Текст книги "Я не боевой маг! или Как правильно похищаться! Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Жанна Чиржикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Теперь она была увлечена, причем настолько что забывала про еду, академию и даже друзей. В том числе и про меня. С того злополучного вечера, неделю назад, она меня игнорирует. Именно об этом сейчас говорит отец, благо хоть без издевки и превосходства. Хотя наличие первого было бы нормальным.

– Рад, что так получилось?

– Скорее нет, чем да, – ответил он. – Пойми сынок, меня с каждым днем эта ситуация тревожит все сильнее. Лорд Агилле в последнем докладе изложил, что удалось отследить ее перемещение только до Грида.

– Пол дня пути на железнодорожном транспорте, – сказал, машинально прикинув расстояние.

– Ровно тринадцать часов оттуда до Рейта. Билета для багажа не приобретала. Место сидячее. Это все, что удалось выяснить за неделю Отделу особо тяжких преступлений, который в полном составе занимается только этим делом. Теперь понимаешь, что меня тревожит?

– А не было у нее особо вещей, только рюкзак один, – припомнил я тот небольшой рюкзак, с которым она пришла на испытательную дуэль. – Все необходимые вещи она покупала. Они с девочками специально в лавку ходили.

– То есть почтовой отправкой вещи не пересылала, – задумчиво сделал выводы отец. – Искать в этом направлении тоже бессмысленно. А на проверку писем нужно особое разрешение.

– Особое разрешение? – скептически посмотрел на отца. В его тоне звучала досада, причина которого мне не понятна.

– Сурим против, – коротко ответил он.

– Сурим тут причем?

– Девочка находиться под патронажем академии, в лице ректора или любого назначенного им на эту ответственную позицию магистра. Сурим считает, что домыслы лорда Агилле надуманны, а столь грубое вмешательство в личную жизнь адептки безосновательным. В общем, уперся он и не хочет уступать, а явное разбирательство в отношении Киры заводить не на чем.

– То есть, доказательств никаких до сих пор нет, но и оставлять Киру в покое вы не желаете?

– Итан, ты вообще меня расслышал? Ее профессионалы пытаются отследить, а не дети какие-то и получается у них это со скрипом.

– Грид – торговый город. Туда каждый день прибывают по меньшей мере пара сотен транспортных средств разного рода. От простых всадников до тех же железнодорожных поездов. Город огромен и в отличие от Рейта не окружен крепостной стеной, а значит вход практически свободен. Наверняка, в пропускных пунктах на въездах проверяют только товарные обозы и подозрительных личностей.

– Это ситуацию только усложняет.

– Понимаю, но если Лорд Агилле может только пожаловаться на свою недееспособность, то занимает должность зря!

– Не скажи, – фыркнул отец. – Следователь он хороший и дела раскрывает быстро… обычно. Имя он сам себе сделал, да такое, что даже начальство уважает.

– Ошибиться может каждый, – прошипел недовольно.

– Верно, – согласился отец. – Но это не значит, что ошибаются все. Кто-то из вас прав. Я буду рад, если прав окажешься ты, но в обратном случае, мне необходимо будет принять жесткое решение.

– Понимаю, – выдавил из себя. Конечно, я все понимал, не первый год живу, все-таки. Да и участие в делах империи позволило осознать необходимость жестких решений опытным путем. Понимаю, но это не значит, что готов смириться.

– Ты умный мальчик Итан и должен осознать, что мое решение отгородить тебя от этой девушки обоснованно. Ты мой единственный сын и наследник империи. Рисковать твоей жизнью, значит рисковать еще и благополучием империи. Особенно сейчас, когда министр финансов под следствием и дело набирает серьезные обороты. Даже представить себе не мог, что такие дела будут твориться у меня под носом.

Невольно нахмурился. Было особенно неприятно осознавать, что человек пользовавшийся доверием отца два десятка лет вдруг стал предателем. Почему-то мысли снова метнулись в сторону его единственной и горячо любимой дочери.

– Его дочь нашли? – спросил, пока мысль все еще крутилась в голове.

– Нет. Да и сам он молчит, как не знаю кто! Ее следы теряются за границей. Чуть больше трех лет назад. Примерно тогда начались эти махинации.

– В отчете было иначе написано, – пробормотал, силясь вспомнить ту бумагу и писанину в нем. Точно, там данные за год расписывались.

– Так ведь это только верхушка. Деньги переводили со счета на счет, из одного банка в другой восемнадцать раз прежде, чем обналичили. Кстати, в списке банков были и зарубежные, одним из которых был конечный. Каархадский королевский банк. Как раз в столице королевства, где по невероятной случайности затерялся след дочери министра. Так и не смог запомнить ее имя!

– Я тоже не помню, – признался отцу. Его слова звучали в голове собираясь то в кучу, то разлетаясь вдребезги. Вроде бы все сходило и в то же время чего-то не складывалось. Или, наоборот, складывалось, но слишком хорошо. Интуиция ворочалась, намекая – что-то определенно здесь затаилось. Только вот что? Дочь министра финансов примерно моего возраста и особым умом не блистала, это знаю из тех же отчетов, значит эту махинацию выдумать ума вряд ли достало бы. С другой стороны, явно то, что ее исчезновение и начало всей этой противозаконной и антигосударственной деятельности совпало. Может зря мы отмели версию с похищением? Решил спросить об этом сразу.

– Молчит этот бывший министр! – вроде слова приличные, а в купе с тоном и выражением лица отца, ощущение словно он выругался. Причем довольно крепко и обидно. – Говорить отказывается, особенно о дочери!

– Что ты предложил?

– Оставить его семью в живых.

– Только в живых?

– Зачем они мне в тюрьме? Достаточно лишить титула, земель, наследства, имени рода и выслать в северную провинцию. Показательно, чтобы другим неповадно было, а главное без лишних смертей!

– За измену… щедро, – невольно задумался. Это была грандиозная щедрость. Самая лучшая возможность, которую можно было представить, но министр финансов, теперь уже бывший, отказался. – Надо найти его дочь.

– Ищут.

Ответ отца побудил меня на язвительный вопрос:

– Профессионалы Отдела тяжких преступлений?

Отец скривился.

– Нет. В этом деле задействованы другие профессионалы.

– Которые тоже безрезультатно занимаются поисками девушки и уже довольно долгий срок.

– Итан! – возмутился отец. – Она пропала три года назад, естественно следы затерялись и поиски затруднены.

– Сколько в тебе… – замешкался, подбирая наиболее подходящее слово. – Понимания!

– Да, я понял, что ты не доволен.

– А вот я целую неделю думаю и никак не могу понять. Что такого наговорили лорд Агилле и Сурим, отчего ты велел мне держаться от Киры подальше? Ведь совсем недавно сам к ней подталкивал. Дразнился и подначивал, а теперь наоборот.

Отец нахмурился, но говорить не спешил, потому добавил:

– Про представленные тобой аргументы можешь забыть. Они достаточно хрупкие, чтобы смело о них опираться.

– Ты прав, у меня есть еще один аргумент, – устало выдохнул отец. Однако столь желанного откровения не последовало. Вместо него прозвучало уверенное: – Она никогда не будет полностью принадлежать тебе. Это достаточно веский повод, чтобы отгородить тебя от любой, даже столь сильно заинтересовавшей тебя, особы.

– Дело в специфике магии? – задал единственный пришедший в голову вопрос. Происхождение и воспитание всегда можно поправить, а с уровнем магии у Киры было все в порядке всего пару недель назад, когда отец был очень даже доволен моим общением с ней. С тех пор изменилась только ее магия, то есть повышение уровня магии раскрыло новый дар. Значит ли это, что астральное проецирование как дар опасно для мага им владеющего не только на начальном, необразованном, этапе, но в последствии?

Слова магистра Ильгиза часто всплывали в памяти, рождая тревогу. А что, если бы Кира умерла? Слова ректора я старался вычеркнуть из воспоминаний, но они тоже часто звучали в голове. Мысль о том, что тогда Кира могла умереть отзывается болью в груди.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил отец.

Нахмурился. То есть это связано с ее новой магией, но не напрямую.

– Может все же уточнишь?

– Нет. Не уверен, что в случае с Кирой ты сможешь действовать обдуманно.

Такого я точно предположить не мог. Как это вообще понимать?

– Тема закрыта, – предвидя кучу самых разных вопросов, готовых сорваться с моих уст, перебил жестко отец.

Подавился своими вопросами. Знаю, что отвечать не станет, даже если быть настойчивым, потому молча ушел.

Выйдя из гостиной отца, поспешил в дворцовую библиотеку, искать информацию об этом редком и похоже опасном даре. Спрашивать у наставника, придворного мага посчитал плохой затеей. Все же чем меньше людей знает о Кире и ее способностях, тем в меньшей опасности она будет находится.

(Кира)

Вечер выходного дня выдался свободным. Магистр Ильгиз так и сказал:

– Свободна!

Нет, ну а как иначе реагировать на мои действия, если спать хочется и шалить тоже? Последнего хотелось особенно сильно, потому позволила себе шалость – создала свою первую печать. Свою! Да-да, свою! Я ее сама составила!

– Ик! – снова послышалось от магистра. Он старался прожечь меня недовольным взглядом, но его губы стремились расползтись в улыбке.

Я тоже была очень довольна – две недели неустанного изучения фолиантов, книг, справочников и практические занятия начертательной магией с магистром Ильгизом дали плоды. Магистр и архимаг до последнего не верили, что создать такую печать возможно. Но вот, стоит магистр Ильгиз уже минут пять и икает.

– Адептка Кира, остается, – вклинился подхихикивающий над Марлоном архимаг Ардаэн.

Он оказался очень веселым стариком. Бодрым, с острым умом и цепким взглядом, а еще безумно любящим подшучивать над магистром Ильгизом. Причину такого отношения не спрашивала, но подозревала, что архимаг относиться к магистру, как к внуку.

Меня он, кстати, сразу же начал к шуткам своим привлекать. Вот и сейчас он, посмеиваясь следил за часами, отсчитывая отмерянное по моей печати время. Это архимаг предложил, насмешливо фыркая, создать печать икоты на десять минут. Насмешливо фыркал он только до первого «ик» от магистра. Потом резво взял часы и начал хихикать.

– Пусть идет. Ик! – выдохнул, доведенный икотой магистр.

– Нет, еще четыре минуты, – упорствовал архимаг.

А я никуда не спешила. Свободный вечер – это хорошо, но быть уверенной в правильной работе печати лучше. Так что я присела на скамейку. Она тут была одна. В смысле уцелела только она, а раньше их было пять, но другие не выдержали столкновения с моим энергетическим шаром, созданным в астральной проекции. Архимаг на это задумчиво чесал подбородок и делал пометки в личном блокноте. Со мной пока умозаключениями делится не спешили.

Схема печати, наработки и нужные книги уже были сложены в сумке. Так что я просто сидела, архимаг хихикал, а магистр устало поглядывал на меня.

– Вы не верили! – признаю, сдержать ликование сложно. Итак, целых шесть минут потратила на осознание. Теперь мне нужно признание. – А у меня все получилось!

– Ик! Ощущаю! – голос магистра сочился раздражением. Он уже пробовал воду пить и дыхание задерживать, но икота продолжала его мучать в том же темпе.

– Кира, не спеши. Еще три минуты до конца действия печати. Если работа печати правильно завершится тогда да, ты смогла.

До этого сомнения отсутствовали, но слова архимага что-то где-то зашевелили.

– То есть магистр может навсегда остаться икающим? – аккуратно задала вопрос архимагу Ардаэн. На Марлона старалась не смотреть.

– Да.

Мне очень нравилось, что архимаг всегда отвечает кратко и четко, без размытых словесных потоков. Так и сейчас он ответил коротко и понятно.

– Печать была одноразовой и после активации самоуничтожилась, – решила напомнить архимагу.

– Кира, ты же знаешь, что до тебя никто временных меток на действия в печати не ставил? – то ли спрашивал, то ли утверждал архимаг.

– Вот именно! – воспряла духом. – Без временных меток магистр Ильгиз точно бы остался икающим, потому как действие печати стало бы вечным.

– У тебя в печати две временные метки, – назидательно начал объяснять архимаг. – Первая определяет время существования печати, вторая отрезок времени с момента активации и до дезактивации печати.

– Нет! – воскликнула вскакивая. Работу печати я уже объясняла, но теперь понятно, что плохо. Вытащила рисунок из сумки и подбежала к архимагу. Магистр тоже подошел к нам. Указывая на места в рисунке, пустилась в объяснения: – Вот тут отметка о том, что печать единоразовая – это определение времени существования. Эта руна определяет условие активации – в данном случае магистр Ильгиз наступил на печать, она активировалась, одарила его икотой и самоуничтожилась. Печать перестала существовать.

– А как же вторая временная метка? – спросил архимаг.

– Она вот здесь, – ткнула пальцем в центр печати. Там у меня красовалась руна икоты, окруженная временным ограничителем. – А эти знаки ограничивают время, которое магистр будет мучатся.

– Нет, здесь должно быть условие, – недоверчиво покачал головой лорд Ардаэн. – В печати «Ловец воров» эта руна окружена условием – дверь блокируется, если кто-то пытается унести что-то из помещения. Когда вор выкладывает все вещи двери открываются.

Это была особенность печатей, которую я интуитивно определила еще на первой неделе изучения и которую архимаг Ардаэн подтвердил в день нашего знакомства. Все печати состояли из условий. Например, печать «Добрый друг» ставили на пороге и пресекающий его со злыми намерениями в отношении хозяев дома застревал на месте, пока хозяева не дадут добро уйти из дома. То есть в печати два условия, первая активирующая, вторая дезактивирующая. О дезактивирующем условии сейчас и говорил архимаг. Но у меня такого условия не было, вместо него я поставила временное ограничение. А в «Добром друге», кстати, недобрый гость мог так стоять до смерти, если хозяева отсутствуют или безжалостны к врагам. И вот после смерти недоброго гостя печать дезактивируется из-за отсутствия недоброжелателя.

В общем жестоко там все, потому и решила поставить ограничение вместо условия.

– Нет там условия, – вновь повторила сказанное. Потом добавила: – Либо ограничение по времени сработает, либо будем искать другой способ.

– Есть предложения? – вкрадчиво спросил магистр и самое интересное не икнул.

– Сколько? – обратилась с вопросом к архимагу.

– Ровно десять минут, – недоверчиво отозвался лорд Ардаэн.

– Ну? – требовательно уставилась на мужчин. Те непонятливо воззрились на меня. Пришлось уточнить: – У меня получилось!

– И? – уставились на меня две пары недоумевающих глаз.

Серьезно? Они совсем не понимают? Неужели прямо надо сказать?

– Вы же не верили, что получиться! – дала им последний намек, то есть шанс самим прийти к мысли о похвале.

– И что? – снова в один голос спросили они.

Возмущенно выдохнула и выдала:

– Вам следует обновить свои познания в области начертательной магии, лорды!

– Непременно, – отозвался архимаг. – Как только вы, адептка Кира, станете мастером начертательной магии и предоставите обществу свои научные изыскания в этой области.

Прищурилась, перевела взгляд на магистра. Он взирал на меня так же серьезно.

– Или же вы можете продолжать довольствоваться тем, что знаете.

Сказав это, невольно усмехнулась, взирая на в очередной раз проигравших наставников. За эту неделю они уже раз пять пытались вывести меня на разговор о выборе специализации, но я каждый раз ловко меняла тему. К выбору специализации пытались подвести разными способами – вывести на простой диалог, сыграть на гордости, на юношеском максимализме, даже один раз сильно разозлили, надеясь, что в порыве злости я все же буду сговорчивее, но каждый раз только поражались моей резкой смене настроения и темы.

О специализации и получении звания Мастера начертательной магии я думала, но наставники рассматривали это в рамках получения звания Магистра боевой магии. Именно последнее меня абсолютно не устраивало, а магистр и архимаг совершенно не задумывались о таких мелочах.

Вернее, они заявили, что владение астральным проецированием относиться к боевой магии уровня магистр и точка. Для них это было постулатом. Единственным доказательством этой теории было принадлежность всех владеющих даром астрального проецирования к боевым магам. На мое заявление о том, что утверждение спорно, наставники слажено вздыхали. Вот и я теперь игнорирую их попытки поговорить о звании магистра, потому что уверена – я не боевой маг!

Заклинания боевой магии у меня все так же плохо получаются, а магистр Ильгиз, архимаги Ардаэн и Эльман недоумевают о причинах, следовательно серьезных доказательств у них нет. А у меня был веский довод – моя печать! Именно то, что она позволяла мне произнести фразу «Я боевой маг» уверяло, что эта ложь.

– Ну ладно… – протянула довольно. Пошла забирать сумку, чтобы быстренько убраться из тренировочного зала. – Пойду проведу свободный вечер с пользой.

Мысли были о том, как можно прекрасно выспаться. Да-да, выспаться. Теперь, когда я освоила базовые знания по начертательной магии и астральному проецированию мне требовался основательный отдых.

– Кира, – окликнул меня магистр. Я обернулась, чтобы столкнуться с задумчивыми взглядами наставников. – Ты сдала почти все экзамены за первые два года обучения. Для зачисления на третий курс осталось пройти практику и…

Когда это я успела?

Вероятно вопрос задала вслух, потому что магистр Ильгиз прервался, виновато поджал губы, а архимаг хмыкнул.

– Марлон тебе велели подготовить тесты для проверки знаний адептки Киры или речь шла об аттестационных проверочных работах?

Магистр замялся, архимаг удивленно взирал на него, а я поняла, где подвох. Магистр шантажом заставил меня сдавать экзамены. Подлец!

– Я согласия не давала! – недовольно воскликнула. Мне такими темпами диплом выдадут, причем тоже без моего согласия.

– Решение принимает совет преподавателей, – как-бы невзначай отметил магистр, усердно делая вид, что он тут вовсе не при делах. – Данное решение было принято единогласно благодаря вашим успехам, адептка Кира.

Поведение магистра Ильгиза меня вконец разозлило. Это что же получается, они мне и шанса не оставляют! Если получу диплом боевого мага, то на артефактора придется учиться платно! Проклятые законы об образовании! Проклятые магистры! Проклятый артефакт!

Что мне делать???

Как вылететь из академии? Что если архимаг Ардаэн откажется учить после вылета из академии? Он наверняка откажется, ведь плата за услуги наставника внушительная. Нет, конечно, есть счет в Императорском банке, где все еще лежит приличная сумма, но она ведь на крайний случай. Правда, мама не приводила точного определения «крайнему случаю», но… Нет, так нельзя. Эти деньги на крайний случай, а мне необходимо придумать, как получить нужные знания при этом не получая диплома боевого мага.

Наверное, сильно задумалась, потому как заметила магистра, только когда он сжал мое плечо.

– Киры, ты чего?

– Чего я? – спросила скорее недоуменно, чем недовольно, но Марлон вынес второй смысл.

– Чем ты недовольна?

– Переводом на третий курс! – выпалила сразу.

– Мы же об этом говорили, – мягко… неожиданно мягко заговорил магистр.

– Не помню, – соврала магистру прямо в лицо.

– А вы и вправду похожи, – вклинился, в наше противостояние взглядами, голос архимага. Мы синхронно перевели взгляд на него. – Сурим четко подметил, что вы хитры и непокорны.

На счет второго согласна, а вот с первым – что-то не вижу себя среди отчисленных!

Наш, опять синхронный, скептический взгляд, заставил архимага тяжело вздохнуть и пояснить свои и архимага Эльмана умозаключения:

– Я так понимаю, вы адептка Кира, не собираетесь получать звание Магистра в ускоренном порядке?

Невольно кивнула. Магистр, как-то странно на меня посмотрел и так как он был рядом, я почувствовала его смешанные эмоции – растерянность, обида и что-то еще. Последнее было теплым, приятным и трудно определимым мной – за две недели разобраться не вышло.

– А вы, магистр Ильгиз, задались целью довести адептку Киру до звания Магистра в кротчайшие сроки?

Теперь была очередь магистра кивать, причем он сохранил на лице самодовольную ухмылку. Однако меня сейчас волновал другой вопрос: как архимаги догадались?

– Это будет весело, – сделал какой-то странный вывод архимаг и весело насвистывая покинул зал.

Поспешила за ним, потому как говорить с магистром желания не было. К счастью, Марлон тоже говорить со мной не жаждал, так что быстро покинула учебно-тренировочный корпус и поспешила на ужин.

Оказалось, что вовремя, потому что ребята ждали меня. Все, кроме Итана. На мой вопрос о том, где он, Келвин ответил, что дома. Потому сильно удивилась, когда Итан присоединился к нам спустя четверть часа. Еще сильнее удивилась его вопросу, хотя правильнее будет сказать, что его вопрос ввел меня в крайнюю степень шока. А как иначе реагировать на вопрос:

– Кира ты молчишь о себе, потому что не хочешь или не можешь говорить?

Изумленно взирала на Итана, а все смотрели на меня. Кто с недоумением, кто с ожиданием. Будучи в смятении, невольно кивнула.

– Не можешь говорить, значит, – сделал верный вывод Итан, и я резво покачала головой. А потом взяла себя в руки и спросила:

– С чего ты решил?

Себя-то я в руки взяла, но вот голос был сиплым.

Вместо ответа получила вопрос:

– Клятва добровольная или принудили?

Отрицательно мотнула головой, осознавая один очень интересный факт – шрам не реагирует. С этим вопросом понятно, ведь печать и клятва разные вещи, но где реакция на первый ответ?

Ребята следили за моими действиями очень внимательно и от этого чувствовала себя неприятно, словно озноб пробежался по коже. Руки потянулись обнять себя за плечи, в попытке согреться. Конечно же это не укрылось от внимательных взглядов друзей.

– Клятва магическая, – сказал Келвин. Ребята согласно кивнули, а я поняла, что мне неприятно. Врать друзьям было противно. Впервые мне было действительно противно, наверное, потому что друзей… Настоящих друзей у меня до этого не водилось. А ребята стали мне дороги и оттого сейчас было ужасно мерзко, даже несмотря на то, что выводы делали они сами, без моих обдуманных действий и слов.

– Ты поэтому хочешь уйти из академии? – спросила Ирма и уставилась на меня с надеждой во взгляде.

Все схлынуло вмиг. Ощущение отвратительности происходящего сменилось мыслью о том, что эта ситуация неожиданная, но весьма удачная. Сама удивилась такой смене, даже не настроения, а взгляда на обстоятельства, но только на мгновение, потому что в следующее я самозабвенно врала:

– Я не могу об этом говорить и вам рекомендую забыть немедля.

– Так вот значит, как все обстоит. А я думала, что ты бессердечная тварь, которой плевать на чувства друзей! Прости меня!

Речь Ирмы меня смутила. Нет, серьезно, никогда бы не подумала, что она знает такие слова и тем более может говорить вслух.

– Почему ты так решила? – хотела задать другой вопрос, но этот показался уместнее.

– Ну как же? Ты с момента поступления только и делала, что пыталась вылететь из академии. Было очень похоже, что на нас тебе наплевать. Ты иногда ведешь себя так, словно тебе все безразличны. Более того, любого, кто пытается сблизиться с тобой ты отталкиваешь, а потом ведешь себя словно это нормально!

– Да когда такое было? – удивленно пробормотала, возмущенная заявлением Ирмы.

– Каждый раз! – припечатала меня подруга. – Да хоть вспомни эти две недели, не говоря уже об остальном. Ты же практически перестала с нами общаться, а Итана вообще игнорируешь! А все из-за того, что он вопросы задавал.

Ну да было такое, но это разве повод считать меня бездушной тварью?

– Ты даже не понимаешь, как это расстраивает, – выдала очередное заключение, вероятно сделанное по выражению моего лица, Ирма.

Мне стало нехорошо. То есть, получается, что Ирма все это время злилась и обижалась на меня за желание покинуть академию. Вернее, она поняла мое желание покинуть академию, за нежелание оставаться с друзьями… мозги сломать можно!

Это что же получается, что они все так думают?

Я все равно не понимаю, как это вообще может кого-то расстроить. Я же старалась никому не вредить, избежать неприятных разговоров, грубых слов. Теперь же оказывается, что я все равно расстроила их. Как же сложно дружить, оказывается.

– Почему ты молчала?

– А с тобой вообще говорить можно? – возмущенно завопила Ирма.

– Ирма! – окрик Итана прозвучал строго.

И я поняла, что вправду говорить со мной было сложно. В памяти всплыли моменты наших разговоров, когда я меняла тему, отмалчивалась и сухо отвечала на вопросы. Неужели настолько свыклась с необходимостью скрывать некоторые подробности своей жизни, что теперь без разбора скрываю все?

Вряд ли настоящие друзья так поступают.

Разговор за столом продолжался, несмотря на то что я ушла в размышления.

– А ведь Ирма дело говорит, – протянул Келвин.

Меня же тревожило мое поведение и отношение с друзьями, которое сложно было назвать хорошим. Это ведь Ирма ввиду своей вспыльчивости и эмоциональности выразилась вслух, а другие молчат. Более того, вряд ли, кто-то из них вообще заговорил бы об этом, посчитав, что я не желаю с ними дружить.

Смятение – вот, как можно описать мое нынешнее состояние. А все дело в том, что мне в голову не приходило идей, как исправить ситуацию. С ребятами мне дружить хотелось, но это означало, что потребуется стать откровенной. Как мне стать таковой, если скрытничаю уже по привычке?

Стало откровенно страшно, потому что пришло четкое осознание – продолжу в таком же духе, потеряю друзей. Однако перекраивать себя тоже страшно, ведь не случайно мне поставили эту печать.

Как же быть? Что же делать?

Видимо на моем лице отразилось, что-то из моих мыслей, потому что Айзек спросил:

– Кира, что с тобой?

Он мягко подхватил мою руку, что до этого лежала на коленях, сжатая кулаком и заглянул мне в глаза. Перевела взгляд на остальных.

Что-то защемило в груди от осознания – несмотря на мое поведение ребята искренне за меня беспокоились.