332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Розин » Носитель Искры. Нежелательный элемент (СИ) » Текст книги (страница 9)
Носитель Искры. Нежелательный элемент (СИ)
  • Текст добавлен: 5 июня 2021, 19:01

Текст книги "Носитель Искры. Нежелательный элемент (СИ)"


Автор книги: Юрий Розин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Значит ты просто любишь рисковать, а Лаза ни во что не ставишь? – Айна явно была крайне недовольна.

Ашадин повернулся к девушке. Улыбки на его лице не было и в помине.

– Я и правда люблю рисковать, для меня это – что-то вроде наркотика, но это вовсе не значит, что я глуп или слеп. Я ровным счётом ничего не знаю об этом человеке: ни кто он, ни откуда, ни даже что у него за специализация. Кстати, именно поэтому я и не исключаю возможности того, что он победит. Но старика Даата я знаю уже больше сотни лет и, можете мне поверить, он – один из сильнейших Мастеров, кого я когда-либо видел. В противном случае я просто не стал бы на него работать. Так что, согласитесь, было бы настоящим безумием с моей стороны оценивать шансы Лаза на победу хотя бы как средние. Кстати, с вашей стороны было не слишком вежливо представляться ненастоящими именами. Я-то вам своё имя назвал.

– Тебя об этом никто не просил, так что нечего нас попрекать, – отрезал Фауст. – Но ты действительно стал подчинённым Даата лишь потому, что он силён?

– Да, конечно. Почему это тебя так удивляет?

– Да нет, не то, чтобы прямо удивляет… – пёстрый мечник пожал плечами, – просто мне казалось, что, когда ты советовал нам пойти в “Крылья”, у твоей нам рекомендации было основание большее, чем просто: “сильный глава”.

– Это деловые отношения, в них эмоции излишни, а иногда и опасны. Безоглядное доверие зачастую не окупается, а игрок, не безумец, чтобы рисковать потерять больше, чем могу приобрести.

Фауст покачал головой.

– Доверие на то и доверие, что ты не думаешь о потерях или выгодах. Да, насчёт Лаза ты прав – ты о нём ничего не знаешь, так что имеешь полное право сомневаться в его способностях. Однако, ставя на что-то только из расчёта сорвать куш, ты рискуешь однажды проворонить реально ценную ставку. Хочешь пари?

– Внимательно слушаю, – Ашадин подобрался, как охотничий пёс, учуявший добычу.

– Если выиграет Даат, то я буду готов выполнить любое твоё желание, если оно не будет касаться безопасности моих друзей. А если победа будет за Лазом, то я попрошу тебя кое-о-чем, а ты просто подумаешь о том, чтобы выполнить мою просьбу.

– Фауст! – Айна с удивлением посмотрела на пёстрого мечника.

– Тихо, – отрезал мужчина, – у меня с ним разговор, не с тобой.

– То есть выполнять то, что ты попросишь, не обязательно?

– Нет, можешь поступить так, как сам захочешь.

– Зачем тебе это? – Ашадин выглядел сбитым с толку. – Ты ведь в любом случае оказываешься в минусе, ну или по крайней мере ничего не приобретаешь. Не слишком ли глупо так разбрасываться подобными обещаниями?

– Дело не в победе или поражении. Если бы я предложил желание в обмен на желание, ты бы, думаю, всё равно согласился, не стал бы упускать такой шанс. Но вряд ли отнёсся бы к происходящему с полной серьёзностью, уверен, у тебя таких пари в жизни были десятки, если не сотни. А сейчас твой мозг всеми своими извилинами обдумывает и рассматривает все возможности и моя просьба останется у тебя в голове очень и очень надолго, а это мне очень важно.

– Ну допустим. Но ты и правда так уверен, что твой друг победит?

Фауст довольно улыбнулся.

– Понятия не имею. Это как раз и есть доверие. Всё, смотрим, они начали.

Глава 15

Лаз стоял примерно в центре арены, всего в полусотне метров от того места, с которого вчера смотрел сражение Фауста со Львом. Но отсюда, изнутри, всё казалось совершенно иным. И дело было не в положении на дне “чаши”, а в особой ауре, собравшейся и сконцентрированной в этой самой точке после сотен, а возможно и тысяч боёв, начинавшихся отсюда. И ему была хорошо знакома эта аура. Двадцать лет прошло с того момента, как он стоял в центре большой арены Апрада и также ждал сигнала к началу схватки. Но несмотря на то, что в последующей жизни Лаза все без исключения битвы были лишены правил и ограничений, тот самый мандраж всплыл в памяти с невероятной лёгкостью, а губы сами собой начали изгибаться в кривой улыбке предвкушения.

Он любил сражения, любил то ни с чем не сравнимое сопротивление вражеской плоти под пальцами, любил ощущать, как по воле струящегося в венах адреналина послушно растягиваются мгновения. И дело было не только в сидящем в глубинах его сущности монстре. Просто именно в сражении, танцуя на самом краю пропасти, когда десятые и сотые доли секунды отделяли победу от провала, именно в такие моменты он отчётливее всего ощущал, что жив. Что смерть до сих пор не настигла его, ни в пустыне африканского континента, ни в лесах близ заповедных озёр Кристории, ни на одном из множества полей битвы, больших и малых, что ему довелось посетить. И что та самая Жизнь, о которой говорила Ронда, а может даже нечто куда большее, до сих пор существовала и не распалась в прах.

Вспомнив девушку, Лаз сразу почувствовал, как сильно сжалось от боли ненастоящее сердце. Та, что любила его, вероятно, погибла из-за этой любви и благодаря ей же сумела его спасти. Там, на Люпсе, у него просто не было времени задуматься об этом, а после попадания в Сфарру всё, что осталось в том мире, словно подёрнулось каким-то туманом, не позволявшим по-настоящему проникнуться тем фактом, что, вероятно, пройдут годы, а возможно и десятилетия, прежде чем они смогут вернуться. Мозг просто отказывался признавать, что все, кого они знали и любили не просто где-то в другой стране или на другом континенте, куда можно добраться максимум за несколько дней, а в совершенно иной реальности. Но это касалось только тех, кто был ещё жив: Лани, Сарифа, его отца, родных и друзей. Смерть Ронды, из-за того, что он лишился возможности оплакать её там, в её мире, чувствовалась лишь острее. И если бы Лаз был тем человеком, что только недавно попал на Люпс с Земли, вероятно такая потеря стала бы для него огромным потрясением.

Вот только он уже очень давно был совсем иным. Встреться лицом к лицу тридцатилетний Лазарис Морфей и тридцатилетний Семён Лебедев – они бы просто не узнали себя в этом кривом зеркале времени. И дело было далеко не только во внешности и опыте. Того эмоционального, импульсивного, подверженного сиюминутным порывам человека, что столько раз плакал ночами от собственного бессилья и своими необдуманными поступками чуть не начал настоящую войну, больше не существовало. И хотя Лаз до сих пор мог чувствовать и печаль, и горе, и душевную боль, эти чувства больше не имели власти над его мыслями и поступками. Ярость, подпитываемая кровожадным альтер эго, была не в счёт. Возможно, именно поэтому приходящее в схватке ощущение собственной жизни и реальности было для него так важно и ценно.

Встряхнувшись, чтобы отбросить неприятные мысли, Лаз поднял глаза и посмотрел сначала на клона Марсинии, она как раз заканчивала пояснять формальные правила боя, а потом на Даата. Тот неожиданно улыбнулся.

– Готов, юноша?

– Теперь да.

– Рад это слышать. Я тоже готов. Марсиния, можешь уходить, в этом объяснении всё равно не было особого смысла.

Девушка открыла рот, чтобы что-то возразить, но потом вежливо поклонилась и растаяла в воздухе. Лаз с любопытством глянул на её копию, сидящую на одной из трибун.

– Можно вопрос?

– Конечно, задавай.

– Вы прибыли разобраться с проблемой лично только потому что на кону стояла ваша репутация, или дело было ещё и в том, что вам не понравилось, как я с ней обошёлся?

– Оба варианта верны. Лидеры – мои ближайшие подчинённые, и мы знакомы многие десятилетия, а с кем-то я был дружен ещё когда не был Мастером. Так что, конечно, я переживаю за них. Но также я считаю, что каждый сам ответственен за свои поступки и их последствия. Выходка Марсинии была её личным решением, со мной не согласованным. И я понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Будь на её месте какой-нибудь другой Мастер “Крыльев” и произойди подобный инцидент тихо – я бы даже не подумал вмешиваться, в конце концов серьёзно никто не пострадал и ни на каких планах организации это не сказалось. А твои угрозы мне и “Крыльям”… ну, если бы я реагировал на каждую угрозу в свой адрес, то мне пришлось бы носиться по империи круглыми сутками. Однако копий Марсинии множество и они находятся повсюду. Её обморок видели тысячи людей и слухи распространились куда быстрее, чем я мог их задавить. Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как вступить в дело самому.

– Понимаю. Спасибо за такой полный ответ.

– Не за что.

– Так что, приступим?

– Могу я тоже спросить?

– Разумеется.

– Ты ведь не мог не понимать, что подобное обязательно будет иметь последствия. И, как я успел понять, ты даже подготовился к нашему прямому нападению. Так что мне интересно, была ли в твоих действиях какая-то далеко идущая задумка?

– К примеру выманить вас?

– К примеру.

– В целом ничего конкретного, – Лаз пожал плечами, – просто не хотел, чтобы у меня начали ездить на шее.

– Хм… – Даат задумался, обдумывая сказанное. – Хорошо, я понимаю такой ответ. Начнём?

– Да, я ничего больше спрашивать не собирался.

– Ну и отлично.

В следующую секунду тело Даата окутал густо-алый кокон. И Лаз точно знал, что это такое. Глава “Крыльев”, как и он сам, в бою использовал энергию Зверя.

Правда, от привычной на Люпсе трансформации магия Даата разительно отличалась. Кокон не был туманом превращения, это вообще не была энергия в классическом смысле. Старого алкарн окружили сотни литров самой настоящей крови и её объём продолжал безудержно расти, а контуры поначалу бесформенной кровавой капли постепенно начали принимать вполне определённые очертания. И если облик Дьявола был похож на младших божеств алкарн лишь по совпадению, то Даат в создании этой формы явно вдохновлялся именно аллан.

Итоговая форма главы “Крыльев” была чуть выше формы огня, около пяти метров, более тяжёлой и мускулистой, её рога были загнуты вперёд, как у быков, а за спиной, как и у “настоящих” аллан, подрагивали четыре кровавых крыла. Четыре же светящихся жутким алым светом глаза уставились на Лаза.

– Ещё не хочешь сдаться? – голос формы крови Даата полностью соответствовал внешности. – Если мы начнём, я не ручаюсь, что ты не останешься без какой-нибудь из конечностей.

– О, поверьте, – молодого человека била самая настоящая дрожь. Такого восторга он не испытывал уже очень долго. – Даже если у меня и была такая идея, она только что сгорела в жарком пламени!

Вероятно, для этой битвы лучше подошёл бы Ужас, но просто мысль о том, чтобы использовать какую-то другую форму кроме формы пламени казалась Лазу кощунственной. И недоумение Даата, которое удалось прочитать даже на сотканном из крови лице, было лучшей наградой за такое его решение.

Не ты один выбрал эту проклятую силу! – рассмеялся Дьявол.

Сражение началось.

* * *

По изначальной задумке в процессе тестирования Лаз не должен был применять метаморфозы – свой главный козырь, ограничившись лишь манипуляциями с материей, энергией и пространством. И пусть его боевой потенциал в таком случае сильно проседал, для успешного прохождения этого должно было быть более чем достаточно, ведь даже в человеческой форме Лаз был сильнее Фауста.

Однако против главы “Крыльев” полумеры применять было не просто чревато провалом, но и опасно для жизни. Даат во много раз превосходил его по опыту использования магии, а более чем десятикратная разница в возрасте практически нивелировала безумные запасы энергии Мастера Метаморфоз. К тому же, в отличие от Сайлы и её согильдийцев, старый алкарн застал эпоху великих войн и смертельные сражения не были для него чем-то неестественным, а значит ожидать от него нерешительности также не стоило. Единственное, на что Лаз реально мог сделать ставку – это универсальность его специализации, позволявшей успешно противостоять большинству типов магии.

И в каком-то смысле, эта ставка сыграла. Пока превращение в Дьявола ещё не было завершено полностью, Лаз успел почувствовать сильные боль и давление внутри тела – это его кровь, словно взбунтовавшись, вдруг решила разорвать несколько десятков самых крупных и важных артерий. И это было вполне логично. Было бы опрометчиво ожидать, что способности позволяли старому алкарн манипулировать только своей кровью. Однако боевые формы Мастера Метаморфоз в принципе не имели в себе крови, а Дьявол, по большому счёту, был полностью лишён и плоти. Внешняя броня, создававшая облик крылатого монстра, не была “телом”, по сути это была просто оболочка, не дававшая живому пламени выплёскиваться в пространство. Так что Даат и правда получил в лице Лаза довольно неприятного противника, иммунного к прямому воздействию его способностей.

Вот только это не означало, что старый алкарн стал беспомощен. Наоборот, в первые пару минут боя Лазу чудом удавалось сохранять броню Дьявола в целости, для чего пришлось подключить все свои умения, включая контроль пространства. Кровавые клинки, копья и когтистые лапы, выраставшие из рук и крыльев алого демона, были невероятно быстры, обладали огромной разрушительной мощью, оставлявшей длинные следы на зачарованном камне, который с трудом могли повредить Фауст со Львом, а также словно жили своей собственной жизнью, преследуя Дьявола по всей арене словно стая адских змей, пытаясь поймать, действуя на опережение, подстраивая ловушки и вообще больше походя не на орудия убийства, а на организованную армию.

И понять причину такого необычного поведения заклинаний Даата было несложно. Кровь, даже если на время забыть о магии, была главным способом перемещения энергии по телу. Кислород, полученные из пищи микроэлементы и калории – всё это кровь с редкостным старанием разносила по организму. И если добавить в уравнение магическую энергию, то по сути ничего не поменяется. Именно через кровь эта сила добиралась до каждой клеточки, благодаря чему даже со средневековой медициной люди на Люпсе в среднем жили не меньше, чем на Земле, а маги без особого труда доживали до сотни лет. Так что выбор Даата использовать в качестве основы для своей магии именно кровь был вполне оправдан, ведь текущий по нашим венам жизненный сок являлся переносчиком энергии по самой своей сути.

Именно поэтому заклинания старого алкарн вели себя, словно живые. Грубо говоря так и было: каждая капелька крови в тех широких реках, что пытались поймать и утопить в себе Лаза, была, по сути, предельным образом, вместилищем частички души Даата. Более того, приняв форму алого демона, глава “Крыльев” вывел в реальность практически всю свою душу, что было едва ли не апогеем всей магии трансформации. Провернуть нечто хотя бы отдалённо похожее было не под силу даже Мастеру Метаморфоз, потому и существовали специализации. То, что мог один, другой не мог сделать по определению, ведь ограничения, накладываемые на душу, у каждого Мастера были свои.

Но это означало и точно противоположное. Магия Даата, позволявшая не только управлять кровью в телах других живых существ, не только без какой-либо задержки создавать из крови структуры любой сложности, но и делавшая его практически неуязвимым, ведь сколько кровавые потоки не разрезай, не замораживай и не испаряй – они всё равно будут полны силы его души и смогут быстро восстановиться, была редкостью даже по меркам Мастеров. На поле боя, в окружении сотен и тысяч противников старый алкарн мог стать настоящей Немезидой и мало кто из убитых им врагов понял бы, от чего умер. Вот только у магии Крови не было того, что было у магии Метаморфоз. Универсальности.

Лаз, мелькающий по арене среди кровавых рек, издалека, с трибун, был похож на хрупкого мотылька, в отчаянии пытающегося справиться с порывами жестокого ветра. Множество раз он, казалось, оказывался на самом краю, не единожды его силуэт полностью скрывался под кровавой волной и зрители, особенно Айна с Фаустом, в напряжении задерживали дыхание, пытаясь отыскать среди сплошного алого цвета оранжевые сполохи пламени Дьявола. Когда же становилось понятно, что он избежал угрозы, появившись на другом конце арены после пространственного скачка, каждый на трибунах, включая лидеров “Крыльев”, ловил себя на том, что отпускает непроизвольно задержанный выдох. Уже было не важно, кто победит сегодня, Лаз в любом случае полностью оправдал поднятый им шторм. Потому что очень давно никто не заставлял Даата так выкладываться.

А старый алкарн и правда был максимально сосредоточен, это легко читалось даже на сотканном из крови лице демона. И, в отличие от зрителей, его напряжение было вызвано не какими-то эмоциональными переживаниями. Сидящим на трибунах это было совершенно не очевидно, но Даат, продолжая доминировать на этом поле боя, тем не менее, ощущал себя подопытным кроликом, растянутом на столике для препарирования. Потому что Дьявол, продолжая убегать, ежесекундно испытывал на магии Крови старого алкарн десятки самых разных заклинаний.

Лаз никогда не отступал от озвученного Фаусту принципа: “мистика и магия – это две разные вещи”. Первое – необъяснимое и непознаваемое, то, что находится за рамками правил, что-то, существования чего не было доказано ни на Земле, ни на Люпсе, ни в Сфарре. Второе – невероятное, великое, почти невозможное, но при этом подчиняющееся законам природы и реальности. И даже магия Мастеров, вроде как эти законы ломающая, как бы парадоксально это не звучало, в своей основе имела именно правила и законы. И Лаз даже на секунду не поверил, что магия Крови в этом смысле была какой-то особенной.

Да, она оставалась всё такой же разрушительной и опасной, но кровь, в конце концов, была просто кровью. Её можно было испарить, заморозить, облучить радиацией, разделить на компоненты: плазму и клетки, подвергнуть окислению, сгустить или разжижить – в общем подвергнуть самым разным стрессам. И пусть кровь Даата могла резать зачарованный камень и становиться в разы прочнее стали, создавая вокруг основного тела алого демона непробиваемые щиты, она не могла избавиться от уязвимостей обычной крови. Потому что, следуя правилу о том, что любая магия – это копирование неких природных феноменов или процессов, если лишить магическое подобие крови всех отрицательных свойств оригинала, то и положительные исчезнут.

И Лаз продолжал без остановки испытывать все приходящие в голову теории и способы, как при тех же тратах причинить Даату как можно больший урон. Пока, наконец, не обнаружил заветную отмычку к магии Крови.

Арена, только что залитая мерным алым свечением вдруг озарилась грандиозной огненной вспышкой, заставившей всех без исключения зрителей закрыть руками лица, защищаясь от нестерпимого жара. Пламя охватило всю площадь арены и поднялось в небо на много десятков метров, словно полыхало целое озеро бензина или спирта. Огня было так много, что за ним было совершенно невозможно разглядеть, что происходило внутри, а потому совсем не обладавший магией Фауст и обладавший очень посредственными навыками в ней Лев были вынуждены спрашивать об этом у соседей.

А происходило там немало интересного.

Дьявол больше не был похожа на аллан, он вообще мало на что был похож, ведь Лаз сбросил с него защитную оболочку. Теперь это был лишь антропоморфный сгусток пламени ростом около десятка метров, как раз и распространявший вокруг огонь. И впервые он не убегал от Даата, а спокойно стоял прямо напротив.

– И на что ты рассчитываешь? – поинтересовался старый алкарн, втянув в себя все потоки крови и вновь приняв вид четырёхкрылого аллан. – Сжечь меня ты не сможешь, даже не надейся, моей крови слишком много.

Я и не собираюсь тебя сжигать, – слова, рождающиеся из гудения самого пламени, звучали очень странно и даже жутко. – Я хочу лишить тебя кислорода и энергии.

По пузырящейся от жара алой “коже” прошла едва заметная дрожь. И пусть в голосе Даата это никак не было заметно, Лаз понял, что попал в точку.

– Мне ничего не стоит подняться в небо, ты не сможешь сжечь вообще всё вокруг.

Я и это не собираюсь делать, – огненная фигура развела руками, – ты ведь помнишь правила, что озвучивала Марсиния? Ты сказал, что они не особо важны, но это не значит, что мы можем их нарушать, в конце концов это лишь тест, а не реальная битва. И одно из правил гласит, что покидание территории арены автоматически означает капитуляцию, то есть проигрыш. Территорией же арены было названо пространство, ограниченное по краям стенами арены, а сверху – самой высокой трибуной. Так что, если ты захочешь подняться в небо, чтобы насытиться кислородом – пожалуйста, вот только тогда в нашем спарринге победа будет за мной.

– И долго ли ты так продержишься? Поддержание столь мощного пламени наверняка тратит огромное количество энергии, тогда как я могу просто стоять тут и ждать, когда ты иссякнешь.

Эти попытки пошатнуть мою уверенность выглядят довольно убого, знаешь? Прежде чем прибегать к столь радикальным методам, я всё проверил и перепроверил. Да, я не смогу тебя сжечь, ведь внутри этой сравнительно небольшой оболочки прячутся тысячи тонн крови, которая будет постоянно заменять сгоревшую. Но поддерживать эту кровь тебе надо вне зависимости от того, внутри она или снаружи, а значит даже просто стоя на месте ты в конце концов задохнёшься. Признаю, использование такого пламени и правда очень затратно, ведь мне надо сжигать не только кислород в обычном огне, но и в магическом пламени сжигать чистую энергию. Но меня всё равно хватит примерно на полчаса подобного равномерного горения. А сколько выдержишь ты?

Вместо ответа одно из крыльев кровавого демона растянулось, став похожим на огромный топор для мяса, и разрубило Дьявола напополам. Старый алкарн явно не умел проигрывать. Однако, когда кровь вновь втянулась в тело Даата, форма огня уже вновь была целой, без какого-либо признака урона.

Прошу, не заставляй меня разочаровываться в тебе, – прогудел Лаз, – ты ведь тоже легко читаешь магию и понимаешь, что это тело невозможно повредить физическими атаками.

– На поле битвы всё было бы иначе, – недовольно буркнул старый алкарн, за что был награждён одним из самых странных звуков, что когда-либо слышал. Словно столб пламени резко взмывал вверх по печной трубе, но во много раз громче и чаще. Это смеялась форма огня.

Конечно было бы! На поле боя ты бы смог спокойно перемещаться и я не успевал бы сжигать вокруг тебя кислород. И, возможно, в итоге бы проиграл, я с этим не спорю. Вот только я бы сбежал, а потом, так как не был бы ограничен правилами спарринга, пробрался ночью после сражения к тебе в палатку и отравил твою воду. Бой на арене никогда не отражал и не сможет отразить того, что происходит в реальности. Использовать это в качестве оправдания? Серьёзно? Побереги гордость. И если у тебя нет никаких козырей в рукаве – то давай на этом закончим. В конце концов, это ведь ещё не значит, что я сильнее тебя.

– Ты и так не сильнее меня! – рявкнул Даат и его тело вновь начало меняться.

Кровь, булькая и бурля, втягивалась внутрь, словно сквозь сотни крошечных отверстий, а на поверхность из-под алой “кожи” начали выступать чуть желтоватые выросты. На то, чтобы понять, что это такое, у Лаза ушло чуть больше времени, но через пару секунд до него всё-таки дошло, что теперь в качестве основы для трансформации старый алкарн вместо крови использовал кости. И пусть внешне новая форма мало чем отличалась от кровавой, разве что, по очевидным причинам, выглядела угловатой и куда менее изящной, то вот размерами костяной аллан намного превосходил своего предшественника, роста в нём было метров пятнадцать, не меньше.

Ну, наверное я был слишком наивен, – пробурчал себе под нос Лаз, а потом запустил своё превращение.

Когда пламя опало, на арене напротив костяного аллан стоял уже не огненный, а стальной великан. На поле боя вышел Ужас.

И сказать, что Даат был удивлён таким развитием событий – значит ничего не сказать.

– У тебя тоже есть ещё формы? – мимика лица, сложенного из костей, читалась ещё хуже, чем раньше, но всё можно было понять и по интонации.

О, похоже я не один такой наивный! – пророкотал механический Зверь, глядя снизу-вверх на противника.

Правда, никакого волнения по этому поводу Лаз не испытывал. Назначение формы костяного демона было более чем очевидно – грубое прямое столкновение. И если наполненная энергией кровь могла представлять для него реальную опасность, то вот в то, что сталь не сможет противостоять кости, Лаз слабо верил. Конечно, он сам всю жизнь использовал в бою кулаки, клыки и когти, успешно расправляясь с теми, кто орудовал мечами и копьями, так что легко было усомниться в этой мысли. Вот только металл, из которого был создан Ужас, на голову превосходил любую, даже магическую сталь.

И довольно быстро стало понятно, что Лаз был прав. Костяной демон был выше Ужаса раза в полтора, что давало ему больший радиус атаки, а также он был невероятно силён и каждый его удар оставлял уже не просто зарубки, а самые настоящие кратеры в зачарованном камне. Но форма металла была куда тяжелее костяного демона, а главное быстрее. Привыкнув к темпу боя Даата, Лаз уже через пять минут после начала схватки гигантов, подбив из установленной на плече Гаусс-пушки колено демона, повалил его на спину, уселся сверху и, удерживая руки верхней парой лап, нижними начал месить грудь и голову старого алкарн, так что во все стороны полетели осколки костей. Ему даже не пришлось использовать дронов поддержки или какие-то из своих более серьёзных козырей.

Но и это не было концом. Очередной удар Лаза, вместо того, чтобы наткнуться на невероятно твёрдые и острые кости, от которых даже на кулаках формы металла оставались царапины, провалился в мягкое и аморфное нечто, обтянутое покрытой мелкими чешуйками кожей. А следом в это нечто начало погружаться уже всё тело Ужаса. Даат активировал третье из своих превращений и похоже теперь основой для него была плоть. Правда, скорее всего, как и форма земли, Голем, эта трансформация не предназначалась для боя. Просто потому, что нанести хоть сколько-нибудь серьёзный урон стальному телу механического Зверя этот студень не был способен.

Вот только он и не собирался сражаться, в него Даат перекинулся лишь для того, чтобы избавиться от захвата Ужаса. Уже спустя несколько секунд после того, как форма металла начала тонуть в аморфном жире, Лаз почувствовал, что коснулся ногами пола арены, а потом весь необъятный желейный слизень и вовсе исчез, втянувшись в самую компактную из всех форм Даата. На этот раз в ней было лишь чуть больше двух метров, Фауст имел практически такой же рост, но Лаз сразу понял, что проблем с этой формой у него будет море. Ведь соткана она была из того, что буквально даёт человеческим телам силу – из мышц.

И ожидания оправдали себя в первую же секунду, когда Даат сорвался с места на такой огромной скорости, что даже механические глаза Ужаса едва смогли разглядеть движение. А потом в левую ногу формы металла словно врезался стенобитный таран. Мощь была куда меньше, чем у костяного гиганта, но теперь ситуация была точно противоположной: уже алкарн двигался так быстро, что Лазу не было никакого смысла даже пытаться его поймать.

Ячейки на плечах Ужаса открылись и на арену вылетели дроны, без промедления начав выстраиваться в строй для активации гравитационного пресса. Но Даат не был дураком, вероятно тут же осознав, что не атакующие его и занимающиеся какими-то своими делами сферы металла не могли быть выпущены Лазом просто так. В результате за первые несколько секунд, несмотря на всю их защиту, как физическую, так и магическую, из строя были выведены семь дронов из двенадцати. И Ужасу, просто чтобы сферы успели выстроиться в правильную конфигурацию, пришлось пустить в ход все свои запасы, то есть ещё четыре таких же комплекта по дюжине дронов в каждом. И всё равно, когда гравитационный пресс всё-таки был активирован, из шести десятков сфер осталось лишь около половины.

Зачарованный камень начал скрипеть от обрушившегося сверху давления, а из тех мест, что пострадали от ударов костяного гиганта, зазмеились длинные трещины. После этого боя арену точно придётся долго восстанавливать, что наверняка потребует вложения немалых средств. Но сейчас тем, кто на ней сражался, на это было глубоко наплевать. Даат значительно замедлился, настолько, что теперь его движения стали легко различимы даже самого обычного человеческого взгляда, но и Ужас под воздействием гравитации стал двигаться куда медленнее, так что лично расправиться с алкарн Лаз всё ещё не мог. Пришлось активировать Гаусс-пушку и обстреливать противника металлическими болванками. Вот только в поле подавления даже снаряды, летящие на огромных скоростях, отклонялись от намеченной траектории, да и сама пушка поворачивалась на креплении очень и очень медленно, словно сопротивлялась попыткам её применить.

В результате Даат каждый раз умудрялся увернуться и болванки пролетали мимо, в лучшем случае лишь немного чиркая его по плечу или боку. Правда, с учётом скоростей, на которых это происходило, в месте попадания мышцы буквально взрывались и скользящее попадание оборачивалось жуткими в обычных условиях повреждениями. Но регенерация у этой трансформации была просто запредельной и раны, для обычного человека сулившие в лучшем случае полную недееспособность конечности, зарастали за считанные секунды. И в конце концов Лаз понял, что в таком режиме уже у него скорее закончится энергия, а это означало провал. Нужно было менять тактику.

Дроны исчезли, а следом и огромное стальное тело Ужаса начало уменьшаться. На жутковатом, словно экспонат анатомического музея, лице Даата показалась довольная улыбка, но тут же и исчезла, потому что к человеческой форме Лаз не вернулся. Напротив сотканного из мышц демона стоял свитый из корней и лиан Леший. Сдаваться Мастер Метаморфоз точно не собирался.

– Да сколько их у тебя?! – рявкнул алкарн, после чего на полной скорости рванул вперёд.

Однако буквально за секунду до того, как он вонзил свою руку в живот формы дерева, пространство вокруг Лаза застыло, словно янтарь, запечатывая их обоих в практически полный стазис. Казалось, что в этом не было смысла, ведь не только материя, но и энергия в таком застывшем мире не могли двигаться, а значит Мастер Метаморфоз тратил огромные запасы энергии просто на то, чтобы “поставить на паузу” эту схватку. Именно так Даат и подумал, решив, что Лаз пытается как можно больше отсрочить поражение. Но через несколько секунд он понял, что дело в другом. Очень медленно, но они всё-таки двигались и его рука постепенно всё-таки приближалась к цели. Вот только прямо в том месте, куда должна была прийтись атака, лианы и корни, составлявшие плоть Лешего, начали расступаться в стороны. Также невероятно медленно, но теперь было понятно, что “пауза” была нужна Лазу для того, чтобы понять, куда Даат ударит и начать подготовку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю