Текст книги "Цена свободы – любовь (СИ)"

Автор книги: Юлия Флёри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 15

– Александр Владимирович, Мажевский на связи. – Звонким голоском сообщила секретарь и он снял трубку.

– Привет. Сто лет тебя не слышал. Как жизнь? – Выдал прежде, не давая и рта раскрыть. Мужчина на том конце провода покатисто рассмеялся и настроение пошло в гору.

– И тебе привет. Только давай без лишней скромности. Ты бы предпочёл не видеть и не слышать меня ещё лет триста, как минимум, да не так всё просто.

– Вот за что я тебя уважаю, так это за честность и понимание. – Усмехнулся и Саша, отложив папку с документами в сторону.

– Приезжай в гости.

– Хрен тебе!

– Приезжай, повод есть.

– Я и так все твои поводы знаю. Сто пудов отдаёшь замуж Маруську, хотя мне её в жёны обещал.

– Прав, Саша, прав. Отдаю. Хороший парень. Любит её. Так что без обид.

– Какие уж тут обиды, кровный враг ты мне, ничуть не меньше!

– Приедешь?

– О чём разговор, разумеется. Когда нужно быть?

– Да вот завтра и приезжай.

– В четверг? Не рановато ли?

– В самый раз! Есть что обсудить, да и расслабиться тебе не мешает.

– Боюсь, если я расслаблюсь, то собираться буду долго и едва ли удачно, но попробовать стоит. Жди в четверг.

Мажевский, удовлетворённый ответом, отключился, и Саша уставился прямо перед собой. Они знакомы с ним уже лет пятнадцать, не меньше. Хороший мужик, талантливый бизнесмен. А три года назад сын Мажевского Павел влюбился без тормозов в его Милу. Живут они с ней сейчас душа в душу. В те самые моменты, когда умудряются не ссориться. Короче, обычная семья. Дочка их Дианка… могла бы стать Сашкиной крестницей, но с его переходом в мусульманство, такой лакомый кусочек обломился другому. Теперь вот Мажевский и дочку, Машу, отдаёт за какого-то хорошего парня. Счастливый человек, счастливый отец. И вообще, когда все кругом до такой степени счастливы, он отчего-то чувствует себя среди них лишним. Нужно или выйти из дружных рядов, или пойти по их стопам и не портить статистику кислой рожей.

Приехал, как и договаривались. Мила с Пашкой, оказалось, уже здесь были. Да она, наверно, и говорила, только Саша, как всегда, самое важное пропустил мимо ушей. Встретились, пообедали, выслушали тысячу и одну семейную историю. Потом рыбалка, банька, шашлык. Девки шикарные, грудастые. Только Пашке не повезло: под строгим Сашиным присмотром на грудастых ему оставалось только облизываться.

– Не больно-то и хотелось. – Смеялся он потом, в стороне ото всех.

Саша шутку не оценил, опасно прищурился.

– И это правильно, Паш.

Паша посмотрел на него и посуровел.

– Характер у твоей сестрицы дрянной.

– Это она вся в меня.

Снова долгий взгляд и кривая улыбка на губах.

– И мне почему-то кажется, что измену Мила не простит.

– Тебя только это останавливает?

– Я люблю её.

Саша с готовностью кивнул.

– Я тоже.

– Знаешь, я не хочу так же, как ты, сделать, а потом всю жизнь об этом сожалеть.

Саша прищурился на один глаз, силясь улыбаться, но потом решил, что для показухи ломать себя не стоит и идею эту отпустил.

– Тебе Мила рассказала?

– Рассказала. Но по тебе и так видно.

– Это хорошо, когда есть желание учиться на чужих ошибках.

– Ты своей тоже изменил?

– Не изменил. Просто оказался не тем, кого она искала. А ошибаться в людях очень больно. Вот она этой боли и не выдержала.

Паша слушал очень внимательно.

– Ты никогда об этом не рассказываешь.

– Потому что все и так знают, а добавить мне нечего. Ладно, забудь, идём.

Мажевский уже замаялся ждать, а когда те появились, глянул строго.

– Ну что, разобрались?

– Всё в порядке, пап.

Мужчина посмотрел на Сашу.

– И у тебя в порядке?

– А у меня всё ещё лучше. Если что не так, начищу твоему отпрыску физиономию и буду таков. И давайте за это выпьем. За тёплую семейную атмосферу.

Саша подхватил готовую к употреблению стопку и опрокинул её в себя.

Следующий день прошёл как в забытьи. Наверно, потому, что, не успев отойти с перепоя, они снова накатили. В себя пришёл только в субботу к обеду. Как раз вовремя. Раскрутил жениха на такой выкуп, что тот, казалось, передумал жениться. Маша потом чуть не убила горячо любимого родственничка. Было весело. В ЗАГС не пошёл. Тупо потому, что не влез. Зато на банкете оторвался. Хорошо стало.

В холле шикарного ресторана стоял на проходе и цеплял случайных людей. Кулаки чесались страшно, а на свадьбе нельзя: там все свои. Вот и примерялся, кого бы укусить побольнее. Драка завязалась как-то сама собой. Адреналин вышел. Рёбра ныли. На стороне противника одна бородатая физиономия показалась знакомой и, отдышавшись, Саша присмотрелся внимательнее.

– Мулла, ты? – Спросил он, а уже секунду спустя горячо обнимался с названным братом.

Когда к гостям присоединились ещё десятка четыре со стороны, пошло веселей. Особенно понравилось девчонкам. Они были нарасхват. Горячие восточные мужчины отлично поднимают самооценку. Чуть не украли невесту. Причём, на полном серьёзе. Драка повторилась. В этот раз стояли насмерть. В целом, гульнули хорошо. Радовало, что Мила этого не видела. У них с Муллой свои счёты. Саша о них знал и за это они в прошлой жизни тоже успели подраться. Тёплых отношений между ними не было никогда, но война сближает, и какие-то грани со временем стёрлись. Теперь вот так.

Уже глубокой ночью, разъезжаясь, Мулла увесисто положил руку на его плечо.

– Так что, брат? Будь моим гостем на эту ночь.

Саша над предложением, как и полагается, подумал, торопиться не стал, но в итоге отказал.

– Не могу. Там тоже семья. И я у них уже остановился.

Мулла развеселился, скаля белоснежные зубы.

– Тогда просто приезжай. У меня большой дом. Будет где разминуться, даже если видеть не захочешь.

– Так даже? Зачем тогда зовёшь?

– Так ведь брат мне! Сколько всего между нами было? Кто мы будем без семьи? Помни – не придёшь, покроешь позором весь мой род.

– Я приду. – Согласился Саша и, что-то в уме прикидывая, добавил. – Завтра.

– Буду ждать, брат. – Прозвучало, когда Саша уже устраивался на сидении в машине.

– Кто это? – Тут же встрял Мажевский. – Знакомое лицо.

– Кто он в вашем городе не знаю, а мне брат.

– Мила ничего не говорила…

Саша натянуто вздохнул.

– Ну, он ведь мой брат, а не её. – Резонно заметил и отвернулся к окну. – Не говори ей ничего и никогда о нём не спрашивай. – Посоветовал и, казалось, они друг друга поняли.

– Почему Мулла? Это ведь что-то вроде священника у них?

– Не что-то вроде. Священник и есть. Он из очень набожной семьи. Молитвы знает. А ещё форменный псих. Ему доставляет удовольствие нарушать мусульманские традиции. Он любит женщин. Он берёт их независимо от согласия. Но всегда проводит обряд никях. Это значит венчание. Читает молитву, даёт какие-то клятвы. Оттуда и пошло.

– Откуда ты всё это знаешь?

– В детстве я жил среди них. Потом долго воевал на Ближнем Востоке. И я мусульманин.

– Это такая шутка?

– Это такая правда.

– Знаешь, Александр Владимирович, а ты не перестаёшь меня удивлять. – Заинтересованно склонил голову Мажевский. Саша к его словам остался равнодушен.

– Я уеду завтра с утра. Миле скажешь, что по делу.

– К нему отправишься?

– Надо поговорить, иначе обидится.

– Да как тебе будет угодно. Только возвращайся к шести. Соберёмся узким кругом.

– Ты переоцениваешь мои братские чувства. Буду к двум. – Многозначительно ухмыльнулся Саша и отключил мозги. Голова требовала глобальной перезагрузки.

Утро для него наступило ближе к двенадцати. Это то самое время, к которому он смог без боли открывать глаза и трезво оценить, что вчерашняя заварушка была явно лишней. Помнил и про обещание, которое тоже превышало жизненные возможности, но слово нужно было сдержать. Минуя разговора с сестрой и другими гостями, остановившимся в доме, спустился вниз и воспользовался служебным выходом. Машина такси уже стояла у ворот.

– Это далеко? – Уточнил у водилы, назвав адрес. Тот прикинул.

– За час доберёмся. – Отозвался и порулил.

Внушительных размеров дом, больше походивший на старинную графскую усадьбу, радушно раскинул перед машиной такси створки ворот. Хозяин, встречая дорогого гостя, уже стоял на крыльце, а, отметив приближение авто, спустился вниз и вскинул руки в приветственном жесте.

– Саша, дорогой! – Едва не песню затянул Мулла, придавая простому русскому имени мелодичность востока. – Честно, и не надеялся, что увижу тебя на пороге своего дома.

Мулла сделал шаг, брата обнял, надёжно придерживая того за плечи, наделил внимательным взглядом. Саша ответил кособокой улыбкой и приветственным кивком. Больше внимания уделил дому, территории, масштабности. Зацепился взглядом за череду как напоказ выставленным авто, отметил ухоженный сад, и рощу, что пряталась за домом.

– Ума не приложу, когда ты успел так развернуться, но рад за тебя. – Сухо отозвался Саша.

Они прошли в дом. Тут же внимание перекинулось на вышколенную прислугу. Встречал дорогого гостя и личный повар. В просторной гостиной уже был накрыт стол в лучших традициях востока. Мулла гордо расхаживал по наполненному пространством и светом дому. Красовался, не иначе.

Аллах наделил его силой, смелостью, безрассудством и скорбным количеством ума, потому богатые убранства никак не вписывались в представление о достижениях брата. Оценив роскошь и убранство, Саша одобрительно кивнул. Секунда и он стёр с лица следы сомнений, хитро прищурился, паршиво улыбнулся.

– Ты наркотой торгуешь, что ли? – Предположил, а Мулла, казалось, воспринял шутку всерьёз.

– Зачем обижаешь, брат? – Вскинул он брови. – Легальный бизнес, партнёры все уважаемые люди.

– А мини-армия по периметру?

– Зоркий глаз и аналитический ум не раз спасали твою шкуру, брат. Как без армии? За свою короткую, но яркую жизнь, я нажил много врагов. – Горделиво усмехнулся он. – А что то за враг, который не мечтает отомстить? – Проговорил не без удовольствия.

– Не навоевался ты, Мулла. – Потянул Саша, непроизвольно сжав кулаки, расслышав эти нотки азарта.

– Я свой долг перед семьёй выполнил. – Неодобрительно покачал головой Мулла, будто оправдываясь. – А теперь устал бегать по горам и лесам, устал наряжаться овцой, чтобы укрыться в степи, но если кого-то это не устраивает – милости просим. – Ядовито улыбнулся, этой улыбкой обещая все круги ада.

– Разумно.

– А то! Я вообще примерным мусульманином стал. Не пью, женщин не порчу, пятница – священный день. – Довольный собой, принялся растирать тот грудную клетку, ассоциируя в этой зоне тепло. – Жена, секс на брачном ложе, как только сядет солнце.

– А ты не перестарался, создавая видимость идеального парня?

– Видимость? – Мулла понятно им обоим оскалился и демонстративно громко рассмеялся. – Брат, да я стал таким!

– Мы почти тридцать лет знакомы, Мулла, и я скорее поверю в то, что Солнце рухнуло нам на голову, нежели в твою праведность.

– Да? – Прищурился тот. – Ну, значит, я просто нагну этот мир, а потом всем покажу, как отжигают горячие восточные парни. – Рассмеялся Мулла, давая понять, что подобная жизнь его утомила.

Саша коротко усмехнулся.

– А я-то уж испугался…

Обед прошёл в молчании. Позже хозяин дома похвастался коллекцией оружия, а, отпив запретных горячительных напитков, не менее горячо перечислил и собственные достижения. Узнаваемая череда имён заставила Сашу хмуриться. Среди них прозвучали имена тех, кого он лично считал достойными людьми. А Мулла скалился, в знаке превосходства кривил губы. Разговор не клеился. Им и прежде найти общий язык было непросто, а теперь и вовсе близких тем практически не находилось. Казалось, ещё немного и Мулла дойдёт до той степени готовности, когда продемонстрирует личную коллекцию скальпов поверженных врагов. По крайней мере, Саша бы этому факту не удивился. Брат много разглагольствовал, бросался умными, но словно заученными наизусть фразами. Он жадно хлебал дорогое вино, рукавом дорогого пиджака протирал заляпанный красным сухим стол.

– Так я не понял, ты чем занимаешься? – Подвёл Саша брата к интересующей теме, а Мулла неопределённо пожал плечами и от прямого ответа ушёл.

– Как и все, брат, как и все. Тут купил, там продал. Здесь построил, в другом месте снёс. Никакой экзотики, риска, экстрима. Тоска смертная, но за столько лет я привык.

– Купил, продал, построил… Где же скрывались все эти таланты прежде?

– Ты обидеть меня сейчас хочешь, брат?

– Просто не понимаю. Ты отлично стрелял и налегке перерезал глотки. Ты получал от происходящего истинное удовольствие. И дня прожить не мог без вида крови. Война и была твоей жизнью. Что изменилось теперь?

– Приоритеты, брат. Войной сыт не будешь.

– Не припомню, чтобы ты голодал.

– Значит, я просто вырос из этой игры. Борьба за жизнь и за существование – не то, в чём я вижу себя сегодня.

– Женился, говоришь? – Подсказал, а Мулла горделиво вскинул подбородок.

– Дом пустой без женщины. Только женщина может наполнить его. Светом, теплотой, любовью.

– Ух ты, как заговорил… Любовью, значит? – Едко заметил Саша, а Мулла глянул на него исподлобья.

– Зря смеёшься, брат. Я тоже смеялся, пока её не встретил. А как встретил, мой смех застрял в глотке.

– Так даже… – Оценил Саша строгий тон. – Где взял?

– Украл! – Хмельно рассмеялся тот. – Ты же знать должен: всё лучшее расхватывают мгновенно. Всё лучшее спрятано в частной коллекции задолго до того, как цветок распустится. – Мечтательно потянул Мулла и в ту же секунду в глазах вспыхнул огонёк алчности, злого азарта. – Вот только я этой правды не принимаю. Если считаю, что моей быть должна, так и будет.

– Тогда спешу тебя поздравить. Такому любвеобильному парню порой бывает очень непросто определиться, сделать выбор.

– Судьба сделала его за меня, брат.

– Ну вот, ещё и в судьбу верить стал… Просто не узнать.

– А ты тоже женись. И желание язвить поубавиться.

– Видимо, я пока не нашёл ту единственную, Мулла. Украл, говоришь? Надо и мне подумать над этим. Кто знает, может, тогда и меня судьба настигнет.

Негромкий шум со стороны входной двери заставил хмурого Муллу озариться вожделенной улыбкой. Донеслись отголоски шёпота подоспевшей к хозяйке прислуги. Её голос тоже был едва слышен. Холодный, отстранённый тон. Саша знал наверняка: рядом с Муллой сложно заливаться соловьём.

– Сейчас я вас познакомлю. – Подобрел брат и на своём родном языке прикрикнул в сторону жены.

Дословно Саша уже давно не понимал. Лишь общий смысл. Тот приглашал супругу к столу, а она ответила неуважительным молчанием. Саша не сдержался и обернулся, но увидел её лишь со спины. Привычный для женщины Востока наряд. Платок, покрывающий волосы. Плавный размеренный шаг.

– Удивил, брат. Я уж думал, она где-то в заточении на втором этаже без памяти вышивает ковры.

– Да брось! И что бы я с такой женой делал? Мне нужен огонь! Мне страсть нужна! Всё это, а не молчаливое согласие той, что воспитана в строгой правоверной семье. Да и где ты видел, чтобы змею можно было удержать в клетке?

– Не осталось в тебе ничего, от того Муллы, которого я знал. – Заключил Саша, не смея спорить или уступать.

– Жизнь дана нам, чтобы усваивать её уроки. Я стал отличным учеником!

– Ну вот, теперь узнаю. Не в меру горд, высокомерен и тщеславен. Значит, всё в полном порядке, я спокоен за тебя. – Отшутился Саша и вскоре был вынужден признать, что лимит терпения исчерпан.

Прощание вышло скорым, торопливым. Мулла, судя по выражению лица, мысленно уже трахал свою ненаглядную, наклоняя её просто в немыслимые позы. Вдруг подумалось, что это зависть, и он сам себе рассмеялся. А вот как дом покинул, в голове стала набатом бить, пульсировать болью какая-то неуловимая мысль. Она не давала покоя всю дорогу до дома Мажевского. Она не позволяла веселиться и отзываться на наиглупейшие шутки уже вечером, когда оторвались от койки и присоединились к узкому семейному кругу новобрачные. Она насиловала мозг, имея его тонко и изощрённо, не позволяя при этом ухватить себя за хвост. Не поддавалась градусу алкоголя и не сбавляла обороты в период беспокойного сна. Словно в плечи толкала, заставляя подскакивать в постели и обтирать покрывшийся холодным потом лоб. Воздуха не хватало, чтобы отдышаться, ночной прохлады недоставало, чтобы успокоиться. Колотилось сердце, дыхание сбивалось. Во рту пересохло, а сделать глотка воды не получалось: горло тут же скручивало спазмом так, что в глазах темнело. Вдруг подумалось, что дорогой братец не пожалел флакона эксклюзивного яда, которыми грешил по молодости. И, как ни странно, но эта идея остудила и отвратное предчувствие чего-то неминуемого отпустило.

Саша уехал из гостеприимного дома ещё до рассвета. Вариант с тем, что душила его очередная вспышка ревности к чужому счастью, толкнула на то, чтобы отправиться в путь, не прощаясь. А уже дома было чувство, что голова надвое расколется от нестерпимой боли. И снова вернулась эта мысль. Та, что не давала покоя с момента, как из дома Муллы вышел. Ведь что-то было! Что-то такое, что сломало его… Зависть? Злость? Чувство собственной неполноценности? Бред! Что-то другое. Что заставило сознание на дыбы встать. И это был… запах… Ну, конечно! Это был запах! Знакомый до боли, раздирающий душу в клочья!

Саша затравленно огляделся: он приехал в дом, где они жили вместе с Али. Пустой, покинутый… Как и он сам… Случайность? Как бы не так! Запах привёл его сюда! И мысль. Та сумасшедшая, нереальная мысль. Ведь это был её запах! Как он мог забыть?.. Или наоборот… как мог вспомнить?.. Столько лет прошло…

Против желания, ноги сами понесли на второй этаж. В супружескую спальню. Там давно всё по-другому. Сменилась обстановка, мебель, да и общий стиль. Он захотел так. Чтобы ничего не напоминало о той ночи. Но лучше бы память стёр, ведь, войдя, видел всё как вчера!

С тех пор он не мог здесь спать и ютился на диване в гостиной. Он вообще на второй этаж не поднимался и не заметил даже, как гардероб, бумаги и всё необходимое вместе с ним переехало вниз.

Саша комнату оглядел и едва не сплюнул: туалетный столик дизайнер пожалел, оставил. «Тот самый» – застыла на лице горькая усмешка. Он приблизился, провёл пальцами по его поверхности, чувствуя и малейшие элементы деревянной структуры. Понял, что до судороги в челюсти сжимает зубы. Выдохнул. А потом резко дёрнул на себя один из ящиков и застыл, глядя на флакончик духов. Воспоминания чередой тёмных мыслей накинулись на него. Кружили, вились над головой, заполоняя собой всё пространство, и больно клевали, заставляя закрыться, обхватить голову обеими руками.

Тогда казалось, всё в комнате, в целом доме пропитано этим запахом. Её запахом! Он въелся под кожу, он начисто выедал мозг! Сводил с ума… Казалось, что Али вернулась, что здесь! Саша ночью просыпался и метался по комнатам, не понимая, что её нет. Остался только этот удушающий запах. Он стал практически ненавистным! Потому что причинял боль… Он выть заставлял, кричать нечеловеческим голосом! Тогда-то и запретил себе подниматься в эту комнату. Чтобы спастись, чтобы не лишиться разума.

Как в кошмарных снах всё чаще являлись образы последних недель совместной жизни. Его несдержанные крики и её упрямое молчание. Его эмоциональные выпады и её холодная улыбка. Она ненавидела и даже не пыталась этого скрыть. Чувствовала, что тем самым причиняет ему боль, знала его вину и не давала шанса хоть что-то исправить.

Теперь ничего этого нет, а её запах окутал, словно кокон. Плотный, густой. Он застыл на губах, на щеках, колебался на кончиках пальцев. Он в мозгах засел и, точно опухоль, разъедал изнутри. Почему сейчас?..

Саша поднял глаза к своему отражению и застыл в изумлении: бледное лицо, впалые щёки, уставший взгляд. Разве он выглядел так? Или это волшебное зеркало и оно показывает то, чего не воспринимают остальные? Не-ет! Это бессонная ночь, это последний вечер сделал его таким. А потом момент и надоедливая мысль попалась. Как щелчок затвора, тумблера, как вспышка в непроглядной тьме. Попалась и его отпустило. И напряжение, и пульсирующая в висках, в затылке боль. Саша прошёлся по комнате, размял шею, до хруста в костяшках сжал кулаки.

– Украл, говоришь, брат?.. – Зазвенел сталью сильный голос и страшный оскал разошёлся на лице.

Он вскинул руку, чтобы посмотреть время: Мила уже не спит. Набрал её номер и зажмурился от нетерпения и нежелания что-то объяснять.

– Эй, ты куда пропал? Мы тебя обыскались! – Тут же предъявила претензию сестра, а Саша согласно кивнул, мысленно от вопроса отмахиваясь.

– Мил, ты только не заводись, на вопрос мне ответь: как Муллу зовут? – Кулак зубами прикусил, чтобы не взвыть, даже на расстоянии её напряжения чувствуя.

– Что? – Прозвучал вопрос. Голос не дрогнул. Она всё ещё улыбалась.

– Имя Муллы помнишь? Ну же, ты не могла забыть. – Подначивал.

Сестра замолчала и в трубке послышался протяжный выдох.

– Что ещё за новости? Он зачем тебе? С чего вдруг вспомнил?

– Если вспомнил, значит, надо. Время, Мила, время!

– Я не буду ничего говорить, пока ты мне не объяснишь! – Повысила она градус, и шансы добиться информации нещадно таяли.

– Выключи свой детский сад и назови имя, чёрт возьми!

– Саша, ты рехнулся там, нет? – Уравновешивая дыхание, Мила снова смолкла. До десяти считала. Саша знал, потому что тоже считал. – Ибрахим. Его зовут Ибрахим. Как и каждого первенца-мальчика в роду. А теперь ты мне объяснишь?.. – Раздался очередной вопрос, но вызов был прерван. Саша его прервал.

В голове наперебой скакали мысли, схемы, идеи, планы. Толком не понимая, зачем, он уже наверняка знал, что заберёт её… Не больше суток ушло на то, чтобы знать о них всё. Всё. Но интересовала только Али. Она сменила имя. Теперь Гуля. Напрасно. «Алия» шло ей куда больше. Возраст тоже подправила. Стала на год старше. Не хотела, чтобы нашёл… Своя студия ландшафтного дизайна. Крупная. На слуху даже в соседних областях. Сразу понятно, что бабла в рекламу вбухали немерено. Откуда деньги тоже ясно: наследница всё же вступила в свои права. Как – последний вопрос и самого факта он не отменяет.

Оскал то и дело сменяла идиотская улыбка. Раскованная и счастливая. Улыбка мазохиста. Он столько лет пытался убедить себя, что при случае ничего не станет менять, а теперь и думать об этом не может. Моё! Отобрать! Спрятать!

Забавно, но первым действием в списке было «побриться». Потому что Али не любила, когда колючий. Демонстративно проводила тыльной стороной ладошки по щекам и смешно морщила носик. «Хочешь, чтобы моя нежная кожа стала похожа на сапог» – хмурились её брови и пальчик непременно указывал на дверь ванной комнаты.

А вот дальше для спешки места не было. Ситуация требовала анализа и раздумий. Поднял связи, договорённости навёл, нашёл людей принципиальных, правильных. Плана «Б» не существовало. Средства связи, защищённый канал, транспорт, оружие, форма без знаков отличия. Живым себя, наконец, почувствовал. Будто на десять лет назад вернулся, когда команда своя, когда без слов понятно всё. Не торгашом, а человеком вновь стал.

Ещё два дня ушло на то, чтобы подмазать, умаслить и откупиться, выполняя условия заинтересованных сторон. Всё же Саша вздумал ступить на чужую землю, а за это по головке не погладят.

Детальная проработка плана. Групповое изучение точек доступа, вариантов наступления и отхода. Ночью посты по периметру усиливаются, но схема расстановки Саше хорошо знакома. Такой объект он уже когда-то брал. В те времена они с Муллой были в одной команде. Двоих тогда потеряли. А ошибки, обмытые кровью, записываются на подкорку.

Считанные часы до операции, себя не помнил. Будто отключился или отлетел на время. Происходящее виделось то ли во сне, то ли в тумане. Размытые фразы, опустошённые взгляды. В группе всего двенадцать человек. В город прибыли разными путями и явились в условленное место встречи. Час на итоговый инструктаж. Резкие шутки для разряжения обстановки. Понятный мандраж. Только псих не боится.

В обойме резиновые пули. В команде только профессионалы. Хочется верить, что стрелять не придётся. Для безопасности у каждого боевой нож. Для устранения охраны шокеры. В автобусе ребята по большей мере переглядывались. Сейчас слова только помеха для настроя. Напряжение нарастало в геометрической прогрессии.

Ворота посёлка гостеприимно распахнуты. Кто-то считает, что пост охраны – не более чем пережиток прошлого. Да и кого эти парни на въезде хоть раз реально спасли?.. Автобус замер в двух метрах от зоны охвата камеры. Пора. Отсчёт ещё не начался. По каналу связи лёгкой вибрацией раздалась музыка. Стали слышны резкие смешки. Напряжение упало на ноль.

– Мать вашу, кто Музыканта взял? – Переглядываются между собой парни.

– Нет, ты это серьёзно? – Смотрят в упор на того, что шире всех лыбится. – Маликов? Я под эту песенку для старпёров с места не сдвинусь! – Звучит категоричное заявление.

Но так только кажется. Все любят этого парня. И его музыку. Возмущение звучит только для проформы. Саша поймал себя на мысли, что отбивает ботинком точно в ритм.

– Почему по общему каналу?

– А у меня блат! Так что слушаем все и наслаждаемся. – Ответ наглый, дерзкий. Бодрит.

Как только выстроились перед высотным забором, музыка пошла громче.

– Командир?

Ребята замерли в ожидании, и Саша махнул:

– Отсчёт.

Позади остался только тихий шелест шагов.

– Как я люблю все эти электронные заборы. – Раздалась в ухе чужая ухмылка.

Короткий щелчок, вспышка и проход открыт.

«Третий на позиции» – доносится тут же. «Восьмой на позиции». «Одиннадцатый на позиции». «Девятый на позиции». Это значит, что внешний периметр усадьбы под контролем. Четвёртый, шестой и седьмой – внутренний периметр. Всего восемнадцать человек. Время: шесть минут, двенадцать секунд. Идут с опережением. Музыка отвлекает. Раскручивает внутреннюю пружину, обеспечивая готовность в случае, когда что-то идёт не по плану. На вскрытие замка уходит больше времени, чем рассчитывали.

– Её снести проще. – Забавляется кто-то и тут же раздаётся короткий хлопок. Дом обесточен. Замки срабатывают автоматически. Проход открыт.

В доме четыре женщины, двое мужчин из охраны. Один на камерах, другой на бытовой части дома. Минута: снимают и того, и другого. «Второй на позиции». «Первый на позиции». Саша и ещё двое миновали просторный холл. Под контролем лестница и кухня. Хозяин уже слышит аномальную тишину, но всё ещё сидит к проходу спиной. Секунда и он снимает с колен салфетку. Мулла из тех, кто с оружием не расстаётся даже во сне. Вторая секунда – этой салфеткой он промокнул губы, сделал глоток из стакана с водой. В его затылок упирается дуло пистолета.

– Руки на стол. – Звучит команда и Мулла ухмыляется. Саша не видит этого – чувствует.

Резкое движение, разворот, выброс руки. Мулла уже не тот. С двух ударов его укладывают мордой в пол. Пистолет, в обойме которого боевые патроны с ярким металлическим звуком скользит по мрамору.

– Время? – Сашин голос звучит напряжённо.

– Девять минут, пятьдесят четыре секунды. – Раздался довольный ответ и его отпускает.

Четыре шага в сторону хозяина дома и тот запрокидывает голову.

– Ну, здравствуй, брат. – Скалится Мулла и Саша дарит подобную улыбку в ответ.

Присел перед ним на корточки. Весьма опрометчиво, зная, что перед тобой некто, подобный аллигатору, но пока Мулла под контролем, ждать от него результативных подвигов не стоит. Он и сам это понимает, оттого продолжает гримасничать:

– Не думал, что так скоро свидимся, брат.

Саша закатал ко лбу маску и приподнял брови в наигранном удивлении.

– Что так? Или ты мне не рад?

– Так – не рад. Тебе только сказать стоило, я бы и сам открыл. Зачем шум этот? – На ребят из команды кивнул. Саша передёрнул плечами.

– Я пришёл забрать кое-что. То, что принадлежит мне. А на моей памяти нет тех моментов, когда ты добровольно делился.

– В этом доме нет ничего, что принадлежит тебе. – Примирительно проговорил Мулла, на что Саша улыбнулся. Вызывающе и широко.

– А ты хорошо подумал? – Склонил он голову набок, выдавая издёвку.

Мулла нахмурился, пытаясь угадать мысли в голове брата.

– Искандер… – Зло прорычал, догадавшись, за чем тот пришёл, и гневно сплюнул в сторону.

А Саша на этом встал и развернулся лицом к лестнице. В предвкушении обвёл губы языком.

– Музыкант, громче врубай! – Деловито отозвался он и раскинул руки, глядя, как Али спускается, окидывая напряжённым взглядом присутствующих.

– Как же это здорово, я тебя узнал! А ты танцуешь снова, среди кривых зеркал! – Зло пропел, выдерживая ритм.

Не он пел – душа! Впервые за долгие восемь лет, отделавшаяся от этого гнетущего чувства обречённости.

«Давай же, детка, не робей» – раздалось напутствие по общей связи. «Самое время броситься ему на грудь, и покаяться во всех прегрешениях».

«Только за эту песню стоило пасть ниц перед командиром» – добавился смешок.

«Да у неё сердце вообще есть?»

«Не засоряйте канал!» – прозвучало в итоге, и Саша неодобрительно покачал головой. Только к Али это не имело ни малейшего отношения.

Она застыла, так и не спустившись со ступеней. Смотрела на него и на её лице не отображалось ни ужаса, ни отвращения. Не было в нём страха, сомнений, какого-то волнения. И только при взгляде на Муллу мелькнула эмоция. «Ну… что же ты? Как же так? Ведь ты обещал защитить…» – примерно так она переводилась. И Саша стерпел эти бесконечно долгие мгновения. Вскоре ждать надоело, и он сделал шаг вперёд. Казалось бы, всего лишь шаг, но это был вызов, это был негласный упрёк, приказ повиноваться.

– Здравствуй, принцесса. – Театрально раскланялся он. – Пришло время покинуть свою высокую непреступную башню. Я прошёл все испытания и победил твоего огнедышащего дракона. – Смешливо проговорил, кивком головы на Муллу указывая. – Пора вернуться домой. – Добавил значительно тише. Потому что горло сдавило спазмом. Потому что смотрел в такое знакомое лицо и не видел в нём ничего родного.

С ответом Али не торопилась. Казалось, она и вовсе не собирается отвечать. Но время шло, напряжение возрастало, грозя не просто сломать, а снести начисто, и она поддалась. Сделала шаг, второй, третий и вот уже стояла перед ним на расстоянии вытянутой руки. Смотрела прямо в глаза и что самое обидное, не чувствовала за собой вины.

– Я с тобой никуда не пойду. – Проговорила ровно. Не дрогнул голос, взгляд не поплыл. Саша вызывающе хмыкнул.

– Поводок коротковат, чтобы так далеко гулять?

Хорошие девочки не умеют бунтовать, а бунтарка Али не умеет подчиняться. Это понимание бальзамом легло на душу. Туда же врезалось осознание их связи с Муллой. Одержимой, запретной связи! Бросив на брата ревностный взгляд, Саша стиснул зубы.

– Идём домой. – Зазвучал его голос угрожающе тихо.

«Эй, эй, эй, командир, полегче! Красавица просто не осознала своего счастья» – подсказал кто-то в ухе, но пути назад не нашлось.