Текст книги "Станешь моей на один вечер (СИ)"

Автор книги: Зарина Цурик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Станешь моей на один вечер.

Глава 1

Сорок минут фильма пролетели незаметно, а сюжет, даже близко не приблизилс к завязке. Судя по нарастающему шёпоту в зале, скучно было не только Полине и Вадиму.

Они специально выбрали последний ряд, «места для поцелуев», как их язвительно называли в кассах, чтобы иметь возможность перекинуться парой фраз, не рискуя получить подзатыльник от бдительных любителей кино.

Однако те, кто сидел прямо перед ними, решили бороться со скукой гораздо более радикальным способом.

Полина старалась честно смотреть на экран, где герой в десятый раз объяснял своей пассии причины экзистенциального кризиса, но взгляд то и дело соскальзывал вниз.

Пара на переднем ряду перешла на ту стадию близости, которая явно не предполагала присутствия свидетелей. Их тени слились в одну, губы сплетались всё смелее, и Полине становилось всё труднее делать вид, что её безумно интересует судьба главного героя.

Это бесстыдное зрелище привлекло всеобщее внимание, и не только из-за любопытства. Рядом сидел Вадим. И каждый раз, когда он ёрзал в кресле, его плечо касалось её плеча, посылая по коже разряды статического электричества, которые Полина тщетно пыталась игнорировать.

Сходить в кино было её идеей. Глупой, отчаянной попыткой сбежать от привычного сценария. Раньше они всегда оставались у него: заказывали пиццу, падали на уютный диван перед телевизором и могли проболтать до утра.

Раньше… Это было до того, как её сердце начинало биться чаще каждый раз, когда он задерживал на ней взгляд дольше, чем на секунду.

Раньше, когда она ещё могла убедительно лгать самой себе, что их дружба – это всё, что ей нужно. Ей нельзя было в него влюбляться. Это было правило номер один, написанное невидимыми чернилами на их негласном договоре «лучших друзей».

Но он ей нравился.

Чёрт возьми, он нравился ей так сильно, что это причиняло физическую боль. Ей приходилось буквально бить себя по рукам, чтобы лишний раз не прикоснуться к нему.

Не поправить выбившуюся прядь волос, не задержать ладонь на его предплечье. Каждое движение было выверено, каждая шутка отфильтрована, чтобы не выдать тайну, которая могла разрушить их мир.

Нравилась ли она ему? Полина ломала над этим голову каждую ночь. Вадим вёл себя как обычно: тот же ироничный тон, та же готовность прийти на помощь, та же лёгкая улыбка. Ни единого повода думать, что для него она – нечто большее, чем «свой парень» в юбке.

Полина вздохнула и на секунду повернула голову. Она тут же утонула в его глазах. Вадим не смотрел на экран, он смотрел на неё, поймав её взгляд в ловушку. Полина резко встряхнула головой, стараясь придать лицу максимально беззаботное выражение.

Он внезапно наклонился. Его губы почти коснулись её уха, обжигая горячим дыханием.

– Да, атмосфера здесь просто сумасшедшая, – прошептал он и чуть отстранился, чтобы она могла увидеть его фирменную, слегка самодовольную ухмылку.

Полина вспомнила свой «неоспоримый» аргумент, когда уговаривала его выйти из дома: «В кино неповторимая атмосфера, Вадим! Ты сидишь в темноте с незнакомыми людьми и чувствуешь единение!» Проблема была в том, что в последний раз Полина была в кино лет в тринадцать с подружками. С тех пор мир изменился, фильмы стали длиннее, а «единение» в зале приобрело какой-то слишком интимный оттенок.

– Всё равно лучше, чем прозябать на диване, – буркнула она, нахмурившись. Чтобы занять руки и рот, она зачерпнула горсть попкорна, половину отправила себе, а вторую половину бесцеремонно запихнула в рот Вадиму.

Он даже не поморщился. Ему хватило пары секунд, чтобы прожевать и проглотить это «подношение». Полина снова уставилась в экран, но парочка впереди окончательно перетянула одеяло внимания на себя. Видимо, полумрак зала создавал у них иллюзию полной невидимости. Или же им было просто наплевать на весь остальной мир.

Девушка, сидевшая впереди, внезапно соскользнула с сиденья и опустилась на колени перед своим парнем.

Полина поперхнулась. Попкорн чуть не вылетел обратно. Бросив быстрый взгляд на Вадима, она увидела, что он неподвижно смотрит вперёд. В его глазах отражались блики экрана, рассыпаясь искрами, словно крошечные звёзды. Он казался воплощением спокойствия.

«Неужели я одна это вижу?» – пронеслось у неё в голове. Полина застыла, не в силах отвести взгляд от происходящего впереди, всё ещё отказываясь верить своим глазам.

В этот момент Вадим медленно перекинул руку через спинку её сиденья. Его пальцы мягко, но властно коснулись её подбородка, заставляя повернуть к нему лицо.

– Не пялься так откровенно, – его голос стал на октаву ниже и приобрёл бархатистую, вибрирующую интонацию. – А то они решат, что у них появились фанаты, и не остановятся на этом.

Полина сглотнула. В горле пересохло, а сердце, казалось, готово было пробить грудную клетку.

– Я просто в шоке, – едва слышно выдохнула она. – Теперь я не могу… взгляд сам туда скользит.

Вадим не убрал руку. Напротив, он чуть сильнее сжал её подбородок, сократив расстояние между ними так, что их носы почти соприкоснулись. В темноте его глаза казались бездонными колодцами, в которых не было ни дна, ни правды, ни спасения.

– Тогда смотри на меня, – произнёс он.

Атмосфера в зале действительно стала неповторимой. Вот только фильм был здесь совершенно ни при чём.

Большой палец, Вадима, размеренно поглаживал кожу через ткань ее любимой толстовки, вызывая мурашки. Это прикосновение было таким привычным, таким дружеским и в то же время таким… запретным.

Кончиком языка Полина едва коснулась пересохших губ, а затем, словно спохватившись, резко вскинула брови, пытаясь придать лицу выражение крайней заинтересованности.

– Фильм ужасный, – слишком резко, слишком громко для интимной темноты зала сменила она тему.

Вадим, кажется, даже не заметил её внезапной перемены в настроении или, по крайней мере, умело это скрыл. Он лишь лениво усмехнулся, не сводя глаз с экрана, но его палец продолжал свой гипнотический танец на её плече.

– Знаю, – подтвердил он. – Но это было лучшее, что предлагала программа на сегодня.

От такого неожиданного, такого близкого и нежного прикосновения Полина не сразу поняла, что её тело предательски напряглось. Она чувствовала, как к щекам приливает кровь, а дыхание становится прерывистым. Её выдавало всё: дрожащие кончики пальцев, лёгкая испарина на ладонях и даже мельчайшее подрагивание век. Она была на грани полного разоблачения.

Резко вырвавшись из его объятий, словно ужаленный зверек, Полина буквально растеклась по сиденью, пытаясь слиться с мягкой обивкой. Она постаралась придать себе максимально утомленный вид, как будто все силы из нее высосал фильм, а не прикосновение друга детства.

– Кстати, – снова сменила тему Полина, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, – как там твой «семейный» ужин?

Вадим тяжело вздохнул, и даже в темноте Полина почувствовала его усталость. Он откинулся на спинку кресла, подперев подбородок рукой.

– Это не семейный ужин, Полин. Это скорее вечер в честь открытия филиала в Шанхае, – в его голосе сквозила ирония. – Там будет много незнакомых мне людей, а для отца это прекрасная возможность устроить мне смотрины невест. Чтобы я, значит, «остепенился». Так что для меня это скорее как спид-дейтинг, только в замедленной съемке и с гораздо более высокими ставками. Выматывает до чертиков.

Полина прикусила губу и грустно выдохнула. Конечно. Он выберет девушку из подходящей семьи, ту, чей статус и связи в первую очередь устроят родителей, ту, которая сможет обеспечить выгодный брак.

Точно не её, девочку из обычной семьи, его старую школьную подругу, которая вот уже три месяца мучается от невыносимой, жгучей любви к нему. Её сердце сжалось, но она заставила себя улыбнуться.

– Может, он и прав? – осторожно спросила она. – Может, кто-то из этих девушек тебе даже понравится?

Вадим покачал головой, его профиль был чётко виден в отблесках экрана.

– Даже если так, я не хочу знакомиться со своей будущей невестой таким образом. Это как выбирать товар на выставке.

– Тогда тебе нужен громоотвод, – пошутила Полина, сама не зная. На её лице, мелькнула игривая улыбка.

– Мне нужна девушка на один вечер, – спокойно, совершенно бесстрастно продолжил он, склонившись к ней.

Рука Полины, державшая пригоршню попкорна, застыла в нескольких сантиметрах от её губ. Каждая клеточка её тела кричала о том, что она должна ответить что-то нелепое, отшутиться, чтобы скрыть дрожь, которая уже пробегала по её телу.

– А есть кто-то на примете? – выдавила она из себя, стараясь сохранить интонацию лёгкого любопытства.

Вадим посмотрел на неё долгим пронзительным взглядом, в котором мелькнуло что-то неуловимое, от чего у Полины перехватило дыхание.

– Да, есть одна, – произнёс он, и его взгляд скользнул по её глазам, задержавшись на губах. – Но я не знаю, согласится ли она. Как об этом попросить?

– Так и попроси, – ответила Полина, стараясь скрыть лёгкую обиду. – Скажи: «Станешь моей на один вечер?» – она снова усмехнулась и хлопнула его по ладони, чтобы подчеркнуть их «дружеские» отношения.

Вадим наклонился к ней ещё ближе. Она застыла, втянув голову в плечи, когда его дыхание защекотало нежную кожу.

– Станешь моей на один вечер? – прошептал Вадим, обжигая горячим дыханием мочку её уха.

По спине Полины пробежал табун мурашек, перехватив дыхание. Она закусила щеку изнутри, чтобы скрыть предательский румянец, выдававший ее чувства, бушевавшие последние три месяца, и отвела взгляд от мерцающего экрана.

– Всего лишь на один? – переспросила она с напускной небрежностью, пряча волнение за дерзкой полуулыбкой, – И что я получу взамен?

– Все, что пожелаешь, – хрипло выдохнул Вадим, опаляя нежную кожу шеи легким прикосновением, от которого она замерла.

– Желание, – твердо ответила Полина, вздернув подбородок. – Одно желание, и я могу попросить все, что угодно.

– Согласен. – Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но парочка впереди, снова дала о себе знать приглушённым чмокающим стоном.

Полина закатила глаза. Странная атмосфера, напряжение, которое искрило между ней и Вадимом пару секунд назад, рассеялись. Волшебство исчезло, уступив место неловкости.

– Я всё, – Полина поднялась, скрывая смущение, и почти бегом направилась между рядами к выходу.

Вадим последовал за ней. Нет, она больше не может так. Не может заставлять себя притворяться, что ничего не произошло, что он для неё всё тот же Вадим из прошлого, просто друг.

Смотреть на него со стороны, не имея возможности даже прикоснуться к нему, стало невыносимо. Она должна рискнуть, даже если ничего не выйдет. Если сейчас она не признается в своих чувствах, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Нужно только дождаться подходящего момента.

Вадим догнал её у выхода и легко положил руку ей на плечо.

– Тогда я заеду за тобой завтра? – Он взъерошил ей волосы.

Она толкнула его локтем в бок.

– Заезжай.

Статус «просто друзья» больше не устраивает: Полина тонет в омуте чувств к другу детства, боясь признаться и разрушить их дружбу. Страх потери сковывает, но скрывать пылающую любовь становится невыносимо. Она уже придумала, чего хочет. И это всё изменит.

Остается лишь один мучительный вопрос: чем ответит Вадим на ее отчаянный шаг? И станет ли этот риск триумфом чувств или сокрушительным ударом, разбивающим сердце вдребезги?

Глава 2

Вадим нервно постукивал указательным пальцем по рулю, не отрывая взгляда от подъезда Полины.

На скулах играли желваки, выдавая внутреннее напряжение. Его пробирала странная, почти лихорадочная дрожь – не внешняя, физическая, а та, что зарождалась где-то глубоко внутри и требовала выхода. Волнение, предвкушение и что-то ещё, напоминающее страх.

Они с Полиной дружили двенадцать лет. Это серьёзный срок, немыслимый для большинства школьных приятелей, чьи пути расходятся, едва отзвенит последний звонок. Их дружба пережила не только школу, но и университет, став нерушимой частью его жизни.

И мысль о том, сколько ещё всего «их дружбе», придётся пережить в будущем, почему-то не радовала.

Нет, радость была отравлена горечью. Сегодня он вёз её на «официальное» знакомство с родителями, попросив притвориться его девушкой на один вечер.

Глупая, отчаянная уловка. Он говорил ей, что это поможет отвадить назойливых девиц, но на самом деле он просто искал повод вывести их отношения за привычные рамки, показать, что он взрослый, успешный и, главное, надёжный мужчина. Тот, кто способен на серьёзные поступки.

Это было так эгоистично.

Он знал, что ставит её в неловкое положение, пересекает невидимую черту, отделяющую «просто друзей» от чего-то большего. Ему было стыдно, он чувствовал себя обманщиком, играющим её чувствами. Ведь она, скорее всего, не подозревала о его истинных мотивах, не видела в нём никого, кроме близкого друга, которому можно доверять. А он, как дурак, влюбился. Влюбился так сильно, что не мог ни отпустить её, ни признаться в своих чувствах.

Пару раз он пытался. Один раз – пьяный лепет на вечеринке, который она легко превратила в шутку. Другой раз – случайно оброненная фраза в разговоре, между делом, когда он думал, что она не услышит или не придаст значения.

Каждый раз Полина виртуозно превращала любые его намёки, любые мимолетные прикосновения в дружеские жесты, давая понять, что ей не нравится его поведение. Что он перегибает палку.

И всё же в последние дни она вела себя странно. Порой была слишком холодной, отстранённой, а иногда, наоборот, задерживала на нём взгляд дольше обычного, и в её словах сквозила странная, несвойственная ей растерянность. Вадим окончательно запутался.

Пытаясь разобраться в её чувствах, он начал сомневаться и в своих собственных. А вдруг это всего лишь дружба? Ведь говорят, что любовь-дружба сильнее любой другой.

Вадим перевёл взгляд на наручные часы. Полина опаздывала уже на десять минут. Он достал телефон и набрал её номер. Гудки. Никто не отвечает. Неужели передумала? Или что-то случилось? Сердце сжалось. Он сделал ещё одну попытку, затем заглушил мотор, вышел из машины и решительно направился к подъезду.

Остановившись перед её дверью, он нажал на звонок. Настойчиво, без остановки, давая понять, что не уйдёт просто так, без объяснений.

Дверь распахнулась, и он увидел… лишь полоску света и мелькнувшую тень.

– Заходи, я сейчас! – донёсся её торопливый голос из глубины квартиры, прежде чем дверь снова почти захлопнулась. Вадим даже не успел как следует её рассмотреть.

Он вошёл в квартиру, снял лакированные туфли и прошёл в гостиную. Там царил знакомый творческий беспорядок: диван, кресла, журнальный столик – всё было завалено одеждой, косметикой, обувью.

Вадим усмехнулся и покачал головой.

– Вот это подход, – прошептал он себе под нос, оглядывая хаос. – Откуда у тебя столько одежды?

Он обошёл диван, переступая через горы тканей, а затем остановился посреди гостиной, рассматривая её вещи. Футболки, джинсы, половины из них он никогда не видел. И платья. Большая часть из них, коктейльные, расшитые блёстками, кружевные, явно предназначенные для вечерних выходов, были ему совершенно незнакомы.

Для кого же она покупала эти наряды? Кому она демонстрировала свои изгибы в смелых вырезах? Вадим нахмурил брови и потёр подбородок ладонью, почувствовав лёгкий укол незнакомой ревности.

Он огляделся. Полина была в спальне.

– Полина, мы уже опаздываем! – громко напомнил он ей.

– Сейчас-сейчас! – раздалось в ответ.

Вадим продолжил рассматривать её вещи. Не то чтобы он часто в них копался, просто из интереса. Туфли на высоченных каблуках, стоящие на ковре, заставляли представить Полину настоящей светской львицей, пожирающей мужские сердца на завтрак. Он отошёл, ещё раз окинув взглядом огромную кучу вещей, и тут его взгляд зацепился за знакомый серый рукав.

Это была его толстовка. Он потянул её на себя, держа на вытянутых руках. Слегка поношенная, мягкая, с едва заметными пятнами, которых он уже не помнил. Он уже забыл о её существовании, точнее, смирился с тем, что не может её отыскать.

А раньше он из неё не вылезал. Кажется, он потерял её месяца три назад. Вадим поднёс ткань к носу и жадно вдохнул запах.

Её неповторимый, пьянящий аромат… Смесь духов, шампуня, крема и чего-то ещё, глубоко личного, присущего только ей. То, что он безошибочно узнал бы среди тысячи других запахов.

Она её носит?

Когда он только обнаружил пропажу, он спросил у Полины, не у неё ли он её оставил. Полина тогда уверенно сказала, что нет.

Но зачем ей было лгать? Неужели она просто решила над ним посмеяться?

Вадим был готов к допросу или признанию, сам не знал, к чему именно. Что-то в нём изменилось. Недоумение сменилось неожиданной, опасной надеждой.

Дверь спальни распахнулась у него за спиной, и Вадим замер. Он ждал привычного шутливого выпада Полины, уже развёл руки в стороны, готовясь обменяться колкостями, но слова так и не нашли своего выхода.

Его тело застыло в нелепой позе, словно его накрыло невидимой волной, выбившей воздух из лёгких.

Она…

Она стояла на пороге, окутанная, словно мантией, самой глубокой, бархатистой ночи.

Ткань, которая струилась и переливалась, как жидкий сапфир, обволакивая каждый изгиб её тела. Ровные, точёные плечи были обнажены, подчёркивая изящную линию шеи, где ключицы казалась произведением искусства, таким хрупким и манящим. Вырез, деликатный, но достаточно глубокий, подчёркивал нежное декольте, оставляя простор для воображения.

Ткань облегала талию, плавно переходила к бёдрам, очерчивая их плавные изгибы, а затем водопадом ниспадала к полу, скрывая ноги и создавая иллюзию невесомости.

На её шее поблёскивало колье, тонкое, усыпанное камнями, мерцающими при каждом её движении.

И Вадима накрыло.

Он жадно скользил взглядом по каждому изгибу, каждой детали, словно желая запечатлеть их в памяти до мельчайших подробностей.

Когда Полина, слегка волнуясь, подняла глаза и встретила его неприкрытое, голодное восхищение, обрамлённое длинными ресницами, Вадим только тогда понял, что всё это время не дышал. Он сжал ладони в кулаки, прочистил горло, сдавленно кашлянув, и резко отвёл взгляд. Он пялился слишком откровенно, слишком жадно, слишком бесстыдно.

Как друг он уже исчерпал свой лимит.

Полина нервно потерла ладони, немного взволнованная такой реакцией Вадима. Она невинно сложила руки на животе.

Она потратила бесчисленное количество часов на подбор этого наряда, перемерила кучу платьев подруг, чтобы выбрать то, что подойдёт, то, что будет красивым, но не заставит Вадима краснеть, то, что соответствовало бы вечеру, но не выглядело бы так, будто она пытается его соблазнить. Но то, как Вадим тут же отвёл взгляд, словно обжёгшись…

– Что-то не так? Может, цвет не тот или волосы лучше собрать? – её голос звучал тише, чем обычно, с лёгкой дрожью.

Вадим замялся, избегая её взгляда.

– А… А, ммм… Так… Просто… – он никак не мог подобрать слова, в голове словно что-то заклинило. – Это слишком…

– Слишком? В смысле, слишком откровенно для вечера? Плечи лучше закрыть? Я выберу что-нибудь другое – она уже повернулась к двери и потянулась к ручке, чтобы вернуться в спальню, но Вадим остановил её. Он схватил её за локоть и развернул к себе.

Она подняла на него глаза и посмотрела снизу вверх.

– Это слишком хорошо, – сухо выдавил он.

«Хорошо». Нет, Полина, конечно, не ждала от него откровенных комплиментов или восхвалений, но неужели так сложно было сказать, что она действительно красива сейчас? Она слишком многого требует от человека, которому не нравится как женщина.

– Но ведь так и должно быть, – возможно, чуть более гневно, чем собиралась, сказала она, и эти слова тут же охладили пыл Вадима. – Чтобы никого к тебе не подпускать…

Он отступил от неё на два шага и снова взглянул на часы, словно время могло его спасти.

– Ты права, – он вернул голосу привычную весёлость, надев маску беззаботного друга. – Отлично выглядишь, думаю, наш план сработает. Поехали, – он мотнул головой в сторону выхода. – Мы опаздываем.

Полине захотелось дать себе пощёчину. Чего она ещё ожидала? Дура.

Первые пятнадцать минут они ехали в тишине. Полина листала ленту новостей в телефоне, а Вадим всё не мог решиться начать разговор.

– Ты сегодня очень красивая, – наконец сказал он, бросив быстрый взгляд на её профиль, освещённый уличными фонарями.

Она оторвалась от экрана, приподняла бровь и посмотрела на него так, как смотрит, когда он пьян.

– Сегодня? – ошеломлённо хмыкнула девушка, возвращая их общению дружелюбный тон. – А до этого я какой была?

Вадим тут же расслабился. Это было безопасно.

– Ну, мне нечасто выпадает честь видеть тебя в вечерних платьях, хотя их у тебя столько… – он провёл языком по внутренней стороне щеки, обдумывая следующую фразу. – Интересно, зачем тебе столько, если ты ни с кем не встречаешься?

– Думаешь, меня никто не приглашает на свидания? – соврала Полина. Она не ходила на свидания с тех пор, как Вадим снова напился и ей пришлось вести его домой, в его квартиру.

Когда он схватил её и прижал к себе, не отпуская. Когда в пьяном бреду сказал, что любит её.

А потом рассмеялся.

«Видела бы ты своё лицо».

Стянул с себя толстовку и отдал Полине, чтобы она не замёрзла по дороге домой. В тот момент, той ночью, засыпая в обнимку с его одеждой, она поняла. Он ей не безразличен.

Но почему он позволяет себе так с ней обращаться?

– А тебя приглашают? И почему ты мне не говоришь, мы же всё-таки друзья… – в его голосе прозвучало неприкрытое недовольство.

– Вадим, ты чего, конечно, приглашают. Странно говорить об этом с тобой, тебе не кажется? – Полина поправила локон волос, не глядя на него.

Вадим сильнее сжал руль и замолчал. Что-то он слишком явно давал понять своё недовольство, по крайней мере, ему так казалось.

Через пять минут молчания он снова заговорил.

– Тебе очень идёт это платье, и ты правда сегодня очень красивая, – баритон разлился по салону автомобиля, теперь уже без всяких оговорок.

Полина скрыла улыбку, отвернувшись к окну.

– Ты бы мне это сказал ещё через неделю. Странно, что с такой скоростью реакции у тебя до сих пор нет детей.

– Хорошо, в следующий раз подожду неделю, – тихо ответил Вадим, и уголки его губ поползли вверх.

Он въехал на подземную парковку..

У него плохая реакция? А как насчёт Полины, которая отмахивается от всех его проявлений симпатии? Справедливости ради, в отношениях они оба были тормозами.

– Готова? – спросил он, протягивая руку.

– Готова, – ответила она, вкладывая свою ладонь в его.