом инциденте, – опустил голову начальник «Госкавалерии», – со всеми нашими сотрудниками проведена профилактическая беседа. Я их поругал.

– Но если предательство всё же имело место, значит, есть и изъян в системе. Устранением его президент и занимается. Надеюсь, Вы всё поняли?

Офицер СЕ121007 встал и, не прощаясь, вышел, оставив ошеломлённого начальника «Госкавалерии» одного.

«Надеюсь, президент принял правильное решение, – думал офицер Элиты, идя по коридору, – «Госкавалерия» давно нуждается в чистке. Всех этих граждан надо прижать железным кулаком. Что там Сергей говорил? Уважение к пленным? Такое уважение должно быть только до известного предела. Но, может, Ашкельдин в чём-то и прав? Может, жёсткое обращение с гражданами и толкает их на восстания? Наверное, так и есть… Тогда получается, что решение президента неверное? Блин, да что я такое говорю?! Президент всегда прав. Правительство всегда право. Остальное ерунда».

Глава 11

Уолтер стоял и смотрел на морскую гладь. И неважно, что сейчас это море стремительно осушается – он всегда любил эти волны. Всего три месяца назад Уолтер получил предписание навсегда покинуть свой город и переехать в Город 14, и вот он – уже в рядах восставших против Правительства. Все эти годы он жил под пинками и ударами «Госкавалерии», и теперь он получил возможность отомстить за всё и сильно позлить президента. Когда в дом Уолтера и других вошли двое граждан, осторожно предложивших всем желающим вступить в ряды Сопротивления, многие отказались. Это нормально – страх перед Правительством у всех слишком велик, да и эти двое могли оказаться очередными засланными казачками. Но Уолтер, даже понимая это, сразу согласился. Ему уже было всё равно – он не мог больше так жить. Его не пугал даже расстрел. Но его радости не было предела, когда его действительно привели в одну из немногочисленных станций Сопротивления. Началась жизнь, полная риска и борьбы. Тогда, в первые дни после вступления в Сопротивление, всё это казалось битвой за свободу. Это так и было. Но теперь становилось всё больше сомнений. Есть ли будущее у Сопротивления? Ведь даже если люди и начнут брать верх над Правительством, то ведь это всё равно ничего не решит: прибудут новые армии – ещё больше прежних.

Уолтер одёрнул себя. Он знал, что эти мысли – лишь мимолётные проявления слабости. Даже если они все здесь умрут, они будут знать, за что умирают. И они умрут свободными. Может быть, даже прихватят с собой несколько тысяч солдат Правительства и подарят всем людям хотя бы небольшой глоток свободы. Уолтер снова покрепче сжал рукоятку автомата и продолжил вглядываться в море.

Но он не видел, как небольшой отряд солдат бесшумно крался со стороны трассы вдоль стены дома. Один из них нёс два тяжёлых контейнера. Командир отряда поднял руку – отряд остановился – и подал знак солдату с контейнерами. Тот, бесшумно раскрыв их, извлёк оттуда две шарообразные мины. Командир отряда кивнул: «Начинаем!». Обе мины одновременно влетели в окна дома – на второй и третий этажи. Раздались два испуганных крика. В этот момент застучали выстрелы на первом этаже. Треснули молнии, и после сдавленных стонов всё стихло.

– Операция завершена, – передал по рации командир отряда и, расслабившись, пошёл к парадному входу в дом.

Солдаты молча последовали за ним. Со стороны дороги послышался нарастающий гул – приближался белый БТР с синей горизонтальной полосой.

Дверь дома распахнулась и из него выбежал испуганный повстанец, затравленно оглядываясь по сторонам. В руках Уолтер сжимал автомат только что убитого солдата Правительства. Но командир отряда, подскочив к повстанцу со спины, одним мощным ударом сбил его с ног, а другим – выбил автомат. Повстанец сдавленно застонал и попытался встать, но новый удар оглушил его.

Из подъехавшего БТРа вылез ещё один солдат.

– Всё в порядке? – Спросил он, кивая на повстанца.

– Да, – кивнул командир отряда и снова пнул человека.

Уолтер скорчился от боли, изо рта по подбородку потекла струйка крови.

– Ну, что? – Издевательски обратился к нему командир отряда, – может, ты не рад нам? А вот мы тебе как раз очень даже рады.

Уолтер с ненавистью смотрел на этого солдата – с ненавистью и страхом. Он не раз слышал, что эти твари не щадят пленных.

Заметив, что этот жалкий повстанец начал нервно оглядываться по сторонам, командир отряда едва заметно кивнул остальным солдатам, и они тут же навели все свои автоматы на пленного. Уолтер понял, что бежать не удастся.

– Ты мне нравишься, – голос, проходящий через модулятор противогаза, звучал грозно и монотонно, – и поэтому у меня к тебе предложение. Мы убьём тебя быстро и безболезненно, если ты сообщишь нам радиочастоту станции «Маяк».

Уолтер промолчал.

– Смотри, – продолжил командир отряда, – мы не обещаем тебе жизнь. Ты умрёшь в любом случае. Мы предельно честны с тобой. Давай и ты будешь честен с нами.

У Уолтера всё похолодело внутри. Такого ужаса он ещё не испытывал никогда. Похоже, умирать придётся долго…

– Молчишь? – Издевательски усмехнулся командир, – подумай хорошенько. У тебя есть шанс хотя бы частично загладить свою вину перед президентом.

– Гореть твоему президенту в аду, – прохрипел Уолтер, закашлявшись.

Командир отряда резко присел на одно колено и схватил пленного за волосы.

– Значит, ты так решил, да? – Прошипел он и развернулся к солдатам, – начинайте.

Уолтер, чувствуя, как к горлу подступает комок, смотрел, как два солдата вынесли из дома груду досок, облили дизельным топливом из канистры, вынутой из БТРа, и подожгли. Яркое жёлтое пламя ослепляло. Уолтер, обливаясь потом, на миг зажмурился.

– Выполнять, – сказал командир отряда и, отвернувшись, отошёл в сторону…

Он глядел на живописную гладь моря, на редких чаек и жёлтый песок. А за его спиной всё сильнее кричал человек, брошенный в костёр. Пять минут командир отряда прохаживался в стороне, пока вдруг между дикими криками не послышалось:

– Четыреста… Пятьдесят… И двести…

– Что?! – Командир отряда резко обернулся и выхватил пистолет, – что ты сказал?

– Четыреста… Пятьдесят… И двести… Мегагерц. Пожалуйста…

– Пеленгуй, бегом! – Крикнул командир солдату у БТРа и выстрелил Уолтеру в голову.

– Местоположение обнаружено! – Лаконично сообщил солдат у БТРа, – станция «Маяк» находится в девяносто четвёртом квадрате.

– Хорошо, – сказал командир, глядя на тело с простреленной головой, лежащее на углях, – свяжись с Цитаделью. Пусть высылают транспортёры…

…Олег ехал по тёмному тоннелю. Былая решительность давно испарилась. Мост был позади. Но только – не проблемы, которые, подобно мухам, кружили над инженером и никогда не отставали от него. Олег не знал, что он делает не так, но всё повторялось снова и снова. Он знал, что до своего появления Рамзес и Галина много лет оставались в безопасности. Он знал, что многие его друзья попали под сокрушающий вал его проблем, следующих за ним. Это он во всём виноват. Правительство искало именно его. Как глупо было так открыто следовать на базу своего друга! Только он виноват в этом, и ему это и исправлять.

Но сейчас Олегу было страшно: из тоннеля веяло смертью, фары багги еле светили, дорога не просматривалась, лишь – опасность, которую чувствуешь всем телом. Олег вздрогнул от утробного воя, тысячу раз отразившегося от стен тоннеля. Он уже слышал этот вой – в Рэвенхольме, и это не предвещало ничего хорошего. Олег замедлил ход, судорожно оглядываясь. Только бы не засада… Только бы не завал…

Из темноты к нему метнулась жуткая фигура, и стон живого трупа раздался прямо над ухом. Олег вскрикнул – он едва успел увернуться от удара уродливой руки и тут же с грохотом врезался в какой-то ржавый автомобиль. Олег резко упал на руль, только низкая скорость и энергия костюма уберегли его от сломанных рёбер. Весь тоннель наполнился стонами и яростью. Вскрикнув, Олег схватился за пушку Гаусса и надавил на спуск: молнии на миг осветили весь тоннель, и зомби отлетел к стене. Но за эту долю секунды Олег успел увидеть… Со всех сторон к нему шли живые мертвецы. Зомби кишели в тоннеле, они вылезали из-под опрокинутых машин, из углов и труб…

Тяжело дыша, Олег схватился за руль и резко выехал вперёд. Он постоянно врезался, но всё равно ехал вперёд. Но вот дорога стала чистой, и багги снова начал набирать скорость. Сбив на полном ходу двух «быстрых» зомби, Олег, словно стрела, нёсся к свету в конце тоннеля.

На огромной скорости он вылетел под открытое небо, ещё долго не сбавляя ход. Ещё долго он слышал эти голоса и только через пятьсот метров понял, что смерть осталась позади. Олег остановился, вышел и оглядел багги, побитый и забрызганный жёлтой жижей, смешанной с кровью.

– Надоело! – Закричал он в небеса, упав на колени, – за что мне всё это? За что? За чтооо?!!

И он упал головой на землю.

Спустя две минуты он уже ехал вперёд, стараясь забыть о нервном срыве. Он не имеет права отступать. Он борется не только за себя.

Через минуту Олег заметил впереди прибрежный коттедж, обнесённый с одной стороны забором, и прибавил ходу. Эффект неожиданности – его главный козырь. Во двор он влетел, выбив забор – там, где его меньше всего ожидали. Олег сразу же оценил обстановку, увидел тела людей на полудохлой траве: два солдата – справа, два – слева, у БТРа. Злобно ухмыльнувшись, Олег на ходу открыл огонь на поражение. Растерявшиеся солдаты не успели ничего сделать. Молнии косили их, словно траву.

Командир отряда судорожно метнулся в сторону от этого жёлто-серого вихря, ворвавшегося во двор. И как это они не заметили главного нарушителя ещё издали? Этот дьявол уже пробил разрядами четверых солдат – весь взвод… Командир уже мёртвого отряда увернулся от жгучего разряда и прицелился. «Ну, что, Ахатинов, – пронеслось у него в голове, – пора отплатить за всех наших, которых ты убил…». И, заметив, что машина понеслась прямо на него, он спустил курок.

Пули последнего солдата отскакивали от корпуса багги, но машина выдержала. Толчок, хруст ломающихся костей под колёсами – и всё было кончено.

Олег остановил машину, сошёл на землю и оглядел дворик так, как будто хочет найти в нём что-то особенное. Но это был обычный дом, обычная полудохлая трава, обычное серое море… Олег прошёлся между трупами солдат и посмотрел, что полезного он может взять у них. Из нужных вещей нашлись автоматы и много патронов, но Олег взял лишь один стакан к табельному автомату Правительства. Всё остальное и так стало бы обузой. Обходя трупы, Олег поморщился от терпкого чёрного дыма. Оглянувшись, он увидел невдалеке догорающий костёр с почерневшим и кровоточащим трупом на нём… Эти солдаты совсем бесчеловечны, если смогли сотворить такое с пленником. Отвернувшись, Олег продолжил обыскивать дворик.

В доме тоже не нашлось ничего, кроме неприятностей. Наткнувшись на неизвестно кем тут оставленный труп солдата, Олег нашёл на втором этаже пару тел повстанцев и подошёл к ним поближе, но следов ранений у них так и не увидел, только – багровые кровоподтёки на коже лица и рук. И тут откуда-то сверху на Олега упала шарообразная мина – такая же, какие он уже видел недавно на дороге. Мина, пискнув, выставила во все стороны тупые шипы и резко выпустила в инженера разряд электричества. Олега сбило с ног, но костюм выдержал, хотя полностью разрядился. Быстро опомнившись, Олег схватил грави-пушку, поднял ею в воздух мину, молниеносно направил в море и в облегчении опёрся на стену: ещё бы чуть-чуть, и…

Олег вышел из здания. Такое зрелище мало кого оставило бы равнодушным. Перезарядив автомат, он покосился на стоящий неподалёку БТР, но не было ни сил, ни желания что-либо делать с бронетранспортёром. Конечно, стоило бы вывести его из строя, перерезав все доступные провода и шланги, но Олег махнул на это рукой. Если размениваться по мелочам, никакого времени не хватит. День уже начинал клониться к вечеру. «Стара Проспект», как понял Олег, был слишком неприступным местом, чтобы пробираться к нему по темноте при свете луны. Нужно было торопиться, и Олег вновь повернул рубильник багги.

Дальнейший путь проходил на удивление спокойно. Олега больше не беспокоили ни солдаты, ни их заставы, ни прибрежные домики. Дорога тянулась вдаль безмятежно и тихо, тёплый ветер обдувал лицо, и казалось, что можно вот так катить по дороге целую вечность, забыв обо всём на свете. Из-за пелены серых облаков на минутку вышло солнце, где-то вдали осторожно крикнула чайка. Олег улыбнулся и, сам не зная почему, приветливо помахал ей вслед. Она, хоть и лишённая своего мира, всё же оставалась свободной. Как давно он не видел ни природы, ни свободы. В чём-то они были похожи с этой чайкой. Это грязно-белое крылатое существо вот так легко парит над этой многострадальной Землёй, ловя, как и всё живое сейчас, каждый миг солнечного света, льющегося из этого серого неприветливого неба. Олегу на миг показалось, что он всё-таки не один. Но солнце вновь спряталось, чайка улетела, и Олег опять почувствовал себя грустно.

Впереди он заметил огромный красный с белыми полосами маяк и пару маленьких крытых черепицей домов, стоящих по обе стороны дороги. Неподалёку стоял сарайчик, в тени сухого дерева виднелся корпус старого грузовика. Олег напрягся, взялся за кнопку пушки и начал вглядываться. Но ему почему-то очень не хотелось, чтобы тут был очередной пункт солдат: слишком уж всё тут – по-человечески, спокойно и даже красиво.

– Эй, сюда!

Олег вздрогнул – впереди стоял самый обычный повстанец, на его плече красовалась буква «Лямбда». Олег улыбнулся: всё-таки здесь ещё были люди. Он приветливо помахал повстанцу, внезапно повеселев. Наверное, он просто слишком долго воевал и сражался. Наверное, он просто слишком давно не разговаривал ни с кем просто так.

– Эй! – Крикнул Олег повстанцу, подъезжая, – как вы тут?

– Нормально пока что, – пожал плечами повстанец, – Олег, я очень рад, что Вам удалось добраться до нашей станции! Но мы только что перехватили радиосообщения Правительства. Они ищут Вашу машину.

Олег застыл.

– Что? Уже? Вот блин, – его настроение начало ухудшаться, – но куда же мы её спрячем? У нас ведь нет мантии-невидимки, как у Гарри Поттера.

– Загоняйте багги в этот сарай, – показал рукой повстанец, – спрячем его тут, пока солдаты ещё не знают, где он.

– Но как же… – Попытался протестовать Олег.

– Вам придётся продолжать путь пешком, – развёл руками повстанец, – с воздуха Вы прямая и очень хорошо заметная мишень, Вас заметит первый же штурмовик.

Олег, вздохнув, загнал багги в гараж, забрал из него оружие и вышел к повстанцу.

– Вот и всё, – сказал Олег, кивая на сарай, – а это вы и есть станция «Маяк»? Полковник Одесса пытался связаться с вами по рации, предупредить.

– Это как раз он нам и сообщил, что Вы на пути к нам, – ответил повстанец, – здесь Вам нечего бояться, у нас тут безопасно, Правительство ещё не пронюхало про эту точку.

Олег легко кивнул подошедшим: из дома вышли ещё трое повстанцев – два парня и девушка. Все они с интересом и почтением разглядывали Олега, будто тот был расписан акварелью. Девушка даже подступилась к Олегу – видимо, захотев к нему обратиться, но на полуслове смутилась и, покраснев, отступила на шаг. Парни понимающе ухмыльнулись.