Текст книги "Пышка плюс бандит (СИ)"

Автор книги: Жанна Софт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

5

Просыпаюсь от настойчивого телефонного звонка. Открываю сонно глаза, и первой мыслью было – проспала! Но нет, вспоминаю, что рядом со мной мужчина.

Он спешно тянется за телефонном.

– Да! У Катюхи. Ага. Не, хвоста не было. Ага. Защищаю вовсю, – зевает Олег и поглядывает на меня игриво, – Оке, понял, принял. Счастливого пути.

Отключает связь и кладёт телефон на прикроватную тумбочку.

– Что там опять? – недовольно интересуюсь, поворачиваясь на другой бок.

– Босс улетает завтра, спрашивал, как у нас дела. Говорит ,осаду сняли, – посмеивается и тянется ко мне наглыми ручищами, – но я думаю, мне надо тебя ещё по охранять от Курбановских, а?

Оборачиваюсь удивлённо, ощущая ягодицами, что Мазуров снова в боевой готовности.

– Кто бы меня от тебя защитил, – бормочу игриво и трусь о него.

Олегу другого приглашения и не надо, он пробирается рукой к моей промежности и принимается ласкать спереди, пробираясь своим причиндалам сзади. Находит нужный ход не сразу, но находит, отчего я охаю и податливо подставляюсь.

Раз уж выпали такие каникулы, надо от них взять всё.

Мазур входит в меня, ухватив за бёдра, и начинает плавно двигаться, целует в плечо. Зажмуриваюсь от удовольствия, поворачиваю лицо к мужчине, целую его сладостно. Даже в такой позе, он, казалось, доставал до нужных точек, заставляя меня быстро терять связь с реальностью.

Олег ускоряется, сминает мою грудь руками, и выбивая подушку куда-то в сторону. Одеяло падает на пол, и солнечный свет бесстыдно освещает наши обнажённые тела. Как же хорошо! И чего я его раньше не сбила?

Оргазм обволакивает горячей волной, и Олег продолжает фрикции, пока сам не подходит к завершению.

Отдышавшись, разворачивает меня к себе лицом и хитро говорит:

– А теперь как?

Хмурюсь.

– Тебе оценку после каждого раза ставить, что ли?

Мужчина откидывает голову и смеётся весело, разглядывая меня с интересом.

– Ну, на самом деле, я бы хотел слышать от тебя только «отлично», но вижу, что ты серьёзный ценитель.

– И не только, – перебиваю и сажусь, – ты же не думал, что я вот такой «синий чулок», и всё, на что способна – это полы драить да есть готовить?

Мазур откидывается на подушки, заложив крепкую руку под голову. Улыбается.

– Ну, в наше время это чистое сокровище, – оглядывает меня, – пошла бы за меня замуж? Такой скил на дороге не валяется.

Смолкаю, испуганно разглядывая мужчину. Играет со мной. Думает, приголубил, и я так сразу поплыла? Хотя да, я поплыла. Но блин, я же не дура. Знаю прекрасно, что это просто глупая шутка.

– А что, если пошла бы? – отвечаю дерзко и криво улыбаюсь, – Правда, тебе ещё учится и учится.

– Ты, смотрю я, за словом в карман не лезешь? – судя по искрам в мужских глазах, его чертовски забавляет всё происходящее.

– А ты при первом же требовании достаёшь свою «сосиску», – огрызаюсь ему в тон и выбираюсь из постели, томно потягиваясь, – но я не против.

Мазур смеётся и щипает меня легко за грудь.

– А почему "сосиску", а не "сардельку"?

Тоже бодро выпрыгивает из постели и бредёт в ванную комнату, включает там воду, намеренно поперёк меня. Что за личность?

Вхожу в ванную комнату и наблюдаю за тем, как этот выскочка настраивает температуру воды.

– Ты есть-то, будешь? – спрашиваю строго.

Он оборачивается и, вопросительно приподняв брови, уточняет:

– А что, если буду?

– Тогда должен уловить связь, – отодвигаю мужчину и забираюсь в душевую кабинку первой, – разрешаю намылить мне спинку.

Раз уж развлекаться, то по полной.

Мазуров послушно мылит мочалку гелем для душа и принимается тщательно меня мыть, с довольным лицом. Разумеется, уделяет особое внимание интимным участкам моего тела. Смотрю на него, а само́й смешно с каким усердием проделывает это всё. Это же надо.

– Спасибо, – отталкиваю руку, когда парень увлёкся и спешно смываю мыло.

Он разочарованно вдыхает, словно у малыша конфетку отняли, и спешно забирается рядом, не выпуская меня.

– Только не говори, что опять! – удивлённо вскидываю глаза на этого гиганта.

– А ты что, против? Слабенькая, да? – усмехается и вновь начинает приставать.

Господи, что творится в нашем королевстве! Только и успеваю принимать нужную позу, чтобы удовлетворить этого ненасытного жеребца. На дрожащих ногах, наконец, выбираюсь из душевой, и, закутавшись, халат бреду на кухню. Не, ну это уже угроза моему здоровью.

Мазуров танцующей походкой входит вслед за мной и, окинув взглядом, понимает, что придётся самому себе еду добывать. Жарит яичницу из десяти яиц с салом, помидорами и всем, что нашёл в холодильнике. Ставит это вонючее хрючево передо мной.

Пробую, оказывается, даже вкусно.

Наедаемся от пуза и падаем возле телевизора. Наконец, когда первичные потребности были удовлетворены, можно и поболтать.

– Так что там произошло-то у вас?

Мазуров нехотя отвлекается от телевизора и смотрит на меня.

– В двух словах и не рассказать, – усмехается, – Но чую грядёт грандиозный передел.

– Громов-то уцелеет? Мне сейчас работу никак нельзя терять.

Олег усмехается.

– Ну, если учесть, что враги со всех сторон, это дело чести.

Хмурюсь мрачно, прикидывая, где искать работу, если с Глебом Максимовичем что-то случилось.

– Из-за бабы этой всё, – продолжает Мазур, – там кипишь такой поднялся, что всем мало места. Плюс Курбановские говна подкидывают на вентилятор. Посмотрим, короче.

Вздыхаю тяжело, догадываясь, что просто так не кончится. И, возможно, бошки полетят.

– Я не знаю всей картины, – начинаю осторожно, – но, как по мне, Лея эта девчонка неплохая.

Мазур смотрит на меня удивлённо.

– Она дочь врага. Её по-любому в расход, – отрезает бандит и тянется к чипсам, которые я поставила как снек.

Оглядываюсь на мужчину удивлённо, а у само́й в голове не укладывается, как можно вот так решать чужие судьбы.

– Ты ... шутишь?

Бандит вздыхает, оглядывая меня и усмехнувшись, отвечает:

– А что, похоже на шутку?

6

В голове не укладывается, как так можно вообще? На самом деле, мне не было никакого дела до игр богачей, главное, что меня не трогали. И Лея эта производила впечатление человека, который вне игры. Она не пыталась интриговать или манипулировать. Такая простая и открытая девчонка.

Я не стала больше обсуждать это, решив, что не моё дело. Хоть и прислушивалась всякий раз к переговорам по телефону Мазура.

К вечеру он вдруг засобирался. Быстро оделся, вызвал такси и направился к выходу.

Я удивлённо стою в коридоре, глядя в широкую мужскую спину.

– Что случилось?

Олег быстро обувается и натягивает куртку, бережно мной выстиранную и благоухающую кондиционером для белья.

– Некогда прятаться, Катюх. Я нужен пацанам.

Хмурю брови, недоверчиво наблюдая за мужчиной.

– Ладно, – отвечаю неуверенно.

Да и что я могу? Бежать следом? Предложить свою помощь? Буду только мешаться и стану всеобщим посмешищем.

Он уехал, кинув на прощание, что позвонит. Но конечно же, не позвонил.

На следующее утро я приехала в пустой особняк Громова, где было довольно тихо. В отсутствие босса никто не входил в дом, кроме меня. Поэтому решила заняться привычными делами – уборкой, стиркой и наведением лоска. Готовила я только боссу, а в казарме были свои повара.

Когда я направилась в кабинет, к своему удивлению, встретила там юриста Глеба Максимовича – Марата Ибрагимова. Тихий, неприметный парнишка в круглых очках, шарил по ящикам стола босса, и при виде меня ни капли не смутился.

– Я пропылесосить, – констатирую факт и включаю свой рабочий инструмент.

Юрист кивает и продолжает шарить. Находит что-то, крутит в руках, откладывает. Интересно, что он ищет?

– Может, я смогу помочь? – спрашиваю осторожно.

Юрист поднимает на меня взгляд, окидывает быстро и вдруг, кивает.

– Да, не могу найти красную папку такую, с жёлтыми резинками. Не видела?

Но я видела. Глеб Максимович хранил её как зеницу ока, в верхнем ящике стола.

– Она здесь, – киваю на ящик и возвращаюсь к уборке.

Марат выхватывает папку, и быстро открыв её, листает в поисках чего-то. Кивает довольно, фотографирует на смартфон и возвращает на место. Я не придаю этому значения. В дом абы кто не ходит, а Марат – самый верный человек из окружения Громова.

Вожусь до самого вечера, и когда уже стемнело, как обычно, иду к машине.

– Эй, Катюха! – окрикивает меня кто-то.

Оборачиваюсь. Мазур?

Мужчина отделяется от толпы остальных мужчин, что курили у казармы. И когда я остановилась, они вдруг начинают посмеиваться.

– Что, даму сердца нашёл? – кричит какой-то остряк в спину Олегу.

Тот игнорирует. Мрачно поджимаю губы. Он что, разболтал всем о нашем приключении?

– Ты чего здесь делаешь? – строго спрашивает мужчина, оглядывая меня с ног до головы, – Надо было дома остаться.

– Но у меня работа, вообще-то.

– Я же сказал, что приезжать сюда небезопасно.

Мазур просто стоит рядом, руки глубоко в карманы спрятаны, расстояние пионерское. И я вдруг понимаю, он, наверное, стыдится перед пацанами показать, что между нами что-то было. Неужели я и правда так отвратительно выгляжу?

– Ты не говорил, – огрызаюсь и следую к машине важно.

Он следует рядом, словно бы есть какая-то важная тема для разговора, а сам, с широкой улыбкой вдруг спрашивает:

– Что на ужин?

Я как раз отворила дверь машины и удивлённо взглянула на машину. Он шутит, что ли?

Поднимаю глаза на мужчину.

– Собиралась сделать жаркое, – отвечаю сурово.

– Гостей ждёшь? – уточняет Мазур игриво.

– Возможно, – не могу не улыбаться, – Правда гости ещё не сообщили, приедут ли?

Олег кивает понимающе.

– Ну, внеси меня в список, – понизив голос и воровато оглядываясь, говорит, – Лады?

– Хорошо...

Но Олега уже зовут. Он спешно отходит, словно бы и не напросился в гости две минуты назад. Качаю головой, не очень понимая, что это такое вообще было и как мне с этим поступить. Насмешки в спину не нужны, но Олег мне нравился. Хотелось бы насладиться этим странным романом сполна.

Сажусь в машину, еду домой. Слушаю музыку, думаю о своём. Сворачиваю к дому, открываю ворота с пульта, зажигается свет под навесом.

Медленно заезжаю во двор, выбираюсь из машины, даже не удостоверившись, закрылись ли ворота. Бреду к дому, открываю двери и вдруг... по спине пробегает холодок.

Боковым зрением, в отражении стеклянных вставок на двери замечаю тёмную тень у себя за спиной. Какого...?

Меня хватают две пары рук, едва осознаю, что не одна. Что происходит?!

К моему виску прижимается дуло пистолета и хриплый голос рычит в ухо:

– Тихо, сучка. Иначе тебе крышка...

Гулко сглатываю, потеряв дар речи. Господи, что происходит?! Кто эти люди?

– Открывай, – продолжает отдавать команды схвативший меня бандит.

Тянусь было к ручке двери, но подельник бандита опережает меня. Щёлкает замок, распахивая перед нами двери. Он входит первым, потом уже я и мой пленитель.

Двери закрывают, щёлкает замок. Я в плену.

Ужас сковывает тело, начинаю дрожать, пока меня тащат через дом в большую комнату и грубо сажают на стул, приматывают руки и ноги скотчем к стулу.

Двое мужчин, с закрытыми лицами свет не включают, оставаясь в полумраке помещения. Тусклый свет фонаря пробивался сквозь незашторенные окна.

– Ну что, толстуха. Поговорим? – хрипит один из мерзавцев, а я вдруг понимаю, что попала, так попала.

7

– Я...я ничего не знаю! – нахожу в себе силы вымолвить, поборов страх.

Они переглядываются, и один криво усмехается.

– Так уж и не знаешь?

Мне хочется плакать и умолять, но всё, что я могу – это озираться по сторонам, испуганно округлив глаза.

– Вы меня с кем-то спутали. Это какая-то ошибка, я...

– Не ты ли сегодня болтала с Маратом во время уборки и показала ему, где искать нужные документы? – зло рычит мне в лицо один из мерзавцев.

Марат? Юрист Громова?

Панически соображаю, что же там такого важного было в той папке, и что теперь будет.

– Но я...

Звонит телефон. Оглядываюсь на сумочку. Мазур!

– Кто звонит? – бандиты приходят в движение, находят мой телефон, вытряхнув всё содержимое сумки, смотрят на имя на дисплее, – Мазур? Это один из Громовских?

Каменею. Раз звонит, значит, наверное, стоит у моих ворот. Господи-Боже, что же делать?!

– Дайте мне с ним поговорить, – говорю спешно, но пока мои слова доходят до бандитов, Олег перестаёт звонить.

Это плохо. Очень плохо!

Бандиты отключают мобильник и откидывают его на диван в прихожей.

– Ладно, придётся тогда поговорить иначе с тобой, – угрожающе надвигаясь, сообщает один из бандитов.

В этот самый момент в окно слышится стук.

– Кать! Я пришёл! – Олег, посмеиваясь, стучит мне в окошко вновь, – Пустишь? Голодный я, просто жуть!

Бандиты смотрят на меня, потом на окно и снова на меня.

– Беги! – ору во всю силу лёгких, в надежде предупредить своего любовника до того, как дело обернётся плохо.

Едва начинаю кричать, один из мерзавцев бьёт меня по лицу. Второй начинает стрелять в сторону окна. От удара валюсь набок и бьюсь головой об пол. Свет перед глазами меркнет.

Прихожу я в себя в тёмном помещении без окон и дверей. Здесь душно и пахнет древесиной. Я одна, где-то слышится гомон голосов и бойкое обсуждение.

– Дела хреновые, – говорит один сурово, – Громов уехал из страны, и когда вернётся – непонятно. Марат может водить нас за нос! Почему ты вообще решил ему довериться?

– Он продажная шкура, с чего ты решил, что не продаст и тебя? – вторит второй.

– Всем молчать, – отрубает властный голос, и словно по мановению волшебной палочки, присутствующие затихают, – У меня на него компромат, который помог получить эта мразь... Гаврилов.

– Что за компромат? – встревает неизвестный голос вновь.

– Есть у него кое-какие незаконные увлечения, – отвечает главный, судя по интонациям, – и если правильно распорядиться этой информацией, можно закопать не только Ибрагимова, но и все его окружение.

Все начинают говорить разом, накидывая свои варианты, но гомон прекращается так же резко, как и начался.

– Информация достоверная. Мой племянник учился с Маратом в одной школе и дружил с ним довольно долго, – вещает главный, – Дождёмся Громова и начнём тянуть с него верёвки.

– Да с чего ты взял, что он вообще вернётся?! – снова перебивает самый дерзкий.

– Марат клялся, что самолёт Громова приземлится через два дня. Если в указанный день они не выйдут на связь, я пускаю информацию.

Голоса смолкают, слышатся шаги, и наконец, наступает тишина. Сначала я с тревогой вслушиваюсь как удаляются голоса и шаги, а после становится совершенно тихо. Господи, во что я ввязалась? Этого просто не может быть, чтобы со мной такое произошло. Просто не может быть!

То, что Марат странный – я давно замечала. Во-первых, он был совершенно закрытым человеком. Такой тихий, спокойный, всегда словно немая тень.

Во-вторых, он никогда не ел в доме Громова. И вообще, ничего не употреблял в компании людей. Не касался никакой посуды, не курил и не пил. На чём существовал – оставалось загадкой. Впрочем, его поведение воспринимали за чудачество.

Возможно, Глеб Максимович знал о нём больше остальных. Но секреты на ты и секреты, чтобы о них помалкивать.

Я не знала, где жил Ибрагимов, как и не могла предположить, что он мог предать босса. Такой обычный, типичный ботаник, которых довольно много в жизни.

Но бог с ним, с Маратом. Что будет со мной? И что случилось с Олегом? Где он?

Время в тёмном подвале тянется мучительно долго. Я просто теряю связь с реальностью и не имею ни малейшего понятия – день сейчас или ночь. Закрыты у меня глаза или открыты. Мои руки связаны за спиной, рот заклеен скотчем или чем-то очень прочным. Дёргаюсь, пытаюсь сесть, но понимаю, что и ноги тоже заклеены.

Но хоть лежу не на твёрдой земле, а на чём-то мягком.

Закрываю глаза, открываю – снова голоса. Но мне не разобрать, говорят на своём языке.

Спустя некоторое время где-то гремит замок и отодвигают засов – дверь открывается, освещая помещение ярким светом. Щурюсь болезненно, часто моргая. Сейчас день, поэтому я и проснулась, наверное. Голова болит немного, но в целом я чувствовала себя нормально.

– Время подкрепиться, кубышка, – весело говорит неизвестный мне мужик и заносит круглый лаваш и кружку молока, – я освобожу тебя, чтобы ты поела. Давай, без глупостей.

Мычу согласно. От голода желудок свело. Пока мужик срывает скотч с моего лица, вызывая болезненный вскрик, я могу осмотреть свою тюрьму, которая оказывается каким-то чуланом, заваленным досками и прочими штуками из дерева. Словно брошенная мастерская какого-то столяра.

– Что со мной будет? – спрашиваю, едва есть возможность говорить.

Пить хочется страшно, но куда сильнее прижимает по нужде.

– Будешь себя вести хорошо – ничего, – сообщает мужик и, вручив мне лаваш, уходит не надолго, а вернувшись, ставит ведро, – не смею мешать.

Снова уходит, плотно закрыв за собой двери, и я быстро выполняю свои потребности в ужасе понимая, что это может затянуться. И надо как-то решать этот вопрос!

Время в заточении длится чудовищно долго, но, наконец, спустя больше суток, за мной приходят и везут куда-то. Повязка на глаза, снова связанная, словно немая рабыня. Но страх сковывал сильнее.

Заводят в тёмное помещение, но уже с другим запахом – бензина и металла. Усаживают на стул, привязывают к нему и оставляют, правда, не надолго.

Первым приходит мужчина – среднего возраста, но сгорбленного, совершенно седого, в большой папахе и твидовом пиджаке. Он даже не смотрит на меня, тихо переговариваясь с кем-то на своём родном языке. Затем всё приходит в движение.

Подручные выходят, а старик в папахе остаётся.

Наконец, двери, как я уже догадалась, гаража открываются, и входит Глеб Максимович. Он невероятно крупный, и было ощущение, что ему тесно здесь. Я жутко его боялась не столько за орангутангоподобную внешность, сколько за крутой и непредсказуемый нрав.

Страшный шрам, рассекающий его лицо, дополнял картину внешне опасного человека. Хотя к привычной наружности Громова добавился красивый, золотистый загар. Хочется умолять его спасти меня, но рот заткнут кляпом.

Босс встречает мой взгляд и говорит:

– Не думал, что вы воюете с женщинами.

Почему нет Олега? Где он?

– Во всяком случае, мы не прячемся за их юбками, – говорит тот, что в папахе, – Вот видишь, только когда к нам попала твоя женщина, ты вышел на диалог.

Глеб смотрит снова на меня. Чувствую, как наворачиваются слёзы.

– Меня не было в стране, – с тенью вины в голосе, отвечает  Громов.

– Знаю, медовый месяц, да? – посмеивается злодей, – Забавно. Я ведь умираю. Рак, четвёртая стадия. Но ты, Глеб, не позволяешь мне прожить последние дни в мире и покое. Вместо того, что бы умирать в кругу семьи, я здесь. Гоняюсь за тобой по лесам чужого города. Зачем? Я знаю, кто убил Ахмеда и понимаю твоё желание защитить женщину. Но, по закону чести ты должен отдать её мне.

И здесь до меня доходит, что дело в Ахмеде Курбановом, том самом, чью машину нашли в озере. Но при чём здесь Глеб Максимович и Лея? Ведь речь о ней?

И главный вопрос: почему здесь я?!

– Боюсь, Ратмир, ты желаешь невозможного. Я не отдам тебе мою жену, – отвечает босс сурово, и полагаю, этот Ратмир понял, что иначе быть не может.

– Она не просто твоя жена, но ещё и Гавриловская дочь. И теперь у нас новый расклад, Глеб. Либо женщина, либо вышка. Гаврилов готов отдать свой тендер нам, при условии, что мы сохраним его дочери жизнь и уберём тебя.

Ой-ой-ой, а они ведь говорят так, будто меня здесь нет! И почему не говорят о предательстве Марата? Босс вообще в курсе, кто виновен в этом всем?

– Для тебя тоже есть хороший вариант. Отдай женщину, и мы уйдём с дороги. Из уважения к тебе можем и Гаврилова убрать, чтобы больше не пакостил.

– А если мне не подходят оба варианта? – усмехается босс.

Курбанов кивает, словно бы и ждал такого ответа.

– Тогда я могу гарантировать, что твоя жизнь и жизнь твоих людей превратится в ад. Мы будем всегда рядом. Убивать. Пытать. Травить. Ты даже понимать не будешь, когда именно. Вот, может, прямо сейчас один из твоих людей умирает мучительной смертью. А как думаешь, сколько из твоих уже сейчас готовы продать тебя и твою женщину?

Вот! Он намекает на Ибрагимова! Таращусь на босса и очень надеюсь, что он заберёт меня и я смогу открыть глаза на предателя!

– Ты не оставляешь мне выбора.

Курбанов смотрит безжизненно на Громова.

– Даю тебе сутки, – тянет лениво Ратмир, – завтра в это же время жду тебя здесь. С женщиной. Полагаю, ты достаточно умён, чтобы понимать, когда и как лучше поступить.

Курбанов смотрит на меня, и я понимаю, что просто не вынесу ещё одного дня в заточении. Пожалуйста, вспомните, что я здесь тоже присутствую!

– Уборщицу то зачем забрал? Она ничего не знает, – кидает на меня быстрый взгляд Громов.

Курбанов медленно улыбается.

– Чтобы ты не сомневался в серьёзности моих намерений, – рука Ратмира ложится на моё плечо и хочется рыдать в голос от собственной беспомощности и отчаяния.

– Полагаю, говорить о том, как следует вести себя с невинными жертвами, тебе не стоит? – басит Громов спокойно, словно бы на кону не стоит моя жизнь.

Насколько я вообще уверена, что Глеб Максимович меня спасёт?!

– Я слишком болен, чтобы использовать её по прямому назначению. Да и рожей она не вышла. А вот твоя... для неё я уже приготовил отряд желающих, —отвечает Курбанов меж тем, и я в полнейшем недоумении осознаю, что моя внешность впервые стала защитой от чего-то пострашнее, чем простое заключение.

– Отдай уборщицу. Я тебя понял. Сутки перемирия, чтобы всё подготовить, – наконец говорит босс то, что я так жажду услышать.

Курбанов, неожиданно, согласно кивает.

– Забирай. Свою роль она уже выполнила. Но если ты... выкинешь хоть что-то...

– Я тебя понял, – перебивает Громов со сдержанной улыбкой, – давай обойдёмся без угроз.

Ратмир подзывает своих псов, и те быстро разрезают скотч и поднимают меня со стула, подводят к Громову и мужчина легко подхватывает меня под руку и ведёт на выход, в машину.

Выкидываю кляп и сажусь в салон, ощущая, как дрожат руки.

Громов забирается рядом, тут же заполняя собой всё вокруг. Смотрит на меня внимательно.

– Они не тронули тебя? – басит строго начальник.

Нахожу в себе силы только отрицательно качнуть головой.

В машину садятся ещё двое. Алекс, правая рука босса, за руль, а Марат на пассажирское сидение. Он оборачивается на меня и смотрит прямо в глаза. Я делаю вид, что ничего необычного не происходит, и я не знаю о том, что именно Ибрагимов имеет отношение к интригам внутри дома Громова. Но при первой же возможности скажу, ни при всех.

– Что будем делать? – нетерпеливо спрашивает Алекс, отъезжая от гаражного кооператива, – Поднимать пацанов?

– Я думаю, – отрезает Громов мрачно и отворачивается к окну.

– Где Олег? – наконец, спрашиваю то, о чём волновалась эти бесконечные дни.

Глеб поворачивается ко мне и уныло говорит:

– В больнице. Ранен, ещё утром был в коме.

По щекам вдруг текут слёзы, в ужасе зажимаю рот руками, чтобы не сказать ничего лишнего. Но это не помогает, рыдания рвутся наружу.

– Это он... из-за меня? – захлёбываясь собственными слезами, спрашиваю у босса.

Тот медленно кивает. Да и смысла разжёвывать нет. Псы Курбанова палили внезапно из темноты. Нужно в двух рубашках родится, чтобы уйти от случайной пули пущенной из темноты.