Текст книги "Золото мертвых. Дворянин"

Автор книги: Юрий Корчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

На зов явился Макар, который открывал калитку.

– Макар, сей муж дом наш покупает. Я завтра съезжаю, а господин хороший хочет тебя в услужение взять.

– А условия какие?

– Как и раньше были. – Хозяйка сразу стала перечислять: – Жильё наше, харч в людской за наш счёт и три рубли в месяц. И одежонка, коли обносишься.

– Годится. Так как, Макар?

– Остаюсь.

– Ты, Макар, знаешь ли, где кухарку найти и конюха?

– Как не знать, все здесь служили!

– Завтра, часам к пяти, чтобы здесь были. С каждым поговорю и, коли согласятся, на службу возьму.

Макар повеселел. Всё-таки лучше работать с теми, к кому привык, кого знаешь.

В этот приезд в Москву у Андрея свободного времени не было. Почти половина следующего дня ушла на оформление купчей в городской управе, да ещё дождался, пока женщина дважды пересчитала деньги. Ведь двести рублей – сумма по тем временам огромная. Потом она расплакалась:

– Всю жизнь с мужем прожила, а последние пятнадцать лет – в этом доме. Тяжело покидать семейное гнездо, да и не собралась я, не успела.

– Не торопись съезжать, мне не к спеху. Неделя устроит?

– Ох, батюшка, устроит!

Андрею смешно стало – какой он батюшка? Не священник, да и вдвое моложе купчихи.

А тут и Макар на пороге гостиной возник. Старик мялся, не зная, к кому обращаться. И старый хозяин, и новый – оба тут. Он кашлянул, обращая на себя внимание.

– Андрей, уж и не знаю отчества…

– Михайлович.

– Так слуги пришли, как и договаривались – кухарка и конюх.

– Зови сначала кухарку.

Купчиха вышла из комнаты – наверное, ей было просто неудобно встречаться с бывшими слугами.

Кухаркой была женщина средних лет, бедновато, но чисто одетая.

– Здравствуй, барин! – и поклонилась.

– Здравствуй. Как зовут тебя?

– Антонина.

– Подойди и покажи мне руки, Антонина.

Антонина немного удивилась, но сделала несколько шагов вперёд и протянула руки.

– Переверни ладонями вниз.

Она и это исполнила.

Осмотр удовлетворил Андрея. Если бы он увидел грязь под ногтями – не взял бы на службу. От кухарки, от её чистоты слишком многое зависит, а конкретно – физическое здоровье всех проживающих в доме. И если сама грязная, то вполне может наградить кишечным расстройством. Всё же Андрей остался сыном своего времени и порой был брезглив.

– Если готовишь хорошо, я тебя беру. Сколько тебе купчиха платила?

– Два рубля в месяц.

– Я буду платить тебе три. На торг сама будешь ходить, мясо и зелень будешь отбирать самые свежие. Меня не будет месяц-два, но вас в доме будет трое вместе с тобой.

– Слушаюсь. Когда перебираться можно?

– А хотя бы и сейчас.

Антонина откланялась, и вошёл конюх. Лет сорока, осанистый – в самом расцвете сил.

– Антип, – сразу представился он, «ломая» в руках картуз.

– Возок в доме есть?

– Был. Как хозяин умер – царствие ему небесное, хороший мужик был – так хозяйка продала его вместе с конём.

– Жаль. Служить у меня хочешь?

– Почему же не послужить, коли предлагаешь? А сколь платить будешь?

– По работе. У купца сколько получал?

– Два рубля.

– Три будешь получать – но за службу спрошу строго.

– Не подведу, барин.

– Хороший возок сколько стоит?

– Дык, как украшен. Рублёв десять что попроще, пятнадцать – на мягком ходу.

– А лошадь-трёхлетка?

– Десять.

– Вот тебе двадцать пять рублей – купи лошадь и возок. Не торопись, смотри внимательно. Сроку даю месяц. Я по делам уеду, а как вернусь – по городу много ездить придётся.

– Всё сделаю, хозяин!

– Макара позови.

Явился Макар – теперь он ел глазами Андрея. Только вчера ещё жизнь казалась ему зыбкой, впереди неизвестность – в его возрасте устроиться непросто.

– Макар, прежняя хозяйка пусть поживёт, сколько надо, – мы договорились не больше недели. Коли вещи отнести надо или ещё что – помоги. Но отныне хозяин я, о том помни. Я уезжаю по делам, буду через месяц-два. Оставляю тебя за старшего, с тебя спрос за дом и людей будет.

– Каких людей?

– Ты же привёл Антипа и Антонину – вот за них. Они набедокурят, а спрошу с тебя.

Макар помялся:

– Запасов в доме нет. Дрова для печей нужны, провизия.

– Понимаю. А ещё ты себе и людям жалованье платить будешь. Грамоте обучен?

– Пишу, читаю, арифметику разумею.

– Молодец! Оставляю деньги на три месяца, с запасом.

Андрей отсчитал деньги медяками – на жалованье, продукты, дрова.

– Расходы записывай, как приеду – проверю. Деньги – они счёт любят.

– Всё исполню! – В голосе Макара слышалось желание понравиться хозяину.

– Ключи у хозяйки забрать не забудь, как уходить будет.

– А они все у меня уже.

– Одобряю.

Андрей попрощался и ушёл. Он был доволен покупкой дома и тем, что слуг нанял. Служба в доме при хозяине среди простолюдинов считалась тёплым местом. Есть крыша над головой, сытная кормёжка – и никаких забот. Делай хорошо своё дело, не пакостничай – до глубокой старости доживёшь и даже детей или родню пристроишь. За такие места держались, ими дорожили. Это не в поле батрачить при любой погоде, не лес рубить.

Конечно же, Андрей рисковал, оставляя слуг в доме одних и надолго, да ещё и деньги дал. Для многих за такие деньги дом в деревне купить можно, да со скотиной – коровой, курами. Но кто не рискует – не пьёт шампанского.

Андрей торопился к себе – надо было рисовать эскизы. Процесс творческий, благо задатки были: в детстве посещал художественную школу. Но как это часто бывает у мальчишек, футбол и прочие дворовые игры пересилили, и рисование он забросил. Знать бы заранее, что пригодится в жизни, только это знание никому не дано.

Утром все погрузились на ушкуй и отплыли. Мастеровые радовались, что дела в Москве завершились быстро и что они домой, к семьям возвращаются.

Андрей же сидел на носу и обдумывал заказ. Ему никто не мешал, и даже громкие возгласы играющих в кости мастеровых не трогали.

С решётками ограды проблем не будет, формы есть – только отливай. А с крыльцом? Навес – без фокусов, крыша – она и есть крыша. На ступенях объёмного литья нет, а рисунок будет похож на тот, что на ограде. Беспокоили его только столбы.

Однако пока добирались, всё-таки он нашёл выход. Круглый столб будет обвивать ветка плюща с листьями, а поверх неё – две кисти рук, соединённых и образующих чашу, – в ней будет гореть масляный светильник. Кисти отлить не проблема, для образца можно взять слепок у любого мастерового. И опять вопрос: что делать, ежели снег пойдёт или дождь? И тут он выкрутился. Над пламенем лист амаранта на длинной ножке поместить можно – как миниатюрный навес.

Как только они прибыли домой, Андрей сразу засел за бумагу. Он прорисовал форму, размеры – и через пару дней отправился на чугунолитейный заводик.

Мастер Аникей долго вглядывался в эскиз, и Андрей даже встревожился:

– Непонятно?

– Да нет. Рисунок хороший, прикидываю, как форму сделать. Воздухоотводы нужны, полагаю, здесь и тут. Тогда и обработки после литья почти не потребуется. А соединим все детали потом – медной пайкой. Будет прочно и со стороны не видно. Красиво!

– Приступай. Надо четыре таких столба – для навеса – и восемь фонарных. Настил и ступенек четыре, все одного рисунка, как на ограде.

– Ого, работы много, и сложная.

– Так по труду и награда будет. Жалованье – само собой, и премия большая.

Мастеровые принялись за работу. Андрей же поехал на завод цветного литья. Чугун – это больше для души и для коммерции, а пушки – для армии, для государя.

Здесь производство шло полным ходом. Как и приказывал Андрей, маленькие пушки перестали производить, перешли на большие. Они дальнобойнее, и с ними армия будет нести меньшие потери.

Хоть и недолго он отсутствовал в Москве, получилось почти месяц. И вопросов, требующих разрешения, накопилось много. Если оба заводика заработают в полную мощность, его отлучки в столицу могут на производстве отразиться негативно. Ну не разорваться же ему?

И Андрей решился доверить управление заводами управляющим. Сам он будет решать глобальные вопросы – что производить, возьмёт на себя сбыт. Лучше периодически наведываться на производство, а самому быть в Москве, наладить связи. Нужны, выражаясь современным языком, главные инженеры. Если на пушечном заводе подходящий человек был – из старых мастеров, то на чугунолитейном надо было ещё приглядеться к персоналу. Ошибётся он в выборе – и производство упадёт, а то и качество. Такого допустить Андрей даже в мыслях не мог.

Он пригласил к себе мастера из пушечного заводика и долго разговаривал с ним. Сначала выяснял, как он видит развитие завода, нет ли задумок по улучшению производства и где, по его мнению, узкие места. И только когда почти на все вопросы он получил толковые ответы, предложил Мелентию стать управляющим. Староват он уже у печи стоять, здоровье не то. Стоять у раскалённой печи – дело молодых, здоровых. Зато про литьё медное всё знает – как и мастеров, подручных, формовщиков. Мелентий, конечно, крепился, но Андрей видел – тяжеловато ему. И уйти страшно, заработка лишится – как семью содержать? Пенсий-то в то время не было.

Похоже, Мелентий осознал, что Андрей предлагает ему хороший выход.

– Согласен я. А делать-то что?

– Раньше ты одной сменой верховодил, а теперь всеми тремя. Людей знаешь, тебе и карты в руки. С жалованьем не обижу, втрое против мастера платить буду. Но за качество спрошу строго, тут уж не обижайся.

Похоже, последний аргумент про жалованье сломил Мелентия.

– Страшновато.

– Поперва всегда так. Думаешь, я всю жизнь заводами управлял? А теперь их у меня два, и сбыт ещё к тому же. Думаешь, что – пушки продать или чугунное литьё просто? Их ведь на базаре первому встречному не продашь. Помогать на первых порах буду, приезжать регулярно. Только и ты меня пойми – не разорваться же мне?

– Какие права у меня?

– Почти как у меня. Пьяниц и лентяев гони, хороших мастеров привечай. На праздники – ту же Пасху – копеечку подбрось, слово доброе скажи. А поскольку, почитай, всё село на заводе работает, про народ не забывай. Коли нужда в чём будет, скажем, мешком муки или соли в заводской лавке, – помоги.

– Какой лавке? – удивился Мелентий. – Нет её у нас.

– А ты заведи. Деревьев в округе полно, пусть сруб сделают. И своего человека поставь, не исключено, что кого-то из бывших рабочих – кто у печи стоять не может. Наценку мелкую делай на товары. Мануфактуре прибыль копеечная, но тебе за заботу воздастся, уважения к себе добавишь, а рабочим – облегчение. В селе лавки купеческие есть, однако цены высокие.

– Об этом я не думал, – подосадовал Мелентий.

– А ты думай – везде и всегда. Но имей в виду: истратил денежку – запиши. Самолично проверять буду.

– Не уворую, – насупился Мелентий.

– Не сомневаюсь, иначе управляющим не поставил бы. Но хочу убедиться, что деньги правильно тратишь, рачительно.

– Понял. За доверие спасибо. Супружнице-то можно сказать?

– Я завтра на заводе новость объявлю, тогда и скажешь. Бабы – они на язык слабые, разнесут допрежь по селу, нехорошо получится.

– Лады.

Мужчины пожали друг другу руки и расстались довольные.

Утром, на пересмене, Андрей объявил, что с сегодняшнего дня управляющим на заводе будет Мелентий Вохмянин и его приказы надо исполнять неукоснительно, как и приказы его, Андрея.

Рабочие были ошарашены: только вчера он был им ровней, а ноне – начальство.

Хорошо бы ещё решить всё таким же образом на чугунолитейном. Однако людей здесь он знал плохо, наезжал нечасто. Поэтому, когда приехал на завод, собрал всех мастеров – даже свободных от смен.

– Часто наезжать не могу, дела требуют моего присутствия в Москве или на другом заводе. Потому на заводе должен быть управляющий. Кто, как не вы, кто трудится здесь давно, да и живёт в одном селе, кто знает друг друга, может выбрать самого достойного, опытного и мудрого, кто мог бы управлять производством от моего имени? Предлагаю вам самостоятельно сделать это, а сейчас слушаю ваши советы.

Мастера молчали. Они хорошо управлялись в цеху, у печей. Сейчас объём работы прибавится, ответственности будет больше – как и прав. Впрочем, и спроса больше. Андрей – заводчик строгий, требовательный, мастера это уже прочувствовали, когда брак неоднократно переплавляли. И потому имя управляющего никто выкрикнуть не решался.

Наконец, встал разбитной Севастьян:

– Ну, мужики, чего языки втянули? Хозяин дело предлагает – самим начальника выбрать, а вы чего же? Со своей стороны хочу сказать: мастер в деревне есть – дядя Ваня Шадричев. При нём ещё завод строили, он и литьё знает, и людей. Староват немного, но ведь не у печей стоять будет.

Сразу заговорили все, обсуждая выдвиженца, но дурного слова никто не сказал.

– Севастьян, ты выдвинул – ты и сходи за дядей Ваней. При людях и спросим, согласен он или нет.

Вскоре явился Шадричев. Высокий, худой и седой как лунь – и волосы на голове, и борода.

Андрей объявил ему ситуацию.

– А народ как же? – дядя Ваня повернулся к мастерам и подмастерьям, формовщикам и шихтовым, и все закричали:

– Любо, тебя хотим!

Старый мастер поклонился:

– Спасибо, народ, за доверие. Только потом не досадуйте, что выбрали, спрашивать буду строго.

Он повернулся к Андрею:

– Согласен я, коли народ выкрикнул.

– Тогда все за работу. А мы с тобой поговорим.

Состоявшийся разговор очень напоминал тот, который был на медеплавильном заводе, – Андрей наделил управляющего большими полномочиями.

Между тем отдельные детали крыльца уже отливались. Их зачищали, полировали, то, что не выходило, переделывали. А время неумолимо бежало.

Когда минуло два месяца, детали крыльца были готовы.

– Вот что, мужики. Соберите крыльцо, как на эскизе. Надо, чтобы все детали подошли. А то начнём собирать заказчику, а вдруг не получится? Конфуз! Лицо потеряем.

Мастера почесали затылки.

– А ведь верно! Где ставить будем?

– А хоть бы у стены литейной.

На следующий день началась сборка – стена литейной имитировала дом купца. И тут вышел конфуз, которого так опасался Андрей: столбы-подпорки для навеса не входили в чугунное основание пола. Пришлось подпиливать, расширять отверстия. Ошибочка была в миллиметры всего, а неприятно.

Андрей мысленно одобрил свои действия. А ну случись это при сборке в Москве? Так там и инструментов нет, подогнать детали невозможно.

Но дальше всё пошло как по маслу. Устранив оплошность, крыльцо собрали. И не только заводские, но и жители села приходили полюбоваться на диковину. Трогали, ступали на крыльцо, восхищённо ахали:

– Диво дивное! Красотища!

И всё это из грубого на вид материала – чугуна, из которого раньше ядра пушечные лили. Мастера ходили гоголем, гордясь своей работой. И в самом деле: ступеньки с рисунком, резные, как вологодские кружева, а всё крыльцо поблескивает на солнце полированным металлом.

– Молодцы! Каждому, кто принимал участие – лил, полировал, даю премию – по рублю!

Работный люд встретил известие это радостными криками.

– А теперь разбирайте. Да столбы уложите в деревянные ящики, чтобы не поцарапать.

За неделю управились с разборкой, изготовили ящики, уложили. Андрею пришлось изрядно побегать, пока он собрал нужное количество ушкуев. Чугун тяжёл, маленькое судёнышко больше двух колонн взять не могло, осаживалось по ватерлинию. А ведь кроме крыльца, звеньев ограды и фонарей, Андрей брал груз пушек и ядер, и потому получилась целая флотилия – восемнадцать судов.

Когда уже отплыли, Андрей решил и корабли в дальнейшем купить. Не дело собирать ушкуи по рекам и уговаривать их владельцев везти свой груз. И даже придумал, как сделать ещё проще: надо купить один ушкуй и один корабль покрупнее. От заводика малый ушкуй будет вывозить груз к реке крупной – Вятке, а там перегружать на корабль. Получится и быстрее, и выгоднее – даже с учётом содержания команды двух судов.

Понемногу он научился считать деньги и становился в полном смысле не только производственником, но и коммерсантом. Сама жизнь заставляла.

Глава 6. Царская награда

Корабли прибыли в Москву, заняв почти весь причал на Яузе-реке, близ дома Андрея. На каждом ушкуе было по одному рабочему с обоих заводов. Дружными усилиями перетащили весь груз на двор и в амбар дома.

Андрей расплатился с владельцами судов, оставив одно судно для возвращения людей к заводам.

Дом был в полном порядке – убран, на поварне горела печь. И хоть прибыл он без предварительного известия, кухарка быстро приготовила ужин.

Рабочих Андрей расквартировал на постоялом дворе по соседству – восемнадцать человек многовато для его дома. Да и то едва ли не весь постоялый двор был занят только его рабочими.

С утра на новом возке он отправился к Савелию Игнатьевичу.

Прислуга Андрея огорчила:

– В «нетях» хозяин.

– Да где же он?

– Известное дело, с нехристем своим на стройке.

– Кто-нибудь может меня туда проводить?

С провожатым он поехал к строящемуся дому. Не самая окраина, но от центра далеко, зато на Смоленской дороге – место прохожее и проезжее. Ох и пройдоха купец! Место для проезжающих заметное, а с учётом всё расширяющейся столицы вскорости и вовсе не на задворках окажется. Из этого Андрей сразу сделал вывод, что купец – человек умный, смотрящий на годы вперёд. Такого неплохо иметь в компаньонах, тем более что столичную публику он знает и связи имеет.

Возок остановился у дома. Андрей дом сразу опознал, поскольку видел его на эскизе у итальянца.

Едва он вышел из возка, как к нему подскочили два амбала:

– Чего надоть, барин?

– Савелия Игнатьевича позовите.

Один из амбалов, видимо старший, послал другого, а Андрею заявил:

– Если по мелочи купца отрываешь от дела, лучше сразу уезжай.

– Не для того я приплыл сюда, чтобы вот так сразу взять и уехать, – парировал Андрей.

Он осмотрел стройку. Первый этаж был полностью выложен камнем, второй – до уровня окон. И уже сейчас было видно, что дом отличается от обычных московских построек.

Через несколько минут из дверного проёма будущего парадного вышел сам хозяин. Увидев Андрея, он заулыбался и раскинул руки для объятий:

– Андрей Михайлович! Рад видеть тебя, дорогой! С оказией?

– Нет. Крыльцо, ограда и фонари – всё уже готово и доставлено в Москву.

– Да ну? Не ожидал так скоро. А я уже для ограды каменные столбы поставил. Любуйся!

Подхватив Андрея под локоток, купец повёл его показывать свою работу.

По красной линии стояли каменные столбики – строго по линии. На стадии строительства в них были заложены железные пруты с металлическими крючьями.

– Э, не зря я купил у тебя несколько решёток. Демьян, поди сюда!

Один из амбалов подошёл.

– Это сторожа мои, чтобы лихие люди не баловались. Несите сюда ограду.

Амбалы принесли один фрагмент, надели его на крючья. Сразу появился приличный вид.

– Ну как? – Савелий Игнатьевич явно был доволен.

– Пусть сторожа твои решётку на другой проём переставят.

Сторожа выполнили просьбу. Решётка и туда подошла.

– А ты, Андрей Михайлович, сомневался! По твоей решётке мастера делали, как по образцу.

– Когда доставлять изделия? Или пусть у меня во дворе полежат?

– Как это – полежат? Пусть везут!

– А не украдут?

– Смеёшься? Днём здесь двое крепких парней, а ночью и вовсе четверо. У меня со стройки гвоздь не украдут!

– Тогда не прощаюсь.

Андрей отправился на возке на пристань. Там всегда были ездовые с подводами – груз отвезти с кораблей. Он сразу нанял четыре подводы и приказал ехать за ним. Взял бы больше, да не было.

У его дома на каждую подводу погрузили груз, сел сопровождающий из литейщиков.

Андрей доехал с ними до стройки. Разгружали подводы сами рабочие – бережно. Ведь они знали, что чугун не терпит ударов, да и труд свой ценили – сами отливали.

До вечера всё перевезти не успели, продолжили на другой день. По указанию Андрея фрагменты ограды сразу же и устанавливали – как и фонарные столбы.

Крыльцо перевозили на третий день. Купец не появлялся, зато каменщики продолжали возведение стен. Работа у них продвигалась споро, их ежедневно контролировал архитектор Винченцо.

Когда все детали крыльца оказались на стройке, Андрей дал указание собирать его. Ещё отправляясь в Москву, литейщики прихватили со своего завода ручную таль – без её помощи поднять тяжеленные чугунные столбы было бы затруднительно.

Крыльцо собрали за день. Сказался опыт – ведь чугунные детали дважды собирали у себя. Андрей полюбовался и отбыл.

Когда он подъехал на следующий день, то застал на стройке итальянца – он с изумлением смотрел на чугунное крыльцо. Ещё вчера вечером его не было, а теперь стоит. И сразу незавершённая стройка заявила о себе, возвестила проезжающим, что не дом будет, а дворец.

Винченцо взошёл по ступеням, потопал ногой, осмотрел, ощупал все детали и отошёл, чтобы оценить в целом. Он не скрывал своего восхищения:

– Белиссимо! Великолепная работа! Не ожидал такого! В этой варварской стране так мало людей, понимающих красоту, и ещё меньше тех, кто её может сотворить! Искренне поздравляю! – В знак уважения Винченцо снял шляпу.

Признание итальянского архитектора стоило многого. Он изучал науки и искусства, видел много строений и понимал в них толк. Ну да, он думал, что мастера Андрея не смогут создать нечто необычное, но он ошибся.

По улице двигались подводы – крестьяне из окрестных сёл ехали в столицу на торг, везли на продажу мясо, рыбу и овощи. Увидев ограду и крыльцо, они останавливались, удивлялись. Ещё несколько дней назад ничего не было – и вдруг такая красота.

Амбалы купца их отгоняли:

– Езжайте прочь!

Подъехал возок купца. Савелий Игнатьевич выбрался из него и застыл в удивлении, видимо, и его впечатлило.

Андрей даже воскликнул:

– Страйк!

Торкнуло, видимо, купца, до печёнок достало. Он обошёл крыльцо, погладил чугун, взошёл по ступеням и потопал ногой, проверяя его на прочность.

Андрей улыбнулся: после сборки крыльца мастеровые, по его указанию, нагрузили крыльцо двадцатью мешками формовочного песка – чугун спокойно выдержал нагрузку в тонну.

И вдруг купец совершил неожиданное: солидный, довольно упитанный человек пустился в пляс. Он хлопал себя по ляжкам, приседал и выкидывал разные коленца.

– Оп, оп, оп! – вскрикивал он.

Тут уж Андрей поразился – не ожидал он от купца такого проявления чувств. Запыхавшийся, раскрасневшийся, с горящими глазами, Савелий Игнатьевич подошёл к Андрею и обнял его:

– Ну, молодца! Всех за пояс заткнул! А ты, Винченцо, сомневался! Как смотрится-то? То-то же! И ни у кого такого нет! Пусть завидуют! Ну, удружил, всем нос утёр!

Из-за ограды на неожиданное представление смотрели прохожие.

И вдруг проезжающий мимо крытый возок, запряжённый четвёркой лошадей, остановился. Андрей знал, что в таких ездят не простые люди, хотя и богатые, а мужи очень богатые, облечённые властью. С задка возка соскочил слуга, распахнул дверцу и откинул складные ступеньки.

Из возка важно выбрался одетый в генеральский мундир мужчина. Он на пару минут застыл на месте, разглядывая чугунные кружева ограды и крыльца, а потом направился к дому.

Увидев именитого гостя, Савелий Игнатьевич бросился к нему навстречу:

– Здрав буди, гость дорогой! Честь великая мне! Только прости, принять и угостить сообразно чину твоему не могу – дом не достроен, нежилой.

– Вижу! Полюбоваться хочу.

Генерал рукою отстранил купца в сторону, обошёл крыльцо, потрогал литьё и взошёл по ступенькам. Рядом уже стоял, угодливо заглядывая в глаза, купец.

– Это где же такую красоту изладили?

– Понравилось? Есть у нас умельцы! – Купец махнул рукой Андрею, подзывая.

– Неужели у нас? – Генерал был удивлён. Он полагал, что чугунное литьё купец привёз откуда-то из-за границы.

– Как есть у нас! Вот он, мануфактурщик.

Андрей отвесил поклон. Он не знал, кто перед ним, поэтому решил держаться учтиво. В Москве поклоны любят, у него же шея не сломается.

– Кто таков?

– Андрей Михайлович, мануфактурщик из Вятских краёв.

– Однако! – Генерал осмотрел его удивлённо и как-то оценивающе.

– Продай крыльцо! – неожиданно сказал он, обращаясь к Андрею.

Тут уж купец подал голос.

– Никак невозможно, – взволнованно сказал он, – я задаток за него уплатил.

По писаным и неписаным законам, если за вещь был уплачен задаток, распоряжаться ею мог покупатель, а не продавец.

– Жаль. Ты вот что, Андрей. Подойди-ка вечером ко мне, я заказ тебе изволю сделать.

– Непременно буду, – Андрей кивнул.

– А лучше сможешь? – генерал ткнул пальцем в крыльцо.

– Смотря что надо.

– Хорошо, жду. А сейчас мне к государю надо.

Генерал величественно кивнул и прошёл к возку. Лакей распахнул дверцу.

Когда возок уехал, Андрей спросил купца:

– А кто это был?

– Да ты что? Не узнал Фёдора Алексеевича Головина? Ближайший сподвижник царя Петра Алексеевича, генерал и президент Посольского приказа. А ещё под его рукой Ямской и Оружейный приказы.

– Не ведал и не видел его никогда.

– Не знать такого человека? Совсем одичал в своих краях!

– Что ж ты тогда крыльцо ему не продал? – поддел купца Андрей.

– Потому как моё. Что хочу, то с ним и делаю.

– Так он, может быть, вдвое больше за крыльцо заплатил бы.

– Э, денег у меня и без этого хватает. А уж коли Головину понравилось, значит, покупка стоящая, у других такой нет. Повезло тебе.

– Мне? – Андрей не верил своим ушам.

– Тебе, тебе! Головин хороший заказ сделает, смотри не продешеви. А на него глядя, и другие дворяне потянутся. Нарасхват будешь, завалят заказами.

– Твои слова да Богу в уши.

– Вспомнишь меня через год.

– Так ты крыльцом, фонарями и решёткой доволен?

– А разве я не сказал?

– Тогда рассчитаться бы надо.

– А как же? Это уж как водится! Едем ко мне домой, заодно и отметим. Винченцо, а ты что стоишь? Особого приглашения ждёшь? Едем!

Дома купец распорядился прислуге подать закуски и вина. Ещё до застолья он рассчитался с Андреем, и тот остался доволен.

А дальше купец провозгласил тосты – за крыльцо, за Андрея, за Винченцо.

Андрей выпил только первый бокал вина, потом только пригубливал.

– Вино не понравилось? – заметил купец.

– Отличное вино, – вполне искренне ответил Андрей.

– Тогда почему не пьёшь?

– Мне же вечером к графу Головину идти. Невместно пьяным-то!

– Ха! Да Головин сам от государя подшофе придёт и запаха от тебя не учует. А то и забудет, что тебя приглашал.

Но Андрей больше налегал на закуски. Кухарка у купца толк в кулинарии знала, все блюда были отменно вкусны.

Часа через два купец, извинившись, вышел.

– Семейство требует, оставлю вас ненадолго.

Когда он вышел, итальянец сказал на латыни:

– Что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Андрей пословицу понял – слишком она известна была.

– Что ты хотел этим сказать, Винченцо?

– Будь осторожен, Андрей. То, что было хорошо, даже отлично для купца, может не понравиться дворянину. Простовато для него будет.

– Желаешь помочь за долю? – сразу понял Андрей.

– Не откажусь.

Итальянец приехал в Россию зарабатывать и не скрывал этого. А и пусть помогает! Он потом уедет, а опыт и наработки у Андрея останутся.

– Приходи послезавтра ко мне в дом, на Яузе-реке. Там постоялый двор ещё рядом, на вывеске – голова лошади, – пригласил он итальянца.

Ответить Винченцо не успел – вошёл купец. Далее оба к теме совместной работы не возвращались.

Время за столом летело быстро. Выйдя от купца, Андрей успел заехать домой и переодеться. У него было единственное парадное платье, которое он успел купить, – без изысков, но европейского покроя.

Ездовой адрес дома графа знал. Но вот ведь занятно: названий улиц нет, есть названия только районов: Маросейка, Немецкая или Татарская слобода, но простой люд ориентировался хорошо.

И вот возок Андрея уже у дома графа. Особняк каменный, двухэтажный. Только никакой лепнины, атлантов или прочих украшений Андрей не приметил. Единственно, все окна застеклены, а не закрыты слюдой, да у входа лакей стоит.

Вечер – понятие растяжимое, ему не было назначено к определённому часу, и когда он подошёл к лакею, тот встал перед дверями.

– Нет Фёдора Алексеевича, приезжай позже.

– А когда он будет?

Лакей пожал плечами. И в самом деле, граф лакею докладывать не будет о времени прибытия.

Андрей решил подождать прибытия графа в самом возке, однако за два часа измаялся. Он уже хотел уехать, как подъехал уже знакомый ему возок.

Прислуга под руки вывела графа. Ох, точно сказал купец, запаха граф не учует – от самого разит. Царь Пётр был славен тем, что гостей своих иногда поил вином до бесчувственного состояния.

Андрей был в замешательстве – примет ли его Головин? А если и примет, будет ли способен внятно объяснить, что ему надо? Наутро проспаться может и всё отменить. Нет, риск уж очень велик. Граф спьяну наплетёт невесть что, Андрей потратит время, работая над эскизами, мастеровые его из кожи вон будут лезть, выполняя заказ, а Фёдор Алексеевич возьмёт и откажется.

Андрей тронул за плечо задремавшего конюха Антипа:

– Антип, разворачивайся – и домой!

Вот уж у кого забот мало. Накорми-напои да вычисти лошадь. Выезды редкие, но это пока. Андрей решил остаться в столице на месяц-другой. Управляющие – опытные производственники, должны справиться сами.

Зря он только с Винченцо сговаривался, не прошёл номер. А жаль, открывались неплохие перспективы. Впрочем, всё, что ни делается, – всё к лучшему.

На следующий день он направился в Пушечный приказ – ведь кроме чугунного литья он привёз пушки и ядра.

Дьяк приказа Алексей Митрофанович встретил его, как старого и доброго знакомого:

– Рад видеть тебя в добром здравии. Как добрался?

– Твоими молитвами, боярин.

– Пушки привёз?

– Ага. Немного медных и бронзовые.

Дьяк ухмыльнулся – не пропали его слова втуне.

– И ещё ядра. Чугунные полнотелые и цепные.

– Книппеля, что ли?

– И их делал. Опробовал – дрянь!

– Ну-ка, ну-ка…

– А чего долго говорить? Всё равно пушки испытывать, в деле и посмотришь.

– Сколько пушек доставил?

– Полсотни, и все большие, четырехфунтовые.

– Ай, хорошо! Меня Пётр Алексеевич через день спрашивает, сколько пушек клеймёно. А тут полсотни! Ты эдак Виниуса скоро за пояс заткнёшь.

– Руды у меня скудные, а то бы и больше дал.

– Царь-то к рудознатцам да мануфактурщикам, для армии полезным, благоволит зело. При встрече намекни – землицы, мол, бы, да рудою богатой.

– И что?

– Чудак-человек! Пётр Алексеевич разрешает на землях государевых разработку руд, причём без оплаты. Ты же землю не покупаешь; тебе не она нужна, а то, что в ней. Ты в приказе Рудокопных дел бывал ли?

– Не слышал о таком, – Андрей был удивлён.

– Э, так дела вести нельзя. Ладно, о том попозже поговорим, – боярин подмигнул, и Андрей понял, что вечером надо отобедать с боярином, – польза от встреч обоюдная.

– Согласен. Так что с пушками?

– Я разве не сказал? Пусть людишки твои везут сегодня. Место помнишь?

– Помню.

– А с утра и приступим. Пока испытаем, заклеймим – весь день и уйдёт.

– Ещё ядра цепные опробовать надо.

– И их опробуем. А уж как расчёт получишь, так и потолкуем наедине.

Андрей кивнул и поднялся. Дел много: надо пушки доставить на поле и ядра, надо нанимать подводы с извозчиками.