Текст книги "Мадемуазель Судьба"
Автор книги: Юлия Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 8
Валька вышагивала по лестнице вверх и вниз, вверх и вниз. Пальцы скользили по гладким полированным перилам, лохматые тапочки негромко шлепали по ступенькам, взгляд постоянно устремлялся на часы. Она не знала, чем себя занять, – скучно, невыносимо скучно. Казаков улетел в Санкт-Петербург, взяв с нее обещание не высовывать из дома даже носа. На Сергея свалились срочные дела, и тот поехал в офис Юрия Яковлевича, а она осталась одна-одинешенька.
Валька сходила в столовую, слопала две сдобные булочки с изюмом, немного повертелась около клетки с кенаром и вновь вернулась на лестницу. Вверх-вниз, вверх-вниз – вроде и физические упражнения, и думается лучше.
Конечно, Сергею сейчас некогда разыскивать Ольгу, а так не терпится что-нибудь узнать!
– Я бы сама сто раз уже…
Закончить фразу Валька не успела, телефон мелодично запиликал, и, спрыгнув с последней ступеньки, она бросилась на звук к маленькому круглому столику у окна.
– Это я, привет, – раздался в трубке голос Сергея.
– Привет. Мне скучно.
– Везет, – хмыкнул он. – Я бы с удовольствием поскучал. Почитай книжку или посмотри телевизор.
– Хорошо тебе советы давать, а я тут опухла от тоски, – ворчливо ответила Валька. Вчерашний вечер, проведенный с Сергеем, она вспоминала постоянно – душа то сжималась, то раздувалась в воздушный шар и еле помещалась в груди. Хотелось еще раз сходить в кино или вернуться в Москву и прогуляться по улицам. Катастрофически не хватало того, о чем обычно слагают стихи и поют песни: трепета, тепла, нежности и прочее, прочее, прочее. Около дома Казакова Сергей не торопился выйти из машины, сказал много приятных слов, слегка притянул к себе и чмокнул в щеку. Детский поцелуй, но все же… – А ты думаешь обо мне? – робко и неожиданно для себя спросила Валька.
– Постоянно. Собирался вечером приехать, но не получится.
– А почему?
– А потому, – Сергей засмеялся.
– Разве ты не должен меня охранять? – сердито спросила Валька. Да, он живет в Москве, ему там привычно и хорошо, но мог бы и о ней позаботиться.
– Должен, только в данном случае обстоятельства сильнее меня. Казаков уехал, и работы прибавилось. Ты уж там посиди тихонечко, а завтра я обязательно приеду.
За один только ласковый тон Валька стерпела бы многое. Попрощавшись, она подошла к окну и, отодвинув в сторону горшок с зелено-бордовым экзотическим кустом, села на подоконник. С какой бы радостью она поболтала с Наташкой! Ни о чем и обо всем сразу. Или можно бы было рассказать про Сергея…
– Завтра он приедет, завтра он приедет, тра-ля-ля-ля-ля, – пропела Валька, мечтательно улыбаясь. – Эх, сколько еще ждать…
В голове опять закрутились мысли об Ольге, в который раз вспомнилась женщина с картины, ее глаза, губы, нитка жемчуга на шее. Неужели они действительно так схожи? Наверное, раз отец берег картину и никому ее не показывал. Рождаются же некоторые красивыми! И косметикой можно не пользоваться, и одежда не слишком важна, и уверенности выше крыши.
А Казакову, конечно, известно гораздо больше, просто он считает, что детям не нужно знать лишнее о жизни родителей…
– Н-да, некоторые вещи вполне могут шокировать.
Валька представила, как Ольга садится за стол, плавным движением берет ручку и торопливо пишет письмо, как она расхаживает по комнате в ожидании встречи, как нетерпеливо смотрит на телефон.
«Сейчас я нарушу свое слово», – сокрушенно подумала Валька, вынула из кармана джинсов мобильник и набрала домашний номер Наташи. После продолжительных гудков послышался голос подруги. Впитывая нетерпеливое «але, але, говорите же…», Валька блаженно улыбалась, молчала и заодно принимала решение нарушить еще одно обещание. Она поедет в гостиницу «Славянская». Зачем? Пока непонятно… Вернее… Вдруг повезет, вдруг случится чудо! Вдруг Ольга в Москве?! Люди часто останавливаются в одних и тех же гостиницах, разве нет?
«Я ее узнаю – это точно».
Валька кивнула, спрыгнула с подоконника и устремилась в свою комнату. Если надеяться на слишком уж занятых мужчин, то так и домой не вернешься. Она поймала себя на мысли, что наследство ее не особо интересует, – тайны прошлого захватили целиком и теперь казались куда интереснее денег. Посмотреть бы на Ольгу. Просто посмотреть. Один разочек!
«Один разочек, – повторила Валька. – И все же… Есть у меня брат или сестра?..»
Кое-как оправдав себя, раздобыв в Интернете адрес гостиницы, она дотерпела ровно до четырех часов, а затем начала собираться в путь. На переодевание хватило десяти минут. Слегка подкрасив ресницы, отправив мобильник в сумочку, Валька покинула дом Казакова. Совесть догнала ее на углу дома и отчетливо кашлянула в ухо, но ноги несли вперед.
«Юрий Яковлевич, простите меня, пожалуйста. Я быстренько – туда и обратно».
Ветерок, качнув ветки сирени, устремился к фруктовым деревьям, дорожка вильнула к воротам, звоночек на кованой загогулине мелодично благословил коротким «динь-динь», под ногами зашуршал гравий. Не оглядываясь, безуспешно пытаясь спрятать улыбку, Валя покинула коттеджный поселок – всего пятьсот метров, и она окажется на шоссе.
«Поймаю машину и доберусь до гостиницы без проблем, – подбодрила она себя, смутно представляя, во сколько обойдется такое путешествие. – Нет, слишком дорого… До Москвы доеду, а дальше на метро».
За спиной послышался звук подъезжающей машины, Валька обернулась и с надеждой посмотрела на черную иномарку. Наверное, это один из соседей Казакова… Не раздумывая, она подняла руку.
«Форд Мондео» приблизился и остановился, приглашая в гости. Запыленные бока, чистые стекла… Облако стало неторопливо наползать на солнце, и яркости кругом поубавилось.
«Как бы не было дождя», – пронеслось в голове, и Валька, усевшись в кресло, выдала уместную порцию благодарности.
– Спасибо огромное, а вы до Москвы довезете?.. – поток слов остановился, потому что она, наконец, повернулась в сторону водителя и увидела здоровенного мужчину, не производившего… м-м… благоприятного впечатления. Больше всего Вальку поразили лысая голова и недобрый блеск глаз цвета вязкого, затянутого тиной болота. – Мне в Москву… – совсем тихо добавила она.
Дверные замки резко щелкнули.
После просмотра второсортной мелодрамы Федор, ничего не объясняя Оксане, направился не домой, а к МКАД, именно в эту сторону двигался интересующий его «Мерседес». Сообразив, что «ночь любви» в уютной кровати находится под угрозой срыва, Оксана, как и положено страстной жрице, запаниковала. Получив в ответ короткие и весьма доходчивые слова успокоения, она отвернулась к окну и, сопя от негодования, промолчала почти два часа…
– Я подвезу, – ответил Федор, глядя в большие испуганные глаза Валентины.
– Вообще-то я бы и сама добраться могла… Если вам не по пути…
– По пути.
Ничего не оставалось, как только вцепиться в ремешок сумки и понадеяться на лучшее, подумаешь, лысый, подумаешь, не улыбается, зачем на человека сразу клеймо ставить? Может, он добрый и переживает, что волосы не растут… Валька изобразила уверенность, строгость, сухость и равнодушие к происходящему.
Она не спросила о цене – заговорить о деньгах язык не повернулся. Язык теперь вообще не особо-то слушался, сердце стучало чаще, а ссадина на щеке стала отчаянно чесаться.
– Тебя как зовут? – резко спросил Федор.
– Марина, – зачем-то соврала Валька. – А вас?
– Федор.
Ну вот, нормальный мужчина, захотел с девушкой познакомиться, и имя хорошее, не Адольф какой-нибудь. Приятно улыбнувшись (так, во всяком случае, ей показалось), Валька попробовала поддержать «дружескую беседу». Решив, что в таких случаях лучше всего говорить о погоде, она произнесла весьма длинное предложение:
– Вечер нынче хороший.
– Интересно, чем же? – в голосе Федора появились стальные ноты.
– Теплый, – выдохнула Валька, чувствуя себя маленькой полупрозрачной букашкой на спине крокодила.
– Обычный.
Тема погоды исчерпала себя.
Поглядывая на плакаты с рекламой, Федор размышлял, как поступить с девчонкой: отвезти в Москву или… «Или», к великому сожалению, никак не вырисовывалось (а хотелось бы), зато раздражения – хоть отбавляй… «Что за дурацкая прическа у нее: все криво, косо и торчит на затылке».
Он приехал к поселку просто так. Нет, ложь, наглая ложь. Его привела злость. Вдруг возникло острое, непреодолимое желание увидеть человека, который… Федор тяжело посмотрел на Вальку и перевел взгляд на дорогу. Только ли увидеть? Кто ж знает… Иногда полезно довериться инстинктам, а там уж куда кривая выведет.
Указатель поворота, и Федор перестроился в правый ряд. Все же побеждало это треклятое «или», и бороться с ним он не собирался. Девчонка – не такая уж плохая добыча… Для начала. Пусть утолит его любопытство, ответит на некоторые вопросы. Почему бы и нет?
Валька ругала себя всеми бранными словами, которые только смогла узнать за девятнадцать с половиной лет. Зачем она села в машину не глядя? С чего взяла, что соседи Казакова такие же хорошие люди, как и он? А если это бандит? Интуиция ерзала, махала руками, подпрыгивала и отчаянно мучила одними и теми же фразами: «Федор этот страшный… Мрачный и злой… У него убийственный взгляд и… Лысая голова!» Валька покусала губы и попыталась отбросить страхи в сторону («Хватит придумывать!»), но они противными змеюками ползли обратно, крутились, вертелись и шипели. Было в этом человеке что-то странное и угрожающее, давящее и не обещающее ничего хорошего.
Когда машина свернула к лесу, Валька побледнела и запаниковала еще больше. По спине пробежал холодок, ладони вспотели.
– Вы куда? – осторожно спросила она.
– Так короче, – холодно произнес Федор.
Жить хотелось, очень даже, да и дел было невпроворот: найти Ольгу, покаяться перед Юрием Яковлевичем за побег, сходить с Сергеем в кафе или кино, вернуться к Наташке, поругаться несколько раз с противнейшим Сухоруковым, может, еще что-то… Мысли Вальки формулировались плохо.
– Остановите, пожалуйста, здесь. Я выйду. Сколько я вам должна? – добавляя голосу силы, выпалила она.
– Поедем дальше, – ответил Федор.
– Я хочу выйти.
– Нет.
Вот теперь нервы у Вальки сдали окончательно (спасайся, кто может!), теперь уж точно этот человек не мог считаться положительным, и он явно замышлял недоброе по отношению к ней. Но недавно Сергей тоже увез ее от обувного магазина неизвестно куда, и эта история закончилась хорошо. Валька попыталась собраться, сконцентрироваться и не дергаться. А главное – нельзя показывать врагу возрастающую панику…
Есть ли шанс, что страшный Федор окажется нормальным человеком? Ну хоть самый маленький шанс?
«Почему же это постоянно происходит со мной? Похищают и похищают!»
Внешнее спокойствие давалось нелегко, а через полминуты Валька вспомнила о том, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и приняла твердое решение сбежать при первой же возможности.
– Остановите, пожалуйста, машину, – вновь попросила она, приготовившись к бою.
– Нет, – ответил Федор.
– Куда вы меня везете?
– Пока не знаю. Я хочу поговорить с тобой.
Асфальтированная дорога осталась позади. Подпрыгивая на кочках, они въезжали в лес. Собственно, ждать уже было нечего, пришел момент быстрых и столь необходимых действий. Сжав сумку еще крепче, отчаянно надеясь на успех, Валька повернулась к лысому водителю и принялась колотить его изо всех сил. Бух! Бух! Бух! Картинка в глазах мелькала, сердце дрожало и стучало в бешеном ритме, надежда то рождалась, то умирала, и очень хотелось оказаться за миллион километров от этого кошмара.
– Отпустите меня, немедленно отпустите! – закричала Валька, чувствуя слабость в руках и ногах. – Отпустите!
Уже третий удар был остановлен. Федор, употребив не слишком-то нормативную лексику, несколько раз отмахнулся от Вальки, как от назойливой мухи, и вырулил на поляну.
Дверные замочки опять щелкнули.
– Вылезай, – грубо сказал Федор.
– Вы меня отпустите?
Этих слов он не услышал – ноги уже утопали в траве.
Оказавшись на вольном воздухе, Валька огляделась по сторонам: куда бежать и где искать подмогу? От страха она совершенно потеряла ориентиры, запаниковала еще больше, вросла в землю и закусила нижнюю губу. Деревья, росшие по краю поляны, показались мрачными, корявыми и старыми, кусты – колючими, трава – слишком высокой. «Почему, почему я не послушалась Юрия Яковлевича?!» – отругала себя Валька. Гостиница «Славянская» ее уже совершенно не интересовала и не манила – вернуться бы в дом Казакова и запереться в своей комнате! И шкаф бы придвинуть к двери, чтобы никто не вломился!
Метнув взгляд направо, затем налево, она попыталась выбрать направление, но почувствовала головокружение и не двинулась с места.
Федор резко обернулся и посмотрел на Вальку. До чего же стало противно. Только сейчас он разглядел в ней обыкновенную девчонку – тощую, угловатую, почти ребенка. Он был противен сам себе. Зачем притащил ее сюда? Зачем напугал? Связался черт с младенцем! Чем он лучше Оксаны? Та силой с несчастным профессором меряется, а он цыпленка в лес приволок, да еще напугал до смерти.
– Гордиться нечем, – тихо усмехнулся Федор и спросил: – У тебя почему лицо разбито?
– А если скажу, отпустите?
– Отличное предложение. – Он криво улыбнулся. – Кто обидел?
– Никто, – с вызовом ответила Валька, дивясь странному поведению лысого маньяка. Хотя, наверное, все маньяки именно так себя и ведут – непредсказуемо. – На меня доски упали.
– Тебе сколько лет?
– А вам сколько надо?
– Помоложе, – не удержался от злостного ехидства Федор. Бесспорно, ему уже приписали роль маньяка. Сволочь он последняя, вот кто.
– Тогда мне тридцать. Нет, тридцать пять!
– Восемнадцать есть?
– Да.
Картинка стала фокусироваться, мысли улеглись. Валька наконец поняла: бежать надо в ту сторону, откуда они приехали, там дорога. Оказаться в лесу она боялась – Федор точно догонит и шею свернет, никто и не увидит. Ужас!
И вдруг нечто мокрое, холодное, склизкое задергалось под брючиной, медленно поползло по ноге вверх, а затем съехало вниз – Валька замерла, сжалась, округлила глаза и пронзительно завизжала. Птицы сорвались с веток и рванули к небу, Федор от неожиданности напрягся и удивленно приподнял брови: вроде не трогал девчонку, голову не откручивал.
– Ты что, с ума сошла?
– Там, там… – Валька застыла, боясь пошевелиться. Ноги подкосились, поляна закружилась, в глазах потемнело…
Она не ударилась головой о землю только потому, что сильные руки подхватили ее у самой травы. Федор дотронулся до лба Вальки, дунул в лицо и нахмурился. Ее губы порозовели. Из брючины выскочила маленькая лягушка и с чувством выполненного долга, неуклюже прыгая, направилась в сторону невысокой рябины, мол, все, что могла, я сделала, а вы уж тут сами разбирайтесь как хотите.
– Ты возвращаться к жизни собираешься? – приподнимая Валькин подбородок, спросил Федор. Она открыла глаза и с удивлением уставилась на него.
– Ты кто?
– Федор.
– Вспомнила… А что это было?
– Жаба, – ответил он и добавил: – Огромная.
– Теперь у меня появятся бородавки, – сказала Валька, делая попытку встать. – Если до жабы дотронуться, то потом обязательно появляются бородавки.
– Не верь глупостям.
Валька выпрямилась, покосилась сначала на машину, а потом на Федора. Все случившееся за последние пятнадцать минут навалилось на нее разом. «Нужно бежать. Сейчас!» – пронеслась огненная мысль, не оставляющая выбора. И пусть грянет гром, польет дождь и вообще случится ураган! Надо бежать! Почувствовав неожиданный прилив энергии, Валька бросилась к дороге. Но на краю поляны споткнулась о корягу, нелепо взмахнула руками и обидно растянулась на земле, больно ударив коленку и локоть. Поляна не отпускала ее, держала крепко.
– Это все из-за тебя! – отчаянно закричала Валька, полагая, что терять ей нечего, с таким ушибом она вряд ли убежит от лысого маньяка. Слезы подступили к глазам, губы задрожали, на смену страху пришла вселенская усталость.
Федор неторопливо, тяжело шагая, подошел к Вальке и молча поднял ее с земли. Поставил на ноги, крутанул, как куклу, небрежно отряхнул и вновь подхватил на руки.
– Я орать буду, – жалобно всхлипнула она.
– Не надо, если бы ты знала, как у меня болит голова. До чего же сопливые девчонки пошли шумные. – Он запихнул Вальку в машину, хлопнул дверцей и сел за руль. – В Москву или домой?
– Домой, – ответила она и с вызовом и любопытством спросила: – А я что, не в вашем вкусе?
– Не в моем. Малолетняя и ненормальная.
– Неправда, я не такая.
– Если хочешь, я остановлю машину, ты докажешь мне обратное, и я, возможно, вновь почувствую к тебе влечение.
– Нет! – воскликнула Валька.
– Тогда какая ты? – усмехнувшись, спросил Федор.
– Малолетняя и ненормальная.
– Молодец, а теперь будь добра, помолчи.
Увидев, что «лысый маньяк» повернул к дому Казакова, Валька успокоилась. На горизонте замаячила столь долгожданная свобода, даже коленка болеть перестала. Интересно, а зачем он притащил ее в лес и чего хотел? В груди вдруг появилось волнение иного рода – непонятное и необъяснимое, его можно было сравнить с бабочкой, бьющейся о стекло. Шуршит, стучит практически беззвучно…
– Ты чего улыбаешься до ушей?
– Просто так, – ответила Валька. – Домой еду, вот и радуюсь. А вы живете неподалеку?
– Да, – соврал Федор.
– А от меня что хотели?
– Познакомиться. – Он ответил равнодушно, именно поэтому слова показались правдой.
– Кто же так с девушками знакомится? – изумилась Валька.
– Отморозки, по всей видимости.
Дождь не начался, небо вновь стало голубым и чистым, солнце светило ярче прежнего, и вторая половина дня обещала быть приятной и безветренной. Около коттеджного поселка аромат цветов усилился, и Валька, выйдя из машины, задышала глубоко и часто, наслаждаясь летом и жизнью.
– Спасибо! – от переизбытка чувств крикнула она Федору и запоздало сообразила, что благодарить этого человека за случившийся кошмар вряд ли стоит.
– За что? – мрачно поинтересовался он.
– Так не убили же, – резонно ответила Валька и шагнула на дорожку. Приключение можно было считать законченным. У ворот она оглянулась и твердо решила не рассказывать Казакову и Сергею о своей самовольной отлучке. А то у Юрия Яковлевича инфаркт случится! Он ее оберегает, а она…
Оказавшись в своей комнате, Валька немедленно скинула одежду и забралась под мягкое прохладное одеяло. Первый раз она почувствовала себя здесь как дома. Больше никакой самодеятельности!
Вернувшись в Москву, Федор поставил машину в гараж. Около подъезда он долго курил и хмурился, мысленно перебирая по минутам последние два часа, – не нужно было говорить девчонке свое имя, хотя какая разница… «А имя Марина ей совсем не подходит, – отметил Федор и усмехнулся, вспоминая лягушку. – Ерунду всякую боится, а меня сумкой огрела. Да, связался черт с младенцем».
На лестничной площадке Федор с раздражением посмотрел на почтовый ящик – из его пустого брюха торчала отломанная дверца. Поднявшись в квартиру, он прошел на кухню, откинул мягкое сиденье углового дивана и вытащил большую, глубокую пластиковую коробку, заполненную различными инструментами. На секунду рука замерла, потом на пол полетели отвертки, молоток, плоскогубцы и прочие хозяйственные принадлежности. Федор взял необходимые инструменты и спустился на первый этаж. Через пятнадцать минут его почтовый ящик наконец-то обрел первозданный вид: узенькая дверца с номером квартиры крепко держалась на петлях, благодарно подмигивая блестящим замком.
Глава 9
Свет мешал спать. Валька ерзала, ругала себя за то, что на ночь не задернула плотно шторы, натягивала одеяло на голову, жмурилась, опять ерзала и устраивалась поудобнее. Через полчаса, признав поражение перед утренними лучами солнца, она села, зевнула и посмотрела на часы. Вчерашняя встреча с Федором показалась глупостью, которой никогда не было, – мираж, дурной сон, не более. Только колено немного ныло и напоминало о падении.
– Похоже, я начинаю коллекционировать синяки и ссадины, – сказала Валька, глядя на ногу.
Она почистила зубы, приняла душ, надела джинсы, футболку, позавтракала яичницей с ветчиной и принялась ждать Сергея. В двенадцать позвонил Казаков и пообещал вернуться вечером, спросил, все ли в порядке и как настроение. «Все отлично, я смотрю телевизор и читаю книги». Во время разговора щеки Вали несколько порозовели, а пальцы на левой руке сами сложились крестом – вранье давалось нелегко.
– Юрий Яковлевич, а про Ольгу ничего не удалось узнать? – спросила она, усаживаясь на любимый подоконник.
– Немного удалось, – успокоил Казаков. По его тону угадывалась мягкая улыбка. – Какая же ты нетерпеливая, вся в отца.
Лучшего комплимента нельзя было придумать, Валька тоже улыбнулась и ответила:
– Да, я на него очень похожа.
– Понимаю, тебе хочется поскорее получить наследство и вернуться домой…
– Дело вовсе не в деньгах.
– Знаю, знаю… Мне будет жаль, когда ты уедешь, я опять превращусь в старую одинокую развалину.
Валька услышала тяжелый вздох.
– Ну что вы!
– Не спорь, – Казаков засмеялся. – Надеюсь, ты будешь приезжать ко мне в гости и позволишь время от времени приглашать на чашечку кофе.
– Даже не сомневайтесь в этом, – горячо заверила Валька.
– К тебе сегодня заглянет Сергей, он расскажет некоторые новости об Ольге, – пообещал Юрий Яковлевич. – Так что жди.
Сергей приехал в час. Гладко выбритый, в небесно-голубой рубашке с короткими рукавами и черных брюках он показался Вальке тем самым принцем, которого мечтают встретить все девчонки с раннего детства. Когда же он начал ей нравиться? Давным-давно, сто лет назад. Нет, сто миллионов. Вечность!
– Держи. – Сергей протянул красную розу с красивейшим бутоном и иронично добавил: – Заметь, не в саду Казакова сорвал, а вез из Москвы.
– Спасибо, – слишком быстро произнесла Валька и почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Пряча неловкость, она пожала плечом, положила цветок на край стола, тут же взяла его, сходила за вазой, поймала цепкий взгляд Сергея и строго спросила: – Что?
– Ничего, – ответил он с улыбкой. – Рассказывай, как дела, как время коротаешь.
– Книги читаю, телевизор смотрю, – уже привычно соврала Валька. – Ты посоветовал, ну, я и решила… Читать и смотреть.
Сергей не отводил от нее глаз, и от этого жгло внутри. «Совесть, прошу тебя, перестань меня мучить, я больше не буду выходить из дома одна. Торжественно клянусь!» История с «лысым маньяком» вернулась, она покалывала иголочками, кашляла где-то над ухом и добавляла: «Как же тебе не стыдно…» «Мне стыдно», – мысленно отвечала Валька и посматривала на подаренный цветок. Она понимала, смятение связано не только с обманом – рядом находился Сергей, и они были в доме только вдвоем. С одной стороны, ничего невероятного, а с другой…
Он сел на диван и позвал:
– Иди ко мне.
– Юрий Яковлевич сказал, что ты сообщишь мне новости об Ольге, – ответила Валька, игнорируя приглашение. Она прошлась вдоль стола, остановилась, развернулась и выжидательно замерла. Вальке требовались минуты, чтобы собраться, сесть рядом, почувствовать прикосновение Сергея. Должен же он к ней прикоснуться. Обязательно!
– Двадцатого сентября 2010 года в гостинице «Славянская» проживали три Ольги. Речь, конечно, о женщинах подходящего возраста. Кравченко – Париж, Голубева – Лондон, Серебрякова – Киев. Выбирай любую, – широко улыбнулся Сергей и спросил: – А теперь ты сядешь рядом со мной?
– Кравченко, Голубева, Серебрякова, – еле слышно повторила Валька, прислушиваясь к звуку собственного голоса, будто существовал шанс прочувствовать фамилию и безошибочно угадать нужную Ольгу. – Далековато живут.
– Да уж.
– Но какая из них?
– Понятия не имею. – Сергей потер щеку ладонью и обнадежил: – Но скоро узнаю.
– Каким образом? – Валька чуть подалась вперед.
– Сядешь рядом, расскажу.
Валька нарочно фыркнула, подошла к дивану и села с видом гордой великомученицы.
– Ну, – поторопила она.
– Наша Ольга бывала в Москве часто – это первый критерий отбора, а более точный… – Сергей помолчал немного и раскрыл карты: – В гостинице приезжие заполняют анкету…
– Ты раздобудешь анкеты и сверишь почерк с письмами? – осенило Вальку. – А сможешь?
– Как не стыдно во мне сомневаться?
– Очень стыдно!
– Пожалуй, я предупрежу Казакова, что ты слишком умная, пусть за тобой получше присматривает. – Сергей притянул Вальку к себе и заглянул в большие искрящиеся глаза. – А я соскучился по тебе, – сказал он, становясь серьезным и даже немного грустным. – Синяк не болит?
– Не-а, ерунда. Я… тоже соскучилась.
Он наклонил голову и коснулся губами ее губ. Коснулся и отстранился – короткий поцелуй. Валька стала дышать медленнее, осторожно положила руку на ногу Сергея, прижалась к нему. Еле уловимый запах сигарет, сила в мышцах, обжигающий взгляд… Пусть он обнимает ее подольше. Но, наверное, долго она не выдержит, умрет от волнения…
Губы слились в поцелуе, легкое головокружение заставило закрыть глаза. Вальке показалось, будто она невесомое перышко, подхваченное порывом ветра, взмывшее к облакам. Не хотелось ни о чем думать, все лишнее тихо уплывало прочь… Пожалуй, это самый лучший день, самая лучшая минута и секунда. Как-то замечательно перевернулась жизнь, так бывает.
«Это случилось, мы поцеловались», – мысленно улыбнулась Валька и стала выбираться из объятий.
– Пойдем, я тебя чаем напою, – сказала она, поднявшись с дивана. – С пирожными.
Они пили чай, разговаривали о пустяках, смеялись и смотрели друг на друга. Сергей поинтересовался, нет ли эклера с мясом, и запоздало получил тарелку салата и два бутерброда с колбасой.
– Почему ты сразу не сказал, что голоден? – упрекнула Валька, возвращаясь к корзиночке с воздушным кремом и ягодами.
– Природная скромность, – пошутил Сергей.
– Я все думаю… Там на одном письме были ноты, может, Ольга играет на пианино или скрипке?
– Надеюсь, ты не отправишь меня в Лондон или Париж выяснять это? Хотя, – Сергей хитро прищурился, – если мы полетим вместе…
– Юрий Яковлевич меня не отпустит.
– И правильно сделает.
– А ты не узнавал, Ольги сейчас нет в Москве?
– В гостинице «Славянской» нет, – ответил Сергей и замогильным голосом добавил: – Но это ничего не значит. Она наверняка где-то прячется поблизости и только и ждет подходящего момента, чтобы сцапать тебя…
– Хватит меня пугать, – засмеялась Валька и чуть не поперхнулась клубникой.
* * *
– Почему ты не открываешь?! Звоню, звоню… Ты же дома! – Наплевав на бесполезный звонок, Оксана два раза ударила кулаком в дверь. – Открой!
Федор оторвал от брюк белый утюг, и тонкие струйки пара с шипением вырвались на свободу.
– И о чем я только думал, когда связывался с соседкой, других женщин, что ли, нет, – злясь, пробурчал он, взял со стола стакан воды и сделал приличный глоток. Оксана осаждала его квартиру во второй раз, и некоторый иммунитет в связи с этим уже присутствовал.
– Открой, говорю! Я до ночи тут стоять буду!
Кивнув, мол, стой сколько хочешь, Федор провел рукой по плотной ткани и поморщился. Гладить он разучился, терпения не хватало: стрелки съехали, а по бокам образовались складки. Если бы не встреча с будущим работодателем, Федор бы просто надел джинсы и футболку, но для собеседования такой стиль не подходил. Деньги, деньги… Пришлось усиленно потрошить шкаф, выискивая что-то приличное из давно забытых вещей, и браться за треклятый утюг. Эта одежда не очень соответствовала теплой летней погоде – брюки слишком плотные, рубашка с длинным рукавом, – зато имела солидный вид.
Пытаясь привести брюки в порядок, Федор время от времени криво улыбался. Еще совсем недавно ему и в голову не могло прийти, что он будет работать на адвоката.
– Слышишь меня? Я видела в окно, как ты вернулся из магазина. Твоя машина стоит под окном, – донесся приглушенный голос Оксаны.
Федор тяжело вздохнул, посмотрел на мятую рубашку, дожидающуюся своей очереди, и направился к двери.
– Не устала? – спросил он обрадованную Оксану. Та сразу устремилась в комнату в надежде, что уж оттуда ее не выставят. – Чего перед соседями позоришься, делать, что ли, нечего?
– А если у меня чувства? – ответила она с вызовом. – Почему я должна стыдиться своей любви?
– Любви?
Федор весьма сомневался, что Оксана хотя бы раз в жизни испытывала подобное чувство. Далеко не каждому оно выпадает.
– Да, любви! Ты ничего не понимаешь, такой, как я, больше нет!
– Согласен.
– Не иронизируй. Я тебе нужна. – Оксана расправила плечи, примирительно улыбнулась, подошла к Федору, обвила его шею руками и со значением добавила: – Посмотри на меня, нам же было хорошо вдвоем.
– Кажется, ты не помнишь, что мы расстались. – Отстранившись, он вернулся к брюкам и утюгу.
Федор впустил Оксану в квартиру из эгоистичных побуждений – пусть погладит вещи, предъявит претензии (если уж так хочется) и возвращается к себе. Но быстро понял, что совершил ошибку…
– На тебя невозможно смотреть, ну что ты такой неуклюжий? – Оксана игриво бедром отпихнула Федора от гладильной доски и заняла его место. – Смотри, я это сделаю намного лучше и быстрее. – Кокетливо подмигнув, она ловко выровняла стрелки и подхватила утюг. – От молодых сопливых девчонок ты такого энтузиазма не дождался бы. Не будь дураком, перед тобой лучшая женщина на земле! Я, между прочим, хозяйственная, да и в постели само совершенство, разве не так?
– Так, – бросил Федор, закуривая.
Он подошел к окну и попытался сосредоточиться на предстоящей встрече. Что говорить, как себя вести? Давно же он не был на собеседовании… Даже смешно. Интересно, что Кепочкин сказал адвокату? «Дорогой друг, к тебе придет сосед моей бывшей жены, ты уж пристрой человека куда-нибудь». Федор улыбнулся, представляя пухлого профессора, хлопочущего практически о первом встречном. Хороший мужик Кепочкин, не забыл, что обещал помочь с работой.
– Брюки готовы, – сообщила Оксана и вдруг напряглась. – А куда это ты собрался? Подружку завел? Быстрый же ты… А я то дура вещички тут наглаживаю! Гад!
Федор снял удлиненные светлые шорты и взял брюки.
– Да, гад, – равнодушно произнес он. – И предлагаю разбежаться по-хорошему. Зачем я тебе такой плохой нужен?
Оксана свела брови на переносице, демонстративно села в кресло и мертвой хваткой вцепилась в подлокотники. Сколько сделала, сколько запланировала, о свадьбе мечтала, сдуру сболтнула об этом Нинке с двенадцатого этажа, и что же получается – не нужна? Свободна? Мало того что весь подъезд теперь умрет со смеху, Нинка-то уж точно всем новость растрепала, так еще и опять в девках оставаться, опять искать, опять надеяться… Ну уж нет!
К тому же Федор не просто мужчина, он ее Мечта! Именно такого мужа Оксана хотела всю свою жизнь – сильного, властного, неукротимого. Ей должны завидовать! Обязательно! Выйдя замуж за Федора, она бы этим уж точно заткнула рот сплетницам и злобным подружкам. А что теперь? Какая-то молоденькая вертихвостка обогнала ее? И когда только успела! Где он с ней познакомился? Нет! Нет! И еще раз нет! Нельзя быть дурой и нельзя сдаваться. Пусть Федор видит, как он ей нужен, как она его ценит и хочет, а там, глядишь, и поймет, где счастье зарыто. Одумается!
