Текст книги "Убить Горби"

Автор книги: Юрий Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Любовь, наверное.

– Ну да, ну да, конечно. Но не это я имел в виду! – он не сумел скрыть раздражения. – Свобода! Только это меня и держит. Понимаю, что не зря, что не для себя… Не только для себя все задумано.

– Миша, «спасибо» нам никто за это не скажет.

Глава двенадцатая. ОПЕРАЦИЯ «ЗАСТАВА»

К центральному подъезду госдачи, на профессиональном языке именуемой «объект «Заря», подкатили несколько «волг» с крымскими номерами. Из головной машины бодро выскочили два молодых человека в серых костюмах одинакового покроя. Вслед за ними, уже не так энергично, вылез солидный человек с властным лицом со следами бессонницы. Потянулся, щурясь на крымское солнышко.

Встречающий их начальник службы охраны первого лица советского государства Юрий Сергеевич Плеханов узнал в нем своего заместителя Вячеслава Генералова.

– Здорово, Вячеслав Владимирович, – поприветствовал он гостя. – Какими судьбами? Я тебя вроде не вызывал. А ты вот приехал.

Генералов не спеша, с достоинством поднялся по ступенькам. Коллеги пожали друг другу руки, после чего заместитель Плеханова отрапортовал:

– Товарищ генерал-лейтенант, прощу прощения, но шеф предписывает вам срочно ехать в Москву На хозяйстве приказано остаться мне. Предыдущий приказ утрачивает силу. – он подал ему небольшой конверт с сургучной печатью.

Плеханов взял конверт, повертел в руках.

– Что за суета? – спросил он.

– Сам не пойму, Юрий Сергеевич. Вы меня извините. Сверху пришло указание.

– Понял, ладно, ничего. Работенка непыльная, увлекательная, тебе, Слава, понравится. Вчера вот большую делегацию проводил. Из Москвы… Брожения теперь тут полно, поскольку был приказ: всех впускать, никого не выпускать. Вот и скопилась тут хренова туча народу. Люди всех профессий, разве что манекенщиц не видать, – заметил Плеханов.

– Это вот как раз жалко, – улыбнулся Генералов. – Забавно. Ничего, ребят своих привез. Особенно эти двое бойкие, майор Черняев и капитан Додельцев.

– Додельцев? – Плеханов нахмурил брови, будто силился вспомнить. – Часом не родственник Додельцева из МГИМО?

– Никак нет, проверяли.

– Как настроение, товарищи офицеры? – поинтересовался Плеханов, влиятельный шеф «девятки», у молодых чекистов.

– Майор Черняев. Разрешите доложить, товарищ генерал-лейтенант: дела отлично!

– Ишь ты, правда бойкий. Да и молодой такой, а уже майор… Помощник президента не родственник тебе?

– Никак нет.

– Ну и ладно.

Генералов подошел к Плеханову и что-то прошептал ему на ухо. Плеханов вздохнул, кашлянул в кулак, бросил взгляд на майора Черняева, затем посмотрел на капитана Додельцева и обратился к Генералову:

– Ну что, коллега, делай свое дело, а я в Бельбек.

– А собраться?

– Вячеслав Владимирович, – Плеханов хитро прищурился. – В нашем деле вещички должны быть всегда наготове. Пошли со мной по стаканчику муската дерябнем. Холодненького…

– Охотно. Кстати, есть повод: из кадров просили передать – всем нашим бойцам с сентября повысят зарплату.

– Вроде бы хорошая новость, а подозрительно.

– Брось, не будь таким впечатлительным.

* * *

Лишь только парадная дверь закрылась за начальством, Черняев придвинулся к напарнику.

– Ну что, Олег, видал? Крепкий мужик, ничего не скажешь. Интересно только, что с ним будет, если не выгорит?

Олег пожал плечами.

– А с нами?

– Что?

– Что будет с нами?

– Ничего особенного. Наше дело коровье: как говорится, нагадил и стой…

– Ну, не знаю. По крайней мере, с работы турнут – сто процентов, если ничего у них не выйдет.

– Как же не выйдет-то? С ними все: мы, армия, народ, в конце-концов. А народ и армия – едины.

– Насчет народа я бы не стал с плеча рубить. Ты что, не видал, что в Москве творится?

– Где в Москве, Олег? Где в Москве? В центре только, у Дома Советов, да и все. Люди по магазинам ходят и стоят в очереди в мавзолей. Этот весь народ одна группа «А» распугает как ворон…

– Ну, полегче… Народ – это еще и отец мой, скажем, твои родные.

– Брось! Вообще не понимаю, какой смысл было Кантемировскую и Таманскую дивизии впрягать в это дело? Лишнее внимание и разговоры на весь мир. Ельцину только этого и надо…

– Смотри, – перебил Олег и кивнул в сторону поднимающейся от моря широкой тропинки.

По ней к дому направлялся президент. Проходя мимо чекистов, обронил чуть слышно:

– Здравствуйте, товарищи…

Приветствие отчего-то прозвучало как вопрос, и Горбачев проследовал в резиденцию, не дожидаясь ответа. Черняев инстинктивно поклонился вслед уходящему советскому лидеру. Пару секунд спустя по тропинке поднялись пять человек охраны и тут же разбрелись по прилегающей территории.

– Ну что же, – произнес сквозь зубы Черняев, – лирическое отступление закончилось, мы сюда прибыли работу делать. Давай делать.

Работа Олегу предстояла необычная, но для всех, в том числе для Черняева, суть задачи состояла всего лишь в том, чтобы исключить любую возможность выезда президента за пределы охраняемого объекта. Вероятность побега начальством не исключалась. Кто его знает, не решится ли кто-то из ближнего круга, или вот хотя бы отстраненный недавно Медведев, вытащить Горбачева из-под домашнего ареста?

* * *

Часу в первом ночи Олега, проверившего посты, сменил Черняев.

– Не могу спать, – пояснил он. – Покемарь, пока есть возможность, а я погуляю, посмотрю, как тут все.

«Как кстати», – подумал Олег и направился к гостевой пристройке. Войдя в свою комнатку, он извлек из-под кровати сумку из кожзаменителя с надписью «Динамо», расстегнул молнию, достал со дна банку с чаем «Цейлонский». Аккуратно открыл ее, сел за стол и включил лампу.

Высыпав чай на газетку, он обнаружил в нем прямоугольный пакетик с веществом желтого цвета. Теперь оставалось лишь сделать так, чтобы это вещество попало в пищу, которую подавали к столу президента. Но, согласно инструкции, это не должно было случиться здесь, в Форосе.

Вот, собственно, и все задание. И никакой тебе стрельбы, никакого самбо, никакой беготни по лесу.

Да, не к такой службе готовился Олег в «лесной школе» и, видно, не для того год назад волею судьбы перевелся из КГБ в спецотряд ГРУ, чтобы выполнять такую работу.

«Тоже мне, кадровый специалист по диверсионной деятельности… Не разведчик, а миледи в штанах», – думал Олег, глядя на пакетик.

Тот лежал на свежем номере газеты «Правда». На первой полосе было напечатано «Обращение к советскому народу» и «Заявление Советского руководства», в котором народ информировали о чрезвычайном положении и неспособности М. С. Горбачева руководить государством.

Олег взял в руки газету и начал читать вслух, с выражением:

– «В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем своих обязанностей Президента СССР на основании статьи 127 Конституции СССР вступил в исполнение обязанностей Президента СССР с 19 августа 1991 года. Вице-президент СССР Г. И. Янаев…».

Олег и так понимал, что формулировка «по состоянию здоровья» не имеет ничего общего с правдой, но ему, воспитанному в обстановке партийно-чекистских условностей, этот эзопов язык не казался проявлением чудовищной лжи. Раньше откровенное вранье дикторов телевидения и авторов газетных передовиц воспринималось им отстраненно, как вынужденное правило, в том числе диктуемое необходимостью соблюдения секретности в условиях империалистического окружения.

Сегодня, несколько часов назад, он своими глазами видел пышущего высшепартийным здоровьем, загорелого Горбачева, без посторонней помощи передвигающегося по территории объекта. Если Брежнев руководил страной до последнего вздоха, и на закате жизни лишний шаг без посторонней помощи был чреват для него летальным исходом, то нынешний руководитель – просто здоровяк. Явное, живое доказательство несоответствия написанного в передовице главной газеты соцлагеря Олега смутило.

* * *

Осторожно, призывая в напарники лишь внутреннее «я», он оценивал современный мир, не очень доверяя выводам и прогнозам, сделанным германскими гражданами Марксом и Энгельсом, переселившимися в мир иной сто с лишним лет назад. Ни теория классовой борьбы, ни утверждение о возможности построения коммунистического общества в отдельно взятой стране, ни иные классические или поспешно адаптированные к новой реальности основополагающие принципы советского государства не укрепляли в нем веру в непогрешимость курса партии.

Но введенные Горбачевым новации породили массу неожиданных проблем и спровоцировали опасный хаос в головах соотечественников, сбивая с пути миллионы ранее счастливых своим неведением граждан, а потому разочаровали Олега и абсолютное большинство его сослуживцев.

Конечно, имея доступ к засекреченным источникам информации извне, к коим в те времена приравнивались даже американский журнал «Тайм» или французский «Пари Матч», сотрудники спецслужб смотрели на жизнь шире и понимали, что стране, долгое время руководимой и направляемой больными стариками, требовались перемены. Но последнее поколение выросших в СССР чекистов все еще оставалось поколением державников, видящих свою миссию в первую очередь в защите интересов страны как территории.

Молодежь, пришедшая в специальные службы в середине и в конце восьмидесятых годов XX века, приветствовала ослабление идеологического контроля и отмену официальных запретов на некоторые из тех вещей, которыми советские люди, вопреки всему, пользовались уже много лет.

Эти ребята уже пели совсем другие песни, не те, что вдохновляли на подвиги их отцов и дедов. Но и эта молодежь оставалась достойной сменой своих предшественников, отвергая даже мысль о возможности расплатиться границами и влиянием страны в мире за обретение свободы на людях кайфовать под любую музыку.

Было яснее ясного: одному Горбачеву теперь не под силу вернуть былое влияние партии на страну, удержать Советский Союз от распада.

В меру своих способностей анализировать, зная кое-какие подробности о решительных настроениях в некоторых союзных республиках и областях России, Олег чувствовал, что наступают тяжелые времена. Представить скорую гибель державы он не мог и, допуская лишь в теории вероятность такого катастрофического развития событий, был морально готов к выполнению любой миссии во имя спасения Союза.

У него, разумеется, хватало ума не верить в свою уникальность. Его командир, генерал Степанов, не говоря уже о председателе КГБ, не могли в эти грозные времена позволить себе положиться на навыки и удачу лишь одного сотрудника.

Не исключено, что и Кирилл Черняев командирован сюда для исполнения спецпоручений. В лучшем случае страховал Олега. В худшем – следил за ним. Но и это тоже в порядке вещей.

Олегу пришлось гадать недолго. Дверь открылась, и в комнату вошел Черняев. Прикрыл за собой дверь и буднично произнес:

– Ну что, капитан, проект «Застава» входит в решающую фазу.

«Черняев в курсе, – отметил про себя Олег. – Осталось задать ему пару вопросов, чтобы определить степень его компетенции.

Олег сдвинул газету на край стола, приподнял банку из-под чая и поставил ее на пакетик с веществом.

– На заставе все готово? – поинтересовался он, поднимаясь со стула. Он знал, что на «заставе» к предстоящей операции подготовились еще вчера, о чем ему доложили через водителя одной из машин, что доставили их сюда. – Кстати, зря ты без стука…

– Не понимаю, – ответил Черняев, – ты же знаешь, «Застава» – всего лишь наименование операции.

«Странно. А по моей информации, «Застава» – это пограничная часть под Форосом, – подумал Олег. – Один из нас – жертвенная фигура. Кто?»

– Знаю, – усмехнулся Олег. – Но меня не проинформировали, что ты тоже в деле. Вот и проверял. Извини.

Черняева удивился. Перед отлетом в Симферополь его лично проинструктировал Степанов, причем в присутствии Немезова, сообщив между прочим, что Олег в курсе всех деталей «работы». Некоторое время он колебался, не зная, стоит ли продолжать разговор, но все же решил: стоит.

– Помощник старшего повара, «правая рука» его – уже почти наш человек, – Черняев включил трехпрограммник, повернул ручку громкости до упора и, приблизившись к Олегу, зашептал ему на ухо: – Он знает только, что надо якобы временно нейтрализовать объект, чтобы вывезти его с территории под предлогом срочной отправки в Москву, в ЦКБ, из-за плохого самочувствия. Он к объекту, прямо скажем, неравнодушен, готов сотрудничать ради блага своего подопечного, но правду ему говорить нельзя. Да и вообще… правды нет. – Черняев усмехнулся и тут же потребовал: – Дай-ка пакетик.

– Какой? – сыграл непонимание Олег.

Получилось талантливо, но Черняев, видимо, знал, что делает. Олег поразился откровенному цинизму той версии операции, которую представил Черняев. Да и ее успех казался ему маловероятным. Это каким же идиотом надо быть личному повару президента, чтобы поверить в такие сказки?

– Пакетик передай мне, пожалуйста, не дури, – настойчиво повторил Черняев.

– Мне задачу поставили, – ответил Олег. – Так что моя правда одна: объект должен исчезнуть на несколько дней, а потом вернуться как ни в чем ни бывало… В Москву. Тем более, теперь уже все равно, так как наши победили, и объект ни для кого опасности не представляет.

– Ты не так понял, – перебил Черняев. – Объект никогда больше никуда не вернется. Он должен исчезнуть навсегда. И вообще, чего ты вдруг стал рассуждать о политике? Мания величия, капитан? Как старший по званию, я могу просто приказать делать то, что ты должен. Но речь идет о работе, которую я обязан выполнить или сдохнуть прямо тут под южными звездами. А я жить хочу.

– Ну и живи, товарищ майор, кто мешает? – Олег не до конца верил в серьезность Черняева. – В общем, шутка все это или нет, но я обязан связаться с Москвой, чтобы твои полномочия подтвердить.

– Понимаю, – Черняев пожал плечами. – Звони генералу. Но «лекарство» все-таки передай мне.

– Что здесь? – Олег взял в руки пакетик. – Не снотворное?

– Совсем не снотворное.

– Ты понимаешь, если мы сделаем это – нам крышка, труба, никаких шансов уйти живыми. В крайнем случае вся жизнь исковеркана. Ты понимаешь это, старший по званию?

– Вот именно – старший. Не забывайтесь.

– Черняев, прекрати свои солдафонские замашки. Не та ситуация. Повторяю тебе: шансов нет.

– Шансы всегда есть, – отмахнулся Черняев. – У нас их больше, чем у повара, кстати. Звони давай.

– То есть мы все на кулинара повесим?

Черняев демонстративно развел руками.

Мозг Олега работал с утроенной энергией. Именно в эти минуты ему предстояло принять единственно правильное решение. И он должен был остаться один, чтобы поговорить с генералом без свидетелей. А Черняев уходить не собирался – стоял, протянув руку в ожидании, когда Олег передаст ему пакетик.

Олег снял трубку и продиктовал дежурному оператору московский номер. Пока ждал, вспомнил, как, напутствуя его перед отправкой в Форос, Степанов четко и внятно произнес:

– Никому не верить, никого не слушать, если что – звони мне. Но и меня не слушай, если что-то не понравится. Операция «Застава» не подлежит никаким корректировкам в процессе выполнения. Умри, но свой долг, согласно поставленной задаче, выполни.

Это значило, что президента кровь из носу надо было доставить на пограничную заставу, сторожившую отрезок побережья в нескольких километрах от дачи.

– Слушаю, – по голосу генерала Олег догадался, что в эту ночь старик не ложился спать да и не собирался, скорее всего.

– Товарищ генерал, – Олег покосился на Черняева. – Разрешите получить дополнительные указания по операции.

– В чем дело, капитан? – Степанов явно делал вид, что не понимает вопроса, поскольку разговор наверняка слушали и даже фиксировали на пленку. – Никаких дополнительных инструкций. Надо будет – сам тебя найду. Никаких изменений в план не вносить. Повторите.

– Изменений не вносить… Товарищ генерал, прошу прощения, здесь майор Черняев…

– Проводите операцию так, как было условлено. Конец связи.

В трубке раздались прерывистые гудки. Олег старался соображать очень быстро.

«Проводить операцию как было условлено».

– Держи… – Олег протянул Черняеву пакетик.

Тот сделал шаг навстречу. Олег, словно передумав, положил яд на стол. Усмехнувшись, майор подошел ближе. Он уже собрался взять пакетик, но Олег мощным ударом бросил Черняева на пол, тут же подскочил к нему, перевернул застонавшего от боли майора на спину и защелкнул на его запястьях наручники.

– Дурак ты, кретинская морда… – прошипел Черняев.

– Тихо, тихо… – Усилием воли Олег заставил себя успокоиться.

Оглядев комнату, он поднялся, взял со спинки кровати небольшое вафельное полотенце и, превратив его в кляп, заткнул им рот майору.

Приоткрыв дверь, Олег выглянул на улицу. Ароматы и звуки южной ночи, способные вскружить голову кому угодно, подействовали успокаивающе.

«Так, – размышлял он, – у меня есть задание. Степанов его не отменил, потому что до приказа отдать пакетик он однозначно распорядился ничего не менять. Значит, я поступил правильно. Я – молодец».

Олег направился к главному зданию резиденции спокойно, даже вальяжно. Со стороны он сильно смахивал на подгулявшего командировочного, исполненного гордости за себя, умеющего красиво жить, то есть ездить по югам.

Олег поравнялся с патрулем и остановился. Закурили, разговорились.

– Парни, слыхали анекдот про Андропова? Говорят, будто из жизни. Короче, ехал как-то Юрий Владимирович к себе на дачу, и так ему стало, понимаешь, скучно, что он водителю говорит: «Дай-ка мне порулить». Ну, шофер, понятное дело, спорить не стал. Андропов сел, поехал, и тормозит его на первом же посту гаишник. Тот останавливает машину, открывает окно и строго спрашивает: «В чем дело, сержант?». «Ничего, виноват, – говорит сержант, – поезжайте». «Что за туз такой был, что ты его так быстро отпустил?»– спрашивает напарник гаишника. А тот отвечает так растерянно: «Не знаю. Но шофер у него – Андропов!».

Патрульные рассмеялись, постояли, покурили еще какое-то время.

Самое трудное было впереди – пробраться в дом, уговорить президента покинуть резиденцию и сделать это, не вызвав подозрений. Впрочем, Олег надеялся, что Горбачев предупрежден об операции.

У дверей должен был нести вахту офицер «девятки» Зверев.

– Так, кто здесь у нас? – поинтересовался Олег, разглядывая освещенное фонарем лицо молодого офицера госбезопасности.

– Старший лейтенант Зверев, товарищ капитан!

– Не понял. А вдруг я не капитан, а вдруг я засланный враг? Откуда знаешь?

– Знаю, товарищ капитан, вы ведь посты проверяли, а я все видел и слышал.

– Внимательный значит, ну-ну. – Олег совсем близко подошел к часовому и громко произнес: – Если все в порядке, тогда успехов. И гляди в оба. – И тут же добавил шепотом: – Связь?

– Все проинформированы, что десятиминутная профилактика, товарищ капитан.

– Сам на месте?

– В гостиной. Заказал какие-то фильмы. Шутил, настроение прекрасное.

– А «мыши»?

– Никого нет. Наверное, кошек испугались. – Парень улыбнулся.

Олег сжал парню локоть, да так, что тот екнул от боли.

– Шутить будешь в деревне у бабушки, понял?

– Понял, товарищ капитан. Простите. Можно входить, но… но если он не захочет?

– Так, стой и смотри в оба, ясно?

Лейтенант кивнул.

Олег вошел в просторную прихожую госдачи, повернул налево, стараясь не производить лишнего шума, открыл двустворчатые двери, ведущие в гостиную.

В углу, в кресле, подперев рукой щеку, сидел главный человек страны. В шерстяном кардигане он смотрелся по-домашнему.

Олег подошел ближе. Горбачев посмотрел на него.

– Добрый вечер. Принесли новости?

– Здравия желаю, Михаил Сергеевич, – Олег непроизвольно встал по стойке «смирно» перед человеком, чей авторитет, как ему казалось, в его глазах окончательно померк. – Извините, но здесь вам оставаться опасно. У меня есть приказ от некоторых официальных лиц о вашей…

– Знаете, – перебил его Горбачев, – будет вам время терять. Ваша фамилия…

– Додельцев. Капитан госбезопасности.

– Точно, Додельцев. Не родственник того Додельцева из МГИМО? Нет? Ясно. А зовут вас Олегом? Я знаю про вас, меня проинформировали. Вы здесь по приказу…

– …Степанова, генерала Степанова, Михаил Сергеевич.

– Андрей Васильевич – государственный человек. Действуйте, капитан… – Горбачев поднялся. – Впрочем, погодите. – Казалось, президент колеблется. – А, была не была, все равно минута ничего не меняет, верно, Додельцев? Я поднимусь к своим, скажу, чтоб не волновались. А вы меня подождите пока здесь, водички попейте, если хотите.

Горбачев вернулся в сопровождении зятя. Олег пытался вспомнить, как его зовут… Александр, Анатолий? Не вспомнил. Бросив на капитана пристальный взгляд, зять что-то прошептал на ухо президенту.

– Хорошо, – кивнул в ответ Горбачев, – дайте и нам копию пленки. С собой заберем.

– Извините, Михаил Сергеевич, может, не стоит рисковать? Там ведь изложена ваша позиция. А что, если она будет понятна чрезвычайке раньше времени?

– Знаешь, дорогой мой, – Горбачев усмехнулся, – бояться мне уже нечего. Так что дай нам кассету.

– Михаил Сергеевич, вам необходимо переодеться в форму полковника пограничных войск. И еще… – Олег достал из сумки предмет, похожий на противогаз. – И еще надо бы вот эту масочку надеть.

Горбачев рассмеялся. Он выглядел и действовал столь уверенно, что не будь Олег частью системы, главной привилегией которой является знание истинного положения вещей, он бы подумал, что именно Горбачев и никто больше дирижирует всем этим политическим оркестром.

– Капитан, вы смеетесь надо мной? Я уже не в том возрасте, чтобы играть в войнушку или в детективы. – Подавайте машину к подъезду! Давайте просто сядем в нее и поедем. Уверяю вас, все будет хорошо.

* * *

На КПП объекта «Заря» адъютант Генералова передал охране неожиданный и непонятный приказ: выезду «первого лица» с территории не препятствовать.

Выйдя из здания на крыльцо, Горбачев и Олег лицом к лицу столкнулись с майором Черняевым. Чуть поодаль топтались трое оперативников.

Недолго думая, Олег повторил экзекуцию, устроенную им Черняеву полчаса назад. Но на этот раз жертвой стало не левое, а правое ухо коллеги. Пока Черняев, чертыхаясь, справлялся с удивлением и болью, Олег начал работу с личным составом. Главное, не ослаблять напор и никому не давать повода усомниться в своей правоте.

– Коллеги, как только этот очнется, приказываю взять его под стражу, держать под замком, глаз с него не спускать. Если кто будет вести с ним беседы, сразу окажется рядом и в наручниках. А пока вы думаете, поройтесь у него в карманах, может, чего ценного найдете. Необходимо усилить охрану объекта со стороны границы. Есть информация о планах иностранных спецслужб по похищению президента СССР.

Не дожидаясь реакции ошарашенных оперативников, Олег кивнул старшему лейтенанту Звереву, который как бы между прочим оказался между Олегом и пришедшими вместе с Черняевым.

Олег и его спутник быстрым шагом направились к парковке.

– Секундочку! Будьте добры, подождите! – раздался сзади окрик.

Делая вид, что не слышит, Олег ускорил шаг. Они сели в «волгу», но оперативники блокировали машину. У одного из них в руках была рация. В этот самый миг на стоянке появился старший лейтенант Зверев.

– Не двигаться, – велел он, и все увидели в его руке «ПМ». – Рацию не трогать. Тут дело государственной важности. Ребята, я же свой, послушайте меня: помешаете им – головы потеряете.

Олег включил зажигание, и «волга» зашуршала шинами по дорожке, ведущей в сторону КПП. В зеркало заднего вида он наблюдал растерявшихся офицеров охраны и бледного Зверева.

– Эх, парень! – вырвалось у него. – «Героя» тебе все равно не видать.

Президент в напряжении вжимался в пассажирское сидение. Уверенность, которую он демонстрировал в доме перед самым выездом, похоже, сменилась растерянностью и страхом.

У КПП Олег показал свое удостоверение. Прапорщик отправился к будке. Охранник, заметив разрешающий жест, отодвинул ленту с металлическими шипами, ворота открылись.

Путь был свободен.

«Не понял…» – пронеслось в голове.

«Волга» выехала на шоссе. Дальше все вышло так, как и планировалось в Москве, на совещании у Степанова. Проехав полкилометра, они остановились и спешно пересели в красную «шестерку», припаркованную у обочины. За руль «волги» тут же сел невесть откуда взявшийся человек в сером финском плаще, и машина умчалась в сторону Алупки. «Шестеркой» управлял крепко сложенный парень с бычьей шеей. Они промчались по Форосу, по улице, где над кипарисами возвышались вновь выстроенные многоэтажки, свернули на грунтовку, что вела к морю, и вновь остановились.

– В багажнике два вещмешка, палатка и… гитара, – сообщил водитель.

– Спасибо вам, товарищ, – произнес Горбачев.

Они вышли, забрали вещи. «Шестерка» умчалась в сторону трассы.

Пока все шло по плану.

Пройдя с километр, они остановились возле массивных металлических ворот с красными звездами.

– Это пограничная застава, – прошептал Олег. – Недалеко отсюда надо разбить лагерь.

Горбачев в недоумении взглянул на своего «спасителя».

– Пограничники на стороне ГКЧП, – заметил он. – Вас это не смущает? Меня, например, смущает очень.

– Не беспокойтесь. Если хочешь спрятаться от кого-то, прячься у него под носом. А лучше – прямо на носу. Нас будут искать… Если нас будут искать, то в аэропорту, на трассах, но только не на пляже. Будьте добры, дайте мне ваш вещмешок, я понесу. Буду вашим педагогом.

– Почему «педагогом»? А, ну да, конечно. Вы изучали римскую историю?

– Никак нет. Запомнил некоторые любопытные моменты из лекций. А до того я ведь не знал, что педагогами называли рабов, которые сопровождали детей патрициев и носили за ними их вещи.

– Что вы! Там много всего еще более любопытного…

Они разбили стоянку в лесу, на небольшом утесе, спускающемся к дикому форосскому пляжу, чуть ли не под самой пограничной вышкой.

Облачившись в штормовку и защитные, плотной ткани штаны, Олег поставил палатку, разложил спальный мешок для президента. Свой постелил на улице, рядом с палаткой. Думая, куда бы пристроить гитару, он взял инструмент в руки и наиграл на первой струне мелодию из кинофильма «Генералы песчаных карьеров» – это были все его познания в искусстве музицирования.

Вдруг он услышал голос. Точнее, кто-то невдалеке напевал знакомый всем советским туристам мотив. Олег почему-то достал пистолет, снял с предохранителя, прислушался.

На краю утеса, любуясь лунной дорожкой, протянувшейся до самого горизонта, стоял президент. Олег подошел поближе и все понял. Спрятав пистолет, остался стоять рядом. Пел Горбачев.

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,

Тих и печален ручей у янтарной сосны.

Пеплом несмелым подернулись угли костра,

Где у костра ожидают, представьте, меня

Олег подхватил песню.

Горбачев обернулся, кивнул в его сторону и, улыбаясь, продолжил:

Милая моя,

Солнышко лесное!

Где, в каких краях

Встретимся с тобою

Голос его отличался приятной бархатистостью. Пел он замечательно, душевно, артистично растягивая слова. А Олег стоял оторопевший, размышляя: отчего ему, простому офицеру довелось так запросто стоять с президентом СССР бок о бок, да еще и в столь нестандартных обстоятельствах?

Происходящее и впрямь смахивало на сон, но капитан Додельцев знал: надо выполнять свою работу, так что нечего тратить время на поиск ответов на вопросы философского свойства. В конце концов, он, как настоящий солдат, был прекрасно осведомлен о своей задаче, знал конечную цель и все этапы на пути ее достижения. Все эти «чудеса» оставались просто составными частями операции «Застава».

На берегу Черного моря разбили палатку два простых советских туриста, затянули песню. И это было нормально, поскольку только империалистические шпионы, косящие под советских туристов, могут на привале обойтись без Юрия Визбора.

И все же Олегу нелегко приходилось в этой причудливой ситуации. Рядом стоял недавний вершитель судеб всей страны. Вот он, в одном шаге, в полуметре…

«Лучшего момента и не сыскать, если потребуется, – заметил он про себя. – Подтолкнул – и дело в шляпе… И как вообще Горбачев так запросто мне доверился? Чепуха какая-то».

А Горбачев все пел, поглядывая на Олега добрыми глазами. В этих глазах было отеческое тепло и, вроде бы, даже жалость. Так почудилось капитану.

Это был не тот Горбачев, которого до сего момента знал Олег Додельцев. И определенно не тот Горбачев, которого он готов был спокойно, без угрызений совести ликвидировать. Но, получи Олег подобный приказ в эту минуту, он бы задумался, правильно ли поступает. Хотя, конечно, приказы не обсуждают, и Горбачева пришлось бы…

«Как-то это дико звучит – убить Горбачева», – подумалось ему.

– Михаил Сергеевич, коньячку не желаете? – поинтересовался Олег.

– Выпьем, – бодро ответствовал президент. – Вообще-то я это дело не очень уважаю, но зябко…

Через пять минут лед растаял. Устроившись на стволе поваленного дерева, двое мужчин пили отборный армянский коньяк из алюминиевых кружек. Олег купил бутылку «Арарата» в «Елисеевском» перед самой командировкой. Думал отметить выполнение задания. Каким бы оно в итоге ни оказалось.

Конечно, он не забыл строгие инструкции, но не стал лишать себя чудесной возможности побеседовать с Самим.

«Ладно, – рассудил Олег, – такой шанс бывает один раз в жизни – сидеть с ним на бревне, коньяк пить и задавать ему вопросы».

Кашлянув, Олег поставил кружку на землю.

– Михаил Сергеевич…

– Да?

– Можно задать вам вопрос?

– А тебе разрешено со мной разговаривать?

– Михаил Сергеевич, – Олег пожал плечами. – Скажите, как получилось, что вот это все: земля, на которой мы сидим, страна наша со всеми ее ресурсами, мощью… Как все оказалась в таком положении?

– В каком положении? – Горбачев вздохнул. – Впрочем, знаю, капитан, о чем ты… Кстати, тебя как зовут?

– Олег.

– Олег, тебе сколько лет? Впрочем, видно итак, что я тебе в отцы гожусь. Знаю, что во всех грехах обвиняют Горбачева. Разубеждать не буду – бесполезно. Я ведь и анекдоты все слышал, которые про меня рассказывают: и последний – про портреты Брежнева в медалях, а Горбачева – в талонах на продукты. Вот ты сам… Ты посмотри на меня и спроси себя – хочет Горбачев СССР развалить? Это я-то! А кто Союзный договор отстаивал до последнего!? Пятнадцатого числа был текст опубликован в печати, согласованный всеми! Конечно, обидно, что мы одни во всем мире живем, как в каменном веке, инициативы нет, свободными сами быть не хотим! Что в Москве сейчас творится, знаешь? Сейчас их день… Давно, давно они этого хотели. Еще с восемьдесят шестого года видел, что они все тормозят, реформ не принимают, лишь бы еще лет пять – десять просидеть на своих дачах, ничего не меняя, кроме красных дорожек. Номенклатура. Жуткое дело, сынок, жуткое. Я это хочу здесь откровенно сказать, между нами: номенклатура – вот враг. Она ни черта не поддается реформированию, ей с самого начала все не нравилось: отчитываться перед людьми, гласность, чтобы люди знали, что они там делают. Я против них пошел, оттого и проиграл. Или… почти проиграл. Не знаю. Но надо бороться! Если враг не сдается… – Горбачев вдруг осекся, повернулся к Олегу.