Текст книги "Невменяемый дипломат"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

На поверхности она отмечалась как нулевая точка. Чем выше в небо, тем она больше под наклоном нависала над магическими аномалиями. И на максимальной для драконов высоте отклонялась от перпендикуляра более чем на два километра. Можно было предположить, что на определенной глубине Шанна сходит на нет и вполне возможно, что проложенный еще ниже тоннель позволит легко, прогулочным шагом перебраться в империю сентегов. Вернее, на тусторону, ведущую к Южному полюсу, как обычно говорили.

Потому что про империю, про сам факт существования сентегов и про Невменяемого, туда пробравшегося, знали только некоторые. Знали и помалкивали об этом. Правда, остальные хоть не знали конкретно, но догадывались. Собрались-то кадры самые умные, сообразительные, особенно на участке, называемом Клином.

А когда возле растущей горы грунта построили здание, в нем стали собираться те, кто все знал, и обсуждать насущные проблемы. Окруженные пологом непроникновения, они могли преспокойно обсуждать новые идеи, решать текущие вопросы и даже спорить с пеной у рта и до хрипоты. И предлоги для споров, а то и ругани находились постоянно.

Вот и на шестой день, считая от первого подобного собрания, на втором этаже массивного, еще толком не отделанного дома собрались очень разные по виду, но объединенные одной целью создания. Что интересно, все они лично знали Кремона Невменяемого и были его друзьями.

Председательствующим был Хлеби Избавляющий. Его главным помощником, едко высмеивавшим оппонентов, – Давид Сонный. Оба – бывшие учителя Невменяемого, уже давно работающие вместе на разных ответственных направлениях, где Энормия нуждалась в срочном решении сложнейших политических или научных задач.

От Сорфитских Долин присутствовали громадный Рафа Зелай и миниатюрный Татил Астек. Заслуженные и опытные дипломаты, стоявшие у истоков новой эры выхода сорфитов и таги из затянувшейся изоляции от большого мира. Да и в сути любой научной, бытовой или магической проблемы они разбирались превосходно.

Также два представителя имелось от Спегото. Знаменитый асдижон Бриг Лазан тоже не упускал возможности повеселиться над словами других и над своими собственными. Совсем иначе смотрелся рассудительный, солидно державшийся, но очень молодой вьюдораш. Он только недавно стал Эль-Митоланом и попал сюда не столько за свой уникальный ум, сколько благодаря родственным связям. Выходец из подземного царства был сыном Вьяриллы, того самого знатного аристократа, которого Кремон Невменяемый приставил помогать в управлении к царю Лилламелю и который впоследствии сам должен был пересесть на трон. Отпрыска так и называли Вьярилла Младший, ну и пока он ни одной ошибки в своей деятельности не совершил. При составлении подробных карт сотня вьюдорашей под его непосредственным руководством показывала чудеса ориентировки и проворства в катакомбах.

Люди из султаната вначале вынуждены были доказывать, что сами прекрасно знают, где Невменяемый и что на той стороне творится. Как они узнали о тайне, понять не удалось, но принять их в свою «компанию знатоков» пришлось. Визирь, его заумная дочь и старейший, заметно похудевший руководитель исследовательских проектов, весьма полезный во всех отношениях господин Хорсан.

От Альтурских Гор за столом восседал только один дракон. Цашун Ларго никому не уступил право возглавлять экспедицию своих соотечественников. Пожалуй, он уставал в небе больше всех из присутствующих в помещении, поэтому чаще позевывал, чем встревал в разговор.

Ну и, конечно же, оба лидера боларов окончательно залечили свои раны, полученные чисто случайно в ночном сражении с прежним князем и его дружиной. Эти скрипели, ругались, шумели и даже постукивали корнями больше всех.

Довольно скромно вел себя за столом единственный представитель местного населения, знаменитый искатель, старшина Яцура. Он руководил огромным отрядом проводников и являлся главным консультантом по магической сути Шанны и по сталпням. Только за последние три дня, благодаря титанической поддержке сотен колдунов, удалось отыскать сразу четыре «добрых червя», находившихся в магической спячке после линьки, и Яцура первый обеспокоился тем, что вскоре тут уже нечего и некого будет искать. Выразилось это в том, что найденные в последних походах артефакты его ватага не выкинула на рынок, а придержала. Скорей всего, цены вскоре вырастут обязательно.

Завершала список собравшихся сидевшая на другом конце стола владелица Клина маркиза Мальвика Баризо. И именно в ее сторону в данный момент летели вполне обоснованные обвинения асдижона Лазана:

– Я настаиваю, чтобы больше ты и Сулфи не смели спускаться в лабиринт! Туда имеют право входа только Эль-Митоланы!

– Поддерживаю! – успел вставить маленький таги.

– А мы будущие Эль-Митоланы! – воскликнула Мальвика, но таги своим баском заставил ее замолчать:

– Вот когда станете колдуньями – милости прошу! А пока – ни шагу! Вы нам своим несогласованным движением пять громадных структур защиты развеяли. А вы знаете, сколько мы в них сил вложили? Вдобавок мы вас чуть ли не уничтожили, приняв за блуждающие аномалии! Еще чуть-чуть, и от вас только обгорелые доспехи остались бы…

Но если Сулфи сидела как мышка и делала вид, что ее здесь нет, то бойкая маркиза и не думала тушеваться перед авторитетными, известными на весь мир личностями:

– А кто вам позволил на моем участке без моего согласия устанавливать охранные структуры?! Почему мне не доложили? А даже если установили, то были обязаны сделать соответствующие надписи, зная, что тут еще и я со своей подругой веду дополнительные поиски! Это безответственное нарушение всех правил безопасности, и я буду настаивать на наказании виновных!

Дракон Ларго не выдержал и рассмеялся:

– Ох, кажется мне, что с завтрашнего дня в подземелья не спустятся ни таги, ни сорфиты! Ха-ха! Как хорошо, что хозяйка Клина больше копается в земле, а не носится по небу!..

Тотчас заскрипел Караг:

– Вот зачем ты напоминаешь?! Сам ведь улетишь на дальнюю разведку, а таскать лишний груз нам придется!

– Не придется… – деловито начала Мальвика. – …тебе! Потому что я Спина попрошу. Правда, что ты не откажешь сестричке самого Кремона?

– Мне нельзя, я еще не восстановился после ран, – проворчал лидер боларов в ответ. Но тут же повысил голос: – И вообще! Постеснялась бы называть себя сестрой великого и честного человека! Мои коллеги до сих пор обижаются на твой жестокий обман, когда ты их убедила в своем желании отдыхать и дальше на курорте. А сама коварно сбежала!..

– Во-первых, не сбежала, а отправилась по делу. И благодаря этому вы сейчас гостите у меня, в моем законном поместье! А во-вторых, я никого не обманывала, они отправились по своим делам и заодно здорово отдохнули. Они не обижаться должны, а благодарить!

– Вот ты какая! – воскликнул Караг и обратился к председательствующему: – Я ведь сто раз говорил, давайте нормально и спокойно работать с участка, доставшегося Энормии! Какая разница: километр вправо, километр влево?..

Хлеби Избавляющий с ним не согласился:

– Разница большая. Каждый километр – это неделя, а то и две дополнительного времени. И сам понимаешь, чем это чревато.

– Это вам, зеленючкам, километр в небе – не расстояние, – добавил Сонный.

– А для нас, – в тон ему продолжил сорфит, – масса каторжной работы.

Высказался и молодой вьюдораш:

– Магическая безопасность во время подземных исследований – одно из основополагающих правил. И я как представитель глубинной разведки требую в дальнейшем недопущения подобных эксцессов. Риск, когда идет речь о банальном выполнении правил, – недопустим. А выяснить, куда можно идти, а куда нельзя, – очень легко!

Вьярилла Младший замолчал и посмотрел на Мальвику. И тут же опустил глаза: у той был такой вид, словно она сейчас его схватит и задушит. Заметив это, Хлеби Избавляющий поспешно сказал:

– Значит, так! С этим вопросом я потом разберусь отдельно! Сейчас предлагаю обсудить новое предложение, которое поступило за час до нашего собрания…

– От кого? – с подозрением спросил Бриг Лазан.

– Какая разница, от кого? – но при этом представитель Энормии покосился на обеих женщин за столом, а вот ладонями указал на старшину Яцуру. – Главное, что идея толковая и интересная. Хоть как кому-то и не хочется для этого отдавать недавно полученные трофеи и сокровища… Заключается она в том, чтобы собрать все найденные нами в последние дни артефакты, максимально зарядить их магической энергией и уложить несколькими кучами в самых удобных местах вдоль Шанны. В двадцати метрах от линии досягаемости невидимой смерти. Чем куча будет больше, тем выше вероятность, что с  тойстороны к ней подтянется сталпень и группа добровольцев сможет перебраться на юг.

Все задумались, лихорадочно подсчитывая, сколько и чего надо будет для каждой кучи. А скривившийся Яцура догадался и к чему энормианин клонит:

– Все артефакты? Я ведь предлагал сложить только одну кучу…

– Конечно! Мы очень надеемся и на помощь с вашей стороны.

– Это ж теперь все обратно волочь…

– Зато по новым тоннелям и при отсутствии затопленных участков уже через два дня путешествие к Шанне будет напоминать прогулку. И учти, старшина, в случае удачной реализации этой идеи дивиденды получатся шикарные.

– А в случае неудачной?

– Значит, подождем окончания строительства тоннеля. В любом случае твоя ватага останется в крупном выигрыше. Все прилегающие к границе земли – и так ваши. Если Перевал заработает, то только на строительстве постоялых дворов и трактиров вы озолотитесь и внуков своих озолотите.

– Да это я понимаю… надо будет только опись каждого мешка с вещицами Древних составить… чтобы ничего не пропало. Сейчас пошлю своих в поселки…

Идея была признана всеми довольно перспективной. Заодно на какое-то время обещала отвлечь неусидчивую маркизу Баризо от попыток забраться в самые неведомые дебри гибельных подземелий: пусть займется тщательной переписью каждой вещицы, каждого предмета и каждого артефакта. А раз решение принято, следовало сделать все возможное для его выполнения.

Потому дальше собрание проходило деловито и конструктивно.

Глава 17
Беседа и лечение

По поводу Рионы врать много не пришлось. Сообразивший, что отвечать, Кремон перешел чуть ли не на шепот:

– Про эту знаменитую конклатерру я не имею права рассказывать ничего. Потому что это связано с интимными подробностями из жизни самого близкого мне существа.

Говорил смело и уверенно: сплошная правда в каждом слове, придраться не к чему. Даже строго смотревшая на него Ягуша должна была догадаться: влюбленная пара (Риона и младший принц) куда-то умчалась по делам, и трепаться о них никак не желательно. Счастью родственников мешать нельзя, иначе и сама можешь пострадать.

Кажется, она вняла. Хотя и продолжала слушать с явным недоумением.

– Ну и тэш Ветеран знает какую-то страшную тайну, с которой спешит в столицу на встречу с императором…

– А поконкретней?! – как всегда, оказался самым недовольным Медиальт.

– Спрашивайте у них, – сказал Кремон. – Мне кажется, они и с Ду-Грайтом этим секретом поделились. А я могу поделиться только догадками…

– Так чего ты тянешь?!

– Если бы не слова Ягуши о полном к вам доверии, и того бы не рассказал. Ну и принц рядом, а это заставляет задумываться над каждым словом…

Круке-Кре не выдержал:

– Я тебя сейчас не то что лечить брошу, а вообще навсегда упокою! Вот рабы пошли! Ты им слово – они тебе десять! Слушаться перестали, торгуются, как на торжище! Как такое можно терпеть?!

– Тэш, ты настолько не любишь рабов? – прищурился Кремон.

На что последовал новый взрыв негодования Медиальта:

– А за что мне их любить? Особенно тупых, чванливых и ленивых. Я с самого детства воспитывался и жил без рабов, а тех, кого встречал в столице… Никак не мог понять, что они собой представляют. Некоторые вообще помыкали своими хозяевами, как любимые шейтары, и никогда не понимал, кто у кого в рабстве. Про конклатерр вообще промолчу: они издеваются над нами, как им только втемяшится в голову. Да, на периферии империи видел во время поездок иных рабов, трудолюбивых и достойных звания разумного существа. Вот тех можно… терпеть, что ли… Но не такого, как ты! И если ты дальше будешь меня изводить, я за себя не ручаюсь!..

Судя по тому, как щелкал клювом принц Луал-Лайт, лучший врач империи вел себя как обычно и, скорей всего, любил притворяться сатрапом и мизантропом. Поэтому можно было ему и приоткрыть краешек тайны, приглядывая за реакцией:

– Дело в том, что Ветеран получил некую весточку с той стороны Шанны. А может, и некое доказательство того, что большой мир живет и развивается. И большинством тамошних королевств управляют люди… По крайней мере, я услышал одну фразу, обращенную к Хооз-Деру: «Меня удивляет, что при своем двухсотмиллионном превосходстве в количестве люди не уничтожили иных разумных…»

Стоило видеть, как Круке-Кре затаил дыхание, пока слушал, и насколько потом интенсивно задышал:

– Ну, наконец-то! Свершилось!..

Принц, несмотря на свою молодость и франтоватость, скорее опечалился:

– Что же это теперь начнется? И не связан ли заговор верноприличников именно с предстоящим раскрытием этой тайны? По всем постулатам ортодоксов, рабов следует уничтожить до последнего, а потом и саму память о них. И порой этому ох как трудно противостоять.

– Ну да, ну да… – пробормотал Медиальт в задумчивости, но лечения человека так и не прекращая ни на мгновение. – А сейчас наверняка уже полегче станет… Надо только правильно и с нужными акцентами донести нужную информацию до народа. Ведь как это ни странно звучит, даже людей ортодоксы могут использовать во вред империи. Для такой акции подлому князю Восхем-Длау Пикирони ума и цинизма хватит. А если разгорится огонь всеобщей войны, то никому несдобровать… Все наше умение врачевать пропадет втуне… И так уже наполовину деградировали за последние тысячелетия…

Долгое молчание прервал осторожным вопросом Кремон:

– То есть император пойдет на такие шаги, как открытие для общего доступа древних архивов и официальная отмена рабства?

– Естественно! И давно бы это сделал! Не только он, но и его отец, дед и прадед. А не сделали они потому, что не было весточки с той стороны. Стоило дать напрасную надежду, и империя утонула бы в крови. Зато теперь все изменится… Уверен! Иначе бы такой, как Ветеран, ни за что не поспешил в столицу…

– Тэш, а почему Ветеран живет на периферии? Он ссылался на засилье бездарей в окружении императора, но только ли в этом причина?

Медиальт упрямо держал клюв сжатым, видимо, не желая лишнего слова кривого сказать в адрес коллеги и старого друга, но неожиданно ответил младший принц:

– По поводу бездарей – истинная правда. Они как раз и устраивали наибольшие козни и подтасовки отношений. Ну и еще так случилось, что Ветеран влюбился в мою бабушку, она ответила ему взаимностью, ну и мой дедушка, только-только передавший трон моему отцу, чуть с ума не сошел от дикой ревности. Вот и начался кавардак во всех структурах власти. Наветы, покушения, дуэли и подлые убийства из-за угла. Что бабушка, что дедушка простились с жизнью по собственной глупости и легковерию, а Ветерану пришлось уехать на край света.

– Вот оно что… – пробормотал Кремон и взглянул на Медиальта: – Насколько я понял, мой покровитель успел разослать новости о тайне всем своим проверенным и достойным коллегам. Неужели, тэш, до вас ничего не дошло?

Тот сразу понял, в чем его подозревают:

– Думаешь, что я запятнал свою честь постыдными поступками и не придерживаюсь кодекса врачей?!

– Да я просто спросил…

– Ладно, ладно… Это я так, глотку криком прочищаю… Мы давненько из столицы выехали и по данной местности мотались с инспекцией больниц. Сам бы я с собой отряд не больше десяти воинов держал да парочку помощников. Но мне император и своего младшенького сына навязал.

– Так уж и навязал? – обиделся Луал-Лайт. – Я сам попросился, потому как мечтаю дорасти до Медиальта!

– Тоже верно… – кивнул Круке-Ке и посмотрел на Кремона. – Как и то, что император взял с принца слово слушаться меня безоговорочно. Вот потому мы тут и застряли, что я не решаюсь двигаться к столице. Запрет совершенно правильный, но из-за этого и верные императору войска тоже не могут подтянуться…

Ягуша соскользнула со стола, оправила одежду и заявила:

– Мы не можем тут с вами остаться. Думаю, что после того как вы закончите лечение Кремона, нам следует продолжить свое путешествие в Полюс.

Круке-Кре устало вздохнул и пожаловался лежащему на столе человеку:

– Ну вот, видишь, насколько эти конклатерры противные и хамоватые… И как тебя только угораздило влюбиться в такую? Неужели там, на периферии, иных девушек не хватало?

– Да вот так, – улыбнулся энормианин. – Повезло с этой…

Врач перевел взгляд на Ягушу:

– Веди себя вежливо, не то опять парализую, и будешь отдыхать до самого утра… Ты хочешь здорового мужчину или больного? От которого и детей не будет? По глазам вижу, что без умения делать детей он тебе не подходит… А для этого ему еще два сеанса лечения провести надо: на ночь и утром. Так что смирись и безропотно топай за своими вещами. С нами вам безопасней будет. А там, глядишь, к утру и какие-нибудь новости из столицы донесутся… Иди, иди! Мы его до смерти клевать не будем!

Но направившаяся к двери конклатерра все-таки бросила напоследок подозрительный взгляд на сентегов.

Глава 18
Сговор

Едва первый этап лечения окончился и пациент, прислушиваясь к собственным внутренностям, стал слезать со стола, как Ягуша уже вернулась. И с порога задала вопрос:

– Тэш, где нас разместят и чем моего помощника можно кормить?

– Обойдетесь без кормежки! Нечего объедать его высочество! До утра только вода! И постарайся все время лежать… – проворчал Медиальт, но другого от него и не ждали. – А разместят вас рядом со мной.

Спаленка с двумя узкими кроватями и комодом явно предназначалась для прислуги из людей. Похоже, что несколько лет здесь никто не жил. Не то чтобы грязно или пыльно, нет, все было чистенько и аккуратно, только вот явно чувствовался нежилой дух. Окошко скорей походило на форточку.

Но Кремон оказался доволен и такому помещению. Несмотря на прекратившиеся боли и улучшившееся самочувствие, ощущал он себя жутко усталым. Улегся на спину и расслабленно замер с закрытыми глазами. Но долго поблаженствовать ему не довелось. Усевшаяся на другой кровати девушка, окружив участок комнатки пологом неслышимости, строгим голосом потребовала:

– Давай рассказывай, откуда ты тут взялся и куда делась Риона!

Ну, с ней-то было проще, вымысел от правды она не так отличала, как это делал личный врач императора.

– Так мы же впереди вас двигались и, постоянно оглядываясь, следили. Как только вы повернули сюда, и мы за вами. А тут и посыльный нашего отца примчался, сказал, что отец ждет нас в следующем по ходу городе и немедленно вызывает к себе.

– А он-то откуда тут взялся? – нахмурила красавица брови.

– Что значит откуда? И почему такое неуважительное отношение к его величеству? Отец имеет право передвигаться куда ему хочется и ни перед кем не отчитываться. Тем более что у него тоже дела в столице, и он знал о нашем передвижении туда же. Вот и потребовал нас для каких-то целей.

– И почему ты не помчался?

– Сразу по трем причинам: мой брат вздумал познакомить отца с невестой и, усадив Риону на моего похаса, умчался с ней дальше по тракту. Второе: нельзя было оставить тебя одну. Ну и третье, меня серьезно скрутила боль. Вот я и решил вначале чуточку подлечиться, а уже потом ехать с тобой дальше. Молодец, что правильно все сообразила и ни в чем не проговорилась.

Ягуша так помотала головой, что красный помпон на кепи заметался как язык пламени:

– Если бы я тебя не видела собственными глазами, ни за что бы не поверила в существование человеческих принцев и короля. У меня это до сих пор в голове не укладывается. Не бывает такого…

– Как?! Мы ведь вместе читали книжки!

– Ай! Не путай сказку с жизнью! И я вот тоже, точно как Круке-Кре чувствую, что ты меня обманываешь, но никак не могу понять, в чем именно. Что-то упускаю из виду…

– Ну, естественно! – воскликнул с издевкой Кремон. – Ты еще очень многого обо мне не знаешь. Например, место моего постоянного жительства.

– Оно не так и важно…

– Что значит неважно? Разве тебе не интересно, где мы будем жить после нашей свадьбы?

Ягуша даже растерялась от такого пусть и не прямого, но предложения руки и сердца:

– А-а-а… где?

– Давай так: на этот вопрос я тебе отвечу только частично. А именно: мы будем жить в столице. А больше ни о чем не спрашивай, потому что я действительно тебе врал очень много.

Ее губы дрогнули:

– Врал во всем?

– Нет, конечно! Просто приходится скрывать как свое происхождение, так и место проживания. Ну и еще кое-какие детали о себе… Некоторые скрывать, некоторые вуалировать ложью. Но главное, что сути моего отношения к тебе это все не меняет.

– И в чем эта суть заключается?

– О! Об этом я могу говорить часами. Но мне вначале надо тебя обнять…

И Кремон стал подниматься с кровати. Но Ягуша метнулась к нему со скоростью встревоженной птахи и, насильно придерживая за плечи, заставила улечься обратно:

– Не вздумай вставать и напрягаться! Тебе нужен покой. Ах, еще и вода!.. Сейчас я принесу!..

И упорхнула из комнатки. Вернулась с кувшином воды и со стаканом, напоила Кремона, а тот вместо благодарности пригрозил:

– Хорошо, сейчас я полежу, но вот вечером только попробуй мною командовать! – поймал ее ладошку и надолго прижал к губам.

Ну а раз не последовало возражений и покраснели ушки и щечки, то, видимо, она сама лихорадочно представляла грядущие страстные объятия и жаркие поцелуи.

Представляла… и коварно пользовалась своими силами Эль-Митоланы. Потому что Невменяемый и не заметил, как заснул глубоким сном, со счастливой улыбкой на лице. А девушка еще немного посидела на краешке его кровати, размышляя о грядущих изменениях в личной жизни, да и тоже отправилась на свою кровать вздремнуть. До вечера время есть, и набраться сил не помешает. Вдруг они ночью пригодятся? Мало ли что…

А в поместье все делалось с оглядкой на сложившуюся в стране ситуацию. Сменяя друг друга на тракте, воины сопровождающего Медиальта и Луал-Лайта отряда стояли в заслоне вместе со сборным отрядом местных жителей. А так как почти все местные владельцы рьяно поддерживали императора, то можно было смело утверждать, что на дорогу выходили дежурить явные единомышленники. Причем многие из местных знали, откуда здесь взялся отряд высокопрофессиональных вояк и кого они сопровождали в поездке до потрясших империю событий.

Высокие офицерские звания позволили охране принца командовать и координировать действия заслона. В связи с чем досмотр путешественников проводился весьма тщательно, старались запомнить всех подозрительных и проверить каждого.

Действия любого заслона усложнялись еще и тем, что все сентеги были Эль-Митоланами. И каждый умел либо поставить довольно искусную иллюзию, либо при наличии времени еще и несколько изменить свою внешность. А ведь в столицу малыми группами могли проскальзывать не только личности, преданные императору, но и те же верноприличники, подлежащие немедленному аресту. Поэтому обычно делали так: трое местных воинов ополчения соединяли свои структуры опознания на ком-то одном и тем самым на короткое время снимали любую, даже усиленную артефактом иллюзию. Опять-таки кроме тех, которые умели накладывать Медиальты. Ну а стоявшие в тылах воины в этот краткий момент истины пытались высмотреть среди путешественников мятежников из тайных лож ортодоксов.

Охранники принца и Медиальта знали в столице очень многих, что друзей, что врагов, именно по этой причине их бдения и принесли результаты. Уже почти в сумерках они обратили внимание на приближавшуюся группу из шести сентегов на отличных, явно боевых похасах. За теми, метрах в двухстах, двигалась и вторая подобная группа, но уже из пяти особей.

Потому офицер заслона и всматривался в проезжающих с утроенным вниманием. А когда опознал одного из них, то сразу двинулся к нему, направляя узким каналом только ему предназначенные слова:

– Полковник Кулри-Заг! Какими судьбами в этих краях?! И почему в таком виде?

– Капитан! А ты как здесь оказался? – не меньше изумился командир «порушников». – Неужели тебя перевели из личной охраны на патрулирование сельскохозяйственных угодий?

Офицеры хорошо знали друг друга, о каком-то недоверии не могло быть и речи. Так что капитан не стал таиться и раскрыл все обстоятельства:

– Да вот, застряли тут вместе с младшим принцем и главным целителем. И Круке-Кре запретил двигаться дальше.

– Правильно сделал! На дорогах творится полный кавардак! Только за сегодня верноприличники взяли под свою власть сразу два города. Хорошо, что они на дороге «Ц-три», и на этот тракт их не пустили. Хотя рвались… – Он показал рукой себе за спину: – Те пятеро – тоже из моих вояк, пусть сразу сюда их пропускают.

Капитан выкрикнул команды и спросил:

– Полковник, а где же остальные из твоей сотни?

Тот поник клювом и судорожно вздохнул:

– Больше половины пало от рук заговорщиков в Утином. А прошлой ночью с двумя десятками пришлось пробиваться с боем в Селестии. Но хуже всего, что из-за этого бунта мне не удалось выполнить приказ императора…

Капитан не имел права спрашивать о таком, но у него все-таки вырвалось:

– Что за приказ?

Полковник снова тяжело вздохнул и печально ответил:

– Арестанта следовало доставить в столицу, но не уберегли… утонул…

– Чудеса! Вы его что, купаться заставляли? – воскликнул капитан, но тут же спохватился: – Извини! Это я сдуру брякнул… Чего мы стоим? Двигаемся к поместью! Ехать ночью тебе не резон.

– Ну да, хотели в следующем городе останавливаться на постой. Еле от погони оторвались… Вторые сутки в седле…

Вот таким образом одиннадцать «порушников» оказались в том же месте, где пребывал и Кремон. А так как перед принцем и главным врачом империи Кулри-Загу скрывать было нечего, то он поведал обо всех перипетиях его проваленного задания. Слушатели отличались повышенной сообразительностью и быстро смекнули, о каком человеке с Севера и о какой конклатерре идет речь. Разве что уточнили некоторые детали, многозначительно переглядываясь.

– Вот чувствовал, что этот хитрый тип мне врет и не морщится! – воскликнул Медиальт, когда полковник закончил рассказ. – Чувствовал! Ох, как он выкручивался: «Догадываюсь! Подслушал одну фразу!.. Все детали знает только Ветеран!..»

– Ты о ком? – подался вперед напрягшийся полковник.

– Да все о нем! О твоем арестанте! Живехонький он… моими усилиями!.. Отсыпается! Пошли, полюбуешься на него.

И с гордым видом устремился к той комнатушке, которую выделили людям. Понятное дело, что стучаться в дверь ему и в голову не пришло. Так и вломился, слыша за собой шаги принца Луал-Лайта и командира «порушников» Кулри-Зага.

– Фу! Прекращайте всякими гадостями заниматься! – приказал он, рассмотрев, как мужчина и женщина самозабвенно целуются. – Нельзя вас одних даже на пару часов оставить…

Раскрасневшаяся Ягуша отпрянула от мужчины, но молчать не стала:

– Это наше личное дело, чем заниматься! Мы же не «фукаем», когда вы при нас друг друга клювами в ушах ковыряете!

У птицеподобных интимные ласки совершенно отличались от человеческих, на чем всегда пытались спекулировать ксенофобы и ортодоксы. Но Медиальт явно не относился к числу последних, потому что резво защелкал клювом:

– Так это вы у нас научились во время ласк друг другу язычком в ушко забираться? Ну, молодцы! Ох! А ты так втройне молодец! – он потыкал пальцем в затихшего, пялившегося на полковника Кремона. Целитель, прекрасно помня о легенде, придуманной Ветераном и используемой во время движения к столице, не стал при девушке разоблачать северянина, а воспользовался своим правом приказывать. И ткнул пальцем в Ягушу:

– Иди на кухню и хорошенько поужинай. Затем возвращаешься сюда и ждешь. Поняла?

– Я сама знаю, когда и где мне ужинать!

– Тогда остаешься здесь!

Девушка почувствовала, как у нее отнимаются ноги. И тут же взмолилась:

– Хорошо, тэш, хорошо! Я сделаю все, как ты приказал!

– Ну вот и отлично… Кремон! А ты двигай с нами!

– Не расстраивайся! – шепнул Невменяемый на ушко Ягуше. – Я скоро вернусь!

Он последовал за тремя сентегами в комнату, которая была отведена, скорей всего, принцу. И уже там Медиальт дал себе волю:

– Какой нехороший человек! Разве тебя не учили, что высшим целителям врать – вредно для здоровья?

– Я не врал, просто недоговаривал. Тем более что при Ягуше некоторые вещи оглашать не стоило. Так меня поучал тэш Ветеран.

– Как же, как же! Может, тебя Ветеран научил и как наивную девицу совратить с помощью обмана?

– В личных делах мы и сами разберемся! – приструнил его гость из большого мира и, меняя тему разговора, демонстративно обратился к полковнику: – Рад видеть тебя в полном здравии! Прорвались все-таки?! А как остальные?

– Пятерых раненых пришлось оставить в Селестии, а двое погибло…

– Мои соболезнования…

– А вот ты как спасся? Мы все были уверены, что вы утонули.

– Повезло. Из реки меня Ягуша вытащила. Прятались в саду, утром на рынок. А так как иллюзия женщины на мне тоже продержалась, две конклатерры быстро выторговали что им надо и двинулись в путь.

Командир «порушников» со стыда прикрылся крыльями:

– Позор! Про торжище мы совершенно забыли… Просматривали отделенными сознаниями берега реки, искали ваши тела вместе с толпами верноприличников и пытались найти Медиальтов. Нашли только Ду-Грайта, он в тюрьме, причем ранен довольно прилично. Хоть это удалось узнать из разговоров. А вот о Ветеране и Хооз-Дере подслушали весьма печальные высказывания. Дескать, их убили вместе с еще несколькими Медиальтами и трупы сожгли во избежание…

– Не верю! – с гневом заявил главный целитель империи. – Да на ту пятерку и десяти сотен твоих «порушников» будет мало. Они всю Селестию трупами устлали бы, но вырвались бы оттуда. Скорей всего, они либо где-то затаились и продолжают выискивать трупы этой парочки, либо уже давно в столице. Если Ветеран уверен в крутости этого человека из Энормии, он за него и переживать не станет. Гораздо ценней донести важные новости до ушей императора… Так что с этим понятно. А теперь, Кремон… тебя в самом деле так зовут?..

– Истинная правда, тэш. Именем Рионы я прикрывался только под иллюзией женщины. Так зовут нашу подругу, тоже проскочившую с нами оттуда.

– Хорошо, на этот раз тебе поверю. Но ответь мне на несколько вопросов…

Вопросов оказалось много, потому как Круке-Кре интересовало буквально все в большом мире. Наверное, эта беседа продолжалась бы до самого утра, если бы через два часа не раздался настойчивый стук в дверь. Воины охраны не стали мешать конклатерре, с полным равнодушием глядя, как та отбивает свои кулачки о дубовую дверь.