Текст книги "Язык молчания. Криминальная новелла"

Автор книги: Юрий Смолич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Я жду продолжения ее исповеди. Жду терпеливо и долго, боясь вторгнуться в безмолвное отчаяние несчастной женщины… Но глухая тишина на сей раз не радует, а угнетает меня. Я жду, что вот-вот раздастся внезапный вскрик и тихий плач…

– Говорите, – прошу я наконец. Но она не слышит меня.

Тогда я вспоминаю о своих обязанностях следователя.

Вспоминаю и, стараясь ускорить теперь уже ненужный рассказ, коротко спрашиваю ее:

– Почему же в протоколе записано и вы до последней минуты утверждали, что он (впервые за всю свою практику я не назвал вещи собственными именами и обошел слово убитый) был вам незнаком?

– Ну да…

– Мне кажется, ваш рассказ ясно говорит о том, что это был ваш муж?..

(Вот тогда и раздался ожидаемый крик.)

Она отшатнулась от меня, как от призрака мертвеца. Только жесткие поручни кресла удержали ее на месте.

– О, нет! Что вы? – ужаснулась она. – Разве я могла его убить? Я до сих пор люблю его!

Я растерялся.

Я окончательно растерялся и впервые за долгие годы работы в должности следователя совершенно искренне признался подсудимой:

– В таком случае, я ничего не понимаю…

– Я убила совсем чужого человека, – настаивает она и качает головой. – Клянусь вам, я раньше даже никогда его не видела.

И она сжато рассказывает:

– Однажды ко мне пришла молодая пациентка. Она забеременела впервые – ей и семнадцати не исполнилось. Это дитя стеснялось зайти ко мне. Она, конечно, не умела следить за собой, срок беременности составлял уже четыре месяца. Плод уже жил. Я отказалась от аборта. Его мог сделать только хирург. Несчастная девушка предложила мне большие деньги. Такие большие, что я уже была готова наступить на свою совесть и изувечить ей жизнь. Я предупредила ее: «Вы на всю жизнь останетесь бесплодны, вы никогда не сможете иметь детей». Наконец я предложила ей отказаться от ее опрометчивого решения. Тогда она, заливаясь слезами, немного рассказала мне о своей жизни. Ах, как она была похожа на мою – как, думаю, и на жизнь всех нынешних супружеских пар!.. Я плакала вместе с ней, я рассказала ей обо всем том ужасе, что ждет ее в будущем, ее – бесплодную женщину… И я умоляла ее согласиться на роды. Мы позвали в смотровую ее мужа, который дожидался окончания операции в приемной – он сам привел жену ко мне. Она рассказала ему все и просила не неволить ее, просила разрешить ей родить! Но он поднял на смех мои предупреждения и ее страх. Он заявил, что им сейчас не с руки заводить ребенка, и, если я не готова взяться за это дело (он предложил еще более значительную сумму), они найдут другую…

Я взяла щипцы, те щипцы, которыми сделала пятьсот абортов, и била его по голове, пока он не умер…

Мы долго молчим, теперь уже без умысла – нам больше не о чем говорить. Она склонилась на спинку кресла и плачет – впервые за все время. Все ее тело мелко содрогается от тихих, частых рыданий, только руки неподвижны и крепко вцепились в поручни.

Я тихо сижу, погруженный в свои мысли. Я весь ушел в себя и даже на нее почти не обращаю внимания. Моя рука наугад водит карандашом по бумаге и рисует петушков на немногочисленных строках протокола допроса. Петушок на петушке, петушок на петушке – все гуще – пока они окончательно не скрывают добавленные для «совокупности» сведения о еще одном случайно выявленном преступлении – тайных абортах.

Мне немного стыдно за все мои действия и способы вооруженного нападения на эту женщину: они так ничтожны перед простой правдой жизни. Я до боли стыжусь своего метода молчания: как ничтожно мое молчание рядом с этим великим молчаливым горем, как немо оно в сравнении с громогласным словом ее молчания.

Post-scriptum.

На этом записки следователя обрываются. Но автору достоверно известно, что после данного случая этот умелый и весьма старательный следователь сменил профессию, вступил в должность бухгалтера на сахароварне, завел хозяйство, женился на замечательной девушке и растит пятерых прекрасных детей: двух девочек и трех мальчиков.

Что же касается акушерки N. – к сожалению, на тот момент, когда автор дописывал этот рассказ, процесс еще не завершился и приговор суда еще не был известен.

Однако, автор глубоко убежден, что суд примет во внимание все объективные условия социального несовершенства жизни, побудившие акушерку N. к убийству, – и справедливо рассудит, виновна ли она. Но в то же время автор полагает, что непрошеные петушки в протоколе допроса будут стерты, задокументированное в нем правонарушение (тайные аборты) также не будет забыто, – и согласно соответствующей статье Уголовного кодекса акушерка N. понесет надлежащее наказание.

Настоящая публикация преследует исключительно культурно-образовательные цели и не предназначена для какого-либо коммерческого воспроизведения и распространения, извлечения прибыли и т. п.

SALAMANDRA P.V.V.