Текст книги "100 великих аристократов"

Автор книги: Юрий Лубченков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ГОЛИЦЫН
(1643—1714)
Князь, русский государственный деятель.

Княжеский род Голицыных ведет свою родословную от потомков великого литовского князя Гедимина. Ранняя история этой древнейшей российской династии нашла отражение в родовом гербе Голицыных. Он представляет собой красный щит, рассеченный по горизонтали на две половины. В верхней его части находится герб Великого княжества Литовского – всадник на белом коне с поднятой вверх саблей, что символизирует связи рода Голицыных с Литовским княжеством. Нижняя часть герба разделена надвое по вертикали и в ее правой части на серебряном поле находится герб города Новгорода, указывающий на службу Голицыных в этом городе, а слева, в голубом поле, расположился равноконечный серебряный крест, в середине которого помещен российский государственный герб. Правнук Гедимина князь Патрикей Наримунтович в 1408 году выехал в Россию на службу к великим московским князьям. Он и положил начало ряду многих новых княжеских фамилий, таких как Патрикеевы, Хованские, Булгаковы и другие. В том же году он взял в жены родственницу великого московского князя Василия I, и, следовательно, по женской линии можно установить родство этих фамилий, в том числе и Голицыных, с династией Рюриковичей, причем с домом московских князей. О происхождении жены Патрикея Наримунтовича существует несколько версий. По одной, она приходилась дочерью Василию I, а по другой, была его сестрой. Современные исследователи склоняются к мнению, что Анна (так звали его жену), родившаяся в 1387 году, была все-таки сестрой Василия I, а путаница произошла из-за того, что у великого московского князя была также и дочь, носившая то же имя. Она, что является установленным фактом, стала женой византийского царевича. Следовательно, по женской линии Голицыны – потомки Дмитрия Ивановича Донского.

Родоначальником собственно Голицыных считается праправнук Патрикея князь Михаил Иванович Булгаков-Голица – сын боярина Ивана Васильевича Булгака-Патрикеева. Родился он в конце XV века и, по преданию, получил прозвание «Голица» от привычки носить на одной руке перчатку – «голицу». В 1510 году Михаил Иванович получил боярский чин и нес военную службу у великого князя Василия Ивановича. Он участвовал в походе против крымцев в 1512 году, а в следующем году охранял границы от литовцев, командуя Большим полком на берегах реки Угры. В 1514 году в битве с поляками под Оршей он попал в плен. Его заковали в цепи и отправили в Вильно. В польском плену Булгаков-Голица провел 38 лет, причем до 1526 года оковы с него не снимали. Царь Иван Васильевич Грозный предложил Сигизмунду-Августу в 1549 году выкуп за воеводу в размере 1 тысячи рублей, но получил отказ. Из плена на родину Михаил Иванович смог вернуться только в 1551 году и с большим почетом был принят царем. В дальнейшем он принял постриг с именем Ионы в Троице-Сергиевой лавре, где и скончался в 1558 году.

Его единственный сын Юрий Михайлович был первым, кто стал писаться с фамилией Голицын. В 1537 году он получил боярский чин. В период правления Ивана IV был послом царя к венгерскому королю Фердинанду, а затем в 1546 году стал новгородским воеводой. На ратном поприще Юрий Михайлович отличился при взятии Казани. Скончался он в Пскове в 1561 году.

Самым знаменитым ближайшим потомком Юрия Голицына был его внук Василий Васильевич Голицын, прозванный «столпом» или «великим» – один из виднейших деятелей Смутного времени. Став боярином в 1602 году, смоленский воевода Василий Васильевич Голицын в декабре 1604 года был отправлен против Лжедмитрия I первым воеводой Передового полка. Вскоре Голицын с частью войска перешел на сторону Самозванца, который назначил его главным воеводой в походе к городу Туле. Василий Васильевич был недолго на службе у Лжедмитрия – уже в 1606 году он становится одним из организаторов заговора, в результате которого Самозванец был свергнут. Кандидатура Голицына рассматривалась в качестве претендента на российский престол, тем самым он был конкурентом Василия Ивановича Шуйского, избранного на царство. Будучи очень властолюбивым человеком, Голицын не мог оставаться подданным своего соперника. К 1610 году у Голицына было уже много сторонников, а как только умер Скопин-Шуйский, являвшийся самым реальным претендентом на царство, Василий Васильевич был снова объявлен кандидатом на престол. Но стать царем ему так и не удалось. В числе немногих бояр он был избран для заключения договора с гетманом Жолкевским об избрании царем польского королевича Владислава. Ему пришлось и подписать сей договор, хотя сам он мечтал о престоле. Гетман настоял, чтобы Голицын был отправлен в качестве посла к королю Сигизмунду под город Смоленск. Здесь Василий Васильевич вместе с митрополитом Филаретом стойко защищал русские интересы, заслужив славу верного патриота. Уже в конце марта послы были заключены под стражу, а затем отправлены в глубь Польши. В 1618 году был заключен Деулинский мир, открывший Голицыну путь на родину, но он умер по дороге в город Гродно в 1619 году.

В пятом поколении от основателя династии Голицыных их род разделился на четыре ветви. К тому времени Голицыны занимали высокие государственные должности. Среди них было 22 боярина, 3 окольничих, 2 кравчих. Первая линия рода пошла от старшего сына Тобольского воеводы Василия Андреевича Голицына. Был он и стольником, и чашником, и боярином. Скончался Василий Андреевич в 1652 году, оставив жену Татьяну Ивановну (в девичестве Ромодановская) и четырех малолетних детей. Старшая его дочь Ирина вышла замуж за Трубецкого, а младшая Прасковья стала женой Михаила Юрьевича Долгорукова, убитого во время стрелецкого бунта в 1682 году. Сын Василия Андреевича Иван не оставил после себя потомков, и продолжателем рода стал другой сын, Василий.

Родился Василий Васильевич в 1643 году, и при выборе для него имени родители решили назвать сына в честь Василия Васильевича-старшего, прославившегося в Смутное время. Княжичу Василию было всего 9 лет, когда умер его отец, и заботу о воспитании и образовании сына взяла на себя мать. Происхождение Голицына предопределяло его службу при дворе. По меркам того времени он получил прекрасное домашнее образование: кроме грамоты он мог хорошо читать и свободно говорить на латыни, греческом, польском и немецком языках. В доме Голицыных была прекрасная библиотека, а круг интересов молодого княжича был необыкновенно широк. Он интересовался историей, богословием, организацией государственной службы, культурой, медициной, флорой и фауной, а также предсказаниями.

На службу при дворе он попал в период правления царя Алексея Михайловича. Василий исполнял обязанности стольника, чашника и возницы. Воспитание, ум и многие таланты заметно отличали Голицына от других и позволили сравнительно быстро сделать карьеру при дворе, особенно в период правления царя Федора Алексеевича, когда вокруг него сплотились представители нового поколения знати. Голицын стал первым, кто получил чин боярина при новом царе. Первое ответственное поручение Голицына как государственного деятеля было связано с внешнеполитическими проблемами. Весной 1676 года он, облеченный особым доверием царя Федора Алексеевича, был направлен в Путивль для разрешения запутанных вопросов на Правобережной Украине. Миссия Голицына была успешной и, что немаловажно, бескровной.

Стычки с крымскими татарами на южных границах государства начались с 1673 года и в 1677 году переросли в русско-турецкую войну. Турки подошли к Чигирину – гетманской столице. На помощь городу был направлен полк боярина Ромодановского, а Голицын вышел на соединение с ним со своим полком из Путивля, не имея на то царского указа. По пути к Чигирину он получил указ с предписанием вернуться обратно. Почти год Ромодановский успешно оборонял Чигирин в одиночку, но в 1678 году город пал. Оставшиеся защитники отошли к Киеву, а их воевода был отправлен в отставку. Перестановка среди воевод позволила Голицыну занять место боярина князя М.А. Черкасского, который стал воеводой Большого полка. Василий Васильевич возглавил левый фланг обороны, и его полк теперь располагался в Севске.

После заключения мира с турками в 1681 году Голицын был отозван в Москву. За время Чигиринских походов он не только выполнял особые поручения царя, но и приобрел военный опыт и полезные связи, которые в дальнейшем помогли ему достичь высоких мест в карьере политического деятеля. На следующем этапе своей карьеры Голицын возглавляет Владимирский судный приказ. Он принимает самое активное участие во внутренних преобразованиях, основными направлениями которых были правый суд, справедливое налогообложение и регулярная армия. Эта деятельность Голицына проходила при полном ободрении и поддержки царя Федора, который выдвигает Голицына на первое место в боярском списке. В результате проведенных реформ основой русской армии стали «полки нового строя» и стрелецкие полки, подчиненные единому руководству, а управление ими сосредоточилось в трех приказах – Разрядном, Рейтарском и Иноземном.

В налогообложении мелкие сборы были заменены единой податью, что позволило упорядочить получение средств на содержание армии и государственного аппарата. О широте взглядов Голицына и о его понимании государственных интересов говорит тот факт, что Василий Васильевич, будучи представителем знатнейшей фамилии, поддержал борьбу с местничеством, которое вскоре было отменено. По указу царя 14 ноября 1681 года Голицын возглавил комиссию, которой было поручено «ведать ратныя дела для лучшаго своих государевых ратей устроения и управления». По результатам работы комиссии сотенная организация дворянского ополчения была заменена строгой ротной системой. По новым чинам были расписаны представители всех родов, что привело к противоречиям со старым обычаем местничества. От имени членов комиссии Василий Васильевич обратился к царю с челобитием об отмене местничества, что и было сделано решением Земского собора 12 января 1682 года. Оно гласило: «Да погибнет во огни оное Богом ненавистное, враждотворное, братоненавистное и любовью отгоняющее местничество и впредь да не вспомянется вовеки!» Среди подписавших «Соборное деяние» подпись Голицына была первой.

Пик славы Голицына как государственного деятеля приходится на время правления царевны Софьи, фаворитом которой он стал еще до того, как она получила власть.

15 мая 1682 года в Москве началось восстание стрельцов, сыгравшее важную роль в судьбе Голицына. Недовольство стрельцов использовали Милославские, направив их против своих политических противников Нарышкиных. Голицын стал свидетелем стрелецкой расправы над сторонниками Нарышкиных, в том числе над мужем своей родной сестры князем Долгоруким. В результате бунта на троне оказались два царя – Иван и Петр, бывшие оба сыновьями царя Алексея Михайловича от разных браков. Правительницей за малолетних государей была объявлена царевна Софья. При ней было сразу создано новое правительство, во главе которого стал Василий Васильевич Голицын. Осенью того же 1682 года он был пожалован в дворовые воеводы и возглавил дворянское войско, собранное под Троице-Сергиевым монастырем для подавления стрелецкого восстания. Бунт вскоре удалось подавить. Как глава правительства Голицын сосредоточил в своих руках все учреждения, ведавшие вопросами внешней политики и армией. Он получил пышный титул «царственныя большия печати и государственных великих посольских дел сберегатель, ближний боярин и наместник новгородский». Особых успехов он добился во внешнеполитической деятельности. Он буквально очаровывал иностранцев, называвших Голицына самым умным и воспитанным человеком, который когда-либо нарождался на Руси. Свободно изъясняясь на иностранных языках, Василий Васильевич весьма дружески обращался с приезжими из Европы. До него никто из государственных деятелей высшего ранга не позволял себе проводить неофициальные домашние встречи с дипломатами, так сказать «тет-а-тет». Голицын был любезным и внимательным хозяином, умевшим не только уважительно выслушать гостя, но и поддержать беседу. В то же время он всегда заботился о государственных интересах и требовал уважения и полного соблюдения протокола на официальных церемониях, отмечая мельчайшие ошибки противоположной стороны. Наибольшим успехом Голицына в области внешней политики стало заключение в 1686 году «Вечного мира» с Речью Посполитой. По нему Россия получала Киев и подтверждались условия Андрусовского перемирия – переход к России Левобережной Украины, Смоленска и Северской земли. Россия обязывалась разорвать мирные отношения с Турцией и Крымским ханством и войти в Священную лигу (Австрия, Речь Посполитая и Венеция) для борьбы с крымцами. Другим большим успехом Голицына стало заключение в 1689 году Нерчинского договора с Китаем.

Один из образованнейших людей своего времени, Василий Васильевич собрал богатейшую библиотеку, в которой были книги на русском и иностранных языках. Он способствовал развитию просвещения, и при нем в 1687 году была открыта Славяно-греко-латинская академия для обучения боярских детей, чтобы потом они могли продолжить образование за границей. Впоследствии Голицын подарил академии свою библиотеку. Его можно назвать «западником» допетровской эпохи, так как он стал привлекать искусных и талантливых иностранцев на службу в Россию.

Полководческая деятельность для Василия Васильевича не представляла никакого интереса. Но он был вынужден исполнять роль главнокомандующего русскими войсками во время Крымских походов, совершенно этого не желая. Царевна Софья не жалела сил для создания образа князя Голицына, наделенного всеми дарованиями, в том числе и талантом военачальника. Крымские походы стали итогом политической биографии Голицына. Первый поход был организован в 1687 году. Русское войско вышло в степи поздно и сильно страдало от жары и отсутствия воды. На половине пути армия вынуждена была повернуть обратно из-за того, что степь была подожжена крымцами. При возвращении в военный лагерь на реке Коломак гетман Самойлович был смещен со своего поста. Он очень настороженно относился к Речи Посполитой и предпочитал не воевать с крымцами, а договориться, что делало его не лучшим союзником в этой войне. На его место был избран Мазепа, придерживавшийся пропольской ориентации. Избрание Мазепы гетманом состоялось под непосредственным нажимом Голицына. Второй Крымский поход 1689 года также оказался неудачным. Русские войска смогли дойти лишь до Перекопа, а затем повернули назад. В итоге оба похода, несмотря на тщательность подготовки и огромную численность армии, оказались безрезультатными. Они сопровождались большими потерями людей в русских и украинских полках, вызванными тяжестью переходов по безводной и выжженной степи при страшной жаре, трудностями снабжения войск продовольствием и фуражом. Затратив огромные средства на эти походы, их результаты для России оказались более чем скромные. Софья как могла пыталась представить походы победоносными, но ей никто не верил. Авторитет Голицына как главы правительства падал на глазах, и его имя в обществе стало связываться с военно-политическими неудачами.

После Крыма он все больше начинает задумываться о своем будущем. Став первым в России «официальным» фаворитом, он прекрасно понимал, что его время кончится с совершеннолетием законного наследника престола Петра Алексеевича. Власть фаворита редко бывает долговечнее власти его покровителя, и опала Голицына должна была неизбежно последовать с прекращением регентства Софьи. Здесь были бессмысленны и самые блестящие государственные способности. А подросший царь уже начал предъявлять свои права на единоличное управление государством, что привело к неизбежному столкновению Софьи со своим младшим братом. Софья все чаще настаивала на физическом устранении Петра от престола, чтобы сохранить свою власть. Но миролюбие князя Голицына сделало его бесполезным для нее в борьбе, и в этот период она нашла другого активного сторонника – окольничего Шакловитого. Голицын как мог противился их планам устранения царя Петра, а затем решил уехать из столицы в свое подмосковное имение. Последовавшее вскоре падение Софьи предопределило и судьбу Голицына, и в сентябре 1689 года его политическая карьера оборвалась. Трудно сказать, но возможно, что в лице князя Василия Васильевича Петр I потерял умнейшего и образованнейшего сторонника своих будущих преобразований. Голицын в числе других родовитых бояр прибыл к стенам Троице-Сергиева монастыря, где находился Петр, и был сразу взят под стражу. В ходе расследования на князя поступило несколько доносов с нелепыми обвинениями, которые он легко опроверг. Но несмотря на это, избежать смертной казни ему удалось только благодаря заступничеству двоюродного брата Бориса Алексеевича Голицына, воспитателя молодого царя и его советника. Василий Голицын был лишен всех чинов и приговорен к вечной ссылке со всем семейством, которую он отбывал сначала в Каргополе, а затем в Яренске. В 1696 году его переводят в Пинежский волок, расположенный по пути из Холмогор в Архангельск. О жизни Голицына в ссылке почти ничего не известно. Согласно преданию, находясь в ссылке, он занимался разведением лошадей и учил местных девушек петь московские песни. Сохранился, правда, его портрет, написанный в то время, где Василий Голицын изображен в латах и парике – обязательной дворянской атрибутике.

Спустя почти четверть века всеми забытый князь Василий Васильевич Голицын скончался в селе Кологоры под Пинегой и был похоронен в Красногорском мужском монастыре. После его смерти семья Голицына была возвращена из ссылки. Его старший сын Алексей до конца жизни (до 1740 года) проживал в своих поместьях и не мог служить по причине повреждения рассудка. Младший сын, Михаил, по возвращении из ссылки служил на флоте.

ЛУИЗА-ФРАНСУАЗА ДЕ ЛАВАЛЬЕР
(1644—1710)
Герцогиня, фаворитка короля Людовика XIV.

В XVII веке во Франции на престоле находился Людовик XIV, прозванный «король-Солнце». Он остался в истории не только из-за роскоши своего двора, постройки Версаля, ведения войн, но и благодаря своим многочисленным фавориткам. Их содержание обходилось государственной казне дорого, а многочисленные дети короля получали титулы герцогов и графов, воинские звания адмиралов и генералов, и все они обладали большим личным состоянием.

О роли фавориток при короле прекрасно написал кардинал Ришелье в «Мемуарах»: «Надо признать, что, коль скоро мир погубила именно женщина, ничто не может нанести государствам большего вреда, чем женский пол, который, прочно утвердившись при тех, кто ими правит, чаще всего заставляет государственных мужей поступать так, как этому полу заблагорассудиться, а это значит поступать плохо».

Большинство женщин, которые окружали Людовика XIV, активно занимались политикой, назначали и снимали с государственных постов. Большинство, но не все. Луиза де Лавальер, находившаяся рядом с королем около десяти лет, любила не короля, а Людовика, любила искренне и бескорыстно. Ее имя осталось в истории Франции наряду с именами Марии Манчини, де Монтеспан, де Ментенон, но как полная им противоположность.

Луиза-Франсуаза де Лабом Леблан, маркиза де Лавальер, герцогиня де Важур – таково полное имя той, кого мы с ранней юности привыкли считать первой и единственной любовью виконта де Бражелона, героя бессмертного романа А. Дюма. И также первой большой любовью французского короля Людовика XIV. Она родилась в 1644 году в Туренни, в небогатой аристократической семье. С детства она обожала лошадей и часто каталась верхом. Во время одной из таких прогулок Луиза неудачно упала с лошади, повредив позвоночник и ногу. Эта травма имела последствия – она осталась хромой, но не переставала любить лошадей всю дальнейшую жизнь. Рано лишившись отца, она воспитывалась в замке Блуа, принадлежавшем Гастону Орлеанскому. Вот как описывал ее современник: «Девица эта роста посредственного, но очень худощава; походка ее неровная, хромает. Она белокура, лицом бела, рябовата, глаза голубые, взгляд томный и по временам страстный, вообще же весьма выразительный. Рот довольно велик, уста румяные. Она умна, жива, имеет способность здраво судить о вещах, хорошо воспитана, знает историю и ко всем своим достоинствам одарена нежным, жалостливым сердцем».

Ее история, описанная в романах, недалека от реальных событий. Она была воспитана в старой доброй традиции, определявшей жизнь провинциального французского дворянства на протяжении веков – в любви и преданности монархии и монарху, в милосердии, кротости, почтении к старшим. Она покорно выслушала весть, что маркиз де Бражелон просил ее руки, и маркиза де Сен-Реми дала согласие на брак дочери. Свадьба должна была вскоре состояться, но вмешался рок – через несколько месяцев умирает дед Луизы, живший большую часть времени с ними – барон де Лабом, а вслед за ним и мать Луизы.

Незадолго до своей смерти маркиза, как бы предчувствуя свой скорый конец, выхлопотала дочери место фрейлины при дворе жены брата короля принцессе Генриетте Английской. Луиза, представленная двору, там не знала никого, но всем понравились ее молодость, привлекательность и скромность, которая находилась в резком противоречии с придворными нравами. Именно за это и полюбил ее в те годы еще совсем молодой, 23-летний, король Людовик. Даже легкая хромота Луизы не портила девушку – с детства привыкнув скрывать ее, она выработала особую, плавную походку, которая делала ее недостаток практически невидимым.

Еще до представления Лавальер двору там произошли значительные события: умер первый министр Людовика, человек, который от лица короля управлял долгие годы, тайный муж его матери, кардинал Мазарини. Именно он в течение многих лет вытаскивал страну из той ямы, куда ее затолкали религиозные войны, сепаратизм и претензии аристократов. Он оставил Людовику дела, в общем-то, в хорошем состоянии. И именно он научил молодого короля, ненавидевшего его, но не имевшего сил бороться с ним в открытую, многому из того, что должен был знать и уметь правитель.

Но ничто человеческое молодому королю не было чуждо. Через год после свадьбы потянулась бесконечная череда его любовниц и фавориток, в ряду которых Лавальер было суждено занять особое место. К моменту встречи с Лавальер король уже пережил любовную драму – его любовь к Марии Манчини, племяннице Мазарини, любовь взаимную, закончившуюся расставанием. Теперь же он был уже женат – на испанской инфанте, которая стала его женой по династическим и политическим соображениям, но отнюдь не по любви.

Король начинает часто бывать у жены своего брата – принцессы Генриетты, находя в этой остроумной и начитанной женщине душевное сходство с Марией Манчини. Принцесса при дворе была почитаема и любима многими, в том числе и ее новой фрейлиной Луизой де Лавальер. Познакомившись с ней, Людовик не нашел в новой фрейлине ничего особенного. Но Луиза сразу же влюбилась в короля, что не осталось незамеченным среди окружающих и послужило поводом для не всегда лестных высказываний.

Вскоре Людовик устроил в Фонтенбло праздник, в ходе которого все демонстрировали свое умение танцевать. После праздника фрейлины делились впечатлениями о танцорах. Когда же попросили высказать свое мнение Луизу, она запинаясь ответила, что не понимает, как можно было обращать на кого-то внимание, – ведь там был король. Она говорила от чистого сердца – так ее воспитывали. Не могла она знать тогда, что ее слова случайно слышал виновник разговора, и понял, что его любят искренне, любят не титул, не власть, а его самого. Он начал искать ту, кого запомнил по голосу, и вскоре узнал, что таинственной незнакомкой оказалась Луиза. На одной из прогулок в Венсенском лесу король признался молодой девушке уже в своей любви.

Но Лавальер не совсем обычная придворная той куртуазной эпохи. Любовь короля ее не столько радует, сколько страшит: она видит, что у этого чувства нет будущего – ведь король женат. И ее любовь, и любовь короля – греховные чувства. Однако король не привык отступать. Он начинает писать возлюбленной письма, умолять о свидании, дабы уверить ее в необходимости дальнейших встреч.

Луиза понимала, что ни к чему хорошему эти встречи не приведут, и все же согласилась. Вскоре она решает покинуть двор, чтобы не продолжать начавшийся роман, но затем снова возвращается к обязанностям фрейлины по просьбе короля.

А тем временем двор находил все больше и больше подтверждений тому, что Луиза любит короля, и, как вскоре стало известно, любовь эта взаимна. Мать Людовика – Анна Австрийская – любила устраивать для родни беспроигрышную лотерею. На этот раз главный приз выиграл Людовик: им оказались бриллиантовые браслеты, которые король подарил Луизе.

Принцесса Генриетта, поняв, что не она завоевала сердце короля, воспылала к Луизе ненавистью. При дворе образовались две партии: одна – за Генриетту, другая – за Лавальер. Под влиянием приехавшей графини де Темин, Луиза вдруг осознала, что все зашло слишком далеко, и уехала из королевского замка в Шальотский монастырь. Но Людовик снова попросил ее вернуться. Выполняя его желание, Луиза возвращается в услужение к ненавидящей ее Генриетте, тем самым как бы искупая свою вину за любовь.

Луиза не оставляла мысли об уходе и расставании с Людовиком. Но болезнь обожаемого короля все изменила Лавальер не только не покинула двор, но и стала официальной фавориткой.

В эти дни король дает праздник своему двору, на котором придворные – в том числе и сам Людовик – изображали средневековых рыцарей. Символом короля была полураспустившаяся роза, скрытая до половины листьями, и слава девиза: «Чем меньше показывается, тем прекраснее». Всем все было ясно.

Через положенное природой время у короля и Луизы родилась девочка. Маленькая мадемуазель де Блуа положила собой начало череде королевских детей от фавориток. Рождение дочери у Лавальер окончательно подтвердило, что при дворе Людовика XIV появилась официальная фаворитка, которая стала одной из самых необычных фавориток среди множества других женщин, находившихся в подобной ситуации.

Луиза со временем начала привыкать к своему положению. В 1663 году король перевез ее во дворец – поближе к себе. Это уже было явным подтверждением их связи и явным признаком благоволения – скрывать было нечего. На следующий год он уже открыто и демонстративно играл с ней в карты, подтверждая свою неутихающую венценосную дружбу у всех на глазах.

Затем король купил своей фаворитке дворец, в одной из комнат которого она нашла еще один подарок короля – ларец с драгоценностями. Она продает бриллианты и на вырученные деньги основывает два госпиталя: для бедных стариков и для воспитания бедных сирот. Две недели она никуда не выходила из своего дворца, привыкая к своему новому положению, а когда вышла после добровольного заточения – двор был у ее ног. Ее признали своей новой повелительницей, и весь двор считал за честь раболепно прислуживать ей. Началась официальная эпоха фаворитизма. Король пребывал в твердой уверенности, что, любя его, Лавальер должна оставить все свои мрачные думы и предаваться беспечальному счастью. Луиза молчаливо сопротивлялась.

У Луизы и Людовика было четверо детей, из которых выжили только двое. Их дочь – мадемуазель Нант, будущая принцесса Конти, была первой, кто основал традицию, согласно которой Людовик всеми силами стал сближать своих незаконных детей со знатнейшими родами Франции, с принцами по крови. В дальнейшем, любя своих незаконных детей больше, он даже уравняет их с законными родственниками, дав им право на возможность занятия французского престола. Другим ребенком был сын – граф Вермандуа, который станет адмиралом Франции.

Луиза пребывала по-прежнему в плену своих дум. Политикой она не интересовалась, гипертрофированным честолюбием не страдала, особым корыстолюбием тоже, всецело полагалась на щедрость Людовика, которая, надо сказать, ее не обманывала. Ее детьми также занимался Кольбер. Почти сразу же после рождения их отдавали ему, и он вместе с женой воспитывал их в строгости и послушании.

Сама Луиза не желала узаконения своих детей, дабы они не возгордились и им не пришлось бы в дальнейшем испытывать разочарований. Однако Людовик настоял на этом. И мадемуазель Нант, родившаяся в 1666 году, на следующий год была узаконена парламентом и получила патент на свое узаконенное происхождение.

По поручению Людовика Кольбер купил для Луизы имение Важур в Ренси, и отныне Луиза стала герцогиней Важур. Произошло это 13 мая 1667 года. Но еще за год до этого стали заметны признаки охлаждения короля к Луизе: на его любовном горизонте начала восходить новая звезда – маркиза Франсуаза Атенаис де Монтеспан.

Двор принял эту новость спокойно, ибо здесь Луизу не любили: она постоянно грустила, стало быть, никаких празднеств не хотела и не просила о них короля. И самое главное – она не слишком интенсивно протежировала своим друзьям и сторонникам. Фаворитам подобного не прощают.

Началу романа короля с Монтеспан предшествовал пролог, в ходе которого умная, честолюбивая, проницательная Франсуаза сумела подружиться с Лавальер. Луиза, истомленная отсутствием родственной души, все доверчиво рассказывала новой подруге. Королю же Луиза с восторгом рассказывала о Монтеспан, тем самым обратив внимание монарха на нее.

Объяснение Людовика и Франсуазы произошло на балу у принцессы Генриетты. Умная женщина не стала хаять свою начинающую уходить в тень соперницу. Она ее даже хвалила, хотя не упустила возможности выставить себя в лучшем свете, сравнивая себя с Луизой. Ее слова Людовик повторит Луизе перед окончательным разрывом с ней.

Но все это будет позднее. Пока же Людовик уехал на войну во Фландрию, и жена его как-то невольно сблизилась с Луизой, мучаемая тем же страхом за жизнь короля. Вскоре Франция одержала победу, и дружба соперниц кончилась.

Первая встреча Луизы с возвратившимся из похода королем прошла холоднее, чем обычно. И Луиза поняла, что любовь Людовика к ней прошла. Она опять уезжает в Шальотский монастырь, надеясь, что вновь король приедет за ней сюда. За ней приехали, но не король, а принц Конде. Она вернулась, а Людовик, встав на колени перед ней и поставив рядом дочь, сказал: «Не оставляйте нас более». Двор – чуткий барометр, к тому же раздраженный надменностью и гордыней Монтеспан, которые она пока только начала проявлять – переметнулся к Луизе.

Но король уже любил Франсуазу – Лавальер была лишь привычкой.