Текст книги "Обладатель-тридесятник"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Но и на поддержку созданного фантома под семнадцатым номером уходило неожиданно много энергии. Раза этак в полтора от привычного. Хотя почему это делалось, догадаться было нетрудно. Всё-таки последствия тяжёлой инвалидности уже и на матрице успели запечатлеться, и быстро их отмыть, уничтожить оказалось не просто. Обладатель даже стал сомневаться, удастся ли только что воссозданный фантом «поставить на ноги»? Ведь одно дело – предположения и наработанная, пусть и мизерная логика, а другое дело – реальность.

Момент истины всё-таки настал, когда Лидкин-2 обрёл полное сознание, материализовался в соседнем, пустом помещении и сделал на пробу первые несколько шагов. После чего не удержался и заорал словно безумный:

– Иду! Я могу ходить! – и бросился вперёд, хорошо, что направляемый по верному курсу, иначе стенку бы лбом прошиб. Его появление в зале со всеми вызвало бурю эмоций: – Вот, я, сам, иду! – продолжал он выкрикивать раздельно каждое слово, радостно хлопая по плечам то собственное покалеченное тело, то генеральское, то «обладательское». Причём стоя, во весь рост он стал неожиданно и в плечах широк, и чуть ли не всех выше. – А?! Как вам?! Есть, есть всё-таки в мире вселенская справедливость! – А после этого заявления резко шагнул к Ивану и размашисто заключил его в крепкие объятия. – Спасибо!.. Спасибо! – только и шептали его губы.

Процесс количественного и качественного разрастания команды продолжался.

Глава 16. Батальон

К их спальне Иван и Ольга добрались одновременно. И супруга сразу стала жаловаться:

– Я невероятно устала… Почему? Ведь я постоянно в одном виде и поддерживаема твоими силами?

– Правильно. Но ты устала от эмоций и насыщенного впечатлениями дня, – попытался он дать ей правильное объяснение. – Но всё равно постарайся привыкнуть спать определённое время, как все нормальные люди.

– Постараюсь… Хотя по поводу эмоций – ты прав. И половину из них я получила по внутренней связи от тебя. У вас ведь тут настоящее светопреставление творилось?..

– Забудь… – отстранённо пробормотал Иван, пытаясь поймать губами упругий сосок совершенной во всех отношениях женской груди.

– Э-э! Ты чего творишь? Мы ведь спать собирались?..

– В кои веки одни оказались… Ну и надо постараться, повторно поколдовать с ребёночком…

– Да?.. Ну… если надо… – не стала возражать Фаншель, начиная встречные ласки.

Уже утром, проснувшись по установленному будильнику (могла и так проснуться, но уж больно ей хотелось соответствовать нормальной жизни даже в мелочах), стала уточнять:

– Что там с девочками? Неужели ты и в самом деле решил их сделать сёстрами?

– Постараюсь. И родители помогут. Ну и ты… поможешь?

– Ещё как помогу! Лишь бы у тебя потом не было поползновений на них, как на будущих рожениц Владетелей печати. Всё-таки сестёр, пусть и не кровных, ты не будешь затаскивать в постель?

– Ну как ты можешь такое говорить, Олечка?!

Но она уже супруга не слушала, спешно одеваясь, словно на пожар:

– Все оправдания потом, завтракаю – и убегаю! Талканин зверствует и решил ночевать прямо на съёмочной площадке. Добивается того же и от нас. Так что могу следующей ночью с тобой и не увидеться.

Неспешно одевающийся Иван сразу пожалел, что дал чересчур много денег продюсерам и потребовал слишком быстрой отдачи. Хотя и самому некогда оказалось позавтракать. Выбирая очередную, суточную зарядку накопленной энергии из сигвигатора, увидел, как высветился на экране вызов от наставников:

«Ну как, готов к встрече и к поучительной беседе о вреде власти?»

Понятное дело, что оказался не готов. Причём не столько по самой теме, как из-за нехватки времени. Но, с другой стороны, отказывать полусотникам не красиво и не вежливо. Всё-таки они вчера помогли, пусть пока и не понятно каким образом, и сейчас вон беспокоятся ни свет ни заря, да и тема всё-таки весьма и весьма важная. Следовало уточнить по ней много нюансов, о которых Загралов до сих пор толком не задумывался. А то, не ровён час, проснётся, а его сигвигатор уже уносят строгие представители правового концерна ЖФА/ЛОТ14. И ведь тогда с жандармами неведомой Федерации будет спорить бесполезно.

Поэтому обладатель без долгих раздумий откликнулся на приглашение коллег, перейдя на речевое общение:

– Доброе утро! К встрече готов! Когда и где?

– А где тебе больше нравится, – покладисто ответил Пётр Апостол после ответных приветствий. – Хочешь к нам в небоскрёб, приезжай. Нравится у себя принимать, зови в гости.

Сразу же в сознании промелькнули быстрые расчёты: официально ехать придётся запасным телом, на авто. А это как минимум час туда и час обратно. Если не будет пробок! Какой смысл терять два часа ценного времени? Легче заказать доставку блюд да устроить душевные посиделки с коллегами в одной из столовых. А то и в гостевом флигеле.

– Приезжайте ко мне, – предложил старцам. – Заодно посмотрите, как я тут устроился на новом месте.

– Ладно, уговорил… Через два часа будем! Позавтракаем вместе.

Иван дал подтверждение, отложил свой, намеченный на раннее время перекус да с головой окунулся в ворох накопившихся проблем и вопросов.

Одна из проблем маячила за плечами тестя, ждущего в управленческом корпусе. Причём Карл Гансович выглядел весьма и весьма недовольным:

– Слушай, твой дедуля меня не перестаёт поражать своими действиями и решениями! Заявил мне пару минут назад, что он с вояками никогда дел не имел и впредь не собирается! Сказал, что подпишет любые документы без всякой помпы, главное, быстро. Ну а все остальные вопросы по размещению батальона спихнул на тебя! Представляешь?!

– Да… уж! Он такой… – только и оставалось обладателю развести руками.

Он и так уже знал суть недавнего здесь короткого спора. Но сейчас отставной генерал с жаром стал давать подробные объяснения предстоящему действу. Оказывается, собравшиеся служить по контракту на «Империю Хоча» военные надеялись на полную торжественную церемонию как подписания контракта, так и парадного построения всего личного состава. Практически уже вся часть, сдав казённое вооружение на прежнем месте дислокации, снялась оттуда и со всем своим личным добром перемещалась к научному комплексу. Колонну сопровождал лично генерал ФСБ Борис Иванович Захаров с несколькими подразделениями из своего ведомства да пара машин из коммерческого снабжения самого Фаншеля. Ибо личного имущества на хозяйстве у батальона оказалось слишком много.

Иван с круглыми глазами прервал поток слов вопросом:

– Зачем?! Зачем всё это надо обставлять с такой помпой и размахом?

– Иван, ты пойми, не всё тут так просто, – стал терпеливо объяснять Карл Гансович. – Эти десантники не просто патриоты на словах, они за родину жизни своей не пожалеют. И для них служение долгу и отечеству – не пустые слова. Поэтому представив, в каком они были шоке и бешенстве, когда узнали, что их часть расформировывается из-за отсутствия средств. Некоторые горячие головы договаривались до открытого неповиновения и смены власти с помощью оружия.

– Уф! Неужели до такого дошло? – поразился Загралов. – Президента задумали свергать?

– Да дело совсем не в президенте, он в некоторых делах совершенно бессилен. Там другие гниды завелись и прочно окопались… Вот их ребята и хотели положить…

По внутренней связи обладатель уже транслировал ход всего разговора полковнику Клещу, а тот на услышанное реагировал вполне предсказуемо:

«Всех гадов если не в гроб, то уж точно в реанимацию уложим! Пусть твой тесть немедля даёт конкретные списки!»

«Как ты себе это представляешь, Алексей Васильевич? Я его вот так спрашиваю, он выдаёт, а потом тех типов за день, два уже и нет в должностных креслах? Тогда уже лучше мне сразу себе на лбу написать красной краской «Чистильщик-привидение» и начать войну со всем миром. Ты уж сам, по своим каналам этих предателей и вредителей начинай отыскивать и потихонечку устранять. Тратова тебе уже сегодня в помощь подброшу, а там ещё пару силовиков подыщем…»

«Ладно, работаю! Но хоть парочку имён всё-таки выспроси. А дальше мы уже всю цепочку быстро раскрутим».

Поэтому Иван вслух возмутился:

– Не верится мне, что в министерстве обороны гниды могли завестись. Там все люди – как на подбор… – и был тут же с сарказмом остановлен:

– На какой подбор?! Их гвоздями – да в забор!

– Кто хоть конкретно? Ну, ради интереса услышать хочется?

– Да те же… – и тесть, морщась с отвращением, назвал несколько фамилий. – Хуже оборотней, уроды! Каждому через подставных людей главные враги нашей государственности уже по два личных острова со всем сопутствующим инвентарём вручили. Так сказать, за заслуги перед «империей зла». Но сам понимаешь, что это за империя… Кстати… – Карл строго помахал указательным пальцем: – Это я тебе так, по-родственному рассказываю. И не вздумай где-то даже под пытками повторить мои слова. Понял?

– Как не понять! Житейская истина. Просто самому надо знать, чтобы от таких людей изо всех сил как можно дальше держаться.

– Вот это – правильно! Но… возвращаясь к десантникам. Понимаешь, мы ведь с Борисом… если честно признаваться, несколько схитрили… – сразу стало понятно, что Фаншель сотворил что-то незаконное, но по его наглому, хитрющему взгляду понималось и другое: он нисколько об этом не жалеет. – Мы ведь ребятам надежду на справедливость вернули, нашу правду несколькими словами разбавив. А именно: просто намекнули, что расформирование – это чисто отвлекающий манёвр. Отмазка для наших врагов и тонко рассчитанный политический ход. На самом деле они продолжат служить отечеству, но уже совершенно в иных направлениях и скорей всего, что в иных государствах.

Тесть сделал паузу, ожидая реакции от своего зятя. А тот вроде как смотрел на него с непониманием, но на самом деле пытался разобраться в сумбуре несущихся от фантомов мнений. Например, ведьма Сестри тотчас заявила: «Так нельзя поступать! И ложь во спасение всё равно останется ложью!» Господин Хоч заволновался совсем по другому поводу: «Как бы подобные недоразумения на высшем государственном уровне по нам не ударили всей мощью карательных органов. А ну как кто из десантников проболтается о своей новой миссии спасения славянского мира? Да нас тогда точно в порошок сотрут! И никакие твои полусотники нам не помогут!»

И только силовики восторженно хлопали в ладоши и кричали: «Браво! Давай своего тестя в нашу группу!»

Сам обладатель всё-таки склонился к положительной оценке подобного обмана. Вернее, даже не обмана, а этакой недоговорённости. Потому что открыто подобного никто не заявлял и не врал, а намёки всегда так и останутся намёками. Другой вопрос, что каждый в услышанном выбирает то, что его душе ближе и понятней, и если истинные сыновья своего народа решат, что они продолжат служить на его благо, то пусть так и будет.

«Да так оно и есть! – думал Загралов. – Если наши представительства по всей планете станут форпостами именно нашего, славянского образа жизни, любая иная конфронтация с нами на любых уровнях попросту утонет в волнах народного неприятия. Ни одна тварь не пискнет против России, если мы по мизерным ценам начнём спасать людей от раковых заболеваний. Лишь бы «Яплес Хоча» стал и в самом деле панацеей против онкологии… – наверное, поэтому задал решающий вопрос именно целителю: – Игнат Ипатьевич, а как с вашей личной уверенностью по поводу «Яплеса»? Точно действует?»

«Вань, ну ты же знаешь, что действует! И знаешь ведь, скольких безнадёжных больных мы уже ставим на ноги. Вся проблема только в изучении побочных эффектов от лечения и устранении опасности рецидива. А с этим, желаем мы того или нет, придётся ещё с полгода, если не больше, подождать».

«Отлично! Тогда прочь сомнения!» – и уже вслух, прервав затянувшуюся паузу, заявил тестю:

– Хорошо! Будет вам торжественное построение. А потом и торжественное подписание контракта в зале университетской кафедры. Наверное, там и все пятьсот человек поместятся. Начинай подготовку, Карл Гансович.

Тот глядел теперь на Ивана с некоторым недоверием:

– То есть ты не будешь отдельно консультироваться по этому вопросу с Хочем?

– Нет, конечно! Раз он сбросил всё решение вопроса не меня, значит, пусть потом не жалуется. Главное, чтобы он вовремя нас финансами обеспечивал. Ха-ха! Слишком вольно я понимаю свои обязанности управляющего?

Отставной генерал только в сомнении помотал головой да как-то совсем по-иному всмотрелся в супруга своей единственной дочери. Причём не столько с уважением или с восторгом, как озадаченно и чуть ли не с подозрением. Ему всё больше и больше не давала покоя одна назойливая мысль:

«Почему мне кажется, что Иван совершенно не согласовывает свои действия с владельцем комплекса? Неужели он и в самом деле твёрдо уверовал в себя как единственного наследника и последователя Хоча? Не слишком ли рано? И не случится ли потом беды вместе с горьким разочарованием?..»

Военные, ещё вчера служившие отечеству и выполнявшие приказы министерства обороны, прибыли через час. Организованно построились на некогда студенческом футбольном поле, вдали от сопровождающих, консультирующих и посредничающих. Десантники, почти все офицеры, почти все ветераны реальных боёв с ожиданием устремили свои взоры на представителей нанимающей их стороны. На месте принимающих парад стояло всего лишь три человека. Причём, по всеобщему мнению людей, которые всю свою сознательную жизнь учились переносить тяготы службы, убивать и любыми средствами добиваться выполнения поставленных задач, троица выглядела совсем не авторитетно и не примечательно.

Один из них – мужчина лет тридцати, лицо слишком простое и открытое. Второй, явно старик лет за шестьдесят, со смешной лысиной, обрамлённой густыми вьющимися волосами, свисающими до самых плеч. Мало кто догадывался, сколько понадобилось Ивану терпения, чтобы уговорить Хоча присутствовать на церемонии первого знакомства. Ну и третья, совсем молодая, неказистая с виду и не отличающаяся красотой молодая женщина лет двадцати. И нисколько не вводил в заблуждение её наряд в виде тщательно подобранного по неплохой фигурке полевого обмундирования войск спецназа. Её вначале вообще приняли за секретаршу, потому что прошёл слушок о весьма симпатичной Елене Сестри.

А вот с ведданой получилось с точностью до наоборот. Это она настояла со всем присущим ей напором на своём присутствии и даже предоставила подробный план каждого движения и каждого слова. Понятно, что Хоч с радостью, если не сказать что с ехидным вожделением, согласился сразу, а Ивану только оставалось соглашаться. Хоть и кривился да сомневался больше всех. Если бы не огульная поддержка плана Зариши от всех остальных фантомов, он бы возражал… А так не нашёл ничего лучшего, как ответить:

– Экспериментируйте. Но не забывайте, с кем ведёте дело. Эти ребята готовы были полминистерства пострелять за свои идеи. Так что, если просчитаетесь, самим и достанется на орехи.

В предложенном варианте общения риска и неопредёленностей хватало.

Но владелец комплекса ни в чем не сомневался и после короткого приветствия начал скороговоркой, как по бумажке читать:

– Воины! Отныне вам не всегда придётся доказывать свою правоту только с автоматом в руках. Вы становитесь б ольшим понятием, которое можно вложить в слово «солдаты отчизны»! Теперь вы будете её не только защищать, но и пропагандировать всеми, в том числе и новыми, предоставленными вам возможностями. Поэтому незамедлительно хочу сделать особый акцент на строжайшем сохранении в тайне от всех даже тех слов, которые вы услышите сейчас и которые будут сказаны вам во время последующего инструктажа. Повторяю: даже тем, кто вас сюда уговорил перебраться, вы ничего не имеете права рассказывать. Только общие фразы и понятия, которые тоже вам будут даны в полном комплекте.

В этот момент веддана покинула место рядом с ним, подошла к строю метров на пять и стала медленно его обходить, начиная с левого фланга. Шла очень медленно, успевая каждому из почти четырёх сотен воинов заглянуть в глаза на две, три секунды. И стоило видеть, как вдруг начинали подтягиваться, расправлять плечи, приподнимать подбородки одетые в военную форму, но стоящие без оружия мужчины.

– Вначале представлю нас, – продолжал Хоч тем временем, – тех, кто вас встречает и кто вас в будущем будет отправлять с заданием на новое место службы. О себе: целитель, знахарь, психолог, травник, фармаколог и, не стоит удивляться или сомневаться, потомственный колдун. Мне удалось уже создать некое средство, помогающее уничтожать надолго на коже человека волосяной покров. Называется средство жидкий депилятор, и благодаря ему мы будем и уже начали открывать свои представительства продаж по всему миру. И это только первый шаг нашей деятельности. О втором вы узнаете позже в соответственное время. Вижу, что некоторые смотрят на меня снисходительно, сомневаясь в моих словах… Поэтому добавлю: мне уже почти девяносто три года, а со временем убедитесь, насколько я ещё помолодею.

Те, кому Зариша уже заглянула в глаза, ни в чём не сомневались, остальные, до которых ещё не дошла очередь заглянуть в бездну знаний высшей ведьмы, зашушукались, переглядываясь друг с другом. Внешний вид владельца «империи» всё-таки поражал пышущим здоровьем.

– Теперь несколько слов о той девушке, которая сейчас вас осматривает и даёт понять, кто она такая на самом деле. Ведь по всем понятиям, раз я колдун, или, как меня ещё можно назвать, Кощей Бессмертный, хе-хе! – по строю тоже пронёсся смешок, – то должна быть по логике рядом со мной и ведьма. В нашем случае Василиса Прекрасная. Имя, правда, у неё не совсем соответствует канонам сказки, как и семейное положение. Потому что Зариша Авилова является моей официальной супругой.

Сказав это, Игнат сделал паузу и насладился произведённым эффектом. Все, даже те, кто ещё не прошёл крещение взглядом, захлопнули рты, выпучив глаза на веддану, и затаили дыхание.

Налюбовавшись на реакцию новых подчинённых, старик ещё раз коротко хохотнул, прежде чем продолжить:

– Всё нормально, орлы! Привыкайте к чудесам!.. Хе-хе!.. Но! Не забывайте о главном условии: хранить всё это в тайне. Кто сейчас хоть в чём-то засомневался или прочувствовал недоверие к услышанному, имеет последний шанс уйти. Ещё не поздно покинуть строй и распрощаться с нами навсегда. И поверьте, за ваш выбор никто на вас в обиде не останется. Ну?.. Есть такие?..

Никто даже не шелохнулся. Целитель на это одобрительно кивнул и продолжил:

– Осталось представить вам нашего управляющего. Вот, Иван Фёдорович Загралов, прошу любить и жаловать, а также выполнять все его приказы. Потому что он моя не только правая рука во всём, но и левая! А может… и ещё раз правая… А то и третья… но тоже правая… В общем, вы поняли: на мне держится здешняя наука, на моей супруге – колдовские дела, а на господине Загралове – всё остальное. То есть он, если уж и дальше проводить аналогии с русскими сказками, в нашей команде администратор, исполняет роль… этакого… э-э-э… Конька-Горбунка!

И сам заулыбался удачному сравнению. Совсем игнорируя возмущённое восклицание по внутренней связи:

«Вот спасибо! Вот удружил! Теперь меня все точно в Лошадь Ездовую переименуют, а то и вообще в буйвола или осла!..»

– Иначе говоря: без него – никак! Как и во всех известных вам сказках. Ни чудес не будет, ни науки, ни нашего доблестного служения Отчизне.

Он ещё немного высказался общими фразами о том о сём, дожидаясь, пока Зариша не завершит обход и не встанет рядом. А она по внутренней связи сделала довольно важное заявление:

«Все смотрели на меня честно, хотя силы моральные у всех разные. Пока утверждать на сто процентов не могу, но скорей всего предателей среди них нет. В самом деле тут подобрались самые, самые, самые!..»

После чего Хоч улыбнулся ещё раз и провозгласил:

– Добро пожаловать в наш коллектив! А теперь все приглашаются в наибольший зал заседаний, где мы с вашими командирами подпишем соответствующие документы о найме, вы – о неразглашении, и после этого вам уже будут поставлены задачи не только на ближайшие дни, но и на ближайшие месяцы. Прошу вон в то здание!

Глава 17. Дискуссия

Естественно, что в зал бывшей университетской кафедры Иван не пошёл. Даже запасным телом не стал там присутствовать. И без него было кому провести политинформацию и разъяснить вчерашним военным их суть предстоящей полугражданской деятельности. Для этого подключили полковника Клеща, майора Лидкина, генерала Тратова и всё ту же Заришу Авилову.

Cразу после построения Загралову пришлось сосредоточиться на встрече с полусотниками. Они и в самом деле приехали, словно на званый ужин, а не на завтрак, на том же роскошном лимузине и в сопровождении всё тех же, обворожительно прекрасных супруг. Причём Леон сразу заявил после приветствий:

– Девочки блюдут фигуру, так что пусть погуляют по территории и подышат свежим воздухом. Может их сопроводить твоя очаровательная Ольга?

– Увы! Она сейчас на работе, – развёл руками фактический хозяин комплекса. – Но их с удовольствием проводит секретарша господина Хоча Елена Сестри.

Ведьма словно по заказу оказалась рядом и уже через минуту увела дам, которые под таким благовидным предлогом были отправлены пошпионить по территории опекаемого полусотниками обладателя.

После этого все трое уселись за столом, на веранде гостевого флигеля и приступили к неспешной беседе. Причём, прежде чем перейти к обещанной дискуссии по поводу власти, Пётр Апостол заговорил на иную тему:

– Никто, кроме нас, не знает и не догадывается, что ты имеешь таюрти. Но даже мы поражены! Как всё-таки сумел добраться твой дух-убийца до несчастного Адама и отсечь ему руку?

Прежде чем отвечать на такой вопрос, Иван поинтересовался:

– Как его самочувствие? Да и про общую реакцию на мой жест самообороны хотелось бы узнать. Всё-таки это не я начинал с ними войну.

Пожевав губами, старец Пётр не удержался от язвительности:

– Ты умника-то из себя не строй! Тебе задали вопрос – отвечай, а не свои задавай. Иначе гости и обидеться могут, – но, рассмотрев покаянное выражение на лице молодого коллеги, перешёл на нормальный тон: – Судя по докладам наших высокооплачиваемых информаторов, Адам в данный момент чувствует себя уже лучше. Физически! Руку ему пришили на место после трёхчасовой операции, да плюс умения самолечения с повышенной регенерацией… Но вот морально, как утверждают, он чуть не умер от страха. Чем-то ты его сильно, очень сильно напугал. И скорей всего не только самим фактом отсечения конечности или прорыва сквозь личные средства безопасности. Сейчас он пока в клинике, но уже сегодня собрался переезжать в свой бункер. Его дружок Волох ещё вчера умчался в свою вотчину-крепость и оттуда носа не кажет.

Он замолк, явно ожидая ответного жеста в виде информации. Пауза затянулась неприлично долго, и Ивану пришлось отвечать гостям:

– Подобное затворничество меня лишь обрадует, меньше пакости будут устраивать. Ну а как у меня получилось так воспользоваться духом-убийцей… так я до сих пор и сам не пойму. Основным телом как раз недалеко находился от буферной зоны Фамулевича, оказался в бешенстве от его поведения, ну и двинул к нему сразу несколько самых лучших да настойчивых фантомов… Получилось, они его достали, хотя это мне стоило невероятного истощения как в физическом плане, так и в плане перерасхода резерва силы.

Этакая полуправда всегда лучше правды или лжи. И полусотники это оценили, поняв, что с ними почти поделились откровениями.

– Нападение – самое невыгодное для нас действо, – стал поучать Леон. – Зато, действуя от обороны, всегда получаешь многократное преимущество. Ты мог во время атаки своих таюрти лишиться сил лавинообразно, а там недалеко и до смерти. Скорей всего нападавший на тебя Туз Пик так и закончил свою бессмысленную жизнь именно потому, что атаковал безоглядно и всеми силами. Но это так, отступление перед основным разговором… Ты сумел подсчитать, над каким количеством людей ты получил власть?

Иван, при помощи своей команды, к данному вопросу подготовился, как он думал. Поэтому заявил с уверенностью:

– Подсчитал. И до лимита в сто тысяч мне ой как далеко.

– О! Не стоит спешить с такими безапелляционными заявлениями, – осадил его Апостол. – А чтобы ты задумался и стал считать правильно, я приведу в пример себя.

Загралов уже в общих чертах знал суть официальной деятельности пятидесятника, но после такого заявления всем видом показал, насколько внимательно слушает. Ну и старик поделился некоторыми из своих жизненных наработок.

Он являлся самым настоящим гуру, пастырем, поводырём, если вообще не основателем для небольшой, можно сказать что и не совсем религиозной общины. И называлась эта община «Блаженное созерцание». То есть её члены обучались, отрабатывали и практиковали методики глубокой медитации, отстранения от всего суетного и старались хотя бы на два часа в сутки уйти сознанием из этого мира и «блаженно созерцать вселенское ничто». Уж неизвестно было и тем более научных доказательств не имелось о какой-либо пользе подобного созерцания, но община никому, никогда и ни при каких раскладах не мешала. Ею не интересовались, а скорей наоборот, говорили с полным пренебрежением. Основной посёлок да несколько хуторов вокруг него никого совершенно не интересовали, как и съезжающиеся туда из Москвы и Подмосковья «созерцатели». В политику они не лезли, в экономике дорогу иным не переходили да и основной поповской братии не сильно на мозоль наступали: агитацией не занимались и благочестивых прихожан из церквей в свою группу по интересам не сманивали.

Но зато сам Апостол, насобирав вокруг себя более десяти тысяч сторонников и последователей, жил как сыр в масле и официально имел полное право не подавать декларации о доходах. Потому что жил якобы на пожертвования граждан, которые ему благоволили и с удовольствием его содержали.

– И при этом я стараюсь учитывать, – завершал свою лекцию Пётр, – что от каждого моего поклонника и последователя зависят ещё два, три, а то и четыре члена их семей. То есть максимум людей, на которых распространяется моя власть, уже резко подскакивает до пятидесяти тысяч. Этот наивысший порог я стараюсь не пересекать, какие бы для этого ни складывались благоприятные обстоятельства. Вплоть до того, что попросту изгоняю из общины слишком инициативных, воспылавших энтузиазмом агитаторов. Не гнушаюсь их перед этим скомпрометировать, опустить всеми доступными методами ниже плинтуса. Не то проснёшься поутру, а вокруг тебя толпятся экзальтированные, восторженные сторонники в количестве более чем сотня тысяч. Почёт, слава, а… сигвигатора-то нет? Успеваешь следить за ходом моей мысли?

– Да-с! – озадачился Иван. – Родственников я совершенно не учитывал…

– Или вон возьми к примеру Леона, – продолжал старикан, не столько попивая поданный кофе, как только принюхиваясь к нему. – Он импресарио, и от него нанятые им для гастролей труппы, театры или балеты зависят лишь краткосрочно, то есть он над ними власти совершенно не имеет. Ему ещё проще, чем мне, потому как связанные с ним контрактом коллективы минимальны по количеству… – Апостол сделал паузу и взмахнул рукой в сторону того самого футбольного поля, где недавно проходило торжественное построение прибывших десантников: – А у тебя что творится: Ты уже здесь вокруг себя сосредоточил пару тысяч человек, которые зависят от тебя материально. Семьи их посчитай, сюда же основных поставщиков продуктов, временно взятых ремонтников, садовников и лесников. Ну и самое главное: ты посягнул, точнее говоря, замахнулся, стал карабкаться к политической власти.

– Да ни в жизнь! – справедливо возмутился хозяин комплекса. – Туда я как раз не рвался и рваться не собираюсь!

Полусотники в унисон хмыкнули, переглянулись между собой, и Леон продолжил:

– Мы вчера многое проанализировали и теперь уверены в том, что это именно ты со своими фантомами стоишь за творящейся в Москве чисткой уголовного сброда. Дело само по себе полезное, достойное лишь похвалы, но!.. Своими действиями твои «чистильщики» как бы устанавливают новый порядок, новый закон в обществе, с которым многие, очень многие люди просто вынуждены считаться. И, как бы тебе данное утверждение ни показалось абсурдным – такое насаждение закона с помощью силы, – это тоже итог определённой власти. Чёткого определения нет, но всё-таки зыбкая грань может быть перейдена совершенно незаметно. Шаг, второй, и ты уже утром не находишь в пришитом к трусам кармане известное нам иномирское устройство. Хе-хе!.. Конечно, потом можно себя всю жизнь утешать тем фактом, что ты помог людям, избавил их от тысячи, а то и десятка тысяч наиболее оголтелых преступников, но насколько утешительными будут подобные мысли? Насколько целесообразным окажется постепенное устранение всех созданных тобой фантомов? Да и в основное время ты просто обязан будешь фантомы развоплощать, иначе и года не протянешь в ранге обладателя.

Услышанное Ивану очень не понравилось. Особенно тот момент, что фантомы придётся развоплощать, а со временем вообще всех лишиться. Безголовый Тузик, после утери сигвигатора, за весьма короткий срок лишился сразу семи, если не восьми фантомов. И причина ясна: слишком интенсивно их использовал, воевал, вёл поиск да и в последнем бою пошёл ва-банк, почему и погиб от перерасхода сил. На его фоне добровольный отказ от сигвигатора и уход в большую политику Большого Бонзы выглядел невероятно рискованным, даже загадочным поступком. Скорей всего надеялся Бонза на постоянную помощь от Туза Пик, и тот её оказывал всегда и по первому требованию, а свои остаточные силы правитель Москвы берёг как зеницу ока.

Загралову, если вдруг он останется без сигвигатора, никто помогать не станет. Даже наличие Кулона-регвигатора совсем не даёт уверенности, что удастся продержать в постоянной телесной форме хотя бы одну только Ольгу Фаншель. А остаться в этом мире без любимой супруги – такое просто в сознании не умещалось.

Поэтому Иван заволновался не на шутку. Если не сказать правильно и точнее: испугался. И с огромным стыдом вдруг обнаружил в себе совсем иные мысли, совершенно недостойные человека, решившего бороться с несправедливостью этого мира. Оказалось, что личные мотивы, особенно если это касается любимой женщины и шанса иметь с ней детей, моментально перекрывают все высшие гуманистические и гуманитарные рассуждения о честности, благородстве и торжестве законности. «Своя рубашка» оказалась настолько ближе к телу, что на пять минут в разговоре повисла тяжёлая, мрачная пауза, во время которой в голове теснились самые негативные и низменные эмоции: