355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Валин » Война после войны. пропавшие без вести » Текст книги (страница 3)
Война после войны. пропавшие без вести
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 00:10

Текст книги "Война после войны. пропавшие без вести"


Автор книги: Юрий Валин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Обедали у самой дороги. Здесь заброшенная тропа была зажата между скалами, заросшими кривыми соснами и можжевельником. На северо-западе высились горы – уже можно было разглядеть отдельные заснеженные вершины. Судя по карте, путники приближались к цели своего похода.

Медвежья долина открылась уже в сумерках. Лес как-то сразу кончился. Слева продолжалась череда густо заросших холмов, дальше были горы. Тянуло свежестью с близкой реки. Катрин тупо разглядывала сумеречный простор. Вся эта земля, холмы, река, лес и весь этот летний прохладный вечер принадлежали ей. По крайней мере, теоретически. Ингерн и Энгус клялись, что видят замок Вероятно, им только показалось, так как Блоод, имеющая куда более острое ночное зрение, молчала. А может быть, ланон-ши молчала по другой причине.

Костер на всякий случай развели под прикрытием деревьев. Сова с наступлением темноты исчезла. Но все равно путникам было как-то не по себе. Со стороны долины долетали порывы легкого ветерка. Катрин машинально принюхивалась. Глупо, все равно, кроме аромата поджаренной на костре колбасы, ничего ведь не учуешь. Да и вряд ли обонятельным путем удастся узнать больше, чем сообщил лорд Фиш.

У Катрин была вторая стража, но спать девушка ложиться не стала. Требовалось спокойно поразмыслить. В сторону свернувшейся под плащом Блоод смотреть не было причин. И надо прекращать коситься на пришибленного Энгуса, на опасающихся прямо взглянуть в глаза командирше Ингерн и Даллапа. Потом в личных отношениях разберемся. Сейчас на повестке дня вопрос имущественный…

Замок «Две лапы» был оставлен людьми около тридцати лет тому назад. Что тогда приключилось на самой западной окраине земель Ворона, так и не удалось выяснить. Тогда из Медвежьей долины спаслось всего несколько человек. Их путаные, полные ужаса рассказы дошли до Тинтаджа в настолько искаженном и недостоверном виде, что официальные документы те свидетельства цитировать не рискнули. Король Рутр VIII собрал следственно-карательную экспедицию. Вероятно, Его Королевское Величество посчитал, что дело достаточно серьезно, так как кроме сотни солдат в состав отряда было включено две дюжины «серых». Но обстановка на юге внезапно обострилась. Пришлось усиливать войска, прикрывающие Ивовую долину. В общем, поход в Медвежью долину был отложен на неопределенное время. Судьба жителей двух деревень, большинства обитателей замка и самого лорда «Двух лап» так и осталась неизвестной.

Лорд Фиш писал, что причиной событий тридцатилетней давности скорее всего послужило «нечеловеческое зломыслие и вредоносная магия». Добравшиеся до населенных мест беженцы из «Двух лап» не имели на себе резаных и колотых ран, ожогов и прочих следов межчеловеческих разборок. Правда, беженцев было мало, и вполне логично предположить, что раненые попросту не смогли добраться до населенных мест.

В конце послания королевский шпион писал, что сейчас у Короны просто нет человека, способного разобраться в проблемах, столь тесно связанных с происками диких дарков, лучше, чем сама многоуважаемая леди Катрин. «Серые» ныне не те, что раньше, обленились и разучились думать. А у юной леди имеется надежная союзница. Еще лорд Фиш желал здоровья и удачи. Надо думать, искренне желал.

Катрин сменила у костра отправившегося спать Даллапа. Ветер с долины незаметно угас. Катрин плеснула в глиняную кружку пива. Интересно, сколько еще бочонков припрятано на телегах? При свете изменчивого пламени разглядывать карту было сложно, но шпионка и так уже знала ее почти наизусть. По крайней мере, ту часть, где непосредственно располагались ее «ленные владения». Но лишний раз взглянуть не помешает…

– Далеко?

Катрин подпрыгнула, стиснула древко глефы. Зачиталась, интеллектуалка чертова.

За спиной стояла Блоод:

– Напугала? Могу сесть?

– Что за вопросы? Ходишь как тень, а церемонии разводишь. Мы не в королевском замке, тут и рубануть с перепугу могу, – пробурчала устыдившаяся Катрин.

– В замке ты спала со мной.

– И что? Мне сейчас нужно подумать.

– Раньше я не мешала.

– Да уж, думать, лежа с тобой, одно удовольствие. Одна мысля, и та кроличья.

– Больше не хочешь? Ее думать?

Катрин смотрела в огонь. Не глядя, нашарила кружку с пивом, глотнула:

– Бло, я не знаю.

Потрескивал огонь. В ветвях на опушке что-то шуршало.

– Хочешь, я его убью? – прошептала суккуб.

– Ты что, идиотка?! Не говори глупостей. Парень ни в чем не виноват. Он вообще вполне нормальный, правильный молодой человек.

– Ему будет хорошо. Приятно. Зачем ему смотреть на меня? Пусть исчезнет. Лучше для всех.

– Несправедливо. Он нам не враг. Тьфу, да он вообще мой друг.

– Он дурачок Он… Кэт, не бросай меня.

Катрин посмотрела в огромные янтарные глаза.

– Да кто тебя бросает? Что-то вы все разом поглупели. И я тоже.

Блоод осторожно взяла подругу за руку. Выглядела ланон-ши глубоко несчастной. Кто бы сейчас поверил, что эта девчонка пережила как минимум пятерых властелинов Тинтаджа?

Катрин обняла подругу:

– Все забыто. Трахайся с кем хочешь, только будь любезна, предупреждай. Дисциплина должна быть. Сюрпризов нам и так хватает. Развлекайся с умом. Кстати, неплохо было бы и меня не обделять.

– Ты не пища. Ты удовольствие. Чистое… – шептала Блоод в самое ухо. Когтистая ладошка скользнула по бедру, и Катрин мгновенно обдало горячей дрожью.

– Перестань, циничное создание. Я на посту. Иди спать, я приду.

– Поста не надо. Я услышу…

Утром Катрин чуть рот не порвала, зевая. Когда здесь выспишься? Разве что в какую-нибудь темницу запихнут дней на пять.


* * *

Замок высился на крутом зеленом холме. Южный и юго-восточный склоны почти отвесно обрывались прямо на узкий песчано-галечный пляж. Там ширина русла реки не превышала пятидесяти шагов. Зато, огибая холм, река мелела и широко разливалась, образуя удобный брод. В оборонительном плане явная слабость, но пока о защите «фамильного гнезда» думать было рановато.

А сам замок был вполне ничего себе. Стены из темно-серого камня выглядели грозно. Массивный донжон издали казался приземистым, но наверняка с него видна большая часть долины. На флагштоке Катрин разглядела слабо колышущиеся на ветру лохмотья. Судя по виду знамени, власть в «Двух лапах» захватили кухарки или уборщицы. Стяг – вылитая половая тряпка.

– Лошадей оставим здесь. Старшая – Ингерн.

– Я…

– Молчи, женщина, а то Белесую старшей оставлю. – Катрин была настроена решительно…

Личный состав в молчании вооружился, и Катрин первая вступила в воду. Идти по песчано-галечному дну было не слишком-то удобно. Хорошо еще течение слабое и глубина по колено. Легкая кольчуга удобно облегала тело, кольчатый капюшон шпионка пока оставила за плечами. Тщательно отточенная глефа, кукри в ножнах на спине, перчатки с защитными бляшками – Катрин чувствовала себя полностью готовой к бою.

Дорога, поднимающаяся к воротам, густо заросла и почти не угадывалась. Трава достигала пояса, норовила засыпать в голенища колких семян. Иногда Катрин казалось, что она видит едва заметную тропинку. Нет, люди здесь не ходили, разве что кто-то четвероногий шнырял. Меткой стрелы со стен едва ли стоило опасаться. Замок был явно заброшен.

Катрин задрала голову, посмотрела на стены. Пожалованная Короной цитадель не отличалась гигантскими размерами, но выглядела настоящей твердыней. Пожалуй, за такими толстыми стенами какое-то время можно отсиживаться и под огнем артиллерии.

Створки дубовых, окованных железом ворот «Двух лап» вросли в землю. Но левая половина была оставлена приоткрытой, и ничто не мешало войти и осмотреть новоприобретенную недвижимость.

Даллап откашлялся:

– Входим?

С круглым щитом, в полных солдатских доспехах, ветеран выглядел весьма солидно. Настоящий вояка.

Катрин кивнула:

– Ты первый. Энгус слева, я справа. Если что, сразу отходим. Блоод, не вздумай лезть вперед.

Даллап протиснулся в узковатую щель, Катрин последовала за его широкой спиной. Мощеный двор был пуст, между камней забавными пучками проросла трава. Пахло нагретыми камнями, где-то на башне щебетали птицы. Мило. Нетронутый памятник древней архитектуры.

Катрин немедленно и совершенно необъяснимо захотелось выскочить обратно. Но в щель уже лез Энгус со своим топором. За ним проскользнула Блоод.

Даллап неуверенно протопал несколько шагов. Со своим щитом и копьем посреди солнечного заброшенного двора ветеран выглядел нелепо как проспавший битву гном. Катрин глубоко вздохнула, двинулась следом. Вся уверенность куда-то улетучилась. Мирный пустынный замковый двор внушал совершенно необъяснимый страх. Катрин старалась разозлиться на себя, но испытанный способ сейчас что-то не очень помогал. Девушка сдвинулась вправо, заняла предписанную ей же самой позицию. Все были на месте. Энгус вцепился в оружие так, что костяшки пальцев побелели. У Блоод, кажется, спина одеревенела…

…Под подошвой хрустнула щепка. Кажется, остаток древка стрелы…

…Птичий щебет звучал отвратительным металлическим треньканьем…

Даллап обернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут накатило…

У горла вырос ледяной душный ком, ухнул вниз, и через мгновение все, от гланд до промежности, переполнилось отвратительным холодным студнем. Катрин чувствовала, как скручивается в бледную спираль пищевод, как болтается сморщенный мешочек желудка. Почки и угловатый сгусток печени окаменели в мерзлой тесноте…

…Глаза Даллапа выпучились и превратились величиной и цветом в несвежие вареные яйца. Рот ветерана растворился и выдал просто-таки чудовищную струю рвоты. Густая масса щедро окропила сапоги Катрин. Но осознать этот неприятный факт девушка не успела, потому что ветеран ринулся прямо на нее. Катрин неосознанно уклонилась от острия копья. Впрочем, ветеран тут же выронил бесполезное оружие, слепо пронесся к воротам, по пути сбив с ног совершенно растерявшуюся Блоод. На бегу ветерана снова вырвало. Кроме топота сапог, это был единственный звук, раздавшийся в звенящей тишине. Почти тут же звук повторился ниже тоном, – вывернуло Энгуса. Парень пытался зажать рот, не выпуская из рук топора, и брызги веером разлетелись во все стороны. Пьяно покачиваясь, Энгус кинулся следом за старшим товарищем…

…Этого Катрин не видела. Ее согнуло пополам, колени ударились о камень. Первый позыв отозвался лишь острой болью в пищеводе. Потом Катрин полностью отдала камням недавний завтрак. Приступ длился так долго, что хотелось умереть раз двадцать. Измученный желудок вибрировал у самого горла. Наконец внутри осталась лишь пустота. Шпионка кашляла желчью, из глаз текли слезы. Легче не стало, но Катрин обрела возможность поднять голову. Двор был все так же пуст, только сзади лежала свернувшаяся клубком и неподвижная Блоод.

Волоча за собой глефу, Катрин поползла к подруге. Кашель все еще заставлял содрогаться, больно было ужасно, трясущиеся пальцы никак не могли утереть густые сопли и слюни. Катрин склонилась над подругой – слава богам, ланон-ши была жива. Повязка съехала, изумленные янтарные глаза смотрели в никуда. Маленький рот слабо кехал, выплевывал сгустки розоватой слизи.

Катрин ухватила суккуба за ворот заплеванной рубахи, попробовала усадить. Все силы остались на камнях вместе с потерянным завтраком.

– Что? Со мной? – прошептала Блоод, пуская розовые пузыри.

– Блюешь, – прохрипела Катрин.

– Но я никогда… – умирающе пролепетала суккуб.

«Когда-нибудь нужно начинать», – подумала Катрин, но иронизировать не хотелось. У самой было четкое ощущение, что ТАК ее никогда не тошнило.

Волочить Блоод, глефу и саму себя, ослабевшую, бестолковую, было сложно. Суккуб решила, что уже померла, и помогать не желала. Глаза шпионки ничего не видели от слез, организм судорожно дергался, пытаясь выдавить из себя еще что-нибудь лишнее. Катрин на ощупь доволокла одушевленное и неодушевленное имущество до ворот и споткнулась о брошенный Даллапом щит. От удара макушкой о створку ворот даже тошнота прошла. Катрин почувствовала, что, кроме на миг отступившей тошноты, ее мучает спазматический, на грани полной потери самоконтроля, ужас. Блоод безвольно осела на камни и была похожа на пугало в красивом парике.

Катрин утвердилась на четвереньках. Собраться с мыслями никак не удавалось. Очень хотелось блевать, блевать и блевать. Вот только нечем уже…

Глаза наконец сфокусировались, и девушка поняла, что ее саму пытаются поднять на ноги. Энгус… Поскольку другой рукой парень тянул Блоод и при этом сам шатался, толку от такой помощи было маловато.

– Бери ее за другую руку, – пробормотала Катрин, опираясь на глефу и поднимаясь на ноги. С такой высоты мир оказался пугающе просторным.

Энгус хотя и вернулся к девушкам, но полностью в себя явно не пришел. Вдвоем ухватились за одну и ту же руку Блоод, потянули. Столь хитроумный маневр едва не шмякнул суккуба о стену. Кажется, это удивило Блоод, и она наконец подала признаки жизни:

– Я сама…

– Бери ее, Энгус. Правильно бери… – простонала Катрин.

Парень ответил невразумительным звуком.

Вдвоем подхватили Блоод под руки, преодолели ворота. Ноги у всех троих заплетались, поэтому спуск к реке приобрел просто устрашающую скорость. На середине склона Энгус оступился и подсек ногу сук-куба. Блоод по-мышиному пискнула. Все трое покатились кубарем по травянистому склону. Катрин едва успела откинуть в сторону глефу…

…Когда кульбиты завершились, рот Катрин был полон семян лебеды. Саднило подбородок, левое колено болело, но переломов, кажется, не было. И почти не тошнило. Отплевавшись от колких пыльных семян, шпионка в сотый раз за это удачное утро поднялась на ноги. Идти вверх ноги не желали Кое-как ковыляя по пробитой среди травы и кустов «просеке», Катрин сначала набрела на свою глефу, потом обнаружила спутников.

Аэродинамические качества суккуба и Энгуса, вероятно, были чуть ниже. По крайней мере, полет их прошел несколько скромнее. Блоод, поскуливая, лежала на спине парня. Из ее рта толчками выкатывались розовые пузыри. Спина Энгуса была уже порядком разукрашена. Парень лежал неподвижно, сначала показалось, что он без чувств. Нет, заскреб, смял побитыми пальцами стебли лебеды.

Катрин стянула подругу со спины друга, вытерла грязной косынкой рот суккуба. Поправляя на полуослепших глазах подруги защитную повязку, прохрипела:

– Энгус, ты в принципе цел?

Парень сел и принялся протирать глаза. Потом нашарил торчащий за поясом топор.

– Ты цел, спрашиваю?

Энгус посмотрел на девушку и выдал какой-то писклявый звук. Показал на рот.

Язык прикусил, что ли?

– Если можешь двигаться, пошли, – Катрин поставила на ноги Блоод. К счастью, суккуб уже могла самостоятельно удерживать вертикальное положение.

Остатки разгромленного отряда поплелись вниз.

…Даллап стоял на коленях прямо в реке. Его продолжало с жуткой регулярностью выворачивать. Хриплые скрежещущие звуки далеко разносились над неторопливо движущейся водой. Вокруг мужа хлопотала бледная как мел Ингерн.

– Да, что же с ним такое?! – Ингерн с ужасом посмотрела на растрепанную вонючую троицу. – Что с вами со всеми такое?!

Транспортировка грузного Даллапа на другой берег вконец обессилила всех. Ветеран ни на что не реагировал, продолжая попытки выплюнуть свой желудок. Остальные попадали на берегу…

…Катрин оторвала щеку от уютной теплой гальки. Блоод и Энгус лежали пластом. Ингерн всхлипывала возле мужа. Даллап издавать пугающе квакающие звуки наконец прекратил, но и глаза открывать не спешил.

Катрин на подгибающихся ногах вошла в реку, плюхнулась в воду пластом. Кольчуга тянула ко дну, речная чистота омывала спину, но леди-землевладелица не обольщалась – отмыться удастся не скоро…

Результаты разведрейда в замок были неутешительны. Что, собственно, произошло, так никто и не понял. Кроме синяков и ссадин обнаружились более серьезные последствия. Даллап лишился всего своего оружия, кроме меча. Суккуб потеряла стилет. Но это было не главное. Мужчины онемели. Оба не могли издать ничего, кроме жалобного щенячьего скулежа. У Катрин и у самой язык ворочался как свинцовый, но это можно было списать на последствия рвоты и мощного лобового столкновения с неуступчивыми воротами.

Ничего страшного. Катрин была настроена самокритично. Главное, все в своем уме и соображают. А сказать что-то умное все равно никто не в состоянии. Лучше уж помолчать. Бездоказательные домыслы о «зачарованном пороге и ямах с колдовской горячкой» способна в избытке излагать и одна Ингерн. Возможно, что-нибудь полезное могла предложить Блоод, но ланон-ши все еще пребывала в шоке. М-да, для некоторых первая рвота сравнима с дефлорацией.

Личный состав собрался у костра. Все, кроме Ингерн, сидели полуголые, но сейчас даже на соблазнительные бедра суккуба никто не реагировал. На том берегу жизнерадостно зеленел холм, насмешливо щурились узкие бойницы замковых башен. Катрин прервала трагическое, частично вынужденное молчание:

– Пожалуй, я схожу еще разок.

– Как? Сейчас? – пролепетала Ингерн.

– Да какой смысл ждать? Уж лучше до обеда пойду, – сухо пояснила Катрин.

Зашевелились остальные. Даллап убедительно махал в сторону леса, намекая на тактическую паузу, разумную перегруппировку сил, а возможно, и на отход в более гостеприимные места. Энгус показывал на костер и на небо, надо думать, предлагал подождать вечера.

– Я с тобой, – пискнула Блоод.

– Я тоже, – мужественно выдавила из себя Ингерн и в ужасе зажмурилась. Муж тут же ухватил ее за руку и ожесточенно зажестикулировал.

– Собственно, поблевать я могу и в одиночестве, – сказала Катрин. – По крайней мере, стесняться не буду. А вы лучше стиркой займитесь. Вернусь, придется нам в листья заворачиваться…

ГЛАВА 3

Ровное дно начало повышаться, и Катрин остановилась, дабы в последний раз прополоскать рот. Вкус дурно воспитанной кошачьей стаи на языке держался крепко. Главное, чтобы не пришлось его освежить. В воде мелькнула вытянутая темная тень, должно быть, небольшой «клыкастый». [3]3
  Клыкастый – судак.].


[Закрыть]
И что на мелководье потерял? Катрин покачала головой. Вот так и проходит жизнь. Никакого культурно-спортивного досуга. Сверточек с блеснами и крючками так в мешке и валяется.

Подошвы заскрипели по гальке. Шпионка обернулась. На том берегу торчали три фигуры. Болельщики. Обиды на то, что никто не навязался в спутники, Катрин не чувствовала. Сама так хотела. Некоторые проблемы лучше решать в одиночку.

Тропинка, теперь довольно заметная, вела вверх. Знакомая тропа, чего уж говорить. Еще пару раз туда-сюда прогуляться, и склон приобретет вполне обжитой вид. В отличие от замка. Нет, особого страха несостоявшаяся землевладелица не чувствовала. В конце концов, от дурной рвоты никто не умер, глаза не повыскакивали, да и легкие никто не выхаркал. Значит, не иприт, и не зарин [4]4
  Иприт, зарин – боевые отравляющие вещества. Использовались в войнах XX века.


[Закрыть]
. Уже легче. А что касается немоты… некоторым только на пользу пойдет. Будем наконец язык за зубами держать.

Шутки шутками, а на полпути к воротам Катрин повязала нижнюю часть лица косынкой. Ткань еще была влажной, но все равно попахивала. Не отстиралась. А милая вещица была густо-синяя, как небо сегодняшнее. В Тинтадже пришлось «корону» и два «щитка» выложить. Тьфу, одно разорение и расстройство.

По кустам прыгали мелкие птахи, похожие на воробьев, чирикали-насмешничали. Катрин подобрала с тропинки стилет. Зачем Блоод вообще острую сталь таскает? Ланон-ши сама по себе оружие куда как изящное и совершенное. Правда, не здесь.

Вот и настил моста. Катрин осторожно положила стилет на растрескавшиеся от времени бревна и подошла к воротам. Здесь валялся щит Даллапа. Да, славная попытка штурма получилась – оружия оставили больше, чем унесли обратно.

Катрин заглянула во двор. Ничего не изменилось: все так же грело старые камни солнце и перекликались птицы меж зубцов донжона. Только теперь двор украшало добротное копье ветерана королевских походов, да на камнях в изобилии подсыхали остатки полупереваренного завтрака агрессоров.

Шпионка поморщилась. Одолевали нехорошие предчувствия. Посмотрела назад – внизу, на том берегу торчали едва различимые фигурки. Кажется, четверо, надо думать, и Даллап очухался, на ноги встал.

Ну, чего тянуть?

Катрин поправила «респиратор» и бочком скользнула внутрь.

Она уже прошла лужи и копье, когда накатило. Сначала заслезились глаза. Катрин упорно шагала вперед. Первый приступ тошноты удалось преодолеть на удивление легко. Пустой желудок позывы игнорировал. Потом стало хуже. Пришлось приподнять косынку и сплевывать под ноги густую горечь. Стало совсем худо. Так худо, что Катрин почти не обращала внимания на накатывающие одна за другой волны страха. Страх был такой же дурной и необъяснимый, как и тошнота. В ушах звенело, в голову рвался чей-то угрожающий невнятный голос. Кто-то рычал, скулил, фыркал. Но все это терялось в сравнении с дергающимся у горла клубком желчи. Желудок вновь выворачивался, раздирался на лоскуты. Катрин отдаленно слышала собственные кашляющие звуки. «Кашлять» было нечем, горечь желчи мешалась с солью. По щекам сплошным потоком текли слезы.

«Да что же это? Вдруг навсегда такой останусь?» – крутилась в голове одна и та же мысль.

В смертной тоске Катрин простерла руки и побрела в сторону, где пелена была темнее. Ладонь больно ткнулась в оказавшуюся странно близко стену. Катрин захныкала – чуть не сломала пальцы, спасибо перчаткам. Перебирая руками по шершавому камню, девушка побрела вдоль строения. Путь казался бесконечным. Катрин подвернула ногу, на что-то наступив. В очередном, особенно судорожном позыве приложилась лбом о стену. От болезненного соприкосновения в голове слегка прояснилось. Черт, как полезно мозги встряхивать. Катрин снова споткнулась, рухнула на колени, ноя от боли, поползла дальше. Нет, куда тащишься? Это же ступеньки. С неимоверным трудом догадалась, что нужно подняться выше…

Под руками доски, вот кованая замысловатая ручка. Катрин пнула преграду. Когда дверь с визгливым скрипом поддалась, удивляться не оставалось никаких сил…

Катрин сидела на полу. Дурнота никуда не делась, но в полутьме было почему-то легче. Шпионка уперлась сапогом, закрыла массивную дверь. Узкие солнечные лучи тонко расцветили голенище. Стена приятно холодила спину…

«Может, я беременна? И это токсикоз?» – мелькнула тупая мысль. Катрин закаркала-засмеялась. Стянула с лица платок, повесила на ручку двери. Может, и была от «респиратора» какая-то польза, но сейчас косынка лишь помогает собственной желчью давиться.

«Если ты беременна, то Даллап сейчас рожает. Двойню. Вставай, юмористка».

Катрин вытерла рот, заклепки перчатки царапнули губы. Наплевать, вид все равно не «товарный». Шпионка вытащила из-за плеча кукри. До сих пор об оружии как-то слабо думалось. Опасаться, что тебе вспорют живот, когда кишки со всем содержимым и так настойчиво пытаются выпрыгнуть, глупо.

Цепляясь за стену, девушка поднялась. Хорошо, что пошла налегке, глефа и кольчуга остались в лагере. А то так бы и сидела под стеночкой без всяких сил.

Только сейчас о своей легкости не пожалей.

Катрин чувствовала, что в замке кто-то есть. Слишком тихо, даже мыши не скребутся.

Ничего-то леди не чувствует. Если и имелись какие-то недоразвитые паранормальные способности, прекрасная леди их давно вытошнила…

Маленькая комнатка привела в другую, побольше. Двери распахнуты, сквозь крошечные окна-бойницы врывалось безжалостное сияние солнечных лучей, клубится потревоженная гостьей древняя пыль. Со стен свисали клочья и целые заросли паутины…

Катрин вышла в зал. Крепкие столы, лавки, широченный темный зев камина. Трапезная, конечно, поменьше, чем в королевском замке, но человек пятьдесят в лучшие времена здесь усаживались за стол. В принципе больший гарнизон для защиты «Двух лап» и не нужен. [


Конец ознакомительного фрагмента

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю