Текст книги "Окраины. Штурмовая группа"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Я мирный. Не беспокойтесь. – Абориген приветливо приподнял шляпу, пригладил длинные волосы. – Милости прошу, чай готов…

Незнакомец говорил странно – непомерно растягивая слова, напирая на звук «о-о-о», – но в целом казался доброжелательным. Вот только дубинка…

Марик устроился в тени кустов, автомат был под рукой, подходы к поляне просматриваются. Лейтенант и Сергеич сидели у костра вместе с длинноволосым аборигеном, пили чай с печеньем. Опергруппа бродила по поляне, изучала и протоколировала. Особенно изучать было нечего: кривобокий шалаш, кострище, горка костей, несколько пустых бутылок странноватой формы, висящий на ветерке пиджак потерпевшего… Ну, еще шкурка от воблы имелась в изобилии. Правда, бабка выкатила из кустов черепок животного – наверное, того самого неправильного бобра.

Сам потерпевший топтался у воды, с нетерпением поглядывая на катер. Изнывает, бедняга.

Надежда Вениаминовна закончила щелкать своим миниатюрным фотоаппаратом, подошла к костру. Пожала здоровенную ладонь аборигена:

– Была рада познакомиться. Всегда была вашей поклонницей. Но нам пора…

– И то правда, сударыня. Места у нас лихие, вольные. – Усач, хитроумно сплюнув, погасил папиросу.

Марик, как положено по инструкции, прикрывал отступление. Надежда Вениаминовна поправила висящую через плечо сумку, подобрала подмокшие юбки, обхватила за шеи Сергеича и лейтенанта. Капитан закряхтел:

– И в чем в вас вес, товарищ уполномоченная?

– Груз опыта и оборудования, – сообщила баба-яга.

Эвакуируемый плескался уже под бортом «Мадрида». Совершенно одичал…

Загудел двигатель – катер задним ходом пятился на речной простор. Сергеич тихо матюкался. Абориген, стоящий у костра, приподнял шляпу, прощаясь, закурил и неспешно двинулся к косогору. Опирался на свою дубинку, весь такой степенный, значительный.

– Классик, – сказала Надежда Вениаминовна, встряхивая влажными юбками. – Теперь таких уж нет. Выродились.

– Вы знаете, – смущенно сообщил Росс, нервно почесываю свою сомнительную бородку, – Макс, конечно, очень хороший, душевный человек. Я ему безмерно благодарен за баранки, хлеб и вообще… Но он все-таки немножко неадекватный. Чертыхается через слово. Социалист пламенный, говорит иногда загадками. Безбожник и атеист. Представляете, агитировал меня в бурлаки идти. Говорит, «духом окрепнешь, с народом будешь». Я объясняю, – у меня гастрит. А он – «водкой вылечишся»…

– Понятно. Менталитет-то не тот, – согласилась бабка.

– Вы вот пиджак возьмите, – Марик протянул эвакуируемому забытый на берегу предмет одежды. – В Москве прохладно.

– Да-да, благодарю. Забылся совершенно, – поблагодарил спасенный – глаза у него были собачьи, запуганные.

– Граждане, вы бы шли в салон общаться и одеждой трясти, – сердито сказал капитан.

Рубка опустела. Марик сел на свое место, принялся протирать автомат. Сергеич стоял у штурвала, поглядывал на зеленый берег.

– Дурь какая-то, – наконец сказал капитан. – Расскажешь кому – не поверят.

– Не рассказывай, – посоветовал Марик. – Ерунда это.

– Думаешь? Что, совсем конец света идет? Все пугают, пугают…

– Да какой смысл пугать? По мне – и так уже дерьмо полное.

Помолчали. Успокоительно бормотал двигатель, было слышно, как прохаживается по верхней палубе лейтенант, завладевший оптикой.

– Да нет, выкрутимся, – сказал, подумав, Сергеич. – Мы всегда выкручиваемся. Не раскисай. По крайней мере – здесь хоть погодка нормальная. Хотя без бакенов идти непривычно…

Донесся крик.

– Это еще что? – изумился Сергеич.

Наперерез «Мадриду» выплывали лодки. Пять здоровенных корыт, похожих то ли на ладьи древних викингов, то ли на рыбацкие шаланды. Народу в них сидело густо: все в ярких одеждах, блескучих и аляповатых. Гребцы что-то выли-стонали, слаженно работая веслами.

– Поют, – сказал капитан, убавляя ход. – Ишь, целая флотилия. Фольклор, мать его…

– Ты бы их обошел… – начал Марик.

С головной лодки заорали: здоровенный мужик с окладистой бородой стоял на носу, театрально подбоченясь. Бас у бородача был дай бог оперному. Да и загибы крутые – часть Марик вообще не понял, но общий смысл, насчет того, что надо бы «дорогим гостям, песьежорцам», остановиться, был вполне ясен.

– Блин, я же их давить не могу, – растерянно сказал Сергеич.

Лодки шли навстречу, охватывая дугой сбавивший ход катер. С верхней палубы что-то крикнул лейтенант. Бух – на головной лодке сверкнуло, поднялся клуб серого дыма. Из пищали, что ли? Бабахнули и со следующей лодки. Марик, снимая с предохранителя автомат, выпрыгнул на палубу. Лодки окутывались кустистыми облачками дыма – над палубой страшновато посвистывало. Бам! – звонко грянуло в стенку рубки – на палубу шлепнулся расплющенный кругляш свинца. Марик упал на колени под защиту фальшборта. АКС задергался – короткими очередями, прижимая пиратов, мешая грести. На лодках вопили, кто-то бесстрашно поднялся на носу, размахивая узким мачете. В смысле, саблей.

– Ходу давай, ходу! – завопил Марик, не слишком слыша самого себя.

Лодки были уже рядом. Грозил автоматчику собственным древним оружием полуголый – бородища до пояса – мужик. Оружие – широкий топор, переделанный то ли из мясницкого, то ли из стрелецкого, – выглядело крайне убедительно. Целился из огромного пистоля красавец в распахнутом бархатном кафтане… Забивал заряд в длинное ружье бритоголовый злодей…

Марик врезал длинной очередью, швырнул на палубу опустевший магазин… С лодки кто-то шумно плюхнулся в воду, – нет, вряд ли завалил разбойника, Марик до последнего поверх голов палил…

Щелкнул, вставая на место, свежий магазин…

– Корму держим! – визгливо возопила где-то сзади Надежда Вениаминовна. Захлопали частые выстрелы.

Марик, передергивая затвор, кинулся мимо рубки. Сергеича за окном видно не было, но кажется, «Мадрид» добавил хода…

Бабка сидела в замурзанном шезлонге и двумя руками сжимала небольшой пистолет, целясь за корму. Ага – лодка подкралась сзади, эти шли молча, часто работая веслами. Марик резанул – на этот раз прямо по носу челна, правда, низко, над самой водой, полетели щепки. Бородач на носу выругался, вскинул пистоль… Марик плюхнулся на теплую палубу – над головой прожужжала пуля…

Челн, зарываясь в воду пробитым носом, шел, толкаемый мощными гребками. Даже весла трещали от усилия. Ведь догонят, сволочи…

– Отвали, сявка! – завизжала Надежда Вениаминовна, пульнула из своего ПСМ и выдернула из-под куртки что-то небольшое. – Ухи!!!

Марик, не рассуждая, пошире открыл рот, зажал свободной рукой ухо…

Метала бабка так себе, но до челна оставалось-то метров шесть. Цилиндр гранаты стукнул о днище между гребцов, те завертели бородатыми бошками…

Вот теперь громыхнуло так громыхнуло. Марик оглох, на одно ухо уж точно. Со звуковыми гранатами на курсах знакомили, но не то чтобы так уж близко…

На челне желание идти на абордаж потеряли – брошенные весла погрузились в воду, оглохшие гребцы мычали что-то невразумительно нецензурное.

Надежда Вениаминовна требовательно махала-указывала пистолетом. Марик бросился на нос. Тут «Мадрид» вздрогнул – за бортом захрустело, яростно зарычали десятки голосов. Катер все-таки протаранил одну из пиратских лодок. Крепко приложившийся о стенку рубки, Марик не успел выпрямиться, как увидел цепляющиеся за леера руки. Двинул по ним прикладом. Пришлось повторить – легкий складной приклад АКС на мозолистые лапы действовал слабо.

– Твою!.. – Невидимый корсар звучно шлепнулся в воду. Но на палубе стоял еще один – отряхивался, как собака, с овчинного жилета летели брызги…

На корме тоже было не все ладно – выругалась Надежда Вениаминовна, хлопнул пистолетный выстрел…

– За борт, идиотина! – Марик вскинул автомат, целясь в грудь собако-овчинному.

Ствол «калашникова» разбойник игнорировал. Потянул из-за пояса замысловатый клинок и с надеждой прохрипел:

– Девки у вас есть?

Марик невольно попятился – бесстрашие пирата наводило на мысль, что тот вообще бессмертный. Очень даже запросто. В зарослях рыжей бороды зубы сверкают, рослый, загорелый. Господи, просто кино какое-то…

Корсар хвастливо крутанул клинком, шагнул…

Тут за спиной разбойника распахнулась дверь машинного отделения, высунулся механик и, не говоря худого слова, огрел пришельца по шее коротким ломиком…

На бородатой физиономии пирата промелькнуло изумление, и он бухнулся на колени. Немного подумал и рухнул харей в палубу. С верхней палубы выглянул Пантелеев, державший ручку от швабры:

– Управились?

– Товарищ Пантелеев, немедленно вернитесь вниз! – рявкнула Надежда Вениаминовна, меняя в пистолете магазин.

– Иду-иду, – заверил экстрасенс. – Только лейтенанту помогу. Задело его…

– Сейчас окажем помощь. – Баба-яга глянула за борт. – Несем потери, но прорвались. Что уставились? За борт корсара! Не потонет.

Разбойник что-то промычал, шевельнул ногами. Подскочил Сергеич, вместе перевалили тяжелого гостя через фальшборт. Механику опять поплохело – посмотрел мутными глазами и полез к себе в машинное.

– Да, таких хрен утопишь, – заметила Надежда Вениаминовна, наблюдая, как разбойник, фыркая и мотая головой, плывет к берегу. – Боец, надеюсь, ты по переднему челну не сильно строчил?

– Чё? – жалобно спросил Марик.

– Ну, все-таки исторический народный герой. – Бабка спрятала пистолет под куртку. – Ладно, что с нашим офицером?

Эмчеэсовца задело вскользь, но ребра два, видимо, сломало. Лейтенант кряхтел, Надежда Вениаминовна командовала, Марик накладывал повязку, смущенный Росс бегал за чистой водой. Заодно принес полбутылки водки, выданной капитаном, – смыли кровь. В судовой аптечке имелось лишь три потрескавшихся от старости резиновых жгута и солидный запас валидола, но в чемодане МЧС хватало бинтов и медикаментов, да и у Марика имелся пакет первой помощи. Впрочем, «антишок» не понадобился. Лейтенанта, бледного, но держащегося на ногах самостоятельно, препроводили в салон. Марик остался на посту.

* * *

Реку узнать было невозможно: опять то ли сырой апрель, то ли начало октября.

– Бакен, – сказал работающий штурвалом Сергеич. – Фу, от души отлегло.

Марик пожал плечами. Там – сказка ненужная, здесь – сплошь тоска.

– У меня дома есть «Байкальская особая», – заявил капитан. – По случаю пузырь презентовали. Приду, жену к подруге отправлю. Телевизор на хер выключу и приму. Под бастурму. Люблю я эту татарскую гадость.

– Хорошее дело, – пробормотал Марик и поковырял в правом ухе – слышало оно неважно.

В рубку сунулась Надежда Вениаминовна с двумя кружками:

– Чаю глотните. Перемена климата – опасная вещь.

Чай был сладкий, крепкий. Похоже, и водки по глотку плеснули.

– Сухпай мой возьмите. Пока еще дотелепаем, – сказал Марик.

– Употребим и армейское. – Бабка вынула из баула лоток с пайком. – А насчет кораблика ты, боец, зря. Нормальное судно. Вот на бак имеет смысл ДШК пристроить. А на корму спарку какую-нибудь…

Сергеич подавился чаем:

– Надежда Вениаминовна, вы уж, извините за вопрос, кто по специальности?

– Из органов, – пробурчала уполномоченная ФСПП, отдирая крышку с баночки сыра. – Так уж жизнь сложилось.

– Из ЧК? – поинтересовался зачем-то Марик.

Баба-яга глянула снисходительно:

– Совсем за ископаемое держишь? Нет, там не довелось. И в НКВД не успела. Вот в МГБ… Да что вам буквы-то? Устарели мы физически. На вас, сопляков, вся надежда. Да на таких, как Пантелеев. Его и охраняю. Вот некого больше, кроме старухи, приставить. Не осознали еще, мать их…

* * *

Шли уже городом. Снова накрапывало. Марик смотрел в спину стоящего на носу катера Пантелеева. Когда экстрасенс пошел на верхнюю палубу, Марик решился.

Под металлической крышей здорово дуло. Пантелеев сидел на неудобной решетчатой скамье, накинув капюшон куртки.

– Извините, Леонтий Петрович, можно обратиться?

Экстрасенс кивнул. Глаза у него были темные, тусклые.

Марик неуверенно начал:

– Понимаете, я на Академической жил. Там два дома, ну, они…

– Кратковременное «окно» очень крупных размеров. Мне рассказывали. Я еще в Торжке тогда был, но в курсе. Нашумевший прецедент.

– Слушайте, раз уж мы земляки, – Марику стало совсем неловко. – Я в пропавшем доме с девушкой жил. С женой…

– Печально.

Марик дрогнул, попятился:

– Понятно. Извините…

Пантелеев вздохнул:

– Постойте, Марат. Понимаете, я утешать не умею. Я вообще не совсем экстрасенс. Я этому не учился. Всегда считал лишним…

– Я понимаю. Извините. Просто хотелось хоть что-то узнать.

– Руку дайте, пожалуйста.

Марик дал правую руку. Никаких особых ощущений. Экстрасенс склонил голову, словно пульс считал. Наконец, взглянул хмуро:

– Ничего определенного не скажу. Далеко ваша девушка. Специалисты на месте работали, но увы. Если хотите, могу в Центре подробности узнать.

– Был бы очень благодарен. Мне без Светки… ну, совсем никак.

– Это я понял. Но видите ли, в чем дело, Марат. Обстановка так складывается… Мы слишком много дверей открыли. Теперь пытаемся закрыть, но не очень получается. С ключами не разберемся.

– Так ведь работаем, – прошептал Марик. – Ключи подбираем.

– Да. Но до успеха далеко. Например, этот «Мадрид» ключом может быть. Или мы с вами. Вот только запрем мы дверь или распахнем еще шире – еще вопрос.

– Вы уж как-нибудь заприте. – Марик поправил на плече автомат. – Выясните все и заприте. Накрепко. Деваться-то нам некуда…

* * *

На пристани раненого погрузили в «Скорую», туда же усадили чихающего Росса. Марик кратко доложил об операции прибывшему координатору, выволок с катера баул со снаряжением.

Поисковики ждали у машины:

– Садись, подбросим.

– Да мне на метро быстрее, – пробормотал Марик – ехать в одной машине с Пантелеевым ему очень не хотелось.

– Ну, бывай тогда. – Бабка протянула пятнистую лапку. – Молодцом держался. Отмечу в рапорте. И капитана отмечу, не растерялся, – она кивнула на катер.

Сергеич бродил по носу М-103, зачем-то топал каблуком по палубе.

– По установке ДШК прикидывает, – усмехнулась Надежда Вениаминовна. – До всех нас доходит. Жаль, что поздновато.

Пантелеев руку патрульному на прощание не подал. Видно, чувствовал, что и так погребального настроения нагнал.

Глава 6
Тебе Повезло: Ты Не Такой, Как Все

« Интерфакс».«Пресс-служба ГУ МВД РФ по Москве отказалась комментировать высылку очередной партии нелегалов в неприспособленных для перевозки людей вагонах».

The New York Times.«Журналист, обвинивший вероятного кандидата в президенты США Каролину Пикард в сексуальных домогательствах на рабочем месте, получит компенсацию лишь после отмены «Особого положения» в штате Нью-Йорк».

«Московский кроманьонец».«Судебное разбирательство теряет свой смысл, свою интригу. Юристы, неужели вы опять промолчите?!»

Из сводки ФСПП

Поисковая служба

Отделение «Боспор-29»

20 мая. 8.15

Вместо будильника коротко звякнул телефон, спаренный с аппаратом в кабинете. Вообще-то весь личный-наличный состав боевого ядра отделения «Боспор-29» уже не спал – целовался.

– Абздольц, вообще ни минуты личного времени. Я возьму. – Мариэтта приподнялась, но телефон уже умолк – трубку сняли в кабинете.

– Вот коммуналка, – вздохнул Андрей.

Мариэтта сунулась в коридор, замерла и сдержанно поздоровалась:

– Доброе утро, мосье комиссар. – Боец Капчага, пытаясь одернуть куцый подол рубашечки в оранжевых кружевах, проскользнула в санузел.

Андрей выглянул – комиссар стоял в дверях кабинета и пожевывал незажженную сигару. Молча помахал листком с телефонограммой.

– Благодарю, – сказал Андрей. – Скучаете по оперативной работе?

– Отчего не помочь коллегам? – Полицейский комиссар ткнул сигарой в сторону санузла. – Не находите, что девчушка похорошела? И стала куда более толковой подчиненной. Если честно, а, старина?

– Если честно, то да. Но мое старомодное коммунистическое воспитание не одобряет обсуждение подобных тем. По крайней мере на трезвую голову. Я жутко закомплексован.

Комиссар широко, фирменно ухмыльнулся:

– Неужели? Наша сеньорита о вас того же мнения?

– Да хфатит фам сплетнифать, – выглянула энергично работающая зубной щеткой Маня. – Фыезд? Дафе чаю не пофьем?!

Андрей двинулся одеваться, коллега Капчага прямо с зубной щеткой метнулась в пищеблок ставить чайник. С возмущенным фырчаньем туда же пронесся Пуштун, прочувствовавший, что может остаться без законного утреннего кормления.

* * *

– Что это нам на бухгалтеров так везет? – проворчала Капчага, закидывая на плечо рейдовый рюкзак.

– Опасная профессия. Правда, этот Валерий Михайлович не бухгалтер, а экономист. Ведущий сотрудник.

– То-то они там в офисе в такую рань всполошились. Не успеет человек толком сгинуть, а начальство уже на ушах. Я и говорю: вообще никакой личной жизни у населения.

Пока ехали на Варшавское шоссе, Мариэтта фантазировала на тему, куда именно могло занести ведущего экономиста. Объект: Нечаев В.М. 61-го года. Исчез из своего рабочего кабинета. Семейное положение: разведен уже более двадцати лет. Дети взрослые, живут отдельно. Материальных проблем не имел. Алкоголь и наркотики – отношение резко отрицательное.

– Влюбился, – сделала совершенно логичный вывод Капчага. – Большое, безответное чувство. Она молода, длиннонога и жестокосердечна. Или экономистов в таком возрасте ноги вообще не волнуют?

– Давайте без намеков.

– Абзац, какие намеки?! Вы же, Андрей Сергеевич, на седьмом десятке будете за девчоночками, как гонный лось, носиться. Да я не против. Буду тебя настойкой женьшеня, элеутерококком и этим, как его, Фужуньбао, подкармливать.

– Мерси. Но придется учитывать текущую военно-политическую обстановку.

Маня вздохнула:

– Не обламывай. Ладно, пока этим Валерием Михайловичем озадачимся. Куда деваются заслуженные экономисты? Они же как Штирлицы.

* * *

След действительно взять не удалось. Кабинет был небольшим, но вполне достойным. Шкафы с сотнями скоросшивателей, хорошее кожаное кресло, современный ноутбук. Ровно расставленные на подоконнике «денежные деревца». И вообще порядок идеальный. Андрей посмотрел на настольный прибор из натурального дерева. Точеная «башенка» с безупречно заточенными карандашами, три ручки лежат отдельно, в явно неслучайном, строго по размеру, порядке. Утомленный оператор кординаторской группы сидел под дверью и развлекался, пытаясь взять крупным планом среднюю часть младшего сержанта Капчаги с виднеющимся из-под полы куртки краем импозантной кобуры. Маня показала оператору кулак.

– Давайте-ка сюда еще разок эту старшую тетеньку пригласим, – сказал Андрей.

– …Понимаете, все как всегда было. Мы с Валерием Михайловичем всегда приходим рано. Пока офис пустой, можно спокойно поработать. Потом текучка наваливается, а у нас полугодовой отчет. Новые филиалы открылись, ну, вы понимаете…

– Вполне. Вы продолжайте, продолжайте.

Дама, моложавая, ухоженная, жалобно моргнула. Глаза за тонкими стеклами дико дорогих модных очков были растерянны – искренне потрясена бухгалтерша исчезновением коллеги.

– Я пришла, ну, все как обычно. Кексики вот испекла. Я, знаете ли, сама пеку. С вишенками. У нас традиция. Утренний чай, по-домашнему…

– Понимаем. Извините, а вы в каких отношениях с Валерием Михайловичем?

– Господи, да что вы такое… Мы – коллеги. Валерий Михайлович – изумительный специалист. Таких, как он, единицы. Его статьи по амортизации внеоборотных активов вся страна читает. Как вы можете на какие-то пошлости намекать… – Из-под очков достойного главбуха потекли прозрачные слезки.

– Ой, да что вы такое подумали?! – изумилась Мариэтта. – Мы исключительно о ваших профессиональных отношениях и спрашиваем. Не было ли конфликтов на профессиональной почве? По-разному, знаете ли, бывает. Разный подход к квартальной отчетности, методика иная, принтер не поделили…

– Нет-нет, что вы! – Главбухша поспешно вытерла слезы. – Валерий Михайлович был специалистом высочайшего класса. Примером для всего нашего коллектива. Недавно о пенсии обмолвился, так мы с генеральным директором были готовы на колени встать – только бы работал, не бросал нас. Вы не представляете, что это был за специалист! Господи, почему я говорю «был»?! Ведь вы же его найдете? Я только вчера передачу о вашем ФСПП в ночных новостях смотрела…

– Вы, пожалуйста, не плачьте. Мы сделаем все, что в наших силах. Давайте вернемся к господину Нечаеву. Нам о нем разные мелочи узнать нужно. Бытовые и личного порядка. Пока мы знаем, что он был отличным специалистом. Но, извините, нам поможет лишь всесторонний портрет. Не побоюсь этого слова – интимный. У каждого из нас есть слабости, особенности. Уверяю вас, мы в «желтую» прессу жареные факты сливать не собираемся.

– Так не было ничего такого, – беспомощно развела ручками главбухша. – Я с Валерием Михайловичем уже четырнадцать лет работаю. Любит он чай хороший, настоящий китайский. Свежую выпечку. Иногда с рюмочкой ликера почаевничаем.

– Извините, это все любят, – заметила Мариэтта. – Что-нибудь более индивидуальное.

– Нет такого. Приходит Валерий Михайлович в офис рано, уходит поздно. Но я, например, в таком же режиме существую. Но у нас, правда, еще дача есть. Валерий Михайлович и по субботам предпочитал работать. Его слегка наши молодые сотрудники раздражают. Текучка на младших должностях. Молодые, неорганизованные… С курьерами не знаем, что и делать, иногда пропадут на весь день…

– Понятно. – Андрей постучал пальцем по ноутбуку пропавшего. – А здесь у нас что? Перерывы между цифрами отчетов господин Нечаев делал? Музыка, фильмы, «косынка»?

Глабухша несколько смутилась:

– Валерий Михайлович в свободное время писал статьи для «Бухучета». Тяготел к бухгалтерии, тянуло его от скучной экономики. И он же все время в офисе. По-моему, всего дважды на больничном был. Страшно переживал, работал дома…

– Ответственнейший человечище, – закивала Капчага. – Давайте еще детальку к образу добавим.

– Ну… эротику иногда смотрел. Очень легкую! Мне наш сисадмин говорил. Иногда оттуда, с сайтов, «трояны» лезли. Но ведь должен человек как-то головой отдыхать, чем-то легкомысленным заняться?

– Без сомнения, – с готовностью согласилась Маня. – Мы совершенно осуждать не собираемся.

Главбухшу выставили, а опергруппа сидела у стола под оком видеокамеры и размышляла.

– Абздольц, совершенно не за что ухватиться, – вздохнула Капчага. – Что-то не могу представить, что он к топлес-телочкам ушмыгнул.

– Это точно не тот человек. – Андрей провел пальцем по глянцевой поверхности ноутбука.

Опергруппа поразглядывала оставшийся след, и командир отделения пробормотал:

– Значит, он сам протирал. Уборщицу сегодня в кабинет не пустили.

– Угу. Вон салфетки. Сам полировал. Вот зануда.

– И пропал занудно…

…Мир чуть вздрогнул – Андрей остался сидеть, похоже, на том же самом кресле. Или на очень похожем.

– Ай! – сказала Мариэтта – на нее неторопливо заваливалась стремянка…

Лестницу подхватили и утвердили в углу. Опергруппа находилась в крошечном помещении, заставленном мебелью. Но проход был свободен. Над одной из дверей горела зеленая табличка «Запасной выход». Из-за другой доносился легкий шум…

– Офис, – шепотом сказала Мариэтта.

– Похоже. Как бы тут черти с двуручными дыроколами не повыскакивали. – Андрей расстегнул под курткой кобуру.

– Скажешь тоже. Ну, какие тут черти?

Возмущалась Маня на всякий случай шепотом. Поднаторевший в поисках личный состав «Боспора-29» угрозу чувствовал. Правда, смутную и не очень близкую.

Дверь оказалась не запертой. Коридор довольно светлый, длинный. Светильники под потолком, современные обои «под покраску». Двери, неразборчивые голоса, вот застрекотал матричный принтер. Открылась дверь, вышла пухленькая, вполне приятной внешности дамочка, прижимающая к животу несколько папок. Мельком взглянула на замерших фээспээшников и деловито заспешила по коридору – каблучки мягко постукивали по серому ковролину.

– У этой рогов нет, – задумчиво сказала Капчага. – Разве что мужу влегкую наставляет. Знаешь, Старый, по-моему, мы в офис соскользнули. В большущий.

Опергруппа проследовала по коридору. «Отдел поквартального планирования» в количестве шести комнат, пронумерованных строгими римскими цифрами, потом «Секция квартальной отчетности», «АСУ Квартал-9», «Департамент общего планирования – 120/6А44» с прилепленным к двери объявлением: «Строго квартальные! По декадным обращаться в 120/6В44!!!»

Из «Департамента» выпорхнула пара девиц, размахивая пачками сигарет, устремилась мимо поисковиков. Начесанная брюнетка кокетливо порхнула на Андрея длиннющими ресницами.

– Точно, квартальные-переулочные, – проворчала Мариэтта. – Швабры офисные. Впрочем, ты ведь курящих не любишь?

– Не отвлекайся, Капчага. Нам нужен Нечаев, а не уточнение личных предпочтений.

Опергруппа проследовала мимо еще двух «Квартальных отделов», «Планово-расчетного отдела квартальной отчетности» и мимо «АСУ Квартал-9А», откуда здорово несло расплавленной канифолью. Пошли «Отделы поквартальной отчетности», но уже с дробными цифрами на дверях. Поисковики заглянули в уютную комнатку, где одиноко побулькивала кофе-машина. Здесь было чистенько, на тарелочках лежало печенье «Юбилейное» и сушки.

Поисковики миновали еще с десяток дверей, из-за которых доносилось деловитое жужжание голосов «квартальных» трудяг, и Андрей остановился:

– Есть мнение, что коридор имеет тенденцию к закруглению.

– Что, уже действует? – сочувственно поинтересовалась подруга. – Да, хочется в кресло и сверять циферки. Натурально, не в ту сторону премся. Нужно было к курилке. Или тех лахудр допросить.

– Тебе вроде они антипатичны были.

– Мы на задании. Я собой героически владею.

– Это хорошо. – Андрей смотрел на часы. – Нужно на что-то опираться, поскольку время у нас точно шалит. Уже половина двенадцатого. Или часы опять подводят, или время здесь корректируется.

– Не, тут само собой, все обеда ждут. Пошли девиц допросим, пока они в кафе не рванули.

Опергруппа повернула назад, дошла до местного пищеблока. Здесь уже сидела парочка, пила кофе.

– Простите. – Андрей старался не показывать рюкзак, но аборигены на полевую форму пришельцев, похоже, внимания вообще не обращали – смотрели на гостей вполне доброжелательно. – Мы ищем Нечаева Валерия Михайловича. Специалист-экономист. Случайно, не у вас такой?

– Заблудились? – молодой человек улыбнулся Мариэтте и принялся поправлять галстук. – Я сам вчера как пошел в Годовой, так не поверите, только к концу дня и выбрался. Хозяйственникам сразу жалобу написал. Ну абсолютно невозможно в их указателях разобраться. Что касается искомого Вами Нечаева В.М., то, увы, у нас в отделе не работает. Может, у вас, Нелличка?

Нелличка моргнула чуть близорукими, но весьма симпатичными глазками и запротестовала:

– Что ты! У нас же сугубо женское царство. А Нечаев, кажется, в «Двадцать восьмом дробь четыре» сидит. Это в конце коридора. Я вчера отчет за третью неделю второго квартала относила, с их экономистом здоровалась. Такой симпатичный, в годах, да?

– Спасибо вам большое. – Андрей вышел в коридор и записал номер названной комнаты. Если исходить из собственного опыта работы в офисах, здесь разумнее все подряд записывать.

Опергруппа бодро зашагала по коридору, Андрей сверялся с блокнотом – пока двигались вдоль дверей, лишенных дробей.

– Послушай, с чего этот Нечаев «симпатичный»? – задумчиво пробормотала Капчага. – Ты же фото видел – занудная перхотно-ванильная ряшка.

– Может, девушка его статьи в «Бухучете» читала? Прониклась.

– Тогда бы сказала «умный» или «продвинутый». Нет, путает блондиночка. Нечаев у них не мог экономистом сидеть. Он же сегодня только пропал. Даже если учесть временные коррективы… И вообще, мы, наверное, не в ту сторону идем.

– Вот черт, нужно было уточнить.

Опергруппа повернула назад. Капчага сказала:

– Давай я уточню. Между нами, девочками, ты женщин вообще не так спрашиваешь.

Андрей пожал плечами.

Мариэтта взялась за ручку приоткрытой двери пищеблока и тут же попятилась назад. Выражение лица у подруги было довольно странным. Андрей прислушался, расслышал тихие вздохи и догадался. Опергруппа скромно пошла прочь от романтичного пищеблока. Андрей вполголоса заметил:

– Хм, мы же минуту назад здесь были. Сидели культурные служащие, мирно кофе пили…

– У них же там все по минутам. Чуть задержишься – начальство вопить начинает. Я помню, сама офисным планктоном побарахтаться успела. Но вообще-то служебные романы – такая упоительная вещь…

– Не подначивай. В кабинеты соваться не будем – там нас самих расспрашивать начнут. Дойдем до курилки…

До курилки оказалось не близко. В застекленной комнатке девиц из «Квартального» уже не было. Стояли трое мужчин средних лет – активно дымили и беседовали о вечно заедающим принтере. Андрей направился к аборигенам, но тут донесся невнятный звук, и оба коридора мгновенно наполнились голосами и постукиванием спешащих каблучков. Офисный люд энергично устремился к лестнице за курилкой.

– Это что за абздольц с полундрой? – несколько встревоженно поинтересовалась Мариэтта, следя за калейдоскопом причесок, бижутерии и светлых блузок и темных пиджаков за стеклом. – Пожарная тревога?

– Скорее обед, – Андрей посмотрел на часы. – Ровно тринадцать ноль-ноль. Прием пищи и свежих сплетен в теплой, дружеской обстановке. Давай за ними двинемся. Сытым людям торопиться некуда, и они более склонны к беседам.

– Не задавят?

Опасалась Мариэтта напрасно – коридор и лестница уже опустели. Лязгнули двери лифта. На площадке осталась лишь одна молодая женщина, прижимающая к уху мобильный телефон:

– Мама? Мама? Алле! Да что ж такое со связью? Безобразие!

Оперативники переглянулись.

– Между прочим, окон мы вообще не видели, – пробормотал Андрей. – Закольцовано все?

– Очень может быть, – согласилась подруга. – Главное, не заблудиться.

На площадке было пусто, в шахте деловито жужжал лифт. Вдоль стены уходила пластиковая труба, по которой изредка проносились цилиндры.

– Пневмопочта, – Андрей покачал головой. – С размахом тут засели.

– Да фиг с ней! – Мариэтта разглядывала стену: над лестницей красовался длинный ряд табличек-указателей: «Финансовый 203–45/9L», «Подотчетности 33–45–76АК», «Статистика 38 (1-е полугодие!), «Авансовый 5SV (только для внутренних командировок)». Табличек было не меньше полусотни.

– Я только WC расшифровала, – тоскливо призналась Мариэтта.

Опергруппа заглянула в ближайший коридор: опять «Отделы поквартального планирования», но с латинскими литерами после номера. Мариэтта некультурно сплюнула на ковролин:

– «Языка» нужно брать. Прищучим какую-нибудь Нелличку, ты ее будешь пытать, а я допрашивать.

– Лучше наоборот. У тебя отличная наставница по курсу экзотик-фемин-садизма. Только пытать местных бессмысленно. Они Нечаева вряд ли могут знать. Кроме того, мне кажется, здесь не все, гм, здешние.

– Да, есть такое ощущение. – Мариэтта посмотрела на указатели. – Слушай, вот же внизу: синим по белому «Справочная 1–1-108».