Текст книги "Тот, кто хотел меня уничтожить (СИ)"

Автор книги: Юлия Смирнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Юлия Смирнова
Тот, кто хотел меня уничтожить

Глава 1. Позорное начало

Мы стояли в очереди с Жанной Костелаки, намереваясь перекусить в университетском магазинчике в северной части кампуса. Идти до других кафешек было далеко – поэтому очередь змеилась и перед нами, и позади нас. Дабы скоротать время, Жанна, у которой, кажется, на уме всегда было только одно, спросила:

– Ну что, присмотрела здесь кого-нибудь?

Я испуганно шикнула: в Университете Калифорнии в Лос-Анджелесе полно русских.

– Да ладно, – отмахнулась она. – Посмотри: мы с тобой сейчас тут одни такие.

Я прислушалась: в самом деле, сзади мужчины тихо разговаривали на каком-то диковинном языке; впереди весело болтали две иранки, перед ними – вьетнамцы.

– Ну хорошо, тебе признаюсь, – вздохнула я, потому что в последние дни мои мысли занимал один человек, и держать в себе уже не было возможности. Почему бы не поделиться с хорошей приятельницей из соседней аспирантской группы? – Видела здесь, в академгородке, мужика. Думаю, он единственный, с кем я могла бы переспать.

– Опиши мне его, – заинтересовалась подружка.

– Высокий, спортивный. Отлично сложен. Волосы коротко пострижены, но всё равно видно, насколько они густые… наигустейшие.

– Брюнет?

– Да… дивные тёмные волосы, – мечтательно улыбнулась я, вспомнив незнакомца.

– Тоже аспирант?

– Нет, этот дядька с проседью… скорее, профессор. Так что ничто невозможно между нами.

– Почему же? Если профессор не твой? Обручальное кольцо есть?

– Вроде не заметила…

– А вообще на руки смотрела?

– Не успела разглядеть. Так, мельком глянула… руки большие. Даже огромные. Как и он сам.

С этим человеком мы на днях столкнулись в здании геофизики. Я ходила туда в туалет, потому что в нашем здании отключили воду; в коридоре поймала на себе взгляд этого мужчины – и до сих пор находилась под впечатлением. Такой откровенный интерес я никогда не видела ни в чьих глазах… никто и никогда не смотрел на меня так. Это был краткий миг, какая-то секунда, когда взгляды наши пересеклись; он спокойно кивнул мне, кажется, даже сказал «хэллоу» – и, не притормозив, пошёл дальше. Через несколько шагов мы одновременно обернулись… но Жанне я почему-то об этом не сказала.

Словно хотела сохранить это своей трепетной тайной. Чем-то, что будет только для меня. Словно какое-то волшебство. Что-то секретное между мной и этим чудесным незнакомцем. Что-то, объединяющее только нас двоих; о чём не должен знать никто, кроме нас с ним.

– Американец? – продолжала приставать Жанна.

– Видимо, да. Во всяком случае, «хэллоу» он сказал по-английски.

– Сходи ещё раз к геофизикам. Узнай, кто такой.

– Да не буду я бегать за ним, выслеживать и позориться. Потом сраму не оберёшься. Вдруг женат, а я тут его сталкерю, – замахала я руками. – Ничего такого я не планировала; просто говорю тебе, что мне приятно помечтать о нём.

– Уже в разных позах пробовала это с ним? Имею в виду – в воображении? – подмигнула Жанна. – Я вот без секса просто загибаюсь – четыре месяца не трахалась, как рассталась с придурком Вовкой!

– Да, я представляла нас с ним, – откровенно призналась я. – Но это только фантазии…

– А поделись, какие!

– Я стесняюсь говорить о таком.

– А чего стесняться-то? Давай зато я с тобой своими поделюсь. Например, сегодня меня всю ночь во сне трахал огромный звероподобный викинг, я даже имя запомнила – Ларс. Он украл меня из родного селения после какой-то битвы, где, разумеется, победил; и утащил в свой богатый шатёр. Я даже проснулась от оргазма, прикинь!

– Да, у меня такое тоже было, – разоткровенничалась я.

– С этим чуваком, который с сединой?

– Точно.

– И как это было? Расскажи, а то нечестно: я-то тебе рассказала!

– Да нечего рассказывать-то, Жанн. Я ж не ты, откуда я…

В этот момент я ещё раз боязливо обвела глазами очередь; сзади уже была подозрительная тишина – видимо, один из разговаривавших на диковинном языке мужчин отошёл. На всякий случай обернувшись, я в ужасе замерла, ощущая, как сгораю на месте, словно в адском пламени: сзади нас, ухмыляясь, стоял…

…тот самый незнакомец из здания геофизики.

Жанна, проследив за моим взглядом, почему-то ойкнула и вдруг сказала по-гречески:

– Калимэра…

В висках у меня страшно застучало; я поняла, что сейчас грохнусь в обморок. Мужик, добивая меня, спокойно произнёс по-русски с небольшим акцентом – и акцент этот не был ни на йоту американским:

– Калимэра-калимэра, Жанна Сергеевна. Как ваши уроки греческого языка?

Жанна густо покраснела, пробубнив что-то в духе: «Спасибо, нормально». Тем временем мужик хладнокровно обратился ко мне:

– Очень странно рассказывать о своих фантазиях подругам, а не непосредственно мужчине, с которым хотите переспать. Вы не находите? Вдруг он оценил бы вашу прямолинейность и не отказал бы?

Где-то сбоку послышались нечленораздельные хрипы подружки – ага, значит, ей тоже сделалось худо… В этот момент продавец обратился ко мне:

– Девушка, ваша очередь. Вы себе что-нибудь выбрали?

– Перекус тоже так нерешительно выбираете? – продолжал подтрунивать мужчина; я наконец отмерла, схватила Жанну за руку – и опрометью бросилась вон из магазинчика.

Глава 2. Позорное продолжение: «заносчивый грек»

– Господи… – простонала я, когда ко мне наконец вернулся дар речи. – Надо же было так опростоволоситься! Это самое страшное, что со мной случалось в жизни. Придётся теперь забирать документы из вуза.

– Взгляни со светлой стороны: ты вызвала его интерес, может, теперь что и получится, – пыталась приободрить Жанна, но я взвыла:

– Я не вынесу, если ещё хоть раз в жизни его увижу! Какое жуткое унижение!

– Ну хватит, что ты нагнетаешь!

– Так низко я ещё не падала! Нет ничего чудовищнее! – причитала я.

– Могло быть и хуже, – утешила Жанна. – Ты как раз собиралась высказаться, что, мол, не способна нормально фантазировать на тему секса, потому что ещё девственница. А так он не в курсе.

– Слава Богу, какое громадное облегчение! Мужик, который слышал, что я готова вешаться ему на шею, не осведомлён о моей нетронутости! – саркастически воскликнула я. – Выкладывай: кто он? Откуда ты его знаешь? И что тебе стоило обернуться на пару минут пораньше! Он ведь не русский – но и, судя по акценту, не американец, да?

Жанна вздохнула, чертя пальцем по поверхности стола, за который мы уселись в укромном уголке в противоположном конце северной части, купив себе с горя чай и печенье в автомате.

– Его зовут Вассилис Такуди. Он грек.

– Такуди? Какой же он грек – ведь с таким ударением на «и» он должен быть испанцем? Ну, как, знаешь, великий архитектор-модернист Гауди, фамилия которого созвучна… Может быть, он всё-таки ТакУди?

– Нет, ударение на последний слог. Точно. У меня отец с ним работал. Говорит, крайне неприятный чувак. И совершенно гениальный. Он руководит космическим проектом НАСА – конструирует микроспутники для изучения магнитосферных суббурь. Отец недолго работал под его руководством – не выдержал, перешёл в другую группу. Проект называется «Артэмис-Тэмис», и это всё, что занимает твоего драгоценного Такуди. Женщины у него точно нет. Но секс-то всем нужен… А тут ты подсунулась кстати. Давай не рассусоливай – пользуйся моментом! – Костелаки подбадривающе толкнула меня локтем, так что я чуть не расплескала чай.

– Почему он спросил тебя про уроки греческого? – жадно выспрашивала я, даже не стремясь скрыть крайнее любопытство. Приятельница терпеливо пояснила:

– Папа настоял, чтобы я принялась учить – в память о своём происхождении, он ведь у меня на четверть грек, как и ты, хе-хе… но сама знаешь – мне не до того. Только закачала себе курс уроков из «Дуолинго». Кстати, твой Такуди сноб: очень высокомерен, возможно, даже националист глубоко в душе. Презирает всех русских греческого происхождения, которые забыли свои корни и по-гречески ни бум-бум. Постой-ка: ты ведь у нас тоже из обрусевших греков, а, Этна Хрисонóпуло? – хитро сощурилась Жанна и в притворном ужасе прикрыла рот рукой. – Ай-ай-ай, как же он тебя, невинная наша, жёстко отдерёт до полусмерти за незнание даже слова «калимэра»!

– Что это значит?

– «Доброе утро», – хвастливо сообщила Жанна. – Непременно поприветствуй его так после вашей первой ночи! Только чур, потом обязательно расскажи, какой он в постели, – ведь это я вас, считай, свела, да вдобавок учу, как эффективнее обольстить этого самодовольного сухаря!

– И что ещё посоветуешь? – ехидно спросила я.

– Ещё я выучила «калиспэра» – «добрый вечер». Но тебе больше подойдёт другое – слушай и запоминай, поразишь его при случае: калитэра на пэтэна паратэт я зои!

– Ты уже такое длинное и сложное знаешь?

– Не завидуй, это всё, что я знаю пока по-гречески. Просто часто от отца слышу эту присказку.

– И как же она переводится?

– «Лучше сдохнуть, чем так жить».

Я глубоко вздохнула в страшной тревоге и тоске. Да уж… присказка как нельзя лучше мне подходит. Надо срочно зазубрить.

– Откуда он так хорошо знает русский?

– Папа вроде говорил, у него мать русская. Отец грек.

– Он родился в России?

– Я не уверена, но, кажется, всё-таки в Греции. Папа как-то упоминал, что Такуди учился в Салониках, магистратуру у нас в Москве оканчивал, а в аспирантуру уже здесь поступил – и с тех пор больше пятнадцати лет живёт в Лос-Анджелесе. Но не староват ли он для тебя, в самом деле? Ему уж под сороковник, а тебе двадцать два всего. Вообще, считай, ребёнок!

– Не знаю, – поёжилась я, заходя в интернет. – Просто не могу выкинуть его из головы. Даже сейчас, после этого моего жуткого позора… Слушай, тут пишут на сайте кафедры геофизики и планетарной физики, что он специалист по космической плазме… знаешь, у меня горе-папаня работал одно время в смежной области, – бормотала я, жадно изучая открытые в телефоне страницы.

– Он возглавляет НАСовский проект «Артэмис-Тэмис», я же тебе говорила.

– А почему ты всё время говоришь «Артэмис-Тэмис»? Почему не сказать просто «Артэмис»? А то получается припев какой-то: «Носорог-рог-рог идёт… крокодил-дил-дил плывёт…» Как в детской песенке из советского мультика, знаешь. Про львёнка и его друзей-зверей.

– Нет, проект так и называется, правда. И если в мультике львёнок, то у тебя – лев рыкающий средь овечьего стада! "Артэмис-Тэмис" – не «припев», а какая-то аббревиатура. Впрочем, не нам, с нашими гуманитарными специальностями, в этом разбираться. Сказать тебе, что его особенно бесит, твоего Такуди? – вдруг захихикала Жанна. – Папа говорил, тот прямо-таки из себя выходит, когда его называют «Васей», по-русски. Отец сперва понять не мог, а потом после одной конференции коллега, бывший однокурсник Такуди, рассказал, что у него прозвище было среди физиков в московском общежитии – «мерзкий Вася». За скверный, несносный характер. Мог кому угодно что угодно сказать прямо в лоб. И сейчас его тут за спиной тоже так стали называть с лёгкой руки того чувака – и коллеги, и подчинённые.

– Странно, что «Вася», не «Васька», – пожала я плечами.

– Именно так – «мерзкий Вася»! Запомни, если захочешь ему отомстить за насмешки и на нём отыграться. А студенты его за глаза называют «Greek freak», Грик фрик – попросту «чокнутый грек» или "греческий придурок" – как тебе больше нравится.

– Точно, вижу вон… в студенческих отзывах с его кафедры уже прочла, – кивнула я, пробежав глазами страницу вузовского форума с обсуждениями.

– И охота тебе связываться с таким, Этна?

– Пока не знаю. Но если мы снова встретимся с ним – не хочу, чтобы он думал, будто ему удалось смутить меня, как какую-нибудь первокурсницу!

Глава 3. Неумелое кокетство

На следующий день я несколько раз поймала на себе насмешливый взгляд «высокомерного грека», столкнувшись с ним в кампусе, как назло. Моему самолюбию был нанесён ужаснейший удар; я размышляла о маленькой женской мести.

Случай представился сам собой. На меня давно заглядывался Андрей Афанасьев – программист аккурат с кафедры геофизики и планетарной физики. Я позволила этому неприятному мне, в общем, человеку думать, будто я откликнулась на его ухаживания; Андрей был объективно умён, так почему бы и нет. Правда, его дебелое, рыхлое тело не могло возбуждать никакого физического влечения; но рассказывал он интересно, и я заодно надеялась под шумок что-то выяснить о Такуди. Однако о начальнике Андрей отзывался неохотно и с величайшим пренебрежением, всё твердил, какой тот «греческий фрик»; гораздо больше его занимала возможность полапать мою талию, а если повезёт – то и пониже спины.

– Хотя ты тоже какая-то странная, – всё похихикивал Андрей, пытаясь поцеловать меня; я уворачивалась, отводила от себя неприятные руки. Он томно нашёптывал:

– Ну в чём дело? Я думал, нравлюсь тебе…

Тем не менее, чтобы не обижать, я согласилась пообедать с ним в перерыве; волею судеб мы опять оказались в кафе-магазинишке северной части академгородка.

– Но у меня принцип – каждый платит за себя, – сразу предупредил Андрей, глянув с важностью и испытующе – мол, пройду ли проверку; я хмыкнула:

– Да не проблема.

Тоже мне, ухажёр, кавалер галантный… Впрочем, свою миссию он выполнил: несколько раз нам посчастливилось попасться на глаза Великому и Ужасному. И мне почудилось в этих глубоких греческих глазах неравнодушие…. которое дарило надежду.

Поэтому, когда я мельком уловила фигуру Такуди, заслонившую дверной проём магазинчика, я не колебалась: поборола отвращение и, обхватив руками бычью шею горе-программиста, потянулась губами к его губам. Пусть уж, раз Афанасьеву так сильно этого хотелось – чмокну: и ему приятно, и я довольна, что щёлкнула Такуди по его красивому греческому носу. Всем хорошо!

Но всё пошло не по плану. Афанасьев в ужасе и крайнем раздражении увернулся, отпихнул меня своими потными ручонками, возмущённо пропыхтел:

– Ты что! Тут же люди!

И кинул испуганный взгляд за мою спину. Ему стыдно перед начальником… даже желание поцеловаться со мной не перекрыло страх перед Злейшим и Жесточайшим, этим «мерзким Васей», которого Афанасьев, хорохорясь, высмеивал всего полчаса назад.

Так унижена я еще не была. Окончательно уничтоженная, я развернулась и уже во второй раз выбежала из кафешки.

Меня колотило; я чувствовала, что совершенно подавлена. И если бы мне кто-то сказал, что на этом мои беды только начинаются, что это ещё цветочки – я бы, наверное, упала в обморок.

Хорошо, что будущее неведомо никому.

Отсиживаясь в беседке в укромном уголке кампуса, я услышала насмешливое:

– Повеселилась, Хрисонопуло? Понравилось?

Увидев Такуди, который встал при входе в беседку с каким-то пакетом в руках, я отшатнулась. Бежать некуда: все пути отступа заблокированы. Я попыталась прошмыгнуть мимо рослого грека, но тот, буквально замуровав собой беседку, предложил со своим неповторимым лёгким акцентом всё так же глумливо:

– На пару слов.

Я даже не сразу сообразила, что он назвал меня по фамилии… уже успел где-то её выяснить.

Не иначе, как у Жанны.

А может, и нет. Скорее всего – и моя догадка подтвердилась почти тотчас же – Такуди не стал опускаться до того, чтобы интересоваться у какой-то паршивой аспирантки, как зовут её разудалую подружку, поделившуюся с ней своими эротическими фантазиями. Он просто сопоставил Жаннин курс и мой. И нашёл меня на сайте факультета и кафедры – все аспиранты выставлены там с фотографиями.

– Слушай, может, и в самом деле трахнуть тебя? – садясь рядом, Такуди достал перекус из пакета, поставил на столик и щедрым жестом пригласил меня присоединиться. – Ну, чтоб не позорилась с мужиками. У тебя что, так гормон играет, что вообще на всех подряд вешаешься? Придётся мне пожертвовать собой – попытаться удовлетворить тебя ради того, чтобы остальные сотрудники мужского пола могли спокойно работать.

Я чуть не подавилась. Перекусить?! У меня кусок в горло ещё месяц не пролезет!

– καλύτερα να πεθενα παρατετ υα ζωή! (Да я лучше сдохну!) – вырвалась у меня единственная фраза, которую я теперь знала на греческом от милой Жанны. Такуди хохотнул.

– Я думал, ты по-гречески ни тык-мык. Ишь ты. Ну куда опять вскочила? Касистэ паракалó.

– Что это значит? – принуждённая опуститься рядом с ним, безвольно промямлила я.

– «Сядь, пожалуйста». Значит, всё-таки не знаешь греческого, – презрительно сощурился «Васёк». – На сайте твой дурацкой болтологической кафедры указаны только твои имя и фамилия: Этна Хрисонопуло. А какое у тебя отчество?

– А зачем вам отчество? Мы же не в России, – не поняла я.

– Твой отец – Панайот Хрисонопуло? – прямо спросил Вассилис. Я кивнула, но нисколько не поразилась подобной прозорливости: ведь я знала, что мой горе-папашка работал в области, смежной с Такуди.

– Интересное совпадение, – сверля меня недружелюбным взглядом, продолжал Такуди, и как ни в чём не бывало приступил к еде. – Хрисонопуло – это ведь довольно распространённая греческая фамилия. Твоим отцом мог оказаться кто угодно.

– Ну извини, что у меня не такая оригинальная фамилия, как твоя! – в тон ему отпарировала я, беря себя в руки.

– На самом деле, моя тоже часто встречается. Прадед какое-то время жил в Испании, и его фамилию переделали на испанский манер. Я должен был бы звучать как Такудис, с ударением на «у». Ты знала бы это, если бы хоть немного интересовалась Грецией. И кстати: твоя фамилия обрусела. В женском варианте в Греции у подобных фамилий на конце всегда – У. Варианты на – О – все мужские, и обычно заканчиваются даже не на – О, а на – ОС. Ты должна была бы звучать как "Хрисонопулу".

Мне сделалось стыдно.

– Да что ты мнёшься – говорю же, угощаю.

Я сориентировалась и, слегка давясь от нервов, принялась за роллы с огурцом и авокадо. Несмело подцепила один с тунцом; Такуди одобрительно кивнул:

– Я их тоже люблю.

Некоторое время ели молча; вдруг Такуди, метнув на меня смеющийся взгляд, предложил:

– Ну так как – сегодня вечером у меня?

– Что «у вас»? – растерялась я, снова переходя на "вы".

– Переспим, – нетерпеливо посмотрел Такуди на часы и встал. – Ты же этого хотела?

– Д-да, – не стала отпираться я, поскольку он застал меня врасплох; но выглядеть храброй и независимой, как я того хотела, не вышло: заикалась от волнения.

– Это интересно. Зайду за тобой в шесть, видел твоё расписание – заканчиваешь сегодня почти одновременно со мной.

– Действительно интересно. Выходит, ты за мной следишь, – перешла я в наступление.

– С чего ты взяла?

– Принесло же тебя сегодня следом за мной в магазинчик! – осмелела я.

– Тебе не приходило в голову, что мы работаем в соседних зданиях, и у нас перерыв в одно и то же время? Не веришь – посмотри моё расписание на сайте кафедры.

Я почувствовала, что заливаюсь краской.

– Вообще-то я не думал, что ты согласишься. Рассчитывал приколоться, – Такуди смерил меня оценивающим взглядом. – Привык, понимаешь ли, что женщины всё-таки в большинстве своём считают, что протафгени э психи.

– Мы не психи, – возмутилась я. – Хватит оскорблять!

– Это было по-гречески, – с оттенком презрения пояснил Такуди. – Протафгени э психи – в смысле, «сначала душа» – а потом уже всё остальное. Сначала влюбись в душу, а потом бери тело. Но для меня это слишком сложно, а сложностей я не люблю. Люблю по-простому. Так что если ты согласна – договорились, да, Этна? Прикольное имя, кстати. Это изобретательный Хрисонопуло придумал тебя назвать в честь сицилийского вулкана? Выдумка в его стиле.

– А вот и не угадал, – рассердилась я. – Мама мне говорила, это ирландское имя. Означает "возвышенная". Она увлекалась в молодости Джеймсом Джойсом и ирландской модернистской прозой.

– Какие образованные у тебя родители. Есть чем гордиться, – всё так же с издёвкой похвалил Такуди, направляясь к выходу из беседки.

Проводив его в крайне шокированном состоянии, я, едва овладев собой, сразу набрала номер Жанны.

– Костелаки… сейчас обедала с Такуди. Зовёт трахаться с ним сегодня вечером.

– И ты пойдёшь?! – вскрикнула приятельница так, что чуть не оглушила меня. – Включи своё видео немедленно – хочу посмотреть тебе в глаза, я тебя просто не узнаю!

– Жанночка… честно... – я включила видеосвязь. – Боюсь, что второго такого шанса не представится… Я просто не могу оторвать глаза от его фото – иногда выставляю на экране ноутбука и вместо того, чтобы работать над проектом диссертации, смотрю на него часами.

– Часами?! – поразилась Жанна. – Бред какой. Ну обычный ведь дядька!

– Меня он просто потряс.

Жанна всплеснула руками:

– Да ты в него по уши! В этого отмороженного!

– А ты нет? Серьёзно – он не кажется тебе потрясающим? Рядом с ним любая женщина будет выглядеть куцей. Особенно такая, как я, – куцая, самая что ни на есть обычная…

Жанна равнодушно повела плечами.

– Не понимаю, Этна. По-моему, с точки зрения внешности ты на порядок интереснее, чем он. Да и он на тебя заглядывается… может, тоже вштырило? И тогда чокнутый грек тебя затрахает – знай наших, лишишься девственности с земляком! – засмеялась она. – А может, наоборот тебя травмирует. Такая надменность – она, как ни погляди, ну не красит мужика. Надо же было тебе втрескаться именно в него... Хотя если тебе удастся приручить этого дикого зверя – наша греческая община тебе вынесет благодарность в письменном виде!