156 000 произведений, 19 000 авторов.

» » Трон Знания. Книга 1 (СИ) » Текст книги (страница 1)
Трон Знания. Книга 1 (СИ)
  • Текст добавлен: 12 января 2018, 21:30

Текст книги "Трон Знания. Книга 1 (СИ)"


Автор книги: Такаббир Рауф






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Часть 01

Пролог

В стране объявили траур.

Люди посмотрели на траурные флажки, которые за двадцать лет успели поистрепаться и выгореть, и поспешили по своим делам. Никто не помолился об усопшем, не проводил его в последний путь, не помянул покойного добрым словом. Народ сбился со счета, сколько наместников иноземного правителя ушло в лучший мир, не оставив в памяти ни имени, ни отпечатка.

Некогда эта страна носила другое название. Когда-то летописцы сохраняли историю для потомков. Но отпрыски мятежных отцов растерзали прошлое на мелкие кусочки и дали родине новое имя – Порубежье.

Долгие годы страна переходила из рук в руки. На трон карабкались знатные роды и не столь именитые фамилии. Их петушиные бои и мышиная возня, толпы беженцев и дым пожарищ утомили правителя соседней державы, и Мóган Великий – владыка могущественного Тезара – простер над Порубежьем крыло.

Моган, как правило, назначал наместником человека в годах. Выдвиженцу вменялось наблюдение за порядком и пополнением казны Тезара драгоценными камнями, которые таила в себе присоединенная земля.

Замена ушедшего в невозвратные края престарелого вельможи проходила быстро. Однако в этот раз лоскутки скорби уже исчезли с домов, а сообщения о новом ставленнике Великого все не было. Ранее спокойный и равнодушный к наместникам народ в смятении засыпал, с тревогой просыпался – что задумал Моган, ни разу не посетивший их родину?


***

Дворец готовился к балу: хлопали двери, звенела посуда, оркестр настраивал инструменты. Но в зале Совета царило далеко не праздничное настроение. Советники с пеной у рта пытались протолкнуть своих протеже на пост наместника в Порубежье.

Мóган Великий – статный, синеокий, с переливчатой волной золотых волос и легкой сединой в короткой бороде – смотрел на неподвижный маятник старинных напольных часов. В пылу словесного сражения никто не заметил поникших плеч правителя, его рук, устало лежащих на подлокотниках кресла, его отстраненного взора. Не заметил никто, кроме старшего советника Троя Дадье.

– Великий? – тихо произнес Трой.

Моган придвинул к себе список претендентов, подпер кулаком подбородок. За именами в перечне стояли престарелые сановники. В списках никогда не было молодых вельмож. Они могли обзавестись семьей, окружить себя новоиспеченными родственниками и сомнительными друзьями и, забыв об интересах Тезара, встать на защиту интересов колонии.

Моган пробежал взглядом по строчкам. Любой из претендентов достоин победы. Но только не сегодня! Решение принято, однако до сих пор терзали сомнения – не допускает ли он ошибку?

– Обсуждение продолжим завтра, – сказал Великий и отложил документ.

В зале повисла тишина. Трой Дадье поднялся с кресла, подошел к напольным часам. Узкий в плечах, тонкий в кости, с седыми лохматыми волосами, он больше походил на суфлера, чем на старшего советника. И если бы не баснословно дорогой костюм, то можно было решить, что сухопарый старичок случайно забрел во дворец, перепутав его с театром.

Трой перевел стрелки, подтянул гири.

– Еще немного, и Порубежье забудет, что у него есть хозяин, – произнес он и толкнул маятник; раздался отчетливый стук часов.

В углу зала из-за письменного стола поднялся молодой дворянин – высокий, слегка полноватый, с непослушными русыми волосами и глазами чайного цвета:

– Мой правитель! Прошу слова!

Советники опешили. За сорок лет правления Могана это был первый случай, чтобы на заседании государственных мужей заговорил слушатель Совета.

Всегда спокойный и сдержанный Трой резко повернулся:

– У вас нет права голоса.

Дворянин одернул черный пиджак, сшитый по последней моде:

– Великий! Прошу слова!

– Напомните свое имя, – сказал Моган.

– Вилар. Маркиз Вилар Бархáт, мой правитель.

Великий посмотрел на оцепеневшего Суана Бархата. Кто бы мог подумать, что у самого безупречного советника такой бесцеремонный сын?

– Слушатель Совета не участвует в обсуждении вопросов. Вас не предупредили?

– Предупредили, мой правитель, – ответил Вилар. – Я знаю, что нарушаю правила. И знаю, чем мне это грозит, если мои слова окажутся недостойными вашего внимания.

– Подойдите, – приказал Великий и, когда молодой маркиз приблизился к круглому столу, коротко кивнул. – Мы слушаем.

Вилар поклонился:

– Мой правитель! Назначьте наместником Адэра Каррó.

Моган сжал подлокотники кресла. Смельчак и смутьян озвучил решение, которое уже несколько дней мешает вздохнуть полной грудью.

– Продолжайте.

– Великий! Вы настолько авторитетный и влиятельный правитель, что за вами никто не видит вашего сына. Когда человек долго находится в тени, он привыкает к этому и уже ни к чему не стремится. Дайте Адэру возможность почувствовать силу. Дайте ему право самому принимать решения и отвечать за поступки. Разрешите ему выйти из вашей тени и занять место рядом с вами.

Великий рассматривал молодого маркиза. Сын рядового советника жаждет знаний, стремится постичь науку управления, мечтает стать достойной сменой отцу. А сын правителя? Моган перевел взор на пустующее кресло, стоявшее по левую руку. Прочь сомнения! Безделье и правитель – понятия несовместимые.

– Я услышал вас. Можете уйти.

Вилар расправил плечи, приподнял подбородок:

– Великий! Если вы назначите Адэра Карро наместником, разрешите мне поехать с ним.

Моган жестом приказал Вилару удалиться, с чрезмерным спокойствием сложил бумаги в стопку и без единого слова покинул зал Совета.

– Это как понимать? – произнес сухой, как палка, и прямой, как трость, советник Патрик Канáль. – Великий принял решение или нет?

Трой вернулся к столу:

– Думаю, да.

– Это какой-то абсурд!

– Решения правителя не обсуждаются.

– Обсуждаются! – Каналь с трудом перевел дыхание. – Обсуждаются, когда наследника престола великого Тезара низводят до заурядного наместника и собираются отправить в какую-то глушь. И с чьей подачи? А? Я вас спрашиваю: с чьей подачи? Вместо того чтобы выставить наглеца за дверь…

– Осторожнее, Каналь! Вы говорите о моем сыне, – сказал Суан Бархат.

– Да кто он такой, ваш сын, чтобы давать советы Великому?

– Вы еще можете остановиться.

Каналь хлопнул ладонью по столу:

– Могу! Могу, но не хочу!

Бархат сложил на груди руки, изогнул дугой седую бровь. В бронзовых, потускневших, как старые подсвечники, глазах сверкнула смешливая искорка.

– Хватит ломать комедию. Вас волнует ваша дочь, а не наследник престола. Его отъезд рушит ваши планы. Разве не так?

Каналь побагровел.

– Неужели вы думаете, что слова моего сына повлияли на решение правителя? – вновь заговорил Бархат. – Вы так и не поняли, почему назначение наместника переносилось со дня на день?

Повисло тягостное молчание. Тишину в зале нарушал лишь размеренный стук маятника напольных часов.

– Объявляю заседание закрытым, – промолвил Трой.

– Нет, Дадье! Нет! Сделайте что-нибудь! – воскликнул Каналь.

– Что, например?

– Поговорите с Адэром.

– О чем? О чем говорить с человеком, для которого праздные дни и ночи стали нормой жизни? К сожалению, время упущено, и командовать наследником престола уже не получится. Ему нужна хорошая встряска, чтобы в нем проснулся правитель, – произнес Трой и с присущей ему неторопливостью спрятал блокнот в черную папку с серебряным гербом Тезара. – Суан!

– Слушаю, Ваша Светлость, – отозвался маркиз Бархат.

– Меня подкупила смелость твоего сына. Если ему понадобится помощь, он может на меня рассчитывать.

Бархат почтительно склонил голову:

– Благодарю, Ваша Светлость!

Порыв ветра распахнул окно. Тяжелые бархатные шторы всколыхнулись волной и поникли. С дворцовой площади донесся шум праздничного города.

Трой окинул взглядом мрачных советников:

– Расходитесь, господа. Сегодня вас ожидает незабываемый вечер. Вы должны быть в форме. Хмуриться будем завтра.

Государственные мужи спешно покидали зал. Выйдя последним, Суан Бархат столкнулся с Каналем.

– Думаешь, твой сын заполучил могущественного покровителя?

– А разве нет? – спросил Суан.

Каналь хохотнул и устремился к лестнице.


***

Замерев на краю обрыва, молодой человек рассматривал распростертую внизу долину, похожую на бурливое море. Изумрудные травы покорно склонялись и вскидывались, повинуясь прихоти ветра. Шелковистые волны бежали к затянутому дымкой горизонту. Могучие деревья, как сказочные корабли, покачивали тяжелыми кронами-парусами. Прячась в курчавой листве, зяблики исполняли гимн весне.

Человек устремил взор в небо – такое же темно-синее, как его глаза. Вынырнув из-за лохматой тучи, солнце озарило высокий лоб, ровный нос и твердый подбородок. Лучи скользнули по светло-пшеничным волосам, сбежали по величавой фигуре. Размытая тень распласталась пятном у крепких ног. На краю обрыва стоял сын Могана Великого, престолонаследник Тезара Адэр Каррó.

На обочине дороги возле сверкающего серебром автомобиля топтались его друзья: рыжеволосый Дамир и жгучий брюнет Стефан.

– Не опоздать бы на вечеринку, – произнес Дамир.

– Не волнуйся, без именинника не начнут.

– Надеюсь. Но на месте Адэра проверять бы не стал.

– Ты не на месте Адэра, – грубо бросил Стефан.

– Разумеется. – Дамир постучал носком лакированного ботинка по колесу. – Нельзя так часто испытывать терпение отца. У терпения есть свойство иссякать.

– А что Великий сделает? Отменит бал? Как бы не так! – Стефан присел на краешек капота, скрестил руки на груди. – Он дождется блудного сына и сделает вид, что ничего не произошло.

– Представляешь, каково ему?

– Хватит! – прикрикнул Стефан и понизил тон. – Решит Адэр проторчать здесь до вечера – я слова не скажу. Решит вернуться в замок Грёз – я поеду с ним. И плевать я хотел на бал. Мне даже все равно, что предпримет Великий. А знаешь, почему? Потому что я хочу стоять рядом с троном, на котором скоро будет сидеть Адэр.

Дамир усмехнулся:

– Кто тебя туда поставит?

– Он и поставит.

– Зачем ему беспринципный лентяй?

Стефан сузил глаза:

– Знаешь, в чем твоя ошибка? Сказать?

– Ну, скажи.

– Ты думаешь, что безупречная репутация и усердный труд помогают человеку добиться в жизни многого.

– Не думаю – я в этом уверен.

– Ты так же недальновиден, как и Вилар. Бегаете, выслуживаетесь перед Троем Дадье.

Дамир вспыхнул:

– Мы не выслуживаемся.

– Тебя задело это слово? Хорошо, скажу иначе. Лебезите, лакейничаете, подхалимничаете, пресмыкаетесь. Выбирай любое. Только вы никак не можете понять, что когда к власти придет Адэр, Трой Дадье исчезнет, а вместе с ним исчезнут его прихвостни. Их место займут люди, которые не заливают Адэру в уши нотации, а делают его жизнь ярче.

Дамир вздернул подбородок:

– Знаешь, в чем твоя ошибка?

Заложив руки за голову, Стефан потянулся:

– Хочешь меня уколоть? Не получится.

– Ты недооцениваешь сына Великого, – сказал Дамир и посмотрел на часы. – Адэр! Ты поставишь отца в неприятное положение, если опоздаешь на бал. Ты же не хочешь, чтобы десять тысяч гостей насмехались над монархом Тезара?

Адэр окинул долину тоскливым взглядом и направился к автомобилю.


***

Градмир – столица Тезара – был привычен к балам и приемам. Отмечались государственные и религиозные праздники, знаменательные и не очень значимые события. Каждый год носители знатных фамилий страны собирались во дворце Великого на дне рождения наследника престола. Но столь грандиозного торжества в его честь, как в этот раз, никто не помнил.

Горожане и туристы заполонили площадь еще с утра. Вечером стражи порядка оттеснили их от парадной лестницы. К дворцу потянулись шикарные автомобили и конные экипажи. Зеваки встречали мировую элиту аплодисментами и – пока важные гости неторопливо поднимались по широким ступеням – разглядывали роскошные наряды и модные прически.

Часы на смотровой башне пробили десять. Гвардейцы, облаченные в красные мундиры и черные фуражки, закрыли лакированные двери и отгородили мир для избранных от мира для всех.

В зале Приемов звучали медоточивые голоса, звенели бокалы. Обмениваясь улыбками и любезностями, дворяне прохаживались по паркету из ценных пород дерева. Золотые лианы оплетали стены и заканчивались на потолке причудливыми завитками, в центре которых мерцали россыпи маленьких ламп. Овальные зеркала в рамах, усыпанных драгоценными камнями, отражали свет, отчего казалось, что искрил и переливался сам воздух. Легкий ветерок вносил в распахнутые окна изумительный запах цветущих акаций.

Трой Дадье стоял в стороне от праздной публики. Его никто не тревожил: желание поболтать со старшим советником Великого отбивали сжатые в одну линию губы и хмурый взгляд.

Из толпы вынырнул молодой сановник:

– Приехал наследник. – И вновь растворился в толпе.

Трой посмотрел по сторонам. Старшая дочь Великого – Элайна – грациозно скользила между гостями, исполняя роль полноправной хозяйки. Наметанный глаз уловил смятение в ее движениях, в том, как часто она поправляет на груди ожерелье из редкостного зеленого граната.

Трой устремился к Элайне. Она пошла навстречу немного быстрее, чем следовало. Замерла в полушаге.

– Адэр во дворце, – одними губами прошептал Трой.

Элайна в голос выдохнула. С благодарной улыбкой легонько прикоснулась к локтю советника и вновь направилась к гостям.

По заведенным во дворце правилам правитель входил в зал Приемов последним. Распорядители рассчитали время, за которое титулованные дворяне успевали обменяться новостями и подогреть знатную кровь вином. С точностью до минуты был определен момент, когда незаметно исчезали слуги, унося на подносах пустые фужеры. Возле главного входа вставал почетный караул. И гости растекались как две реки, освобождая центр зала.

На праздновании дня рождения наследника престола существовал другой порядок – Адэр появлялся после отца.


***

Поигрывая желваками, Адэр смотрел в окно. На дворцовой площади толкалась и шумела толпа в ожидании вина и угощений.

Личный костюмер, одетый по моде завтрашнего дня, – остроносые замшевые туфли, штаны с мотней на уровне колен, узкий пиджак на голом торсе, белоснежный атласный платок на тонкой шее, – ползал возле ног Адэра, подворачивая брюки.

Личный секретарь Гюст, совершенная противоположность своему господину – низкорослый, с торчащим брюшком и покатыми, как у женщины, плечами, – охрипшим от волнения голосом зачитывал список особ, приглашенных на бал.

– Довольно, – произнес Адэр.

– Ваше Высочество, осталось совсем немного.

Адэр выхватил из подрагивающих рук секретаря бумаги и, скомкав, бросил в угол.

Гюст вытащил из кармана пиджака сложенный вчетверо лист, расправил в местах сгибов, протянул Адэру:

– Ваш ответ на поздравление Великого.

– Чем тебя не устраивает моя речь?

– Та, что вы произносите каждый год?

Адэр скривил губы:

– Надо же, сообразил.

Гюст состроил виноватую гримасу:

– Ежегодное «благодарю» – это не совсем речь.

– А ежегодная проповедь – это не совсем поздравление.

В комнату заглянул слуга:

– Ваше Высочество! Объявили Великого.

Перешагнув через костюмера и оттолкнув локтем секретаря, Адэр вышел из комнаты.


Стоя перед троном, он с вызовом смотрел на своего великого отца. Величественно возвышаясь над высокочтимой публикой, Моган бесстрастно взирал на своего непутевого отпрыска.

– Я помню твой первый крик, первый шаг, твое первое слово...

Адэр изогнул бровь. Если кто-то до сих пор это помнит, то уж точно не отец. Скорее няньки, заменившие умершую мать.

– …твою первую конную прогулку…

Адэр сузил глаза. Зачем отец кривит душой? Ведь это хранит в памяти только гувернер.

– …твой первый научный трактат.

Адэр хмыкнул – этого не помнят даже учителя.

– Мы всю жизнь делаем что-то впервые, – понизив тон, промолвил Великий и еще тише добавил: – Ты был чудным ребенком.

Адэр приготовился услышать указания – как ему жить, к чему стремиться, – а отец погрузился в себя, и казалось, забыл, где находится. Гости несмело зашевелились. С озадаченным видом покосились на друг на друга.

– За двадцать пять лет, как все успели заметить, ты вырос, – наконец сказал Великий.

Прозвучали тихие смешки и тотчас смолкли – на лике правителя ни один мускул не дрогнул.

– В кресле наследника тебе уже тесно.

Адэр пошатнулся. Отец уступает ему престол?

– А посему я дарю тебе, мой сын, трон знания, власти и правления. Твори закон и верши правосудие, разрушай и созидай.

Великий обвел изумленных гостей тяжелым взглядом, остановил его на сыне. За несколько коротких секунд Адэр сто раз пожалел, что не выучил ответную речь на поздравление отца.

– Отныне – ты правитель Порубежья.

Адэр вытянулся как струна. Сколько же стоило сил собрать мысли воедино, сколько же потребовалось напряжения, чтобы голос прозвучал громко и твердо:

– Благодарю.


***

Пока за окнами мелькали привычные для взора картины, внимание на них особо не задерживалось. Колосились поля, цвели сады. Зажиточные селения чередовались с большими городами. Завидев летящие по дороге автомобили с правительственными флажками на капоте, мужчины снимали кепки и шляпы, женщины приседали. Но окружающая безмятежность не радовала.

Спешные сборы в Порубежье походили на жалкие попытки привести себя в чувство. Адэр блуждал по дворцу, словно в полудреме, надеясь, что отец объявит о конце розыгрыша. А известие о том, что предложение о ссылке поступило от Вилара, окончательно выбило почву из-под ног. Адэр пытался понять, почему близкий друг обошелся с ним так подло, и не находил причин для предательства.

Вынырнув из мрачных размышлений, посмотрел на лежащую рядом тонкую папку с документами, еще во дворце вложенную ему в руки кем-то из советников Великого. Пришло время ознакомиться с содержимым.

Первый лист. Почерк отца. Хорошего ожидать не приходилось, раз Великий писал сам, а не кто-либо из его бумагомарателей.

Скользя взглядом по строкам, Адэр мрачнел. Складывалось впечатление, что отцу надоело Порубежье, и он подарил ненужную игрушку сыну, но потом спохватился и надумал сломать в ней важный механизм. С присущей ему сдержанностью выдвинул единственное требование: колония – теперь уже бывшая – в финансовых отношениях останется зависимой от Тезара. А значит, денежный поток, берущий начало в Порубежье, продолжит исчезать в казне Великого.

В конце документа – после непонятных формул, расчетов и схем – Адэр прочел: «Плата за охрану границ».

Да, он получил право на самостоятельность в решении внутренних и международных вопросов. Но тут и дураку понятно: право на бумаге есть, но в реальности его нет и не будет, пока правитель не является полноправным хозяином казны.

Следующий лист, кем-то любезно вложенный в папку, гласил: Порубежье в основном граничит с Тезаром; несколько миль с Партикурамом; по одному пограничному посту с Тарией и Викуной. Морскую границу оберегают подводные скалы. Адэр потер переносицу. Напрашивался вопрос: Великий собрался охранять подаренную страну от самого себя?

Следующий лист сообщал: согласно какому-то международному закону необходимо в определенный срок сформировать Совет. Адэр вжался затылком в подголовник. Сзади едут Вилар, охранители, секретарь и личный костюмер, но не советники. Волынки затянули на душе унылый мотивчик.

Взгляд упал на последний документ. Спасибо доброму человеку, сложившему в папку бумаги – он словно знал, что сын Великого ни сном ни духом не ведает, о каком законе идет речь. Адэр лихорадочно просматривал текст, перескакивая через строки. Ну, где же… где… определенный срок… вот он… три месяца…

Взяв себя в руки, еще раз прочел закон. Если высокородная особа, принявшая в дар страну, в течение трех месяцев не сформирует Совет и не приступит к работе на правах правителя, к ней сначала будут приставлены наблюдатели, затем легат, затем… Адэр скомкал лист в кулаке. Его признают недееспособным и, как ничтожеству, укажут на дверь.

Неожиданно машину тряхнуло. Очередной толчок заставил посмотреть в окно.

– Почему ты съехал с дороги? – обратился Адэр к водителю.

– Здесь нет дороги. Она пропала, когда мы пересекли границу.

Адэр не заметил пограничную заставу – голова была занята бумагами, лежащими на коленях – и теперь, широко открыв глаза, взирал на свои владения.

Кортеж провел в пути всего-то несколько часов, а словно перенесся за тысячи миль от Тезара, причем в край заброшенный, всеми забытый. То ли зимы здесь такие суровые, что измученная морозами почва не находит весной сил и желания выталкивать из себя ростки и побеги. То ли солнце изо дня в день палит столь нещадно, что земля выцвела, оголилась, и ничто на ней не может удержаться, кроме камней и колючих кустарников. А может, всему виной саранча? Или ветер, гоняющий по пустоши клубы спутанных веток?

Скудные островки блеклой травы походили скорее на последний вздох природы, чем на ее пробуждение. Даже вороны казались смертельно уставшими: рев моторов не согнал их с засохших деревьев. И только серые пичуги носились, как шустрая детвора, которая осталась без присмотра взрослых.

Наконец кортеж медленно покатил по улицам какого-то селения. Вдоль ухабистой дороги теснились кособокие глиняные здания, разделенные прямоугольниками огородов и садов: убогая зелень напомнила о весне – а ведь в Тезаре она буйствует вовсю. Почему же здесь все так печально?

Чумазые ребятишки копошились возле куч мусора, как муравьи возле муравейника. Увидев машины, рванули навстречу, а потом еще долго бежали рядом, прижимая к окнам грязные ладошки. Снизив скорость до минимума, водители беспрестанно сигналили. Редкие прохожие с озлобленным видом наблюдали за происходящим.

Адэра бросило в пот: еще чуть-чуть, и кортеж остановится. Слава богу, кто-то из охраны догадался опустить стекло и швырнуть на обочину дороги горсть монет. Детишки на миг опешили, затем кинулись собирать деньги. Водителям хватило нескольких секунд, чтобы вдавить педали газа в пол и вывести машины из злополучного городка.

Немного придя в себя, Адэр снял через голову галстук, расстегнул на сорочке верхние пуговицы. Отец решил напугать его? Ну что ж, у него получилось.

Автомобили тряслись по пустоши, объезжая теперь все селения стороной. День близился к концу. В душе засел страх, что придется заночевать в каком-нибудь ужасном месте, но водитель сверкнул в зеркале заднего вида белозубой улыбкой и радостно заерзал. Адэр с ожившим интересом прильнул к окну. Замелькали зеленеющие деревья и цветущие кустарники, вместо колеи появилась сносная дорога. Вдали показался огромный замок. Чем ближе он становился, тем надсаднее стучало сердце.

Широкие ступени со стертыми краями взбегали к потускневшей двустворчатой двери. Темно-серые в белесых разводах стены и башенки на крыше отбрасывали рваные тени. Три ряда арочных окон безжизненными глазницами взирали на неровную аллею и давно не стриженные кусты. Возле лестницы выстроились в шеренгу встречающие: не первой молодости прислуга и несколько седовласых человек повыше рангом, о чем свидетельствовали их более-менее добротные костюмы.

Не дожидаясь, пока водитель обежит вокруг автомобиля, Адэр распахнул дверцу и выскочил из салона.

Невысокий, худой, смуглый старик шагнул вперед.

– Я Мун, управляющий хозяйством замка или попросту смотритель, – сказал он и смиренно склонил голову; через секунду Адэра вновь буравил настороженный взгляд.

Один из встречающих кашлянул в кулак:

– Я первый помощник почившего наместника…

Адэр представлял себе не такую встречу. Все что угодно, но только не фамильярность вельмож мелкого пошиба и не глупость нерасторопной челяди. Еще свежи воспоминания о низких поклонах и заискивающих взглядах во дворце отца. В душе зашевелилась злость – ему оказывают прием, достойный очередного наместника.

Адэр взлетел по ступеням и вошел в замок. После ослепительного солнца и бескрайней пустыни большой холл напомнил винный подвал: мрачный, преисполненный угрюмого безмолвия, лишенный жизни. Окна были закрыты ставнями, под мятыми чехлами угадывалась мебель, с картин на серых стенах свисала ткань, в светильниках и люстрах горели не все лампы.

– Сюда, пожалуйста, – проскрипел за спиной Мун, и, выскочив вперед, указал на лестницу, ведущую к балконам верхних этажей.

Адэр устремился к широкому арочному проему в стене напротив. Свита уныло поплелась за прислугой к лестнице. Охранители, наученные не попадаться хозяину на глаза, растворились в полумраке поворотов, углов и ниш. Не осмелившись последовать за правителем, обитатели замка с потерянным видом переступили с ноги на ногу и зашептались.

– Желаете осмотреть замок? – спросил старик, покорно семеня за Адэром по слабо освещенному коридору.

– Где приемная правителя?

– Кого?

Адэр резко остановился. Смотритель уткнулся лбом ему в спину и, попятившись, пробормотал извинения.

Весть о том, что взамен наместника Великий присылает правителя, да не какую-то подставную фигуру, а своего сына, долетела до замка всего за несколько часов до появления кортежа. Мун времени зря не тратил. Срочно собрал людей, некогда приехавших из Тезара. Из сбивчивых и зачастую противоположных сведений сделал вывод: Адэр сумасброден, испорчен вниманием женщин и равнодушен к государственным делам, а значит, то немногое, чего добились ставленники Великого, пойдет прахом.

В голове старца зародилось подозрение: между Моганом и Адэром пробежала не просто черная кошка, а промчался огромный злобный зверь, коль Великий отправил сына в этакое захолустье. И встречать его надобно как очередного наместника. Ведь не было сверху никаких распоряжений о торжественности приема.

Наивность и простодушие старика не имели границ. Он уже видел себя в роли воспитателя отпрыска Могана. Но, столкнувшись с взглядом Адэра, почувствовал, как нафантазированные планы чрезмерно раздулись, словно яблоки в печи, и лопнули, обдав колючими горячими брызгами.

Адэр озирался по сторонам, жалея, что не последовал за стариком, а глупо, по-мальчишески вырвался вперед.

– Где собирался Совет?

– У нас не было Совета, мой господин.

– А что у вас было? – спросил Адэр и скривил губы, заметив потуги дряхлого старца сообразить, какого ответа от него ждут.

Наконец Мун пробормотал:

– Собрание помощников наместника.

– Где оно проходило?

– Чаще в его спальне…

– Меня не интересуют чьи-то посиделки, – перебил Адэр.

Мун ссутулился:

– Наместники редко беседовали со всеми сразу. Они вызывали к себе…

– Ненавижу, когда люди много болтают. Четко и ясно – где находится зал для собраний?

– По коридору второй поворот направо, – с небольшой задержкой сказал смотритель. – Вы хотите посмотреть комнату? Так там ничего интересного нет.

– Созывай собрание.

Мун сдвинул брови, вероятно, прикидывая, куда направиться в первую очередь. Адэр отвернулся, еле сдерживаясь, чтобы не взорваться от злости. Зашуршала ткань костюма, раздались на удивление быстрые удаляющиеся шаги.

Коридор привел к двустворчатой двери. Брезгливо растопырив пальцы, Адэр уперся в залапанные створки, – раздался протяжный скрип, – переступил порог и невольно приоткрыл рот. Это сон! Явь не может быть настолько ужасной.

Комната с высоким серым потолком и облущенными стенами ничем не напоминала зал Совета отца. Седая вскосмаченная пыль усеяла длинный стол. К его потрескавшимся бокам прижимались запыленные деревянные стулья. Во главе стола стояло кресло с просиженным сиденьем и протертой спинкой. Это и есть трон знания, власти и правления?

Взгляд наткнулся на камин – единственное украшение комнаты. По краю каминной доски шла затейливая резьба, гирлянды диковинных мраморных цветов обвивали колоны. Сам камень даже в тусклом свете переливался причудливой сеткой разноцветных прожилок.

Адэр забрался на подоконник и попытался открыть давно не мытое окно – стекла задрожали, угрожая превратиться в острые зубы. Приблизился ко второму окну. Рамы нехотя отворились, и в комнату ворвался свежий воздух с примесью какого-то запаха. Нет, даже не запаха, а вкуса. Адэр ощутил его, как только вышел из автомобиля, и решил, что долгая поездка в салоне, пахнувшем новой кожей, немного исказила обоняние. Но сейчас еще сильнее почувствовал на губах непонятный привкус.

Глубоко дыша, Адэр рассматривал одичалый сад, убегающий от стены замка к горизонту. Послышалось шуршание одежды. Вернулся смотритель? Быстро же!

Резко обернулся:

– Это что?

Посреди комнаты стояла девушка с собранными на затылке черными волосами, в сером платье простого покроя. Высокий воротник скрывал шею, из длинных рукавов выглядывали кончики пальцев.

Отведя жгуче-черные глаза, девушка присела:

– Сад.

Адэр окинул взором невысокую фигуру, скрытую под бесформенным балахоном, смуглое лицо, высокие скулы. Если бы простолюдинка увидела, сколько презрения было в его взгляде, то немедленно выскочила бы из комнаты.

Пощелкал пальцами:

– Смотреть на меня. – Обвел комнату рукой. – Это что?

Девушка шагнула назад:

– Эта часть замка давно закрыта.

– Почему здесь грязно?

– Наместники и помощники жили в другом крыле.

– Ты слышишь, о чем я спрашиваю?

– Слышу.

– А мне кажется, ты ни черта не слышишь. Я спрашиваю – почему здесь грязно?

– Я пытаюсь вам объяснить, а вы меня перебиваете.

Адэр уставился на простолюдинку. Из-за врожденного тупоумия она явно не понимает, кто перед ней.

– В этой комнате не собирались лет восемь, а может, и больше, – как ни в чем не бывало продолжила девушка. – Раньше, конечно, заседали, но потом какой-то наместник сказал, что его удручает вид за окном, и приказал закрыть эту часть замка. Можно подумать, что вид на гараж или на пустошь чем-то лучше. Нет чтобы нанять садовника и любоваться видом. Но это ладно. Кое-кто даже надумал пустить сад на дрова, но, слава богу, поспал и забыл, чего хотел. Там некоторым деревьям больше ста лет.

– Ты, как я вижу, не знакома с этикетом, – промолвил Адэр, с трудом сохраняя остатки выдержки.

Девушка сморщила лоб:

– Чего?

– Ты должна молчать, пока тебя не спросят.

– Так вы же спросили.

– Ты должна молчать! – повторил Адэр, четко выговаривая слова.

Девушка торопливо присела:

– Извините.

– Прошу прощения, мой господин. Ты должна так говорить.

– Прошу прощения, мой господин, – эхом прозвучал бесцветный голос.

– И разве ты не знаешь, что, прежде чем войти, принято стучаться? – цедил Адэр сквозь зубы.

– Прошу прощения, мой господин.

Чем ниже приседала девушка, тем выше поднимала голову злость. Разнести бы все к чертовой матери, камня на камне не оставить. Или, на худой конец, запустить креслом в окно. Но присутствие плебейки мешало дать волю чувствам.

Адэр спрятал руки за спину, сжал-разжал кулаки.

– Ты кто такая?

– Никто.

– И это верно: ты никто. Зачем пришла?

– Я услышала, что будет собрание.

– Услышала. И что?

– Я веду… – Девушка на секунду замешкалась. – Я вела протоколы собраний.

Адэр ужаснулся – она допущена к важнейшим документам? Но не успел довести мысль до конца, как в комнату вошли Мун и помощники бывшего наместника.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю