Текст книги "Белка в колесе фортуны"
Автор книги: Юлия Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 15
– Доброе утро, Катенька! Я рад тебя видеть живой и здоровой!
Карл Антонович качнул лодку в неуклюжей попытке поцеловать наследницу в щеку. Катя увернулась и гневно сдвинула брови на переносице. Этого мгновения она ждала десять дней и десять ночей… О! Какую речь она заготовила для своего хитрого дядюшки – какую длинную, обвинительную, наполненную гневом речь!
– И я вас… тоже очень рада видеть, Карл Антонович, – процедила она и покосилась на Архипова, который, развалившись на скамейке, сдержанно ожидал, когда же закончится торжественная церемония встречи и сухощавый помощник капитана заведет мотор.
– Знаю, знаю, – усмехнулся Карл Антонович, – ты хочешь предъявить мне кучу претензий, и, веришь ли, я их с удовольствием выслушаю. – Он сощурился и побарабанил пальцами по бортику лодки. – И во многом ты будешь права… но истина так многогранна, так сложна…
– Не надо, – прошипела Катя, сверкая глазами. – Не надо говорить эту чушь! Мы с вами не договаривались, что я буду здесь жить практически в одних трусах, без еды!
– Если выразиться точнее, то мы не оговаривали этот вопрос, а, значит, правых и виноватых в данном случае быть не может. Ты не проявила предусмотрительности, а я этим воспользовался. Вот и все.
– Вот и все?!
– Да. Это в будущем тебя научит…
– Ах, да! Я совсем забыла, что вы взялись преподать мне суровую правду жизни! Кстати, семнадцать тысяч четыреста долларов из моих двадцати отдайте Федору Дмитриевичу – теперь они принадлежат ему. Он, знаете ли, тоже решил меня немного поучить…
Карл Антонович повернулся к Архипову. Тот развел руками и кивнул – да, мол, было дело.
– И не делайте вид, что вы всего этого не знаете, – фыркнула Катя. – Обманщики!
Заготовленная пламенная речь рассыпалась, точно сгоревшая бумажка. Эмоции бурлили, не позволяя собраться и высказать все спокойно и четко. Кате хотелось достать из чемодана кастрюлю, зачерпнуть морской воды и вылить ее на голову сначала графу Карлу Августу фон Пфлюгге, а потом и на голову Архипову. Но она сдерживалась изо всех сил. И сдержалась.
– Мы с вами договаривались, что на острове я буду жить одна. Понимаете – одна! И что же оказалось на деле? Вы подослали ко мне этого человека, – Катя ткнула пальцем в Федора, – и мне пришлось с ним делить личную территорию. О! Я знаю, почему вы так поступили! И хочу вам сказать – это был глупый ход!
Выпалив это, Катя резко отвернулась и, насупившись, стала смотреть на воду.
– Хм, – примирительно выдал Карл Антонович и, сдерживая улыбку, повернулся к противоположному борту.
– Чуть не забыла… – Катя наклонилась и достала из кармана чемодана похудевшую тетрадь. – Вы просили вести дневник… Можете почитать, когда время будет.
– Непременно почитаю. – По лицу графа скользнула улыбка. Он знал – ничего интересного, ничего настоящего там не найти, а правда… она записана на иных страницах – на страницах Катиной души. Но к ним, к сожалению, а может, и к счастью, доступа нет.
Последние дни испытания Катя провела на своей половине острова. С того самого момента, как Архипов назвал ее чужим именем, она с ним не виделась. Она убедила себя, что все хорошо и ничего не было: ни дождя, ни дня, проведенного в палатке, ни вечернего пира, ни прогулки по берегу, ни этого имени «Ольга». Ничего не было.
Ни-че-го не бы-ло.
А он никак и не напоминал о своем соседстве. Не появлялся, не разговаривал, не извинялся…
Дни проходили так, точно она была на острове одна, и только продукты, заботливо поделенные на несколько кучек, напоминали о том, что это не так. Архипова продукты…
А извинений хотелось. Даже можно сказать – хотелось очень. Голова частенько поворачивалась в сторону желтой полоски берега – не идет ли этот «женолюб», не хочет ли загладить свою… ну, не вину, конечно, но… не важно! Глупо, глупо, глупо!
Он не приходил, что вызывало раздражение, тоску или, наоборот, приступы нездорового веселья.
Но к концу испытания душевные метания разгладились, и этим утром Катя проснулась совершенно спокойная и счастливая. Домой, сегодня она поедет ДОМОЙ, если, конечно, дядюшка-граф не передумал.
Все волнения тут же показались ерундой. Она смогла, выдержала – вот что самое главное! Да, последние дни не надо было думать, как поймать обезьяну и отобрать у нее банан, но все равно – ей пришлось нелегко, и через несколько минут она ступит на палубу красавицы-яхты с гордо поднятой головой. Она ни разу, ни разу не подумала о том, что можно взять в руки сигнальный пистолет и выстрелить ракетой в воздух. Она боролась с голодом, москитами и даже с гордостью, но не сдавалась.
И вот теперь – она возвращается. Возвращается победителем, а не проигравшей, и какая разница, у кого что на уме – ей до этого нет никакого дела.
Катя скользнула равнодушным взглядом по ноге Архипова и, обернувшись, посмотрела в сторону удаляющегося берега.
– Остров, прощай, – прошептала она. – Прощай.
Глава 16
К приезду наследницы Филипп надел свой парадный бархатный темно-зеленый костюм с золотыми пуговицами и заостренные лаковые ботинки. В этом наряде он был одновременно похож на новогоднюю елку и на гнома, собравшегося на лесную вечеринку. Кружа по гостиной, он то и дело подходил к окну, смотрел на ворота и недовольно морщил нос. Радикулит отступил, и теперь он собирался выполнить свою работу дворецкого на отлично. Тем более, что должна приехать Катя – это же не просто девушка… это свежий порыв ветра в их устоявшейся пропыленной жизни!
Филипп придирчиво оглядел гостиную. Ни пылинки, ни соринки – порядок.
Ждать пришлось еще около часа, зато ожидания оказались ненапрасными – к дому подъехал знакомый «BMW», из которого выпорхнула Катя.
– Все по местам! – скомандовал Филипп, наблюдая в окно, как Карл Антонович захлопывает дверцу машины и о чем-то переговаривается с Архиповым.
Команду, прежде всего, он адресовал самому себе, Амалия Петровна, дремавшая в кресле, вряд ли бы подскочила и вытянулась по стойке «смирно», даже если бы над ее ухом прогремел пушечный залп.
Распахнув двери, щелкнув каблуками, подмигнув Кате, Филипп выдал фразу, которая, по его мнению, очень живо передавала атмосферу гостеприимства:
– Где вас носит, черт побери, обед уже два раза грели!
– Мы поели в ресторане, – ответил Карл Антонович, чем глубоко ранил не только Филиппа, но и повариху и суетившихся в столовой девушек в белых передниках.
– Да как вам не стыдно… – возмущенно начал Филипп, но осекся, натолкнувшись на наигранно суровый взгляд графа. – Ну не хотите, как хотите, – продолжил он, одергивая свой бархатный пиджак, – нам больше достанется.
– А что было на обед? – осведомился Архипов. Он прохладно относился к ресторанной пище и предпочитал блюда домашнего приготовления.
– Крабовый суп и, между прочим, ваши любимые гренки с сыром.
– Будьте добры, – улыбнулся Федор, – притащите мне парочку в кабинет Карла Антоновича.
Филипп благодарно кивнул и переключил взгляд на Катю. Что-то в ней изменилось… Может, иначе уложила волосы или похудела?.. Да, похудела, но дело не в этом – дело скорее во внутренних переменах.
– Загар тебе очень к лицу, – затараторил Филипп, пропуская ее вперед, – если бы не облупившийся нос и эти красные лепехи на руках… Это случайно не лишай? Если бы не торчащие во все стороны кости… Карл Антонович, вы морили ее голодом? Если бы не…
– То я была бы красавицей? Так? – перебила Катя.
– Именно это я и хотел сказать.
– Хорошо, что вы еще не видели сарафан, который я оставила в панамской гостинице…
– В какой гостинице? – переспросил Филипп, чувствуя, что сейчас на него обрушится тайна отсутствия наследницы.
– Займись делом, – пресек все вопросы Карл Антонович и, протянув раскрасневшемуся от любопытства дворецкому черный кожаный портфель, прошествовал в гостиную.
Прошлый раз дом дядюшки показался Кате неуютным, слишком помпезным и холодным. Чего стоят только эти тяжелые шторы, отделанные широкой золотой тесьмой и объемными, тоже золотыми, кистями (да если такой кисточкой треснуть кого-нибудь по голове, то сотрясение мозга обеспечено).
Теперь же, поднимаясь на второй этаж, Катя оглядывалась по сторонам с интересом и нетерпением. Взгляд скользил по роскоши, выхватывая теплые, уютные детали. Вот кресло, застеленное пледом, – напоминает плюшевого, покрытого складками неаполитанского мастифа, вот декоративное деревце с тонким стволом и ровной круглой шапкой листьев – большой одуванчик (дунешь, и все кругом станет пестро-зеленым); вот атласная скатерть, свешивающаяся до пола, – скользкая, как гладь Карибского моря, а вот… Амалия Петровна в розовой вязаной кофте – проснулась и удивленно смотрит на Карла Антоновича… И вовсе она не сумасшедшая! Кате вдруг стало до ужаса обидно за эту женщину.
– Добрый день, – поприветствовала ее Катя, а про себя добавила: «Все мы немного чудные…»
Она замерла на лестнице и неотрывно смотрела, как дядюшка подходит к Амалии Петровне, как целует ей руку, как улыбается… Обернувшись, она встретилась взглядом с Архиповым. Он стоял близко-близко и просто ждал, когда она вновь начнет подниматься по ступенькам.
Белая рубашка, галстук, черный костюм, спокойный взгляд – ни тени улыбки, ни тени усмешки. Не верится, что этот строгий человек мог расхаживать по берегу в шортах и футболке с надписью «Если хочешь поесть, спроси меня как!» и торговаться, меняя пачку риса на два поцелуя…
– Идемте, идемте, – скомандовал Карл Антонович, и Катя, отвернувшись, зашагала вверх. Еще немного, и она узнает, каким будет второе испытание…
* * *
Длинные светлые волосы на миг распрямились под расческой и тут же легли блестящей привычной волной. Она любила свои волосы. Любила свои миндалевидные глаза, аккуратненький носик, тонкие ухоженные руки, грудь, талию, бедра, стройные ноги… Она любила всю себя, и это острое чувство метко рикошетило в мимо проходящих мужчин. Они всегда оборачивались и провожали ее взглядом. Какая женщина! Какая женщина…
Ольга провела помадой по губам, убрала за ухо локон и, оставшись довольной своей внешностью, отошла от зеркала.
Сегодня приедет Федор, и, может быть, если он опять не утонет в работе, они пойдут в ресторан. В отличный дорогой ресторан «Край неба», что на Сретенском бульваре. Рыба, легкий овощной салат и бокал белого сухого вина – прекрасный ужин.
Ольга автоматически погладила рукой плоский живот и убедилась, что никаких складочек или лишнего выпирающего сантиметра не появилось. Салоны, тренажеры, бассейн и диета – вот лучшие друзья ТАКОЙ девушки…
В школе Олечка была отличницей – пятерки по всем предметам, пятерки по поведению, бесконечные подарки от отца, всю жизнь посвятившего науке, и слезы умиления мамочки. Умница девочка. Умница и красавица!
Родители и сейчас душой болеют за дочку – живут в Новосибирске и наивно полагают, что все, что им рассказывает по телефону «ребенок», – чистая правда.
Немного «правды», вырванной из телефонных разговоров:
«Все отлично, папочка, прекрасно устроилась… ну, это же Институт управления, конечно же, о студентах заботятся…»;
«Стипендия повышенная… я записалась еще и на курсы… да, да – меня интересует буквально все…»;
«…мамочка, не переживай, денег хватает, и потом я же не собираюсь сидеть вечно на вашей шее…»;
«…меня взяли помощником профессора кафедры психологии и менеджмента… конкурс на это место был огромный, но у меня оценки – сама понимаешь…»;
«Профессор сегодня заболел… и, ты представляешь, меня попросили прочитать лекцию пятой группе… конечно, переволновалась, но все прошло отлично, и завтра я опять читаю эту же лекцию третьей группе…»;
«…устаю, а что делать… да, преподаю и хочу досрочно сдать свои экзамены… передавайте привет бабушке, обязательно приеду к вам в субботу…»;
«Прости, папочка, приехать не смогла… занятия перенесли… если будет возможность, вышли, пожалуйста, денег – в Москве очень дорогие книги…»;
«Да! Получила диплом! Держу его в руках!»;
«…предложений о работе полно, но я не тороплюсь – выбираю…»;
«…огромная фирма… да, да – огромная! Совместно с французами… удивительно, но меня сразу же сделали правой рукой коммерческого директора…»;
«Замуж? Нет, что ты, мама, пока меня интересует только карьера»;
«…отличные перспективы – у меня уже свой собственный кабинет…в чем заключается моя работа?.. связи с общественностью… не каждый может расположить к себе людей…»;
«…папа заболел? Не хватает денег на лекарства? Я вышлю… обязательно вышлю…»;
«…была за границей – устала… одна командировка за другой – тяжело, но что поделаешь, мне очень доверяют, и я стараюсь быть на высоте… деньги? какие деньги? ах, да… прости, замоталась, вышлю, сегодня же вышлю…»;
«Мама, я выхожу замуж и приглашаю вас на свадьбу! Конечно, он замечательный и меня просто обожает! Илья, несколько старше меня… ровесник папы… но какое это имеет значение…»;
«Дети – это прекрасно, но не сразу же… пожалуй, лет через десять…»;
«…ну почему, почему это произошло именно со мной… Мама, я ничего не знаю… что надо делать? Как обычно хоронят? Приезжай немедленно и все устрой! Конечно, я в трауре, разве я думала, что у него такое слабое сердце… теперь еще придется разбираться с его дочерью, она уже сейчас потребовала загородный дом и машину… Приезжай, прошу тебя, приезжай! Целый день вокруг меня крутятся какие-то бабки, одетые в черное, и каждая норовит представиться дальней родственницей Ильи! О! Мне тридцать лет, а я уже вдова! Как я любила Илью, как любила…».
Но реальность была несколько иной…
С легкостью поступив в институт, проучившись всего два года, Ольга с такой же легкостью забрала документы. Болезненное ощущение, будто жизнь проходит мимо, не покидало ее с первого дня приезда в Москву. Погрызла гранит науки, и хватит! К чему терять годы на всякую тягомотину, к чему? Вот взять отца – тридцать лет пыхтит над пробирками, а что толку? Двухкомнатная квартира, старый «жигуленок» и жизнь от зарплаты до зарплаты. Получается, что этот путь – путь усиленного образования – неверный.
Она сделала все, чтобы вырваться из-под родительского крыла, все, чтобы ощутить пьянящий вкус свободы, и теперь своего счастья упускать не собиралась…
Уже давно, краснея, на нее поглядывал один из сокурсников – нескладный сынок владельца рыбного магазина. Тощий, сутулый, конопатый и влюбленный в нее по уши Андрюшка Кузякин. Он-то и снял ей однокомнатную квартиру, в которой впоследствии был частым гостем вовсе не он, а его отец… «Ты моя осетринка, – приговаривал старший Кузякин, прижимая к себе благосклонную Ольгу, – правильно сделала, что забрала документы, ты создана для другого…»
«Осетринкой», «севрюжкой», «королевской креветкой» она пробыла ровно два года, затем, заполучив в собственность другую, уже двухкомнатную квартиру, без сожаления распрощалась со своим облапошенным ухажером.
С тех пор Ольга ела рыбу хоть и редко, но с каким-то особым удовольствием.
Жизнь потекла дальше. Парочка кратковременных отношений, и вот она – Великая Удача в лице Усова Ильи Григорьевича. Случайное знакомство, но зато какое!
Чем он конкретно занимался, Ольга так и не поняла, но разговоры по телефону «миленький и сладенький Усик» вел исключительно об акциях, займах, страховых взносах и изредка об авиаперевозках. Да и какая разница, чем он занимался, – главное, он был богат и практически сразу сделал предложение руки и сердца. Ольга согласилась, хотя ей и не нравился его мясистый нос и визгливое похрюкивание во время сна («Уж лучше бы он просто громко храпел», – пряча голову под подушку, думала она в бесконечные ночные часы).
Усов скончался через год, что не вызвало ни горечи, ни слез. Еще год Ольга потратила на «тяжбы» с его детьми от предыдущих браков и с дальними родственниками – каждый хотел улучшить свое благосостояние за счет наследства. Но выцарапать свою долю из рук этих «попрошаек» все же удалось… Ольга обвела взглядом просторную спальню, отделанную в песочных и светло-голубых тонах, и победно улыбнулась. Ей теперь не нужно искать и суетиться, она себе может позволить многое, очень многое…
Да, сегодня они с Федором пойдут в ресторан, он и так отсутствовал в ее жизни целую неделю, так что теперь просто обязан ее немного развлечь. Где он был? Не важно, они же договорились не задавать друг другу подобных вопросов… однажды договорились…
Плавно текущие мысли разорвал телефонный звонок. Ольга взяла трубку и, просматривая ряд кофточек, висевших в шкафу – одну за другой, коротко бросила:
– Да?
– Добрый день, это Вадим…
Она узнала его голос – знакомый Федора, кажется, родственник чудаковатого графа… Несколько раз они встречались на вечеринках, пару раз у общих знакомых…
– Привет, вот уж не знала, что у тебя есть номер моего телефона.
Она нисколько не кокетничала, пожалуй, была искренне удивлена и заинтригована: что ему надо, зачем разыскал ее?
– Хотел с тобой поговорить, – голос Вадима стал более мягким, почти приторным. – Это касается Федора. Думаю, тебе будет интересно узнать, где он пропадал эти дни.
Ольга нахмурилась, рискуя проложить путь для морщинки, и закусила губу. Да, она все же хочет знать, где он был и что делал…
* * *
Сделав маленький глоток крепкого кофе, Катя выпрямилась и демонстративно отодвинула от себя блюдце с чашкой. Удовольствие они, что ли, получают от ее волнения?.. Хватит тянуть, хватит болтать о пустяках и размышлять об экологии Карибского моря и хватит хрустеть этими дурацкими сырными сухарями! Она покосилась на Архипова и поджала губы – несмотря на то что в ресторане она съела за троих, ароматных поджаренных хлебцев очень хотелось.
– …Ты, Катенька, загорела, тебе к лицу, – донесся теплый голос Карла Антоновича.
Наконец-то вспомнили о ней!
– Ну… – протянула она и ехидно улыбнулась, – трудно было не загореть, оставшись в одном сарафане.
– Я рад, что к трудностям ты относишься со здоровой долей оптимизма.
О! Конечно, конечно… Катя вспомнила, сколько этого «оптимизма» она вырвала из дневника и бросила в костер.
– А иначе никак нельзя, – она вновь улыбнулась, но уже с примесью гордости.
– Мне приятно, что моя наследница оказалась сильной и целеустремленной личностью… И я думаю, самое время поговорить о следующем испытании. Хотя слово «испытание» здесь неуместно, надеюсь, для тебя это будет приятным времяпрепровождением.
– И что на этот раз? Северный полюс? Пустыня Сахара? Кавказ? Афганистан?
Глаза Карла Антоновича сверкнули озорным огоньком – Катя ему нравилась. И тихая, правда, такой он видел ее не часто, и резкая, и рассерженная, и ироничная – нравилась ему эта девчонка!
– Я хочу, чтобы ты погостила у Федора Дмитриевича… Ну, скажем, неделю… У него просторная квартира: домашний кинотеатр, тренажерный зал… что там у тебя еще есть? – он повернулся к Архипову.
– Кошка, – ответил Федор, ослабляя узел галстука.
– В смысле, живая? – уточнила Катя.
Глядя вот на такого строгого Архипова, она не могла представить, что он завел себе домашнее животное, которое его встречает с работы, которое трется об его ногу и счастливо мурлычет, когда чешут за ухом или кормят скользкими комочками из консервной банки.
– Живая. Сиамская.
– Ну вот, – улыбнулся Карл Антонович, – значит, домашний кинотеатр, тренажерный зал и кошка. Мне кажется, тебе не будет скучно. Ну, так как? Возражения имеются?
Катя почувствовала, как ее одновременно проткнули два взгляда. Конечно, она понимала, к чему опять клонит ее дядюшка-граф, и, конечно, она понимала, какую реакцию от нее ждут – недовольство и капризы. Нет, она не будет показывать свою слабость, не будет скрипеть зубами и тем самым демонстрировать, как все бурлит у нее в душе, – все равно придется соглашаться. Так зачем же доставлять врагу лишнее удовольствие?..
– Я согласна, – спокойно ответила она. – У меня только один вопрос: а какое меня ждет вознаграждение на этот раз? Мне, знаете ли, нужно купить себе приличные тапки и халат, иначе я вряд ли впишусь в роскошную обстановку моего нового жилья.
– Десять тысяч долларов, – благосклонно ответил Карл Антонович, понимая, что Кате все же надо на что-то жить, с работы-то она уволилась, да и нужно ее стимулировать на подвиги…
– Отлично, – Катя кивнула, придвинула блюдце с чашкой обратно и добавила: – Я бы тоже сейчас съела гренок с сыром.
Глава 17
День первый
Подъем!
Правая рука дернулась, левый глаз приоткрылся… Доброе утро.
– Итак, сегодня у меня маленькое новоселье, – пробубнила Катя, свешивая ноги с кровати. Будильник прозвенел, и ничего не поделаешь – пора собирать вещи.
Она потянулась, встала и отправилась сначала в ванную, а затем на кухню. Приготовила яичницу с помидорами, бутерброд с колбасой и обжигающий чай. Позавтракала, тяжело вздохнула и подошла к шкафу.
Чемодан навевал не слишком приятные воспоминания, из-за коварства дядюшки, ополовиневшего его содержимое перед высадкой на острове, так что укладывать вещи Катя принялась в объемную матерчатую сумку, купленную год назад на распродаже в магазине «Пляж». Трусики, маечка, спортивные штаны (ишь ты, тренажерный зал у него в квартире!), футболка, любимая черная водолазка… Она автоматически отправляла все в сумку, не слишком задумываясь – пригодится или нет. Голова была занята другими мыслями…
Дядюшка явно не оставит свою затею выдать ее замуж за Архипова – все его испытания направлены только на достижение этой цели. Страшно даже подумать, что он потребует в следующий раз… Слишком уж у него все рассчитано… Хотя нет, не страшно. Катя откинула голову назад и улыбнулась – нет, не выиграть им этой битвы, ни за что не выиграть – придется дядюшке признать, что она кое-чего стоит, что она ОСОБЕННАЯ.
Она выпрямилась и резко застегнула «молнию» сумки. Она готова. О! Она готова!
На улице было тепло и тихо – ребятня уже разбежалась по садам и школам, а основной поток машин часа два как схлынул. Катя перешагнула небольшую лужицу, в которой искрилось ласковое сентябрьское солнце, и направилась к автобусной остановке. Притормозив около маленького магазинчика, украшенного рекламными плакатами («У нас самые „Венские“ сосиски из всех „Венских“ сосисок, существующих в мире!»), Катя подошла к стеклянной двери и дернула ручку на себя.
– Дайте, пожалуйста, кошачий корм… Качественный и вкусный. Сухой и мокрый. То есть и в коробке, и в консервной банке, – попросила она у сонной продавщицы.
– Из чего предпочитаете? – зевнула та, демонстрируя не слишком богатый зубами рот.
– Что?
– Печень, рыба, курица, свинина?
– А вы что посоветуете?
Похвастаться частым и успешным общением с животными Катя не могла и весьма смутно представляла, что предпочитают на завтрак, обед и ужин эти лохматые или гладкошерстные зверьки. Морская свинка в детском саду, рябой попугайчик по имени Пончик в школе, пудель у соседки и тараканы на кухне в прошлом году (два месяца продержались, гады!)… вот, пожалуй, и весь жизненный опыт.
– Ассорти! – зычно объявила продавщица и грохнула на прилавок коробку, пестрящую всевозможными картинками. Рядом она поставила узкую высокую банку, на которой был изображен довольный жизнью черный кот.
– Годится, – кивнула Катя.
Ну что ж, все не так уж и плохо… если ей удастся переманить на свою сторону кошку, то об одиночестве можно забыть. Главное, чтобы она не оказалась такой же противной, как и обезьяна на острове.
* * *
– К месту назначения прибыла, – буркнула Катя и нажала матовую кнопку дверного звонка.
Дом Архипова оказался ступенчатой многоэтажкой. Какой-нибудь заблудившийся великан мог бы преспокойно подняться по нему вверх, а потом спуститься вниз. Подстриженные кустики вдоль дороги, клумба, припорошенная желтыми цветочками, стеклянная коробка подъезда… «До замка Карла Антоновича не дотягивает», – с долей злорадства подумала Катя.
Внутри все сияло чистотой: и гладкие серые стены, и более темные ступеньки, и площадка перед лифтом, и сам лифт.
При появлении незнакомки тучный охранник достал из ящика стола тетрадь с ровной надписью «Гости», полистал ее, заглянул в Катин паспорт, кивнул и продолжил чтение газеты, которая, судя по пестрым картинкам, бесспорно принадлежала к желтой прессе. Чего только стоил крупный заголовок на развороте: «Людоеды совсем обнаглели – жрут даже худых!»
Защелкали замки, и Катя внутренне напряглась. «Здравствуйте, Федор Дмитриевич, как дела?» – тихо отрепетировала она. Лучше вести себя легко и непринужденно и всем своим видом показывать только одно – ничего у вас не получится, ничего у вас не получится, хотя мне все равно.
Но дверь открыл вовсе не Архипов, и еле уловимое разочарование булькнуло в душе.
– Проходи, деточка, – улыбнулась маленькая плотная женщина с тяжелым пучком седых волос на голове. Цветастое платье, накрахмаленный голубой фартук и желтые тапки с помпонами. Его мать?
– Доброе утро, – ответно улыбнулась Катя и шагнула в коридор.
– А я Клавдия Григорьевна, помогаю Федору Дмитриевичу по хозяйству. Квартира огромная, пыль так и норовит занять побольше территории.
– А я Катя…
– Знаю, знаю, он меня предупредил. Сказал, поживешь здесь с неделю, а потом к себе вернешься. А ты сама откуда будешь?
– Метро «Ботанический сад», – мрачно ответила она и вздохнула.
Клавдия Григорьевна пригладила фартук и на всякий случай протянула:
– Далековато будет.
– Ага, – согласилась Катя. – Пять-шесть остановок от вас.
Она улыбнулась, поставила сумку на пол, скинула туфли и смело отправилась на экскурсию по квартире. Клавдия Григорьевна засеменила следом, старательно рассказывая, где что лежит, для чего эта штука, для чего та, а что лучше вообще не трогать и так далее.
– Я здесь всего несколько месяцев работаю, – сказала она, распахивая дверь комнаты для гостей. – Федор Дмитриевич хороший человек, я его, правда, редко вижу… Он поздно приходит, а я у него всего два дня в неделю – делаю влажную уборку, готовлю, изредка стираю, некоторые вещи отношу в химчистку…
– Буржуй, – тихо сказала Катя.
– Что? – не расслышала Клавдия Григорьевна.
– Да так, ничего, – еще раз вздохнула Катя.
– Здесь тебе будет удобно. Это хорошая комната – светлая.
Комната действительно была хорошей и светлой.
Окно распахнуто, и тонкие шторы цвета спелого персика слегка подрагивают, уступая легкому ветерку. На подоконнике три цветка и полупрозрачная ваза с ажурным горлышком. Два кресла с изогнутыми спинками, строгая кровать (без всяких назойливых рюшечек), застеленная коричнево-оранжевым пледом, на полу тонкий коврик с размытым по краям рисунком, идеальная паркетная доска, тумбочка, стол, два шкафа…
– Ты располагайся и не стесняйся. Как вещи разберешь, так добро пожаловать на кухню – я как раз оладушки стряпаю, перекусишь с дороги.
– А кошка где? Я ей гостинцев принесла.
– Ой, и не знаю, она же дама такая… гуляет, где хочет, и никто ей не указ. Потом с ней познакомишься, – махнула рукой Клавдия Григорьевна.
– Чувствую, мы с ней подружимся, – улыбнулась Катя. – А как ее зовут?
– Евро.
– Как?!
– Евро. Странное и неласковое имя, абсолютно с тобой согласна. – Клавдия Григорьевна покачала головой и поспешила на кухню, колдовать над сковородкой.
– Н-да… – протянула Катя и усмехнулась. Теперь понятно, почему бедное животное прячется – комплексует из-за собственного имени. – Ну, ничего, я это исправлю… – пообещала она себе.
Воздушные ванильные оладушки просто таяли во рту. Слопав восемь штук, расплескав во все стороны благодарности, Катя проводила Клавдию Григорьевну до двери, попрощалась с ней до четверга и еще раз обошла владения Архипова. Кошки нигде не было.
– Евро, Евро, ты где?
Тишина.
– Евро, отзовись! Прости, что называю тебя этим, хм… именем, но мы же пока не договорились, что тебя будут звать как-нибудь по-другому. Ты не волнуйся, мы тебе нормальное имя придумаем.
Тишина.
Катя вернулась на кухню, открыла банку с мясным кошачьим обедом (желеобразный студень коричневого цвета – бе-бе-бе) и, приговаривая «до чего же вкусный фаршик, просто пальчики оближешь», заглянула сначала в комнату, заставленную тренажерами, а затем в кабинет Архипова.
– Кис-кис-кис… А хочешь тебя будут звать Ольгой? Нормальное имя…
«Кстати, а его домработницу зовут вовсе не так…» – мелькнуло в голове.
– Нет, не будешь ты Ольгой. Тебе это имя не подходит. – Катя зашла в небольшую комнату, оформленную в серо-синих тонах, и сразу поняла, что это спальня Архипова. – Эй, может, ты здесь? Как насчет большой тарелки мясного фарша?
Раздался еле уловимый шорох и клацанье когтей о паркет.
Ага… вот ты где.
– Евро, давай с тобой поговорим, как женщина с женщиной! – крикнула Катя, и тут же в душе царапнуло сомнение. А вдруг она не девочка, а мальчик? Хотя нет, Клавдия Григорьевна назвала ее «дамой». – Мне кажется, нам есть что обсудить!
Штора в углу комнаты дрогнула. Из-за кресла сначала показалась одна лапа, затем другая, а затем и все остальное… Хрупкая (но это лишь с виду), грациозная (о, да!), стройная (маленькая пантера!), дерзкая (уж она-то знает себе цену) – голубоглазая дымчатая хозяйка большой квартиры. Она вышла на середину комнаты и замерла.
– Э…э… – начала Катя, – а я тут у вас поживу немного… не возражаешь? Так вот я подумала: мы обе девчонки и надо нам держаться вместе. Фарш будешь?
Кошка подалась чуть назад и фыркнула.
– Правильно, – ставя банку на тумбочку, поддержала Катя, – я бы тоже не стала есть эту гадость. Может, пойдем глянем, что завалялось в холодильнике? Мне после оладушек очень рыбки хочется.
– Мр-р, – произнесла кошка и постучала лапой по паркету.
– Ты чего-то хочешь? Да?
Голубые глаза вспыхнули ярким огнем.
Катя нахмурилась, пытаясь сообразить, что может быть нужно сиамской кошке среди бела дня и, причем настолько срочно, что она готова отодвинуть встречу с перламутровым куском рыбы на задний план.
Ответ пришел в голову практически сразу. Этой кошке могло быть нужно только одно…
– Ты хочешь, чтобы я тебе придумала другое имя, как обещала, да?
– Мр, – коротко и вполне ясно ответила дымчатая красавица.
* * *
Откинувшись на спинку стула, Ольга промокнула губы салфеткой. Апельсиновый чай с рассыпчатым пирожным доставили ей некоторое удовольствие, и теперь она была расположена к беседе. Не к пустой, которую она вяло поддерживала вот уже пятнадцать минут, а той самой – которая объяснит некоторые странности в поведении Федора.
– Капучино, – бросил Вадим, и официант торопливо направился к стойке. – Ты еще что-нибудь хочешь?
– Нет, – небрежно отправляя салфетку на край стола, ответила Ольга. – Вчера по телефону ты не захотел мне ничего рассказывать…
– Подумал, что лучше обсудить все при встрече, – Вадим улыбнулся и чуть наклонил голову набок. Он любовался Ольгой и в этот момент сильно завидовал Архипову. – По всей видимости, грядут перемены, – усмехнулся он. – Полагаю, мои слова тебя расстроят…
