Текст книги "Вторая попытка (СИ)"

Автор книги: Акаматсу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Роман Викторович, Савелов звонит, – Ирин голос в трубке звучит довольно взволновано.

– Пошли его нахрен. Пусть ищет себе другое агентство.

– Вы уверены? Это же Савелов. Вы столько за него боролись.

– Да что вы заладили все?! Это пока мое агентство и я решаю, с кем работать, а с кем нет. И только попробуй нажаловаться Михаилу! Если попытаетесь в обход меня с ним контракт заключить, поувольняю к чертям.

– Это глупо.

– Ты меня еще поучи работать! – с силой бросаю трубку.

Достали все. Знали бы, что через неделю на улице окажетесь или директора смените, по-другому бы заговорили.

День прошел в пустую. Я не сдвинулся с мертвой точки. Единственный вариант – Савелов. Да только я не пожертвую Артуром ради спасения агентства. Я верну своего мальчика, чего бы мне это не стоило, а Андрей Максимович пусть утрется.

Вечером снова долго не мог заснуть. Переживания из-за Артура, из-за его просьбы грызли мне мозг. Накручивал себя до половины второго, и только задремал, как телефон разорался трелью на всю квартиру.

– Какого черта? – рычу в трубку. Кому там не спится?

– Роман Викторович, простите, что разбудил, но это важно, – Вяльцев. Какого черта ему надо посреди ночи?

– Что еще случилось? – зеваю, пытаясь не отрубиться снова.

– Я не знаю. Артур недавно вернулся. Он весь расстроенный, заперся в ванной. Я за него волнуюсь.

Сон мгновенно сошел на нет. Пулей выскочил из-под одеяла и, не разбираясь, принялся натягивать первые попавшиеся джинсы.

– Что произошло? Куда он ходил?

– Они с Андреем встречались, а потом он вернулся домой, весь зареванный. Я не знаю, что случилось, он не отвечает, только говорит, что бы я не лез. Я волнуюсь, Роман Викторович. Вы бы приехали, а?

– Я сейчас буду. Отвлеки его. Мало ли.

– Хорошо. Вы адрес знаете?

– Твой-то? Наизусть, – отключаюсь и, натянув футболку, вылетаю в коридор.

Так, если вызывать такси, это слишком долго. Пока дозвонюсь, пока приедет. Если ловить попутку, так можно и до утра прождать. Ночь на дворе. В нашем районе все уже спят давно. Такси все-таки быстрее будет. Натыкаюсь взглядом на ключи от машины…

По спине медленно ползет ледяная капля пота. Руки дрожат как у алкаша запойного. Покрепче сжимаю руль вспотевшими ладонями, на секунду крепко зажмуриваюсь. Открываю глаза и жму на педаль. Я нужен Арти. Не время паниковать.

Как добрался до дома Вяльцева не помню. Лишь дикий ужас охвативший с головы до ног. Долетел минут за пятнадцать. На спидометр не смотрел, знаю, что превысил прилично, но бояться буду потом, когда разберусь с тигренком. Игнорируя лифт, несусь по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Звоню в дверь, Слава открывает тут же. Ждал.

– Он там, – без разговоров указывает на дверь напротив.

Скидываю обувь и подхожу к ванной.

– Артур, открой, пожалуйста? – говорю спокойно, хотя всего просто колотит от перенапряжения.

– Рома? – голос удивленный.

– Да, я здесь. Открой, что случилось?

– Ничего, уходи.

– Тигренок, ты же знаешь, я не уйду. Вышибу дверь к чертям, а тебе потом перед соседом краснеть придется. Открывай.

Спустя минуту гробовой тишины, клацнула щеколда. Захожу в комнату. Артур сидит на краю ванны, низко опустив голову.

– Что случилось? – подхожу ближе.

– Почему ты здесь? – чуть слышно, с надрывом.

– Потому что тебе плохо. Слава позвонил, сказал, что ты расстроен.

– Он вечно лезет не в свое дело. И сильно преувеличивает.

– Он хороший друг. Он беспокоится о тебе. Посмотри на меня?

– Не стоило приезжать, – Артур поднимает на меня глаза, и я замечаю наливающийся под его глазом синяк.

Мало того, что мне пришлось прокатиться на машине, побегать по лестницам с больной ногой, так еще и это! Чувствую, что от количества адреналина в крови дыхание начинает срываться, а перед глазами просто мутная пелена.

– Кто?

– Ром, все в порядке.

– Я спрашиваю, кто? Этот твой Андрей?

– Я сам виноват, – и снова занавешивает глаза челкой.

– Расскажи, что случилось? Хоть буду знать, за что убивать, – прислоняюсь спиной к косяку.

– Можешь так убивать, сопротивляться не стану.

– Да не тебя, а любовника твоего.

– Он мне не любовник, – шмыгая носом.

– Так что все-таки произошло? За что он тебя? Вроде же миром жили. Машину вон тебе даже подарил, – опять из меня лезет моя оскорбленная гордость. Ну да, конечно, я же ему машин не дарил.

– Вот за машину и получил.

– Разбил что ли?

– Не захотел отработать.

– Даже так? А говорил – подарок.

– Ром, не издевайся хоть ты, а? И так хреново.

– Прости, малыш, – да что ж у нас нормально поговорить-то ни как не получается?

Сползаю по косяку вниз, чувствуя, как напряжение спадает. Тут же задрожали ноги и вспотели ладони. Я сидел за рулем. Я доехал до места. Черт, как не окочурился по дороге еще?

Как только устраиваюсь на полу, правую ногу простреливает острой болью. Морщусь, но стараюсь совладать с эмоциями. А вот и пробежка по лесенкам дала о себе знать. Ну, ничего. Сейчас главное вывести тигренка из состояния депрессии.

– Нога, да? – слегка обеспокоенный голос сверху.

– Все в порядке, – все-таки чертовски приятно осознавать, что он тоже за меня волнуется.

– А чего тогда морщишься, словно лимон разжевал?

– Смотрю на твою кислую мордаху и морщусь.

– Я серьезно!

– Я тоже. Ты же не хочешь мне рассказывать, что у тебя случилось, вот и я не расскажу.

– Ром, ты на меня не злишься?

– Нет. Я не могу на тебя злиться.

– Прости меня, а? Андрей прав, я тупая шлюха, которая сама не знает, чего ей нужно.

– Он так сказал?

– Ну, примерно.

– Убью, сволочь.

– Не стоит. Ты думаешь, я за себя постоять не могу? У него фингал не меньше моего будет.

– Боевой тигр?

– Еще какой, – Арти улыбается и сползает с бортика мне под бок. – Пустишь обратно?

– Мой дом давно принадлежит тебе, так что, можешь не спрашивать. Тебе там всегда рады.

Сидим в тишине, касаясь плечами друг к друга. С Арти так хорошо и тепло. Напряжение последних дней отпустило. Видимо то, что я последние пару недель нормально почти не спал, дает о себе знать. Глаза наливаются свинцом.

– Ром, а ты мне машину вернешь?

– Забирай. У подъезда стоит, ключи в кармане, – тяну сонно.

– В смысле у подъезда? Там же вроде элитный двор и нельзя парковаться?

– У этого подъезда.

– А что она здесь делает?

– Стоит. Я же на ней приехал.

– Ром? – Арти отстраняется и пытается заглянуть в мои сонные глаза. – Когда ты начал снова водить?

– Я не начинал. В жизни больше за руль не сяду. Хватит с меня уже стрессов.

– Ты… из-за меня?..

– Ради тебя, малыш. Слава сказал срочно. Это был самый быстрый вариант.

– Ром, ты же боишься?

– Боюсь. Ты знаешь, как меня трясет до сих пор?

– И ты для меня?..

– Тигренок, поехали домой. Я так устал.

– Поехали, – бодро вскакивает парень.

Пытаюсь подняться и чувствую, как острая боль прошивает сначала под ребра, и уходит в бедро. Со стоном опускаюсь на пол. Перед глазами становится мутно, а уши закладывает.

– Ром? Что случилось? – обеспокоенный голос Арти, словно сквозь вату.

– Все хоро… – договорить не успеваю, снова острая боль в груди, хватаюсь за ребра и отрубаюсь.

В себя прихожу медленно, муторно. Слегка подташнивает, открываю глаза, вижу Артура. Он сидит ко мне спиной, я на каком-то диване, что ли.

– Арти?

– Ром, – тут же оборачивается парень. На бледном лице синяк смотрится особенно ярко. – Как ты? Не шевелись, сейчас скорая приедет.

– Какая скорая, я в порядке. Устал просто.

– Устал? У тебя, наверное, инфаркт был. Ты за сердце держался.

– Да какой инфаркт? Мне чуть за тридцать, – сажусь на диване и снова чувствую боль под ребрами.

– Тебе чуть до сорока! И ты после аварии. Зачем вообще за руль садился?

Арти бы, наверное, еще долго меня пилил, но его прервал звонок в дверь. Приехала скорая. Вместе с врачом в комнату прошмыгнул Ангел. Соскучился гад кусучий. Сразу запрыгнул на диван и устроился рядом со мной.

– …вот, он за сердце держался, а потом сознание потерял, – следом входит Артур.

– Сейчас посмотрим. Где болит сейчас?

– Да все нормально, чуть колит под ребрами, – отвечаю доктору.

Он постоянно что-то спрашивает, делает какие-то замеры, кардиограмму что ли. Давление и прочее. Арти беспокойно топчется по комнате, рассказывая, какой я несчастный, как долго я лежал в больнице и восстанавливался после того. А у меня глаза слипаются. Так уже хочется поспать, что сил нет. Не выдерживаю и зеваю во весь рот, едва успев прикрыться ладонью.

– А высыпались когда в последний раз, – спрашивает врач.

– Давно, пару недель назад, наверное.

– На работе проблемы?

– Ну, есть немного.

– Кофе часто пьете?

– Постоянно.

– Понятно. Переутомление и нервный срыв. Советую попить успокоительное какое-нибудь. Лучше на травках. Исключить кофе на пару недель и выспаться. А еще лучше, взять отпуск и поехать куда-нибудь отдохнуть, если конечно есть такая возможность. Даже какой-нибудь местный оздоровительный санаторий подойдет. Не дорого и не далеко.

Мне пробивает на ржачь. Представил себя, как мы выглядим в глазах доктора. Три взрослых мужика и кот в маленькой двухкомнатной квартирке.

Арти, глядя на меня, тоже начинает улыбаться.

– Мы в Италию собирались в этом году. Ему можно в Италию?

– Можно, – слегка удивлен доктор нашему непонятному веселью.

– Слушайте, а домой их на ночь глядя выгнать можно? – в комнату просачивается Вяльцев. – А то мне-то один черт вставать завтра в семь. Это они, блин, начальники, могут опаздывать. А с меня спросят по-полной.

– Когда это я с тебя спрашивал за опоздания? – сквозь смех спрашиваю у Славы.

– Домой не стоит, – врач с каменно мордой упорно не понимает, что над ним стебутся. – Мы его лучше в больницу тогда отвезем. Понаблюдаем до утра.

– Да у меня машина под окном, – Арти с трудом стирает улыбку с лица. – Доедем.

– Не стоит лишний раз его перевозить. Только под присмотром врача.

– Ладно, они здесь останутся. Спасибо, что приехали, – Слава выталкивает доктора из комнаты.

– Ром, ты, правда, в порядке?

– Все хорошо, тигренок. Просто вымотался немного. Вся эта нервотрепка, с тобой, с агентством.

– Прости?

– Простил.

– А что с агентством?

– Давай утром поговорим. А то Славе действительно спать нужно. Поехали?

– Да ложитесь уже здесь, только тихо, – в комнату возвращается сонный хозяин.

– Спасибо, Слав, – улыбается Арти.

Артур раскладывает диван, стелет постель, укладывает меня и забирается рядом. Наконец-то можно спокойно заснуть, чувствуя тигренка под боком. Как я по нему соскучился. Мой сладкий мальчик.

– Артур, – тихий, но настойчивый шепот заставляет продрать левый глаз.

– Чего? – тянет из-под одеяла тигренок.

– Я пошел, дверь закрой.

Под боком начинается не очень активное шевеление. Понимаю, что нужно вставать, но сил никаких нет. Переворачиваюсь на бок и снова засыпаю.

Во второй раз просыпаюсь от того, что глаза слепит ярким солнцем. Выбираюсь из-под одеяла. Арти рядом нет. Квартира явно не моя, значит, не приснилось. Чувствую себя отдохнувшим и выспавшимся. Интересно, сколько времени?

Тянусь к телефону, на дисплее высвечивается «11:18». Вот это я хорошо поспал! Вскакиваю с дивана, и несусь в душ.

– Ром, ты чего? – из кухни выглядывает Артур.

– Я вообще-то проспал. И ты, кстати, тоже.

– Слава на работе сказал, что ты заболел.

– А я заболел? – замираю напротив парня.

– Тебе вчера скорую вызывали, значит заболел. Отдохни хоть немного? Ты себя так в гроб загонишь, с этой работой.

– Если я сейчас не пойду на работу, меня загонят туда раньше, чем ты можешь себе представить.

– Да что у тебя там случилось такое?

– Вердниковы, оба. Да, ты не забивай себе голову. Я разберусь как-нибудь.

– Ты мне не доверяешь? – Арти, с крайне виноватым видом, опускает голову.

– Доверяю, но тебе же не нравится, когда я говорю про работу. Поэтому, не обращай внимания.

– С чего ты взял, что мне не нравится? – Арти переводит на меня немного испуганный взгляд. – Слава?..

– У меня слишком большие уши. Я иногда слышу то, чего не должен был.

– Ты слышал наш разговор? Ром, я тогда…

– Не нужно оправдываться. Я слышал то, что я слышал. Я сделал выводы и больше про агентство ни слова.

– Ром, ну зачем ты так. Я же ляпнул не подумав.

– А, не подумав, люди часто правду говорят. Арти, все в порядке, – подхожу к парню и прижимаю его к себе.

Раз он переживает за меня, то пошла бы к черту эта работа. В конце концов, директор я или где? Имею право забить на один день! Толку от моих метаний все равно никаких.

– Ты что-то готовил? – спрашиваю у тигренка, меняя тему.

– Да, я там оладьи пожарил. Будешь?

– Буду. И кофе.

– Тебе нельзя.

– Ну и ладно, давай тогда, что есть.

Проходим на кухню, я устраиваюсь за столом, а мой мальчик с довольной улыбкой вертится вокруг стола.

Завтракаем, или обедаем, молча. Я безумно хочу расспросить его про Савелова, но не знаю, как начать, чтобы не оттолкнуть.

– Ром, ты злишься на меня? – тихо шепчет Артур, дожевав очередной кусочек.

– С чего такие мысли?

– Ты молчишь.

Ох, малыш. Да о чем же мне говорить? Сейчас в голове всего две мысли: «Что у тебя было с Андреем?» и «Как выкрутиться с Ревьеном?» И ни про одну из них с тобой не поговоришь.

– Это из-за Андрея, да? – выдает, пряча взгляд. – Ром, прости. У нас ничего не было. Правда!

– Артур, я не требую объяснений. Это твое право, рассказывать мне или нет. Это твоя жизнь, и я постараюсь с этим смириться.

– Смириться можно, когда человек тебе безразличен…

– Ты мне не безразличен. Я просто не хочу давить на тебя.

Снова между нами повисает тишина.

– Мы познакомились с ним лет семь назад, – минут через пять ее нарушает Артур. – Я же с детства люблю фотографии. Там как раз выставка проходила, и я пару своих работ отправил. Андрей там учредителем или спонсором был, уже не помню. В общем, ему мои работы понравились, он меня тогда похвалил. А мне в семнадцать много ли надо. Я и влюбился как последний дурак. Бегал за ним повсюду. Хотел к нему в компанию работать устроиться, только меня не взяли. Андрей тогда сказал, что когда я универ закончу, он меня обязательно к себе возьмет. Я учиться пошел, из шкуры вон выпрыгнуть пытался ради него.

Что-то мне уже и еда не лезет, и сам не рад, что весь этот разговор затеял. Хочется одновременно дослушать парня и заткнуть его. Внутри все прямо переворачивается от ревности и злости на Савелова, на себя.

– А на мой девятнадцатый день рождения он наконец-то сдался, – продолжает тем временем мой мальчик, – и я официально стал его любовником. Не просто знакомым парнем. Он мне квартиру купил, бывал у меня постоянно. Мы так около года встречались, а потом он меня позвал с собой в деловую поездку в Англию.

– И бросил тебя там без денег и переводчика?

– Славу меньше слушай, он тебе такого расскажет, что я прям жертва, куда деваться. Не бросал он меня. Его там срочно куда-то вызвали, и он уехал, оставил меня в отеле на неделю. Мне было пипец как страшно. Я же английского почти не знал. Сидел сутками в номере. Персонал меня жалел и еду приносил. Короче, за собачку там держали. А когда Андрей вернулся, я ему истерику закатил. Вернулся в Россию, продал его квартиру, купил свою однушку, сменил номер телефона и вообще порвал с ним все связи.

– Ты не сильно изменился с того времени, – говорю это просто для того, что бы что-нибудь сказать. В голове каша. Вроде и ревную к Савелову, и тут же убить его хочется и расцеловать, что он такая скотина. Не брось он тогда моего мальчика, может, мы и не встретились бы никогда.

– Я знаю, – вздыхает Артур.

– Зачем ты встречался с ним вчера и позавчера? Машину от него принял?

– Да какую машину, Ром? Я же тебя расшевелить хотел. Ну, что бы ты хоть что-нибудь сделал. Но ты просто выгнал меня и все.

– Я разозлился. Прости.

– Нет, я серьезно подумывал вернуться к Андрею. И он, правда, хотел мне машину подарить, ну как бы извиниться, за то, что тогда бросил одного. Я ему сказал, что подумаю. А вчера встретились, и я понял, что не смогу с ним быть. Не люблю его. Тебя люблю. Прав был Слава.

– А в глаз он тебе за что дал?

– В отместку. Я отказался его подарок взять, и он начал что-то про тебя говорить, я ему и залепил в бровь, а он мне в глаз.

– Два дебила, это сила… – с трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать.

– Ром, ну хватит!

– Прости, молчу, – а самого на «ха-ха» пробило. Как же я все-таки люблю его. – Боевой тигр.

– Ром, ты, правда, не злишься?

– Правда. Я просто убью Савелова, отсижу срок, и если ты меня дождешься, заживем весело.

– Я серьезно, забей. Ты не знаешь, какой это человек Андрей. Он же может и на тебя надавить, на агентство.

– О, это будет интересно. Я бы посмотрел, как они с Эдиком Ревьен рвать будут, жаль только меня к тому времени уже прикопают где-нибудь.

– Да что там такого произошло?

– Да ничего, Арти, забей.

– Я не могу забить, я там работаю, если что.

– Ну, не думаю, что на тебе это отразится. Сменится у вас начальство и все.

– Ром, я сейчас и тебе в глаз дам!

– Будем оба красивые ходить.

– Ты мне скажешь, что случилось или нет? – тигренок хмурит нос, явно не доволен.

– Я отказал Сержу, он нажаловался папе и как только Эдик прилетит из Европы, меня четвертуют. По-моему одуванчик перегнул палку и наговорил папе слишком много, потому как Вердников настроен очень серьезно и потерей агентства я, скорее всего, не отделаюсь.

– В смысле ты ему отказал?

– В прямом. Я не захотел быть его игрушкой.

– Но? Вы же тогда…

– Ты рано ушел. Остался бы еще на пару минут, не задавал бы сейчас этих вопросов. Да теперь это уже и не важно. Только знаешь, лучше сделай вид, что ты меня по-прежнему знать не хочешь.

– Ром, ты меня пугаешь.

– Да все в порядке, малыш. Не переживай. Я выкарабкаюсь как-нибудь. Просто, будь осторожнее.

Артур встает со стула и, подойдя ко мне, садится мне на бедра, прижимаясь всем телом.

– Не хочу быть осторожным. Хочу быть с тобой.

– Я тоже хочу, но я боюсь за тебя. Не хочу, что бы ты пострадал из-за моих проблем.

– А можно, я хоть раз в жизни сам решу, что мне делать?

– Можно, – сдаюсь спустя пару минут раздумий.

Ну что он ему сделает? Ладно, я, ну уничтожит он Ревьен, разорит меня. До Артура он не доберется. Летают они уж слишком на разных высотах. Что ж я тигренка своего защитить не смогу?

***

Я очень рад, что Артур снова со мной. Я очень по нему соскучился и у меня не было секса дней десять. То, что он ходит и трется об меня, ни как не способствует моему успокоению. Я его хочу. Вот только сказать или хотя бы намекнуть боюсь. Я прекрасно помню их разговор со Славой. Не хочу, что бы он думал, будто я отношусь к нему как к игрушке для секса. Я люблю его и когда-нибудь наберусь смелости сказать это вслух.

– Ром, ты чего притих?

– Думаю.

– О чем?

– О тебе. О себе. Я соскучился.

– Ром, у тебя же сердце и вообще, доктор сказал не напрягаться…

– Артурка, я не про секс, хотя и про него тоже. Я реально соскучился. А с сердцем у меня все в порядке. Это просто нервы.

– Ага, и хромаешь сегодня ты тоже от нервов. Ром, потерпи пару дней.

– Если не захочешь, секса больше не будет.

– В смысле не будет? – Арти останавливается напротив меня. – Это шутка?

– Нет, я серьезен. Если тебе не захочется секса, его и не будет. Я же сказал, я все слышал.

– Мля. Я Славу убью! Ром, ты издеваешься надо мной? Я – не хочу секса! Я его все время хочу!

– И тем не менее. Ты сказал это сам.

– Я не говорил, что мне не нравится секс. Я сказал, что мне не нравится Ревьен и твое отношение к нему!

– Не будет больше Ревьена.

– Ром, не переживай, отобьем. Придумаем что-нибудь.

– Я даже пытаться не стану. Пусть забирают. Устроюсь куда-нибудь менеджером, и буду уделять тебе все свободное время.

– Ты не сдашься, я в тебя верю.

– Если агентство будет стоять между нами, брошу. Тем более, что Эдик сейчас настроен серьезно. Да к чертям все. Артур, мне ТЫ нужен!

– Ты же не серьезно? Да что Вердников может сделать?

– Все что угодно. У него деньги и связи. У меня ничего.

– Можно поговорить с Андреем. Я могу.

– Не смей, – а вот это явно не вариант. – Я ведь действительно его придушу. Ты не догадываешься, что он потребует за свою помощь?

– Догадываюсь, но если других вариантов нет?

– Это даже не обсуждается! – я начинаю злиться. Зачем ему это? Снова хочет увидеться со своим бывшим? Ищет повод?

– Ты из-за своей ревности готов потерять Ревьен?

– Если для того, что бы сохранить Ревьен, я должен потерять тебя, то это не самый худший вариант. Работу я и другую найду. А тебя мне ни кто не заменит, – психанув, вскакиваю с дивана, и иду на балкон. Мне надо покурить.

Пошарив глазами, нахожу на полочке пачку сигарет. Думаю, Вяльцев не обидится, если я у него стрельну пару сигареток. Достаю одну, прикуриваю. Черт. Столько лет не курил, а сейчас, кажется, начинаю снова.

– И давно ты куришь? – теплая ладошка скользит по спине.

– Второй раз за эту неделю. А до этого несколько лет не курил.

– И опять из-за меня, да? – чувствую, как его руки обхватывают меня поперек груди, а сам он прижимается к моей спине.

– Из-за тебя, – выдыхаю дым.

– Прости, Ром, – парень вынимает у меня сигарету и, затушив ее об перила, выбрасывает вниз. – Не люблю курящих парней.

Как же это приятно, стоять вот так вот, чувствуя тигренка рядом. Чувствовать его сердцебиение, дыхание, подстраиваться под него. Пытаться слиться воедино, стать одним целым.

– Люблю тебя, – шепчу еле слышно и, поймав его ладошку, нежно целую.

Не вижу его лица, но чувствую, как сбилось дыхание и напряглись мышцы.

«Только не отталкивай!»

– Прости, зря сказал, – выдыхаю воздух и делаю попытку выпрямиться.

– Рома? Это правда?

– Что?

– Ты… любишь? Ты раньше не говорил…

– Не говорил и не любил, разные вещи, – разворачиваюсь в кольце его рук. – К тому же, уже говорил. Раз.

– Ага, а потом головой об лестницу шибанулся.

– Так, я ж для дела!

– Напугал меня тогда до чертиков, – Арти притворно надувает губки.

– А ты красиво матерился. Я даже очнулся. Кстати, монстра этого что-то не видно.

– Да он дрыхнет все время.

– Поехали домой, а? Не могу я в чужом доме находиться.

– Скоро Слава с работы вернется и поедем. У него ключей нет.

Пока дожидались Вяльцева, разговаривали. Арти рассказывал, как он провел эти почти две недели без меня, за исключением встреч с Савеловым. В конце концов, я не выдержал и спросил его про отца.

– Да он умер давно. Мне лет шесть было тогда.

– Ты его совсем не помнишь?

– Нет практически. Помню, что он был. А так… Мне иногда кажется, что если бы он был жив, мама бы другой была совсем. Ей ведь тяжело было одной двоих пацанов тащить. Я-то хоть в школу уже пошел, а Гер тогда совсем мелкий был. А потом я со своей ориентацией, и Гер погиб. Жалко мне ее.

– Прости, не хотел тебя расстраивать.

– Да брось. Нормально все. Уже ничего не изменишь.

Наше тяжелое молчание прервал звонок в дверь. Вяльцев вернулся с работы.

– Ну и козел же Вы, Роман Викторович, – вместо приветствия.

– Чего? – я чуть не грохнулся.

– Вы зачем невинного Сержика совратили? Да еще и склоняли к сексу со своим любовником. Как не красиво-то.

– Слав, ты нормальный? – Арти откашлявшись, выходит вперед.

– Знаете, это хорошо, что вас там сегодня не было. И завтра вам лучше туда не ходить.

– Что случилось?

– Эдуард Сергеевич заезжал, хотел с вами поговорить.

– Так, Артур, сиди здесь, я к Вердникову, – я должен ехать сейчас, пока Эдик еще не натворил дел. Если Серж обвинил и Арти, я обязан его защитить.

– Ром, я тебя одного не пущу.

– Ты не слышал, что Слава сказал? Этот сученок и тебя приплел. Думаешь, Эдик тебе это с рук спустит?

– Роман Викторович, может правда лучше переждать? Отсидитесь здесь, или валите куда-нибудь за границу. Вердников сегодня чуть здание по кирпичикам не раскидал. Он в бешенстве.

– Поэтому я и должен ехать. Смысла прятаться нет. А вот Артуру там делать нечего.

– Меня это тоже касается, – не унимается тигренок.

– Так! – повышаю голос. – Я сказал, сиди здесь. Я позвоню.

Натягиваю кроссовки, выхожу в подъезд, на ходу набирая номер Эдуарда.

– Я думал, ты уже за границей, – на том конце отвечают практически сразу.

– А мне бояться нечего, Эдик. Я тут прихворал слегка, прости, что не встретил.

– Ты еще и шутишь? Ты где сейчас?

– Такси ловлю, к тебе ехать собираюсь. Только ты это, встреть меня, а то я бумажник дома забыл.

– Рома, ты вообще в курсе, что я все знаю? Я сегодня разговаривал с сыном.

– Да в курсе я. Просто реально забыл. Не до того вчера было.

– Адрес называй, я к тебе сам приеду.

– Хрена с два. Я своих друзей подставлять не собираюсь. Поймаю тачку, приеду. Жди.

Отключаюсь, ловлю попутку. Пока ехал, передумал тысячу мыслей, миллионы вариантов нашего разговора и так ничего и не придумал. Что я могу сказать в свою защиту? Пытаться убедить Эдуарда, что его сын сука и я не причем? Глупо. Одуванчик хороший актер, пустит слезу, разжалобит папу, меня там же и четвертуют.

Выхожу из машины, когда к нам подходит охранник Вердникова. Киваю на водилу, чтоб расплатился и иду за ворота. Только сейчас вспотели ладони. Чувствую, как начинает немного трясти. Я на его территории. И пусть Эдик не криминальный авторитет и стрелять меня точно ни кто не станет, но страх все усиливается. Я просто не знаю, чего ждать.

– Пришел? – Эдуард хмурит брови, смотрит на меня как на нашкодившего ребенка.

– Пришел. А что толку бегать?

– Садись, рассказывай.

– Что рассказывать? – опускаюсь в кресло, чувствуя, как под ребрами снова начинает давить. Так, доктор сказа не нервничать.

– Свою версию.

– А смысл? Ты мне поверишь больше, чем родному сыну?

– Родзинский, не беси меня. Я и так на взводе. И если бы не знал твоего отца и тебя, ты уже давно бы в ближайшем лесу червей кормил.

– Сука, твой одуванчик. Причем сука та еще.

– Слова подбирай.

– Сам просил мою версию, так вот она.

– Роман, я не хочу верить в то, что мне рассказал Серж. Не хочу верить, что ты такая сволочь. Поэтому расскажи прямо, что произошло.

– Да ничего не произошло. У сына лучше спроси, чего ему от меня надо. Не трогал я его.

– Ты спал с ним или нет?

– Нет, у меня Артур есть. Я тебе уже говорил.

– На кой ляд Сергею все это дерьмо придумывать?!

– Да без понятия я! – черт, нельзя его сейчас бесить, надо спокойно поговорить.

– Сиди здесь, – встает Эдуард и уходит из комнаты наверх.

– Воды попросить можно? – обращаюсь к охраннику.

Тот стоит с каменной мордой. А у меня аж дыхание перехватывает. Боль под ребрами уже просто невыносима. Может Арти прав, и это действительно инфаркт. Вот обидно-то будет, помереть от сердечного приступа, когда тебя за совращение невинного одуванчика оправдают.

– Я не буду с ним разговаривать! – едва не вопит Серж.

Поднимаю взгляд. Серж раскрасневшийся стоит на лестнице, смотрит на отца. Спускаться не хочет.

– Вниз, быстро.

– Пап, ты мне что, не веришь? Ты этому веришь?

– Вот сейчас поговорим по душам, там и разберемся, – Эдуард непреклонен. Хватает сына под локоть и спускается ко мне.

– Роман, тебя чего перекосило? – это уже мне. Черт, а распрямиться –то нормально не получается.

– Нервы, – глубоко вдыхаю и сажусь ровно. Надо немного продержаться.

– Сергей, расскажи, что между вами произошло.

– Я уже рассказывал.

– Это правда, что ты мне сказал? Роман спал с тобой?

Одуванчик начинает шмыгать носом, на глазах накатываются слезы. Пухлые губы немного подрагивают.

– Он… – тянет мальчишка, – он сказал… мне было так противно…

Ну, пиздец котенку. Такой талант в сученке пропадает.

– Рома? – Вердников звереет на глазах. Чего и стоило ожидать. Одуванчик у него любимый сынок.

– О, а что у нас тут происходит? – слегка удивленный голос за моей спиной заставляет всех уставиться на говорившего.

– Виктор, иди к себе, – Эдик зол, как тысяча чертей.

– И тебе Добрый вечер, папа. Что случилось? О, Роман Викторович, здравствуйте, – старший сын Вердникова улыбается, но окинув взглядом собравшихся, его улыбка медленно сползает с лица. – Так, в чем дело отец?

– Это не твое дело, иди к себе.

– Мне не пять лет, не ори. На моль свою орать будешь.

– Моль – это твой брат, если ты забыл.

– Такое забудешь. Позорище. Что опять он натворил?

– С чего ты взял, что Серж что-то натворил?

Интересная картина наблюдается. Виктор, вечная ему слава и моя благодарность, с порога перетянул гнев отца на себя. Эдик дрогнул и уже, кажется, засомневался. А Серж стоит бледнее мела. Глаза огромные, смотрит на брата, как на апокалипсис.

– А кто еще тут что-то мог натворить? Он что за пару недель Ревьен разорил?

– Не лезь, не разобравшись в ситуации, – Вердников-старший берет себя в руки и накидывается на сына с новой силой. – Твоего брата опозорили!

– Да что ты говоришь? – усмехается старший. – Это как же?

– Вить, не надо… – пищит одуванчик.

– Заткнись, Сержик. Достало тебя перед папой покрывать.

– Виктор, объяснись. О чем ты сейчас говоришь?

– Что мелкий придумал на это раз? Злой гей Рома совратил несчастное создание? Проходили уже.

– О чем ты?

Вот и у меня вопрос, «О чем он?». Как-то я себя вообще не уютно чувствую. Тут семейная сцена разыгрывается. Влиятельные мира сего стоят, грызутся, а я сижу такой весь белый и пушистый и молчу в тряпочку.

– Да о Сержике о нашем. И о Карпове, которого ты сначала уничтожил, а мне потом разбираться пришлось. Ты же всегда с плеча рубишь. А сын твой тварь, которая людей за вещи держит. Я даже знать не хочу, что он в это раз напридумывал.

– При чем здесь Карпов? Он сам виноват, он к Сержу приставал!

– Ага! Кто еще к кому приставал? Ты сначала сына своего получше узнай, а потом на людей бросайся.

– Роман! – Эдик так резко перешел на меня, что я даже растерялся и чуть с кресла не навернулся.

– Что? – вскакиваю от неожиданности.

– Давай, Серж, расскажи папе правду? – тянет Виктор.

– Он меня реально опозорил! – рычит тот. – Я с друзьями поспорил, что его соблазню, а он упертый как баран!

– Поспорил? – шипит Вердников. – Серж, ты понимаешь, что человека чуть на тот свет своими шутками не отправил?

– Шутками? А как мне теперь друзьям в глаза смотреть? Я сказал, что сделаю, а сам не смог.

– Иди к себе, – в голосе столько льда, что аж мурашки по коже. – Я с тобой позже разберусь.

– Мне амнистия полагается? – спрашиваю, как только одуванчик уносится на второй этаж.

– Роман, ты мне почему не сказал сразу?

– А я в курсе был? Мне он своих планов не открывал.

Так, если мы все выяснили, то можно я домой уже поеду. У меня ноги подкашиваются. И вообще, я перенервничал, а мне покой нужен и санаторий.

– А если бы Виктор не появился? Да я бы тебя на куски порвал. И тебя и твоего любовника.

– Артура не трогай, – жестко смотрю ему в глаза.

– Дурак ты, Роман.

– Будто я сам не знаю. Я могу идти?

– Иди. Мы с тобой чуть позже поговорим. Виктор, за мной.

Вердниковы поворачиваются уходить, а я чувствую, как сердце сжимает тупой болью. Медленно, со стоном, опускаюсь в кресло. Мне бы пару минут посидеть.