Текст книги "Последняя крепость"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 16

Дуглас поднял крышку ноутбука, «Vista», повинуясь голосовым командам, мгновенно соединилась с Интернетом, особая программа начала просеивать сайты, отбирая нужные, в то время как секьюрити наглухо заблокировало любой несанкционированный доступ.

Как ни странно, мелькнула насмешливая мысль, но самый тяжелый удар еврейскому доминированию Пентагон нанес не бронетанковыми войсками или крылатыми ракетами, а созданием именно вот этого Интернета. Возможно, даже смертельный удар. Не секрет, что абсолютное большинство всех средств информации: телеканалы, газеты, радио – в руках евреев. И, понятно, они тщательно фильтруют информацию.

А кроме отбора информации, которую считают нужным пропустить для потребителя, так же тщательно следят, чтобы миф об их всемогуществе постоянно витал, зримо или незримо, в любом обществе.

Но вот пришел Интернет, расплодились неконтролируемые форумы, где каждый желающий может высказаться и быть услышанным, вернее, прочитанным, если напишет достаточно интересно и грамотно. И очень многие с изумлением увидели, что они не одиноки в своей подозрительности к евреям, что и другие тоже… и что эти другие – грамотные и образованные люди, а вовсе не обязательно – озверевшие скинхеды или дебилы с низкими лобиками.

Взрыва или погромов это понимание не вызвало, однако во всех странах увидели, что еврейское доминирование совсем не так уж и абсолютное. А от такого понимания рукой подать до поддержки тех кандидатов в руководящие органы, хоть в местные, хоть в высшие, кто обещает придержать всяких некоренных… или тех, кто считает настоящей родиной другую страну.

Он сам мог перечислить не меньше десятка сенаторов, которые в этом году получили большинство голосов избирателей только потому, что пока еще сдержанно, но уже выступили против еврейского засилья. А сколько по такому же принципу избрано мэров, шерифов?

Самое же главное, что в Интернете появилось и пошло тиражироваться то, чего евреи никогда не показывали, предпочитая говорить об Эйнштейне и Фрейде: их расовая доктрина, которую исповедуют хоть и рьяно, но тайно: евреи – богоизбранный народ, высшая раса, а все остальные народы – говорящий скот. И потому все моральные законы, касающиеся людей, к гоям неприменимы: их можно обманывать, у них можно воровать, их можно посылать на убой. И еще евреи должны во всех странах поддерживать и помогать другим евреям за счет местных, это все равно, как если бы люди помогали друг другу среди стада хищных зверей. Это уже навязло в зубах, но это повторяли и повторяли, как будто изголодались, пока жили с завязанными ртами.

Он вошел на одном из форумов в чат, отстучал фразу:

– Привет!.. Я кровожадный Темный Принц!.. Тут есть сейлормуновцы?

Тотчас же побежали строки:

– Привет, Темный Принц!.. Я фанат Сейлормуна! Меня зовут Лошадка Аллаха…

– Хай, Принцяра… Я – громовержец Зевс. Говно все твои сейлормуны…

– Хэй, Темный, а я вообще Король, так что целуй мне жопу!

Он терпеливо просмотрел отклики, из трех десятков меньше половины случайных, а так вообще-то вполне безобидный чат балбесов-тинейджеров, никто всерьез не примет, отстучал ответ. Кто знает, сразу поймет, где и когда встреча, вышел из Сети, но некоторое время смотрел и слушал новости по CNN.

В американской печати, а затем и по всему миру только что разлетелась новость о новом отказе военнослужащих Израиля служить на оккупированных территориях Палестины. Представитель группы отказников Амит Машиах сообщил, что он подал петицию, под которой подписи двух тысяч солдат и офицеров. Они все отказываются нести службу на арабских землях.

«World news» тут же сообщили, что отказников поддерживают не меньше десяти тысяч военнослужащих, которые пока что не поставили по тем или иным причинам свои подписи. Все они считают размещенные на арабских землях войска такими же оккупационными, какими были войска фашистской Германии в странах Европы. Борьба арабов с ними является законной, а еврею недостойно пребывать на стороне зла.

– Хорошо, – пробормотал он, – прекрасно…

Би-би-си сообщает, что британский историк Дэвид Ирвинг написал: «По итогам многочисленных полицейских расследований, в 80% случаев выясняется, что акты вандализма на еврейских кладбищах совершались евреями, отколовшимися от еврейской общины». Это вызвало бурную реакцию, Израиль выступил с протестом, хотя это вообще-то не его собачье дело, речь идет о евреях тех европейских стран, где такое происходит, а с другой стороны, возликовали те, кто постоянно утверждал, что никакого холокоста не было, евреи снова все придумывают.

Газета «The New Herald» вообще призвала к широкой дискуссии в обществе, в печати моментально появились пространные отклики «за» и «против». Примечательно, что если раньше сказать что-то против евреев осмеливались только те, кому нечего терять: рабочие, иммигранты, шоферы, уборщики, то теперь пошли статьи достаточно серьезных и влиятельных людей. Одних это встревожило, других обрадовало до свинячьего писка…

– Хорошо, – повторил он с удовлетворением. – Просто прекрасно!

На часах полчаса до момента встречи, он захлопнул крышку, можно не торопиться, место выбрал поблизости, первым сошел с тропы, по которой толпами прут туристы и паломники. В сторонке уединенное местечко с живописно разбросанными глыбами, естественно, древними, как тут им все поклоняются, дикари…

Он сидел и фотографировал окрестности, когда начали подтягиваться «туристы» и «паломники», входящие в его группу.

Первым подошел Ганс Мюллер, коротко кивнул, рукопожатие было крепким и дружеским, хотя в приятельских отношениях с Дугласом никогда не был.

Он, как и Дуглас, прибыл на Международную ярмарку, что намечена к проведению в Иерусалимском Международном центре конференций. Очень удобное прикрытие, в состав комплекса входит двадцать семь залов, где размещаются от ста до десяти тысяч гостей, а также масса оборудованных залов для семинаров, необъятный Тедди-холл, залы для тематических вечеринок, коктейлей, а также залы со стенами и акустикой, для различных фестивалей.

Во всей этой пестрой толпе можно затеряться не одной сотне коммандос, и Мюллер подозревал не случайно, что они здесь не одни, просто в целях безопасности пока что им лучше не знать о существовании друг друга.

Вообще почти во всех крупных городах Израиля, будь это Тель-Авив, Хайфа или Эйлат, – везде проводятся либо конференции, либо фестивали, в этом году самые многочисленные, что с восторгом отметили местные СМИ, не подозревая, что резкий прирост как раз за счет внедренных в делегации коммандос.

Дуглас слышал, что руководство намеревалось даже воспользоваться международным парадом геев и под их видом заслать еще и пару сот зеленых беретов, но те наотрез отказались вплоть до увольнения из армии, пидоров не станут даже изображать, это ж потом насмешек не оберешься до конца жизни.

От «хитроумной» затеи командованию пришлось отказаться, с боевым духом солдат считаться необходимо, зато сотни три нарядили под металлистов и панков, разукрасили морды погаже и отправили на международный фестиваль тяжелого рока в стиле техносрань. Неважно, что многие в руках не держали музыкальных инструментов. Операция «Эллинизация» начнется за сутки до начала фестиваля, а тут уж важнее, кто как держит автомат с подствольным гранатометом.

Вторым подошел Дик Тревис, с ним незнакомый коренастый человек в форме офицера израильской армии. Дуглас взглянул на знаки различия, брови взлетели вверх. Рав самаль бахир, или расаб, как зовут иначе, само по себе очень редкое звание, означает что-то вроде почетного старшины-контрактника. Присваивается оно только после очень длительной службы, да и то если контрактник сумеет зарекомендовать себя высококлассным спецом. В армии США это на уровне подполковника, но там не бывает таких молодых подполковников.

Дуглас встал, ладонь незнакомца сухая и горячая, пальцы цепкие, но настороженные: коротко и сильно сжал и тут же отпустил.

– Уриэль Нисан, – представился он.

Дуглас сказал с широкой улыбкой:

– Мое руководство продолжает меня удивлять. Вы в самом деле…

– В самом, – прервал Уриэль. – Предваряя ваш следующий вопрос, скажу, что я – чистокровный еврей, патриот Израиля, и я не предаю свой народ. Как не был предателем Барух Спиноза, который первым вывел евреев из гетто и заставил их посещать европейские университеты.

Дуглас сказал торопливо:

– Понимаю. И восхищаюсь вами! Сколько таких, как у нас, так и у вас, кто не принимает прогресса, тянут назад в пещеры, отвергают общую семью народов!.. Давайте сразу определимся: я беру северо-западную часть города, вы – юго-восток, связь будем держать непрерывную. И посоревнуемся, у кого будет меньше жертв среди местных…

Израильтянин скупо улыбнулся:

– Не старайтесь меня щадить. Я буду убивать или выводить из строя всех, кто попытается остановить меня или мой отряд. Неважно, кто передо мной окажется: правоверный еврей или просто еврей. Такое в горькой истории моего народа уже происходило много раз. Это только со стороны кажется, что евреи только и делают, что помогают друг другу…

Подходили еще крепкие ребята, играющие роль туристов, паломников, членов различных делегаций. Трое разошлись по углам треугольника, обеспечивая охрану и электромагнитную завесу для микрофонов направленного действия, остальные с шумом и смехом расположились вокруг Дугласа и Уриэля.

Еще перед отправкой из США десантному корпусу Дугласа поручили захватить именно Тель-Авив, как столицу Израиля, самый крупный город и деловой центр, и Дуглас еще в самолете с энтузиазмом изучал карту Тель-Авива, «холм весны», как он сразу перевел на английский, чуть ли не самый молодой город Израиля, его начали строить жители Яффо на голых песчаных дюнах.

Стивен при распределении ролей охотно довольствовался ролью второго, так с великим облегчением решил для себя Дуглас, когда Стивен выбрал для себя Иерусалим, старый город, где ни особых правительственных зданий, ни военных баз, ничего такого, что оказало бы сопротивление оснащенному до зубов десанту.

Так, по крайней мере, счел Дуглас, и тут не катит ссылка, что в отношении евреев не действуют другие законы. В войне с эллинами они показали пример первой в мире религиозной войны, когда сражались и умирали не за власть, не за сокровища или территории, а за веру, за право совершать обрезание и не есть свинину, но сейчас учтен и опыт неудачной эллинизации тех далеких времен…

Глубже всех закрепился в Израиле Курт Вайсмер, сейчас он с завистью, но и с некоторым превосходством посматривал на молодых и немолодых коммандос. Ему не так повезло, как Дугласу или Стивену: забросить слишком много молодых и крепких мужчин под личиной туристов может показаться подозрительным, хотя в Израиль вроде бы прут все поглядеть на самую древнюю цивилизацию на свете.

Ему пришлось приехать в числе первой крохотной группы, потом в Израиль приезжали в течение двух последних лет и оседали, отыскивали работу и становились незаметными среди миллионов самых разных людей на свете уже сотни опытных диверсантов, а Курт всех их принимал, инструктировал, помогал устроиться.

Дуглас вскинул руку, все мигом умолкли, он сказал веско:

– Мы не должны держаться все одинаково. Это выдаст нас точно так же, как если бы мы ходили строем. Курт Вайсмер, он прожил здесь полтора года…

– И еще не обрезанный? – ахнул кто-то.

Несколько голосов заржало. Дуглас нахмурился:

– Тихо-тихо. Из каждого десятка один пусть начинает поиск работы. Это заодно поможет вам лучше познакомиться не только с городом, но и со зданиями внутри. Сейчас Вайсмер расскажет вам, как искать работу… Курт, прошу!

Тот поднялся, суровый и нахмуренный, смешки сразу умолкли. Он заговорил ровным голосом педагога, читающего урок в классе для дебилов:

– Нормальную работу вам искать не стоит, все равно бесполезно. Все схвачено местными. Хорошо, если найдете ту работу, за которую берутся арабы. Это уборщики на улице, сторожа и разнорабочие на стройках, на ремонте дорог и прочее-прочее, где не требуется ни ума, ни квалификации. Потом, конечно, попытайтесь устроиться получше, иначе будет выглядеть подозрительно, что квалифицированный инженер или опытный электрик продолжает работать мусорщиком.

– А почему не сразу? – спросил кто-то.

– Очень большая волокита с переподготовкой, – ответил Вайсмер незамедлительно, – пересдачей, а потом еще множество экзаменов. К тому же все ваши дипломы сперва очень долго проверяются, вплоть до того, что запрашивают с места ваших прежних работ все ваши данные. На это уходит уйма времени, а вам жить на что-то надо? Вот и подметаете улицы да подбираете каштаны за проезжающими ослами. Но потом, когда выяснится, что вы – в самом деле опытный инженер, вам все равно придется проходить переподготовку, потому что местные не считают даже наши американские дипломы… полноценными.

– Гады, – выругался один. – Я перебью этих экзаменаторов вместе с военными. За сопротивление демократии. Наши дипломы – лучшие!

– Они лучшими считают свои.

– Наши лучше уже потому, что мы – хозяева планеты, а не эти пейсатые! А как искать работу так, чтобы было видно, что ищу, а она не подходит?

Вайсмер улыбнулся:

– Проще простого. Неквалифицированный труд оплачивается не более чем 4,5–5 долларов за час. Если в объявлении предлагается больше или намного больше – что-то здесь не то. А вы все привыкли к оплате более высокой, вот и воротите нос. И не хотите работать рядом с арабами…

– Э-э, парень, мы не расисты!

– Зато здесь расисты, – напомнил Вайсмер. – И потому на самых грязных и низкооплачиваемых работах – арабы. Так что читайте объявления о найме на работу очень внимательно. Из Америки сюда приехали только жулики, так что держите ухо востро. Да и местные тоже, ну вы эту публику знаете! С вас не должны брать деньги за устройство на работу, особенно авансом. Нормальные посреднические конторы берут деньги с работодателя. Да и по закону не положено. Вам, конечно, будут говорить, что если вас в течение месяца не устроят на работу, то деньги вернут. Вернуть-то, может, и вернут, хотя вряд ли, но, во-первых, вам это будет стоить больших усилий, во-вторых, жулье успеет ваши деньги прокрутить несколько раз, заработать на них, а потом отдаст, если вы их начнете таскать по судам. А вот еще… В последнее время распространилось взимание денег якобы за страховку. Все это ерунда. Страхует вас работодатель, когда вы уже работаете.

Еще один сказал с некоторым недоверием:

– А я вот видел объявление, где серьезная фирма ищет работников, оплата большая…

Вайсмер кивнул, вид довольный, словно десантник подтвердил его слова.

– Это тоже рассчитано на приезжих идиотов. Слушайте внимательно: если в объявлении встретите примерно такой текст: фирма серьезная, солидная, американская и прочее-прочее, ищет работников энергичных, деловых, предприимчивых и так далее, оплата большая, хорошая плюс премии, обещано участие в прибылях и прочая лапша на уши, но будет указан только номер сотового телефона – не верьте. Все это ерунда. Можете не звонить. Нету серьезной, солидной, американской фирмы.

– А что есть? – спросил кто-то с интересом.

– Хочешь узнать – позвони. Магнитная карточка для звонков уже есть?

– Нет.

– Вон там внизу по склону почта, купи. Ну, мне было указано еще и ознакомить вас, как нанимать квартиру, как избежать, чтобы вас не обжулили при начислении зарплаты, как тратить заработанные деньги, но, во-первых, это очень много и долго, а во-вторых, это какой-то придурок сочинял эти инструкции. Он что, полагает, нам здесь всю жизнь торчать среди жидов?.. Вы не успеете первую зарплату получить… вы меня поняли? И вам неважно будет, большая она или малая, этими шекелями все равно только задницу можно будет подтирать.

Глава 17

Они шли по тесным улочкам Старого города, где не разъехаться двум легковым автомобилям, над головой сизо-лиловое небо с множеством крупных южных звезд, по обе стороны проплывают низенькие домики, а за ними вдали и одновременно так близко сияют в лунном свете Храмовая гора, резиденции патриархов, храм Гроба Господня.

Из распахнутых окон доносится музыка, крики болельщиков, Стивен услышал что-то про арабских подростков, забросавших камнями автобус с туристами.

Мария наблюдала за ним насмешливо.

– Разве это новость? – сказала она язвительно. – Вот вчера американской крылатой ракетой «Томагавк», стоимостью всего в два миллиона долларов, была уничтожена важная стратегическая цель в Ираке – подозрительный ишак стоимостью три доллара!

Он усмехнулся:

– Мы не жадные. Если нужно, выбросим на ветер и миллиард.

– Еще бы, – согласилась она с тем же ядом в голосе. – Особенно сейчас, когда США сворачивают программу «нефть в обмен на продовольствие» и разворачивают новую программу «нефть на халяву»…

– Да? – сказал он с интересом. – А как насчет известной еврейской дилеммы: ветчина на халяву?

Она расхохоталась:

– Это уже давно не дилемма.

– Вот как? И как ее решили?

Она покачала головой:

– Не скажу. Попробуй догадаться.

Попробую, ответил он мысленно. Для эллинизированных евреев это в самом деле не вопрос. Эллинизированный еврей – это тот, который несет миру идеи доброты и справедливости. А настоящий, как Мария называет этих пейсатых, это те, для кого других людей, кроме евреев, не существует. Для которых главное не к справедливости стремиться, а не есть свинину, не есть мяса с молоком, не зажигать огня в шабат… «Ненастоящие» дали миру великий закон «Люби ближнего, как самого себя», а для настоящего еврея это звучит как «Люби только еврея, а остальные – не люди вовсе». Только бы Мария оставалась такой же, какая сейчас…

Он обратил внимание, что Мария нарочито сделала крюк, чтобы обойти стороной Стену Плача, зато увидели церковь Дормицион, гробницу Захарии. Еще дальше можно было увидеть Бассейн султана, однако она решительно свернула в слабо освещенный переулок, он выглядел прорубленным в толще каменной горы, настолько одинаковый камень в стенах справа и слева, под ногами и везде впереди, насколько хватал глаз.

– Ты не в гробнице живешь? – спросил он шутливо. – Одни камни, хотя бы одна травинка…

– А ты не запомнил? – спросила она.

– Нет, – ответил он сокрушенно. – Я брел, как в тумане. Каким зельем ты меня отравила?

Она повела вдаль рукой:

– Вот там кнессет, здание Верховного Суда…

– Да ну? – спросил он с наигранным удивлением. – А я думал, что это все в Тель-Авиве.

Она коротко усмехнулась:

– Врешь ты все.

– Почему? – возразил он. – Ты же сама уверена, что мы, американцы, не интересуемся ничем в мире, кроме себя! Мы вообще единственная нация в мире, где, к примеру, никогда не преподавали иностранные языки. Вот настолько мы самодовольны и самодостаточны.

В каменном дворике, все так же больше похожем на дно каменного колодца, несколько женщин на лавочках чешут языки, двое подростков под слабым светом фонарей гоняют мяч. Стивен рассмотрел у обоих длинные пейсы, в сердце закралась жалость: только перед сном этим несчастным удается побыть просто детьми…

На стене краской написано: «Мечтаешь попасть в Америку? Поступай в ракетные войска!»

Мария перехватила его взгляд, отмахнулась:

– Это Иван написал. Вообще-то он Шломо, но его зовут Иваном. Он служил в ракетных войсках СССР, до сих пор рассказывает про сапоги на пульте…

– Русский?

Она задумалась на минутку.

– Ну… Если в Америке политкорректно называть негров афроамериканцами, то, может, у нас будет политкорректным называть таких, как он, израилороссиянами.

– А, – сказал он, – я знаю, что треть Израиля – это приехавшие из России. До сих пор хотят дать Америке достойный ответ, хотя она уже давно никого и ни о чем не спрашивает.

Мария поздоровалась с женщинами, те ответили вразнобой, на Стивена уставились с нескрываемым любопытством.

Едва Мария открыла дверь в квартиру, Стивен подхватил ее на руки и понес прямо в спальню.

– Сумасшедший, – засмеялась она ему в ухо. – Нет, ты не американец!

Ногой открыл дверь, но неожиданно громко и нахально зазвонил телефон на столике возле кровати. Тело Марии напряглось, Стивен с неохотой поставил ее на пол.

Однако ее лицо дрогнуло в усмешке, когда увидела высветившийся номер, Стивен заметил, что в последний момент не стала брать трубку, а нажала кнопку громкой связи. Раздался хрипловатый мужской голос, говорил по-английски, Стивен сразу уловил характерный акцент, присущий только славянским народам:

– Мария, дорогая!.. Нашему первенцу завтра исполняется двенадцать лет, ты помнишь?

– Помню-помню, – ответила Мария, хотя по ее лицу Стивен не сомневался, что впервые услышала.

– Отлично! – загремел голос. – Я приглашаю тебя, солнышко, это дело отметить. Но ты сама понимаешь, какое сейчас время, как сейчас всем трудно… Короче, приходи уже пьяной, хорошо?

– Обязательно, – ответила она весело. – Извини, Иван, у меня гости, потом поговорим.

Она прервала связь, Стивен развел руками:

– Не понимаю этот еврейский юмор.

– Это русский юмор, – поправила она.

– Какая разница, – возразил он. – Должен существовать только американский. Когда тортами в морду, на банановой шкурке вверх копытами…

Она вскинула брови, готовая возразить, но сообразила, что он, в свою очередь, ловит ее на стереотипы про американцев, замахнулась шутливо:

– Америка нам не указ! Она нам – диктат…

– Диктат, – согласился Стивен.

Мария посмотрела пытливо, словно стараясь понять процентное соотношение шутки и хвастливой правды, съязвила:

– Это потому, что дайте американцу точку опоры, он тут же положит на нее ноги?

– Вот такие мы архимеды, – согласился он снова.

Она не противилась его рукам, но и не отвечала, будто оставалась в своем мире. Но он настойчиво и терпеливо задействовал все эрогенные зоны, ее тело из холодной мраморной глыбы медленно превращалось в теплый воск. Наконец он ощутил, как под кончиками пальцев, разделенных лишь тонкой кожей, прокатываются волны огня, даже дыхание ее невольно стало коротким и горячим, она вскрикнула и, больше не сдерживаясь, обхватила его обеими руками.

После долгой паузы он с трудом выдохнул:

– Фу, теперь я понимаю…

– Что? – спросила она живо.

– Я догадывался, что если есть домашние хозяйки, то где-то должны быть и дикие… Теперь я обнаружил, где…

Она стукнула его кулаком по груди.

– Это ты дикий. Посмотри, какие синяки у меня на руках! И что у меня с плечами… Всю меня задавил, гризли!

Она легко поднялась, стройная и так же хищно гибкая, неслышно пробежала через спальню, оставив дверь открытой, исчезла. Слышно, как ударила тугая струя воды, донесся испуганно-счастливый смех…

Он лежал на спине, руки раскинул в счастливом блаженстве, едва не задремал, но прошлепали босые ступни, он поспешно поднял тяжелые веки.

Мария с хитрой улыбкой шла к постели, обнаженная, загорелая так, что выглядит изящной статуэткой из темной меди, вдруг ожившей, и что у нее на уме…

Он невольно засмотрелся на ее как циркулем очерченные груди, тоже покрыты загаром, хотя слабее, в каких-то случаях Мария загорает в купальнике, в каких-то – без, а низ плоского живота без всякой интимной стрижки, как прекрасна эта нетронутая парикмахерами дикость!

Он пробормотал с восторгом:

– Знаешь ли, а ты в самом деле идеальная женщина…

Она засмеялась:

– Теперь я тоже это чувствую. Но, странно, как это понял ты?

Он начал медленно загибать пальцы:

– Вот фразы идеальной женщины: прости, я была не права!.. Милый, ты уверен, что выпил уже достаточно?.. Я не слишком много разговариваю?.. Пойду-ка я на фиг!.. И самая важная: я решила с сегодняшнего дня ходить дома голой.

Она быстро возразила:

– Ничего я не решила!.. Просто очень жарко, и я думала, что ты спишь!.. Ладно-ладно, давай, я хочу послушать, в чем я еще идеальная!

– Давай, – сказал он, – лучше выпьем пива и посмотрим футбол, ну его на хрен, этот магазин!.. Не говорила еще?.. Жаль…

– Скажу, – пообещала она. – Я в самом деле не очень люблю таскаться по магазинам. Что еще?

– Ты не мог бы снова шлепнуть меня по жопе?.. Да ну, не пойдем сегодня гулять – рядом открылся отличный стрип-бар, зарулим туда?

Она расхохоталась и повторила очень серьезно:

– Милый, ты не мог бы снова шлепнуть меня по жопе?.. Да ну, не пойдем сегодня гулять – рядом открылся отличный стрип-бар, зарулим туда?

Он тоже захохотал и, ухватив ее в объятия, повалил на себя, а она, упершись кулаками в твердую, как нагретая солнцем гранитная плита, его грудь, отодвигалась, выгнувшись, как тонкая лоза. Он держал ее за бедра и чувствовал кончиками пальцев, как под ними струятся горячие потоки крови, как там становится все жарче, пока его собственные пальцы не начали плавиться в этой жаре.

Она хмыкнула и начала загибать пальцы:

– Ладно, а вот теперь признаки типичного американца: он гордится тем, что именно Америка победила Гитлера во время вьетнамской войны в Ираке, он даже кока-колу пьет завернутую в бумажку, он переспал со своим психоаналитиком, он очень хочет похудеть, но не знает, у кого спросить как…

– Я знаю как, – возразил Стивен весело, – пусть поступит ко мне на службу. Из любого быстро аскариду сделаю!.. Ну-ну, какие там еще за нами отличительные признаки?

Она загнула следующий палец:

– Каждую ночь он ложится спать с Синди Кроуфорд, а просыпается с Вупи Голдберг.

Стивен многозначительно улыбнулся и взглядом дал ей понять, что с ним ну совсем не Вупи.

– Непринужденность озорной пьяной драки, – сказала она педантично, – он всегда променяет на нудное судебное разбирательство. Еще он тщательно следит за уровнем холестерина на этикетке…

– Это да, – согласился он. – Мы – здоровая нация. В здоровом теле – здоровый дух!

– Это от греков, – определила она. – Девиз эллинов.

– Какой у нас сегодня день? – спросил он.

– Четверг, – ответила она.

– Слава Богу, – вздохнул он.

– А что тебя тревожит? – спросила она.

– Суббота.

Она вскинула брови, в глазах проступила неясная тревога.

– Тебе уезжать?

Он покачал головой:

– Я уеду только тогда, когда ты меня отошлешь. Хотя нет, я не гордый европеец, я – американец! Я буду сражаться за тебя. И постараюсь тебе доказать, что именно я – лучший мужчина на свете.

Она загадочно улыбнулась, кончики ее пальцев ласково пробежали по его волосатой груди.

– Я с этим не спорю уже сейчас. А что у тебя с субботой?

– У меня ничего, – признался он. – Я боюсь, что… у тебя.

Ее брови удивленно приподнялись, он прямо взглянул в темную глубину удивительных глаз. Да, Мария, сказал он мысленно, я знаю, что в субботу настоящий еврей не включит стиральную машину, даже если нужно срочно постирать засраное белье или испачканную одежду, в субботу нельзя пойти в кино, как все люди, даже ответить на телефонный звонок, а можно только тупо посмотреть на мобильник, но… не дать пальцу коснуться кнопки.

А чего стоит требование иудаизма, мелькнула мысль, что женщина обязана хотя бы раз в месяц окунаться в микву, ритуальный бассейн для омовений, без этого мужчина не имеет права прикасаться к ней. В буквальном смысле прикасаться, а не только ложиться с нею в постель. Возможно, в свое время это было хорошее правило, но миквы по-прежнему все те же: полтора на полтора метра, это что-то типа большого унитаза, когда там «омываются» многие женщины.

В то же время теперь практически в каждой квартире просторные ванные комнаты, где можно принимать ванны и наслаждаться, не рискуя подцепить грибок или что похуже. Однако «настоящие» евреи гоняют своих жен именно в микву, так принято, а ванна не в счет.

Она медленно кивнула, блеск в ее глазах погас.

– Стивен, – шепнула она тихо, – давай сперва доживем до субботы.

Она легла рядом, и хотя Стивен чувствовал, что и в ее теле столько же неистраченного жара, как и в нем, однако обнялись без всякой чувственности, как будто прятали друг друга от злого холодного ветра.

Он услышал возле уха прерывистый вздох, Мария положила голову ему на плечо и прижалась всем телом. Именно тело инстинктивно ищет защиты у сильного мужчины, в то время как она сама, уверенная и до предела эмансипированная, полагает, что любые проблемы ей по плечу.

С чувством сокрушающей любви и жалости он обхватил ее обеими руками, сожалея, что у него не ласты и не может укрыть ее всю, спрятать в себе, уберечь от всего, что вскоре выпадет на эту политую кровью землю.