Текст книги "Меня не колышет твое мнение (СИ)"
Автор книги: Злата Савина
Соавторы: Мария Кухта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Я уверена, что это не совпадение.
Я написала подруге сообщение, в котором спрашивала о ее местоположении. Вероника ничего конкретного не ответила, только сказала, что придет ко мне домой ближе к шести часам.
Сегодняшний день превзошел мои ожидания. Когда Ника, появившись дома, начала свой рассказ, я окончательно убедилась в том, что я – самое невезучее существо на всем белом свете. Нет, конечно, я быстро перестала жалеть себя. Пока здесь сидела моя подруга, нужно было радоваться за ее счастье, а уж за свое несчастье потом поплачу.
-Евка, ты лучше сядь, – это были те слова, после которых действительно стало страшно. – Я сегодня гуляла с Сережей...
В этом я и так была уверена, поэтому не высказала своего удивления.
-...Мы ходили в кино, на этих... как же их... черт, забыла! Ну, это не важно. А потом мы еще гуляли-гуляли, даже побывали в 'сладком королевстве'! Там так классно! Столько пирожных, а мне ничего этого нельзя и...
-Никусь, ты не отвлекайся, – печально изрекла я.
-Ага-ага. Так вот, пока мы в этом сказочном кафе сидели, болтали о чем-то, и наш разговор плавно перетек на выяснение наших отношений. Евочка, если бы ты только слышала, что он мне говорил! мечтательно выдохнула Лазарева с глупой улыбкой.
В этот момент я поняла всю суть выражения 'душа в пятки ушла'.
-Ну, не томи! Рассказывай! – я изобразила готовность услышать продолжение, хотя меньше всего хотела сейчас узнать, что мой Сережа говорил Нике.
-Дословно я, конечно, не скажу сейчас, но смысл был такой: у каждого человека на планете есть своя половинка, которая ему идеально подходит, дополняет его, и это настоящая любовь. Я никогда всерьез над этим не задумывался, но когда вижу тебя, мне не хочется тебя отпускать, хочется оберегать, помогать, все время быть рядом. Хочется видеть твою улыбку, твою радость от встречи со мной. И, если это не любовь, то я совсем ничего не понимаю в этих чувствах, но сейчас я точно знаю, что ты мне нужна. Я никогда не чувствовал ничего такого. Ты перевернула все вверх дном, и если сейчас ты уйдешь, я все равно уже не отпущу тебя. Да... вроде как-то так. Блин, это было так трогательно, Ев!
У меня перед взором стояла картинка разломанного напополам сердечка. Эта миниатюрная картинка в точности передавала то, что я сейчас чувствовала. Я должно быть свинья и самая отвратительная подруга на свете, но я ничего не могу поделать – когда безумно влюбляешься, уже ни на что не обращаешь внимания.
Услышав эти слова от Ники, я была совершенно уверена, что так Сережка и сказал. Я никогда не общалась с ним близко, но была на сто процентов уверена, что это были слова Краснова. Мне всегда казалось, что он говорит именно такие красивые слова, что он именно так признался бы в любви мне. И даже это 'сказочное королевство' было настолько пропитано им, что я могу точно сказать, что больше никогда не пойду туда до тех пор, пока окончательно не вытесню из своей головы его.
Не стоит себе лгать, что я была жутко шокирована и непременно бы плюхнулась в обморок. Я с самого начала их общения знала, что однажды произойдет такой вот день, когда я услышу от лучшей подруги такие вот слова. Глубоко в душе снова всколыхнулась обида, которую все предыдущие дни я старательно подавляла. Но, Ника ведь не знала ничего о моих чувствах, я не могу на нее обижаться.
Мне было неприятно, что уже завтра я могу увидеть их в обнимку, или ещё хуже – целующимися. Такие картинки изредка посещали меня, и, должна сказать, что от одних картинок становилось очень и очень больно. Что будет, когда я увижу это вживую – страшно представить.
-Так и сказал? И что дальше было?
-Он предложил встречаться, – было мне ответом.
-А ты?
-Согласилась, конечно. Ты посмотри на меня! Я же на нем помешалась!
-Что правда, то правда, – я натянула на лицо счастливую улыбку, которая за последнее время стала выглядеть все более естественной. Мне приходилось очень часто маскироваться этой фальшивой улыбкой, чтобы подруга не заподозрила меня.
Время тянулось то бесконечно долго, то наоборот чересчур быстро. Так происходит всегда, когда ты задумываешься о чем-то важном и не понимаешь, как это прошел уже целый час, а я прочитала только пару строк из книги, но так ничего и не поняла. Или же когда слушаешь монотонный рассказ Павла Петровича, понимаешь, что секунды превращаются в минуты, и тянутся бесконечно долго.
Время для меня в следующие несколько дней значило очень многое. И я хотела, чтобы оно бежало невероятно быстро, с несвойственной ему скоростью. Я хотела дожить до того момента, когда поцелуи Сережи и Ники перестали бы меня так сильно задевать, и я бы смогла относиться к парню равнодушно. Но, увы, день за днем тянулись бесконечно долго, а я по-прежнему ночами изливала душу своей подушке. Как оказалось, она (подушка) была великолепным слушателем.
Лето в этом году началось с невыносимо жарких деньков. Солнце и не думало останавливаться, поэтому температура каждый день все повышалась и повышалась. Кондиционеры в домах не помогали, а бесполезные вентиляторы и вовсе начинали меня бесить. Поэтому редко кто отваживался просто так выйти, прогуляться. Большинство людей предпочитало отсиживаться дома: там, может, и жарко, но хоть не так солнечно.
Если я предполагала, что теперь, когда закончилась учеба, Краснов и Лазарева станут общаться меньше, то я сделала неверные выводы об их отношениях. Они виделись каждый день, ходили везде вдвоем и вечно были в превосходном настроении, в отличие от меня, чье настроение не поднималось выше отметки 'хуже, чем отвратительно'. Я ходила вечно угрюмая, часто ссорилась с мамой, которая пыталась выяснить, в чем дело, пару раз доходило до стычек с Никой, но тут я старалась быть аккуратнее – если в пылу ссоры возникнет имя Сережи, все мое сокрытие очевидных фактов выплывет на поверхность. Конечно, я понимала, что моя нервозность уж слишком явная я стала такой агрессивной, какой раньше никогда не бывала. Но что я могла с собой поделать? Каждый раз перед сном я читала про себя длинную и нудную нотацию о том, какая я плохая, и совершенно не умею владеть своими эмоциями. Но мне ничего не помогало. Впрочем, как и танцы.
Мне казалось, что с этим стоит свыкнуться и привыкать. Стараясь рассмотреть пару 'Вероника и Сергей' глазами постороннего человека, я вынуждена была признать, что они очень подходят друг другу, и олицетворяют собой идеальную пару. Это значило, что навряд ли мне стоит ждать их расставания, чего я подсознательно и желала. Главная проблема была как раз в этом: мне было стыдно за то, что я желала для своей подруги расставания с ее парнем. Нет, я не метила на Никино место. Я объективно оценивала ситуацию и понимала, что такая, как я, не подходит такому, как Краснов. Но мне было так больно смотреть на их счастливые лица, что я просто не знала, что для меня важнее: счастье подруги, или спокойствие в своей жизни. Пока на первом месте стояла подруга, и я была этому немного рада. Ведь рано или поздно моя любовь к Серёже пройдет, зато у меня сохранится дружба и воспоминания.
Пару раз подруге в голову приходили безумные мысли (на почве любви, наверное). Так как у нее теперь все было хорошо в личной жизни, Ника, по все видимости, решила устроить мою. Она вытаскивала меня в какие-то места (те же клубы, кино, кафе), где естественно всегда появлялась на пару с Красновым, и пыталась познакомить то с одним, то с другим парнем. Но все это были заранее проигрышные варианты, потому что ни один не шел в сравнении с Сергеем, который каждый раз находился где-то поблизости.
Впрочем, в отношениях Ники и Сергея были и свои плюсы. По крайней мере, один большой плюс я все-таки нашла. Теперь я и сама общалась с Красновым. Хотя, конечно, пару наших случайно брошенных друг другу фраз нельзя назвать полноценным общением. Увидевшись в коридорах мы могли поздороваться и перекинуться парой фраз, приветливо друг другу улыбаясь, у меня был его номер телефона, так же как и у него мой. На последнем настояла Ника. И эти маленькие плюсы невообразимо поднимали мне настроение. Хотя, я знала, что со стороны я выглядела жалкой, и получала лишь крохи его внимания, так как все остальное доставалось моей подруге.
Но плохие или хорошие новости мы всегда получаем неожиданно. Если еще вчера, разговаривая по телефону с подругой, я выслушивала много разных слов о Краснове: в наших глазах он был просто прекрасен не пил, не курил, и вообще олицетворял собой идеального парня. Но сегодня все изменилось. Когда утром я проводила родителей на работу, мне позвонила Ника и напросилась в гости. Мне не понравился ее голос: он был таким... грустным...
-Ты же не собираешься отрицать, что у тебя что-то случилось? – эта фраза прозвучала вместо моего приветствия. Я действительно очень переживала за Веронику. Вечно оптимистичная, сегодня она выглядела необычайно хмурой и расстроенной.
'Неужели что-то случилось? – подумала я. – Родители? Или Краснов?'
-Не вижу смысла, если у меня все на лице написано, – Ника презрительно хмыкнула своему отражению в зеркале, и прошлепала в мою комнату. – Может чайку заваришь?
-Ты, правда, захотела чай? – удивилась я. – Ну, ладно, сейчас поставлю. С молоком или с лимоном?
-Без ничего, – Ника помотала головой и распласталась на моей кровати.
Через десять минут на столе перед подругой появилась две чашки в одной чай, в другой кофе (я любила пить кофе, хотя и не баловалась им каждое утро). Сделав несколько глотков, мы снова поставили кружки на столик. Я в ожидании уставилась на Веронику, которая по-прежнему молчала. Я не торопила, потому что знала, что она сама заговорит, когда найдутся подходящие слова.
-Я с Сережей поругалась, – наконец, произнесла подруга и эпично шмыгнула носом. – Нет, не говори только, что все наладится, Ев! Тут...другое.
-Ничего не понимаю, – я задумалась. – Давай подробнее.
-Мы и раньше, бывало, ссорились, но... – она снова замолчала, но я не решилась что-либо говорить. – Знаешь, ведь это был сущий пустяк. Он просто увидел у меня в сумке пачку сигарет и... раскричался так...
-А он вообще знал, что ты куришь? – поинтересовалась я, так как об этой неприятной привычке подруги уже успела забыть.
-Ну, как... я ему прямо так и не говорила, но он должен был догадываться. Я же этого не скрывала, и запах сигарет от меня был. Но, наверное, не знал... может, не обращал внимания.
-И что было дальше?
-Ну, он начал ругаться. Я и слова вставить не могла. Знаешь, он на меня так посмотрел! Как будто бы я человека убила, и... он сказал... что... – по щеке девушки заскользила слезинка. – Что поспешил. Что надо было меня лучше узнавать, а не так сразу... что разочарован...
Больше девушка не смогла выговорить ни слова. Я чувствовала себя странно. Не чувствовалось той радости, которая предполагалась, если бы они расстались. Наоборот. Я чувствовала себя плохой подругой, и поэтому сейчас всячески начала утешать подругу. С другой стороны, я не могла понять, почему Сергей так поступил. Может, у него было просто плохое настроение, а тут эти сигареты подвернулись? Наверное, он уже давно раскаялся в своем поступке, просто не знает, как подобраться к любимой.
-Ник, ну, может, так случайно вышло? – я попыталась приободрить Лазареву. – Может, он не хотел тебя обижать? Скорее всего, просто было плохое настроение, а тут еще эти сигареты вот он и сорвался. Я уверена, он уже давно раскаивается, Ник!..
Она пробормотала сквозь слезы что-то невнятное, но я расценила это, как согласие с моей версией событий.
-Давай, успокаивайся! Вот увидишь, он тебе скоро позвонит, и у вас все наладится! Ты не переживай только. Он же любит тебя, я это вижу по его глазам. Ты для него много значишь, и я уверена, он немного подумает и обязательно позвонит тебе!..
На том и остановились. Ника чуть-чуть успокоилась, поверив моим словам. Мы посидели еще немного, посмотрели комедийный сериал, чтобы чуть-чуть поднялось настроение. Дождавшись, пока подруга придет в себя, я отправила её домой – сегодня был тот редкий день, когда она могла побыть с обоими родителями. Это было что-то наподобие семейного дня. Ника их жуть как не любила, но я подумала, что сегодня ей как раз надо немного отвлечься и чем-то заняться. Если бы Вероника осталась со мной, у нее было бы слишком много времени на размышления о Сергее.
Пару раз я загипнотизировано смотрела на телефон и думала о том, что у меня есть отличный предлог набрать номер Краснова. Можно было бы узнать, что он по этому поводу думает и разобраться, в чем вообще дело. Но как только мой телефон оказывался в моих руках, я, повертев его пару секунд в руках, положила обратно на полку. Не стоит лезть в чужие отношения, – напоминала я себе.
На следующий день мне почти не удалось поговорить с подругой, взрослые увезли меня на дачу, хотя я и не особо расстроилась. Когда ты уезжаешь туда, где почти нет связи с внешним миром, чувствуешь себя частью чего-то большего. Я сидела, дышала свежим воздухом и думала о том, что была бы не против остаться здесь еще на несколько денечков, чтобы хоть какое-то время меня не беспокоили чужие проблемы. Я от всего устала, и эта вылазка за город была как нельзя кстати.
Но все в жизни имеет свойство заканчиваться. Так же быстро пролетели несколько часов, и я снова оказалась дома. Телефон оповестил меня о нескольких пропущенных звонках от Ники, как только я подключила его к зарядке. Помешкав еще несколько минут, я все-таки перезвонила Веронике. Сейчас я не знала, чего хотела бы услышать: счастливый голос или по-прежнему печальный.
-Ну, как? Он звонил? – этот вопрос был лишним, потому что я и так уже знала ответ.
-Нет, – шмыгнула она в трубку. – Ев... его с другой девушкой видели, Евааа...
Я даже на несколько секунд опешила от этих слов. Как это с другой? Как он мог? Это же... отвратительно просто! Мигом исчезла куда-то моя ревность, и я забыла о том, что меня тоже можно считать пострадавшей стороной – я же его тоже люблю. Сейчас для меня главным было то, что парень моей подруги, кажется, ей изменяет. Причем все вышло совсем несправедливо. Ведь... они никогда не обсуждали вредные привычки. Конечно, Ника ему не говорила о том, что она курит. Но он ведь и не спрашивал.
-Подожди, – я услышала учащающиеся всхлипы и попыталась остановить девушку. – Этого быть не может, Ник. Он тебя любит, я в этом уверена. Просто...
-Ну, а чего он тогда с той мымрой обнимался? – возмущенно воскликнула она, по голосу я поняла, что подруга уже на грани истерики.
-Я не знаю. Ты их сама видела, или?..
-Добрые люди сказали.
-Значит, тебя надуть решили. Завидуют, вот вас и решили разлучить. Не переживай.
-А почему он не звонит тогда? – по-прежнему недоверчиво поинтересовалась девушка. – Почему?
А почему, я и сама не знаю. Я совершенно не понимаю, что творится в голове у Краснова.
-Ну... может, проучить тебя решил? – неуверенно предположила я. – Чтобы впредь больше вы так не ссорились. Признайся, ты ведь тогда тоже ему что-то обидное сказала? Ни за что не поверю, что Краснов на тебя наорал, а ты и слова в ответ не сказала?
-Эээ... – было видно, что этого вопроса Ника услышать не хотела, но деваться было некуда. – Я сказала, что в таком случае он дебил, и что... ну... что лучше бы я его никогда не встречала... вот...
-И после этих слов ты надеялась на что-то? – возмущенно проговорила я. Слова подруги и меня начали заводить. – Ты же так и сказала ему: не хочу тебя видеть. Просто обыграла это другими словами. А он подумал именно так, и поэтому не появляется на глазах. А девушка эта, с которой его, может быть, видели, скорее всего, появилась с ним рядом только для того, чтобы ты ревновала.
-Не знаю... надеюсь, это так, – горько произнесла Ника.
-Ты расстраиваешься раньше времени, Никусь, – я глубоко вздохнула и разгладила появившуюся складочку между бровями. Тебе надо самой позвонить ему.
-Но...
-Знаю. Гордость отодвинь на второй план, если любишь.
-О'Кей. Я попробую. Прямо сейчас позвоню, ладно? У тебя, кстати, как дела?
-Лучше, чем у тебя, – ответила я, и мы распрощались.
Несколькими днями позже мы с Никой лично увидели некую светловолосую девицу в объятиях Краснова. Я недовольно скрипнула зубами, но Ника, к счастью, этого не заметила, полностью погруженная в свои переживания.
-Я его люблю, а он... придурок. У него мания величия, наверное! Если он надеется, что я за ним бегать начну, то Сережка очень ошибается. Хватает и того, что я ему несколько раз на дню названиваю, а он скидывает.
-Забудь о гордости, Ник. Ты его обидела. Он имеет полное право себя так вести. Никто тебя не тянул за язык такие слова ему говорить. Но, если хочешь, давай я попробую с ним поговорить. Но не думаю, что это даст какой-то результат.
-Не надо. Я сама со своими проблемами разберусь. Еще тебя не хватало втягивать. Хватает и того, что ты все мои переживания выслушиваешь.
А денек сегодня выдался ужасный. Ну прям хуже не бывает! 'Лепота' да и только! Аж злость берёт!
Поднялся ветер, небо заволокло грозовыми тучами. Очень скоро на город обрушился сильнейший ливень, и я посочувствовала людям, которые в это время оказались на улице без зонтов. Впрочем, сочувствовать было некогда, поскольку я тоже оказалась в их числе, что меня, опять же, не порадовало. Настроение ушло на отметку 'Ничего хорошего вообще НЕТ!'
Дожди не прекращались неделю. Впрочем, они шли с частыми перерывами, хотя это не мешало всеобщему потопу в городе. Воды было так много, что ее не успевали выкачивать. На дорогах скапливались машины, все чаще случались какие-нибудь аварии. Все люди с нетерпением ждали, когда же в город снова вернутся теплые деньки, без ветра и дождей.
Недели две спустя после того, как мы увидели Сережу, обнимавшегося с какой-то девушкой, ничего не изменилось. Ника все-таки добилась от Краснова встречи, извинилась, как я ее и учила. Они, правда, стали общаться, но он сказал: 'Побудем пока друзьями. Я должен теперь быть в тебе точно уверен, чтобы потом не было никаких неожиданных сюрпризов. А курение – это плохая привычка. Надеюсь, ты все же от нее избавишься'.
Время шло, но Ника по-прежнему ходила хмурая, ссорилась с отцом и матерью, и говорила мне обо всем, что ее мучило в последнее время. Как ни странно звучит, но сейчас мы друг друга понимали. Я по-прежнему ревновала Краснова к каждой встречной, так же было и с Никой. Разве, что единственной разницей являлось то, что мне все чувства приходилось скрывать под маской невозмутимости. Но, безусловно, радовало то, что теперь Нике так же больно, как и мне. Я понимаю, что говорить так не должна, ведь она моя подруга, но так приятно становится от этой мысли...
-Не могу так больше, – сказала она в один из дней. – Я не могу бездействовать, Ев! Буду пытаться вернуть его всякими способами.
-Какими, например? – хмыкнула я. Мы сидели на скамейке в парке и посматривали на голубей, которые клевали шкурки от семечек.
-Разными, – Ника не посвящала меня в детали своего плана. – Ты не думай, я уже размышляла об этом. Мне твоя помощь потребуется. Это, скорее всего, глупая затея, но... почему бы и нет?
-Что ты задумала? – мне показалось, что взгляд Ники сейчас был каким-то не добрым.
-Да так... это все конечно глупости, детские шалости, но раньше-то помогало, ты сама это говорила. Помнишь, у тебя бабка провидицей была? В деревне жила, так к ней столько людей ходило, и всем она помогала. Хорошей бабкой была, жалко, что уже нет ее.
-Ну, и что с того, что она провидицей была?
-Ну, насколько я знаю, эта магия передается по наследству, иногда через поколения. Вот я и подумала, почему бы нам не приворожить его?
-Приворожить? В смысле... ты это мне предлагаешь сделать?! – я не на шутку испугалась.
-Почему бы и нет? Как там его делают? Это ж как напиток вроде, да? Ему подсунешь и все, он мой.
-Подожди, Ник, – я засмеялась. – Я же не умею. Колдовать не умею, нет у меня никаких способностей, и рецептов я этих всяких не знаю. Все-таки опасное это дело – с колдовством связываться.
-Да ладно тебе. Я все сама найду, от тебя только присутствие и требуется. У меня-то этих магических сил нет. Я и рецепт тебе найду, и все, только ты все сделаешь, ладно?
-Нет. Вероника, подумай хорошенько. Даже если на секунду представить, хотя это конечно полный бред, что этот приворот у меня получится – что дальше-то? Неужели ты думаешь, что можно заставить человека насильно влюбиться? Это же не этично!
-Нет. Не этично – это то, что он делает сейчас. А ты мне все-таки поможешь!
-Ник, ну, это не глупости, – я говорила это уже не насмешливым голосом, а серьезно. – Нет в мире никаких любовных приворотов. И не было их никогда. Ты лучше придумай что-нибудь другое, ладно?
-Ты мне подруга или нет? – рассержено поинтересовалась она, вскочив со скамейки.
-Подруга, – утвердительно ответила я, серьёзным тоном полным решительности. Ну, вот зачем только мне сдался весь этот энтузиазм?
-Тогда все! Короче, неподалеку от твоего дома есть одно здание. Там на чердаке просто идеальное место, чтобы заниматься с магией, – с фанатизмом в глазах сказала Вероника.
-Почему чердак-то? Неужели нельзя нигде в другом месте делать? – я даже не заметила, как искусно подруга перевела тему разговора, и только потом до меня дошло, что отказываться бесполезно.
-А где? У тебя дома? У меня? Может, сразу к Сереже попросимся? Там место идеальное, ну, вдобавок ко всем, там мрачновато – просто идеально подходит для какой-нибудь ведьмы. Идеально! Можно было бы туда пойти ночью, но мне страшновато. Уж лучше днем, но зато с уверенностью, что мы что-то сделаем.
-Ника, Ника! – я вскочила, пытаясь успокоить подругу. – Ты просто не понимаешь, что хочешь потратить время на какую-то глупость! И чердак этот... Мало ли, что там есть? Крысы, к примеру. И вообще, место какое-то подозрительное!
-Ничего оно не подозрительное! Там поразительно чисто. Только старая мебель. Все О'Кей будет, запомни мои слова.
И я согласилась. Как бы... я и сама пока не понимала, во что ввязалась. Странно, страшно. Возникло ощущение, что подруга толкает меня на ужасное преступление. Преступление против совести и принципов, может так? Я была в смятении.
Проснулась я тяжело, чувствовалось, что ночью я беспокойно спала. Кажется, мне снились кошмары, не помню их содержания, но чувство страха и холодный липкий пот подтверждали догадки. Волнение не оставляло всё утро – оно наверняка вызвано мыслями о грядущем. Что же я делаю? Нет, не время отступать, я делаю всякие глупости, но если подруге от этого легче, то я не отступлюсь.
Я никогда не забуду этой прекрасной картины. Она была так красива, что казалось, будто замирало сердце.
Сейчас неспешно тянулся июль, температура поднималась так, что и выходить не хотелось. Асфальт плавился от жара солнца, как масло. А оно (солнце) будто купалось в улицах, играло в прятки, отражаясь в каждом стёклышке. Это показалось мне таким красивым. Но солнце – это не та картина, которой я хотела бы любоваться. Оно всегда напоминало мне о какой-то невиданной радости, которой вовсе не было. Вот смотрю на небо и яркие лучи солнца и чувствую радость, начинаю улыбаться. Глупо верно? Огромный огненный шар, от которого так просто поднимается настроение.
Войдя в нужный дом, я ещё раз подумала о том, насколько верно я поступаю. Получится ли всё или мы только усугубим ситуацию? Хотя мне, вообще, кажется, что мы просто тратим свое время на какую-то ерунду. Взвесив все 'за' и 'против', подошла к лестнице (лифт был сломан: а на что я рассчитывала?), в очередной раз напомнила себе, что наша с Никой дружба – это самое главное. Я иду!
Дом, самый обычный, стены исписаны баллончиком, перила на лестнице изрезаны, выщерблены, почти каждая лесенка стёсана до идеального овала. Сколько же лет этому домику? Подумать страшно.
Добравшись, наконец, до верхнего этажа восстановила дыхание. Как же хорошо спокойно дышать. Я нашла вход на чердак, дверь ветхая была сломана наполовину, её уже только на дрова. По мере моего приближения к чердаку я всё громче слышала чьё-то дыхание, становился слышнее грохот. По мне побежали мурашки размером с кулак. Стали слышны стоны. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Стала вспоминать всё самое ужасное, что мне говорила мама. Я перепугалась за Нику и побежала на чердак, со всех ног, так быстро, как только могла.
После увиденного, конечно, первая здравая мысль была о чем-то самом страшном. Но нет. Тусклый лучик солнца, пробившийся сквозь пыльное старое окно, освещал это помещение. Красиво изгибающееся мужское тело не сразу поддалось распознанию, но как только я поняла, кем оказался этот неизвестный, захотелось убежать, как можно дальше. Это был Сережа, конечно же. Сколько раз я в своих самых тайных фантазиях представляла себе его таким: напряженным, как натянутая струна, и невыносимо красивым. Он не казался расслабленным, и, хоть я и не видела его глаз, могла бы с уверенностью сказать, что в них отражалось почти звериное желание на грани безумия. Под ним очень скоро послышался женский шепот: он был мне до боли знаком. Ника извивалась под ним, судорожно шептала какие-то слова, тут же прерываемые тяжёлыми вздохами самой девушки и требовательными поцелуями парня. Казалось, что в эти секунды они жили друг другом, а я с каким-то отчуждением наблюдала за предоставленной мне картиной, и мысленно посылала головному мозгу импульсы о том, что нужно уходить, пока меня не заметили. Я не хотела думать ни о чем, не хотела думать, почему так случилось, почему я стала случайным (или не случайным) свидетелем того, чего видеть бы никогда не хотела. Учащающиеся стоны резали по ушам, и в голове по-прежнему было только 'беги отсюда'. Но нет. Прислонившись к холодной стене этого вовсе не уютного помещения, я надеялась, что станет легче, и я смогу уйти.
А когда все закончилось... я поняла, что бежать нужно в срочном порядке. Слышался их шепот – можно было бы попытаться разобрать их слова, но слушать сейчас ничего не хотелось. У самого выхода я обернулась, будто почувствовав на себе чей-то взгляд. Так оно и оказалось: Вероника в упор смотрела на меня, и не было никаких шансов укрыться – я и не пыталась. Я думала, что она почувствует себя виноватой, а щеки запылают стыдливым румянцем. А Ника, поймав мой взгляд, позволила себе несколько секунд насладиться моим недопониманием, а потом на ее очаровательном личике расплылась злорадная усмешка. У меня с подругой бывали моменты, когда мы понимали друг друга без слов – сказывались долгие годы дружбы. И сейчас я была больше, чем уверена, что я не случайно застала Нику и Серёжу за неприятной мне картиной. Все было подстроено, а улыбка, посланная мне бывшей подругой, говорила о том, что я – самая настоящая неудачница.
Мне стало плохо, будто ударили в живот. Я уже и не помню, как вылетела на улицу, в памяти осталось только чувство тошноты и головная боль. Очень сильно тряслись руки, ноги несли меня по улице в поисках места, где можно сесть, я не могла ни говорить, ни слышать. Мне казалось, что голова отключилась, остались только никому не нужные эмоции: тревога, ужас, опустошенность, грусть, ощущение предательства, где-то в глубине даже животная ненависть. Через какое-то время скитаний я нашла отдаленное место, где люди не заметили бы одинокую девушку. Старая лавка в глубине всеми позабытого двора в далекой от центра части города. При всем желании, я бы не смогла сейчас сказать, как я сюда попала.
Я снова вернулась в свою пугающую серую реальность. Воспоминания в картинках проносились перед глазами одна за другой со скоростью света. По щеке скатилась одинокая слезинка, по проложенной дорожке вслед за первой скатилась и другая – я всего этого не замечала. А когда поняла, что лицо мокрое не от того, что идет дождь, – небо было достаточно чистым сегодня – подумала о том, что я девушка, и мне можно быть слабой.
В незнакомом месте я провела долгое время, пока окончательно не стемнело. Это были те минуты слабости, о которых долго думаешь, но вспоминать их не хотелось бы. Долго плакала, жалела себя, пыталась осознать, что случилось, думала над поступком Ники, над её мотивами. Ни одной разумной мысли не нашлось, я постоянно срывалась на истерики, готова была накинуться на любого прохожего – но, к их собственному счастью, на глаза мне они не попадались. Что же случилось там? Этим вопросом я задаюсь до сих пор. Что могло толкнуть Нику так сделать, зачем она хотела, чтобы я это увидела? Почему сейчас? Почему я? И, закономерный вопрос, за что? И насколько случайно совпадение, что всего этого я не должна была увидеть?
В беспамятстве добрела до дома. Была крайне удивлена, что ели плетущиеся ноги привели меня к нужному месту. Сейчас домой идти совершенно не хотелось, но телефон уже разрывался от маминых звонков, да и перспектива провести ночь на улице меня как-то не радовала.
Мама в гневе – это что-то страшное. Когда закончились первые крики (не из-за того, что иссяк словарный запас, а из-за того, что голос у мамы пропал), она обратила внимание на мои опухшие красные глаза и раскрасневшийся сопливый нос. На вопросы 'что случилось?' вяло отнекивалась и, в конце концов, пообещала рассказать все на следующее утро – я чувствовала, что сейчас из меня ни слова не вытянуть – и мама, как всегда, поняла меня без слов. Заварила крепкого чаю и отправила спать, что я с радостью поспешила выполнить.
Я была рада, что отчим не увидел меня в таком состоянии. Нет, он никогда не был строгим, и по возможности относился ко мне, как к родной дочери. Банально было стыдно. Он всегда учил меня быть сильной и ни давать волю эмоциям. Но я не всегда была согласна с этим – например, сегодня. Мне кажется, если бы я скопила всё это в себе, было бы только хуже.
Долго ворочалась в кровати. Дура. Идиотка. Ведь еще когда маленькая была, я все прекрасно понимала. Я – просто картинка, фон, на котором красивая упаковка будет выгодно смотреться. Я всегда была той, кого можно унизить – но не открыто, а исподтишка. По сравнению со мной Вероника была эдакой героиней – и красавица, и любимица всего универа, просто очаровашка, а рядом вечно ошивалось ходячее недоразумение, которое, как злой рок, преследовало безупречную Нику.
-Ты бы позвонила Нике. Я думала, ты с ней ходила, но теперь мне кажется иначе. В любом случае, она и сюда звонила. Должно быть, волновалась, – мама заглянула ко мне перед сном и шепнула эти слова, когда уже закрывала за собой дверь. Мама вышла, и уже через несколько непростительно долгих секунд мои глаза застилала пелена неконтролируемой злости.
