Текст книги "Щенок Питер и Несгрызаемая Кость"

Автор книги: Юлия Евграфова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6,
в которой Питер показывает фокусы

Питер, Ласка и Филька сидели под платформой и переводили дух после поездки. Питер без перерыва плевался противной мыльной пеной, тихонько скулил и плакал. Он только что зацепился цветастым поясом от платья, привязанным к ошейнику, за торчавший из земли крюк и чуть не повредил шею.

Филька, качая косматой головой, ворчал:

– Правильно я не хотел кататься в этой железной штуке. Как чувствовал – жди гадостей. Только вы меня не слушаете! А тебе, Питер, нужно было есть мыло позже, когда доедем до города. Куда теперь идти?

Ласка молча отгрызла от Питерова ошейника вредный пояс.

– Всё, малыш, ты свободен. Больше не зацепишься. Не плачь, – она лизнула его в ухо горячим языком.

– Ласочка, миленькая, меня сейчас стошнит, – простонал Питер, – мне бы водички.

– Я бы тоже попил, у меня от всего этого в пасти пересохло, – продолжал бурчать Филька.

Троица выбралась из-под платформы и побежала по путям на поиски воды.

Люди, стоявшие на платформе, внимательно наблюдали за происходящим.

– Глядите, какие подозрительные собаки бегают, – заметил кто-то. – У одной вон пена изо рта, а самый большой выглядит как бандит. Наверное, жутко кусачий. Здесь же дети из школы ходят. Надо полицию позвать, пусть разберутся.

Впереди показалась большая грязная лужа, которая не успела высохнуть после дождя. Филька обогнал товарищей, поспешил в воде и принялся жадно лакать воду.

– Пей, что же ты, – подтолкнула Питера Ласка.

Питер в раздумье остановился у лужи, но пить не спешил. Как можно пить из грязной лужицы? Дома ему это строго-настрого запрещали. Он перевёл вопросительный взгляд на Ласку, в нерешительности сморщив лоб и сведя к переносице рыжие пятнышки.

– Где же мы тебе другую воду найдём? – удивилась Ласка. – Лето на улице, все лужи пересохли, хорошо, что эта осталась.

Пена внутри не давала покоя, лезла и лезла наружу, и Питер решился. Вода в луже оказалась теплой и невкусной, но это было лучше, чем пузыри ртом пускать. Он тщательно выполоскал мыло, напился. Наконец-то можно было отдохнуть в кустиках, в тени и перевести дух после приключения.

Но не тут-то было. Недалеко от лужи, на дороге остановилась синяя с белым машина, из которой вышли трое мужчин в форме. Это были полицейские.

– И где здесь искать этих бешеных собак? – почесал голову один из них, не успев заметить компанию у лужи. – По кустам, что ли, лазить? Там же одни репейники и колючки!

Филька с Лаской раньше не имели дела с полицией, на ферме всегда было спокойно и никаких преступлений не случалось. Они не знали, что по закону у каждой собаки должен быть хозяин, ошейник, поводок и даже намордник. Поэтому не насторожились и продолжали пить. Лишь Питер что-то слышал про собачий закон, и у него одного имелся ошейник.

– Живо в кусты! – скомандовал Питер товарищам и подтолкнул обоих носом в пыльные, развесистые лопухи.

Он приказал так решительно, что никто не стал возражать. Только два хвоста мелькнули в зарослях, а потом оттуда высунулись два носа и две пары насторожённых глаз.

Маленький Питер приготовился взять ответственность на себя. Пусть без хозяина с поводком и опасно приближаться к полицейским. Он смело пошёл навстречу мужчинам в форме, сел у их ног и принялся старательно вилять хвостом.

– Про него, что ли, говорили? – Один из мужчин присел перед Питером на корточки. – Не похож он на бешеного. Обычная домашняя собачка, с ошейником.

Не переставая вилять, Питер аккуратно поднял толстую лапу и протянул полицейскому, а мордочку сделал самую умильную из всех, какие только умел делать.

– Вот, лапу дает! Значит, точно хозяйский. А бешеные где?

Питер на секунду испугался, что полицейские потеряют к нему интерес и пойдут на поиски других собак. Он сел так красиво, как сидят на собачьих выставках, и прилежно гавкнул два раза. Потом встал, постоял, снова сел и протянул лапу.

– Ты славный пёс, – полицейский погладил Питера по голове, – покажи нам, где здесь другие собаки.

– Да брось ты его, пойдем сами искать, – отозвался другой полицейский и сделал шаг в сторону лопухов.

У Питера всё похолодело внутри. Сейчас они залезут в пыльные заросли и обнаружат Фильку с Лаской. Питер слышал, что в таких случаях с беспризорными найдёнышами не церемонятся – отправляют в собачьи приюты или даже в лаборатории, где над животными ставят опыты. Малыш решился на отчаянный шаг.

Дома Алинка учила Питера всяким фокусам, например служить на задних лапах или танцевать. Для этого она без спроса брала из холодильника сосиски и нарезала их тонкими кружочками – за правильно выполненный фокус полагался один кружок. Питер сосиски ел, но учиться ленился. Зачем стараться, если Алинка всё равно скормит ему сосиску, раз порезала? Сейчас он горько пожалел, что был таким нерадивым учеником. Но друзей надо выручать!

Питер вспомнил всё, чему его учили, глубоко вдохнул и оттолкнулся передними лапами от земли. Потеряв половину опоры, тельце его обречённо закачалось вперёд-назад, готовое завалиться. Малыш сам себя уговаривал, что всё должно получиться, поднатужился, поболтал в воздухе передними лапами и вдруг – о, чудо! – выпрямился и прочно сел на задние лапы. Это оказалось так здорово! Жаль, Алинка не видит! От радости, что впервые получилось, Питер весело и задорно залаял.

– Ух ты, какой молодец! – похвалил полицейский и ещё раз погладил пса по голове.

Питер приободрился от собственного успеха и пошел демонстрировать чудеса. Он прыгал через ботинок полицейского, даже когда тот поднимал ногу всё выше и выше. Он лаял по команде «Голос!», ходил на задних лапах, а ещё падал с размаху на землю и замирал, когда ему громко и весело кричали: «Умри!»

– Надо ему дать что-нибудь за такой цирк, – заметил третий полицейский.

– У меня есть пирожки с мясом, я на обед купил, – отозвался второй и достал из кармана пакет с аппетитно пахнущими свежими пирожками, вытащил один и протянул Питеру.

Питер страшно проголодался и с удовольствием схватил пирожок. Но вдруг вспомнил, что в кустах сидят голодные друзья. Ведь они почти стали настоящими друзьями. Разве можно есть одному, если товарищи голодают? Он осторожно положил пирожок на землю и отошёл подальше, чтобы не было соблазна.

– Что у тебя за пирожки, если их даже собака есть не хочет? – удивился первый полицейский.

– Не знаю, сказали, что свежие. Я их лучше выброшу, вдруг они действительно испорченные.

И полицейский выбросил пакет в урну.

– Куда ж его деть? – спросил полицейский, кивая на Питера. – Он ведь точно домашний, чистый и с ошейником. Давайте заберём и отвезём в приют, ему там найдут новых хозяев.

«Ну вот, началось! – рассердился Питер. – Я перед ними плясал, а они, вместо спасибо, в приют хотят забрать. Не хочу туда! Я домой хочу».

Недолго думая, он развернулся и бросился наутёк, не забыв прихватить валявшийся на земле пирожок.

В это время полицейским позвонили и вызвали на другое, более важное происшествие.

– Поехали, ребята, – скомандовал первый, – потом будем собак искать.

Они сели в машину и уехали, а Филька с Лаской смогли выбраться из кустов.

– Ну ты даёшь! – восхищённо обратился Филька к подбежавшему Питеру. – Никогда не видел, чтобы собака выделывала такие фортели! Может, за это самым лучшим и называют?

Питер хотел похвастаться, что он ещё не такое может, но вспомнил о дружбе и ответил честно:

– Сам не думал. Первый раз получилось. Нате, у меня есть для вас пирожок. Кстати, Филя, посмотри в урне – там должны быть пирожки в пакете.

Филя не заставил себя упрашивать, залез носом в урну и выудил пакет. На каждого получилось по вкуснющему пирожку с мясом, а четвёртый они разделили на троих.

– Хорошо, но мало, – мечтательно заметил Филька. – Но ничего, скоро у нас будет Несгрызаемая Кость. Только, чур, я грызу первый!

Вдруг Филька вспомнил об опасности, которая окончательно не исчезла.

– Давайте убираться отсюда, пока за нами не вернулись. Только в какую сторону?

– Побежим туда, куда уехал поезд, – сообразила Ласка.

Глава 7,
в которой Питер очень опасно ошибается

Они бежали до тех пор, пока не начало темнеть. Очень устали. Нужно было найти место для ночлега.

Впереди показалась маленькая деревушка. О том, чтобы зайти к кому-то во двор, не могло идти и речи – с местными собаками они не были знакомы. Их грозно облаивали из-за заборов.

– Надо отыскать двор, где нет собаки, и забраться сзади, через огород, – предложил Филька. – А там можно устроиться на сеновале.

Они зашли со стороны огородов и снова наткнулись на сплошную стену из заборов.

– Так дело не пойдёт, – заметил Филя. – Сейчас стемнеет, а мы ничего не нашли. Давайте разделимся, и каждый поищет дыру в заборе, так быстрее будет.

Питеру очень хотелось сказать, что он не двинется с места, потому что выбился из сил и опять хочет есть, но понимал – товарищам не легче. Ласка уколола лапу и хромала, а Филька, должно быть, был ещё голоднее: что такое один пирожок для большого пса? Питер молча кивнул и покорно побрёл вдоль дощатого забора в поисках лаза. Ему досталось осмотреть всего один дом в деревне, самый крайний.

Он шёл, повесив уши и опустив хвост, в который раз жалея о том, что у магазина выскочил из хозяйской машины. Уже приготовился громко зареветь от жалости к себе, как вдруг забор кончился, и перед ним открылась полянка, на которой стояли аккуратные маленькие домики. Чужих собак поблизости не было. «Пустые будки!» – обрадовался Питер. Но, прежде чем бежать обратно и радовать друзей, он решил внимательно обследовать находку. Странно, но к каждой будке зачем-то были прибиты ножки, а вход сделан маленький-премаленький. В такой даже самая крохотная собачка не пролезет!

Питер подошел вплотную, засунул нос в непонятное отверстие-вход и понюхал. Чужой собакой не пахло, зато изнутри шёл какой-то сладкий аромат. Питер засунул мордочку подальше и подышал внутрь. Из будки послышалось жужжание, потом ещё одно, и ещё… Вдруг нос пронзила такая острая боль, словно кто-то злой и глупый ткнул в него иголкой. Питер зажмурился и выдернул морду, а навстречу ему из будки вылетело множество злющих, рассерженных насекомых, которые принялись кружить вокруг и оглушительно жужжать. Питер затряс головой так, что уши разлетались в разные стороны, и забил хвостом по бокам, пытаясь отогнать навязчивый рой. Он не знал, что это были пчёлы, а будки с маленькими отверстиями – ульи. Он попал прямиком на пасеку. Одна из пчёл вцепилась ему в лапу, а вторая цапнула за ухо.

– Эй, мухи! Что я вам сделал? Ой! Мне же больно! – Питер взвыл и принялся изо всех сил отбиваться.

Пчёлы же ещё сильнее разозлились и начали кусать пёсика во все места без разбора. Питер признал поражение, развернулся и стал спасаться бегством. Он думал, что пчёлы вернутся в свой домик, но они устремились вслед за ним, кусая ещё сильнее.

– Филя! Ласка! Спасайте меня! Здесь живут злые мухи! – кричал он на бегу.

Ласка первой бросилась на крики о помощи, но и Филька не отстал.

– Три тысячи блох! – только и смог воскликнуть Филька. Уж он-то отлично знал, как опасны рассерженные пчёлы. – Ох, как больно!

– Питер! Что ты наделал! Ты потревожил пчёл! – пришла в ужас Ласка.

Пчёлы быстро разделились на три отряда и атаковали теперь трёх собак. Как вражеские истребители, они пикировали вниз и с размаху жалили. Подбадривали себя жужжанием и жалили опять. Это было нисколько не лучше разгневанных коз, а в сто раз больнее.

– Я видела пруд! – закричала на бегу Ласка. – Срочно туда! Ай!

Вслед за Лаской Филя и Питер с разбегу с головой нырнули в маленький прудик, заросший ряской. Пчёлы покружили-покружили, никого не обнаружили и улетели в улей.

Глава 8,
в которой Питеру становится стыдно

Искусанные пчёлами собаки лежали в сарае на сеновале и дружно стонали. У Фильки распухли лапы и повисло ухо, а морда раздулась так, что по размеру напоминала маленький чемодан. Ласку спасла длинная шерсть, её жалили только в нос, поэтому морда походила на спелую грушу. Питеру досталось больше всех: у него болели и уши, и лапы, и нос, и спина. Казалось, что болит даже хвост. Питер горько ревел от боли и обиды, а Ласка вылизывала ему больные места языком.

– Что ты с ним возишься! – возмущался Филька. Ему было завидно, что его никто не лижет и не утешает. – От него одни только неприятности. А ещё путешественник! Каждая собака знает, что нельзя лезть в улей.

– Я не зна-а-ал! – плакал Питер. – Я их раньше никогда не встречал. Я просто искал для нас ночлег и увидел их будки.

– Он не виноват, – защищала Ласка, – он городской пёсик. И он хотел как лучше. Просто перепутал будки с ульями.

– Да ну вас всех, – гавкнул Филя.

Встал и обиженно поплёлся подальше – самостоятельно зализывать раны.

Питер с Лаской остались вдвоём.

– Ласочка, родненькая, не бросай меня, пожалуйста, – стонал Питер.

– Как я могу тебя бросить, малыш! – Ласка лизнула его в заплывший глаз, а потом принялась за больное ухо.

Когда она лизала, становилось не так больно. Не так обидно и страшно. Питер был очень благодарен ей за заботу. Хотелось сделать ей что-нибудь приятное. Малыш закряхтел и лизнул Ласку в ответ.

– Лежи спокойно, скоро всё пройдет, – улыбнулась она.

– Ласочка, давай я тебе свой ошейник с косточкой подарю? Он, правда, немножко испачкался, но я помою.

Ошейник с косточкой – единственное, что осталось у Питера от прежней, счастливой, жизни. И самое ценное, потому что напоминало о доме. А косточка вообще была Алинкиным подарком.

Ласка это поняла и чуть не прослезилась от предложения.

– Что ты, малыш! Он на меня и не налезет. Но всё равно спасибо. – Она принялась лизать Питера в нос как-то особенно нежно. – Я бы хотела, чтобы у меня был такой сын, как ты. Ты – храбрый и хороший товарищ, твоя мама может тобою гордиться.

К ним приковылял Филька и с возмущением заявил, обращаясь к Питеру:

– Я подозреваю, что ты не самый лучший на свете! Скорее, просто глупый хвастун! И если ты наврал мне про Несгрызаемую Кость, я тебя самого сгрызу вместо косточки…

Он всё ещё сердился, ему не спалось одному и хотелось поругаться.

– Филя, перестань, – перебила Ласка, – ты так говоришь потому, что тебе больно и ты разозлился. Завтра утром тебе будет стыдно!

– Ладно, простите, я неправ, – виновато признал Филька и, вздохнув, ушёл обратно на нагретую кучу сена. Он лёг и быстро заснул, а во сне смешно перебирал лапами и поскуливал. Наверно, ему снился бой с пчёлами.

Питеру стало совсем плохо – намного хуже, чем было раньше. Ведь он обманул друзей, а те ещё извиняются. Очень хотелось вернуться домой, вот он и придумал глупую Несгрызаемую Кость, а про Филю с Лаской не подумал. Они спасли его от коз и пчёл, делились едой, а в поезде Филька даже кусаться из-за него собирался. А как он поступил с друзьями? И что они будут делать в городе, когда Питер найдёт свой дом? Даже то, что в самом начале на ферме они ещё не были товарищами, сейчас не имело никакого значения. Как быть? Питеру стало так стыдно, что он горько заплакал, уткнувшись распухшим носом в искусанные лапы.

– Питер, потерпи, дорогой, – утешала Ласка, аккуратно пристроив голову на его шее. – И не обижайся на Филю, он всегда такой, когда злится. Хочешь, я ещё немножко тебя полижу?

Питер всхлипнул, поднял голову и виновато поглядел на подругу:

– Ласочка, прости меня, пожалуйста. Я ведь сказал вам неправду. Не могу больше молчать!

– Да что случилось? – не могла понять Ласка и на всякий случай принялась вылизывать ему глаз.

– Я… Ты знаешь… – Питер собирался с силами, чтобы признаться. Это было непросто. – Я всё придумал про кость: в зоопарке нет никакой Несгрызаемой Кости.

– Как нет? – Ласка не могла поверить. Она изумлённо приподняла ушки и нагнула голову. – Нет кости? А куда же мы идём?

Питер молчал и прятал нос в лапы.

– Вот что, дружок, – строго сказала Ласка, – немедленно всё мне расскажи. – И тут же ласково добавила: – Мы вместе обязательно найдём выход.

И Питер рассказал ей всё как есть.

– Какой ты безответственный! – ужаснулась Ласка. – И зоопарка тоже нет? Мне так хотелось поглядеть на слона, который ест хвостом. Его ты тоже выдумал?

– Что ты! – округлил возмущённые глаза Питер. – Зоопарк есть, слон тоже есть. И про много мяса я не выдумал. И про то, что там всех детёнышей любят, даже щенков.

Питер внезапно придумал правильное решение и очень обрадовался. Он перестал плакать и всхлипывать, смело посмотрел Ласке в глаза:

– Знаешь, мы обязательно найдём зоопарк, я даю тебе слово. – Его звонкий голосок зазвучал уверенно, как у самого настоящего героя. – Сначала я отведу туда вас, а потом пойду домой. В зоопарке вам будет хорошо. Ведь в объявлении написано, что там требуется сторож. Филька будет сторожить, а ты – растить щенков. Потом, когда они вырастут, вы будете сторожить все вместе. Зоопарк очень большой! Там одному сторожу не справиться. А я буду приходить к вам в гости. И, если захочешь, помогать тебе со щенками.

Ласка улыбнулась:

– Ты молодец, очень хорошо придумал. Только, знаешь, давай пока не будем говорить про кость Фильке. Он, если узнает, задаст тебе такую трёпку, что даже я не помогу. Мы потом ему всё скажем, когда дойдем.

– Спасибо тебе. Я и сам боялся ему сказать. А теперь давай спать.

Засыпая, Питер успел подумать, что хорошо спать в сарае на сене. Но гораздо лучше дома, когда можно забраться на кровать и сначала устроить кавардак, сбив в кучу одеяло, кинув в центр подушку. Затем устроиться в самой середине беспорядка и уснуть, свернувшись калачиком. Только где она, эта кровать с одеялом?

Глава 9,
в которой Филька лучше всех

Искусанные пчёлами, несчастные собаки так крепко спали, что даже не услышали, когда утром в сарай вошла женщина. Она хотела набрать в корзину сена, нагнулась и увидела непрошеных гостей. Всплеснула руками.

– Боже мой! Кто это ко мне пожаловал?

Собаки проснулись, услышав чужой голос, и хотели залаять, но ничего не вышло: за ночь их морды распухли ещё больше, и вместо лая выходили странные звуки, больше напоминавшие стоны.

Женщина присела перед ними на корточки, пригляделась и снова всплеснула руками:

– Неужто на мою пасеку забрались? Бедолаги! Что же мне с вами делать?

Она взяла корзину с сеном и ушла, но вернулась и принесла молока да свежего белого хлеба. Голодная троица не заставила себя ждать и дружно позавтракала. А в благодарность все приветливо завиляли хвостами.

Женщина рассмеялась и осторожно погладила каждого, выбирая места, которые меньше пострадали от пчёл. Затем она опять пошла в дом и принесла большую банку пахучей мази, которой бережно смазала укусы.

– Можете оставаться здесь сколько захотите, – предложила она. – Я живу одна, и мне в радость с кем-нибудь поговорить.

Ведь с вами можно поговорить, да? Сегодня я буду пересаживать цветы во дворе, и вместе с вами мне будет не скучно. Я вам наварю супа из потрохов.

Собаки целый день провели в гостеприимном доме: отсыпались, отъедались и залечивали раны. Как ни странно, больше всех хозяйке понравился косматый Филька, его она чаще других гладила и прижимала к ногам.

– Когда-то давно у меня был пёс, похожий на тебя, – рассказывала она разомлевшему от поглаживаний Филе. – Оставайся насовсем, если хочешь, вдвоём будет веселее.

Филька от такого внимания возгордился и почувствовал себя почти что собачьим принцем. Ведь Питеру с Лаской досталось меньше нежности, им остаться не предлагали. Филя по-прежнему сердился на Питера и Ласку, весь день лежал в сторонке, смотрел на небо и думал о чём-то своём. Товарищи даже решили, что Филька может здесь поселиться.

Но на следующее утро Филька вместе с друзьями отправился в путь, хотя на прощание долго лизал доброй женщине руки и вилял хвостом.

– Возвращайся, если будет плохо, – крикнула она вслед.

Глава 10,
в которой дело труба

Питер, Филька и Ласка бежали вперед и чувствовали, что город уже близко. Городом пахло, он шумел вдалеке и звал. Именно там каждый мечтал найти свое счастье.

Внезапно у друзей на пути выросла огромная городская свалка. Старые автомобильные колёса, пластиковые бутылки и пакеты, сломанная мебель и много-много другого съедобного и несъедобного – мусора там было столько, что он образовывал целые горы, мелькал впереди океаном и извивался реками. Повсюду валялись разные бумажки: обертки от конфет и упаковки от мороженого, пакетики из-под сухариков и чипсов, фольга от жевательной резинки и глазированных сырков. Всё, что раньше Питер мечтал полизать на прогулке. Но, странное дело, теперь они совершенно не привлекали его внимание.

Там, где можно было перекусить и чем-то поживиться, кружились, оглушительно каркая, стаи ворон. Делиться добычей птицы не желали. Филя хотел стащить у них кусок не очень старой колбасы, но вороны угрожающе захлопали крыльями прямо над собачьими мордами и выставили острые клювы, словно копья. Они так защищали собственную территорию, что стали похожи на агрессивную чёрную армию, идущую в атаку. Даже задиристому Фильке расхотелось с ними связываться. Он лишь несколько раз сердито гавкнул и дёрнул одну ворону зубами за хвост, чтобы не воображала и знала – птиц здесь никто не боится.

Но на всякий случай друзья отбежали подальше от вороньей стаи.

– Посмотрите туда, – насторожилась Ласка и мотнула головой вперёд, на вершину мусорной горы.

Филька с Питером повернули морды и посмотрели наверх. На горе мусора, на самой высокой точке свалки привольно расположилась стая местных бездомных псов, настоящих разбойников. У таких лапы и морды всегда в шрамах от постоянных драк, с ними дела лучше не иметь. Даже если они знают дорогу к зоопарку, спрашивать у них не стоит. К ним вообще не нужно подходить на расстояние пушечного выстрела.

– Да-а, – протянул Филя. – Они здесь хозяева, а мы, между прочим, без спроса забрели на их территорию.

Он бросил печальный взгляд на Ласку с Питером: в драке они – подмога совершенно никудышная: небольшая дворняжка и щенок. А одному с целой стаей не справиться. Филя сел и озадаченно почесал задней лапой за ухом. Он был отважным псом и на ферме не прятался в кусты, если нужно было защищать хозяйство. Но какой прок сейчас погибнуть и оставить Питера с Лаской без поддержки?

Ветер подул в сторону вершины горы, и до бездомной стаи донесся посторонний запах. Псы насторожились, принялись нюхать воздух и дружно повернули головы в направлении непрошеных гостей. Потом они, как по команде, поднялись и поглядели вниз.

– Бежать надо отсюда. И поскорее, – сердито гавкнул Филька.

– Смотрите, тут какой-то лаз, – понюхав землю, заметил Питер.

И действительно, прямо у них под лапами обнаружился конец толстой трубы, которая уходила вглубь мусора.

– А если мы полезем по трубе? Когда гулял с хозяином, я слышал, что трубы часто выходят к воде. Вдруг мы выберемся к какой-нибудь реке? Сможем бежать по берегу.

Ласка осторожно понюхала вход в тоннель.

– Сыростью пахнет, – заметила она. – А что? Может, ты и прав. Выхода у нас всё равно нет: сзади ненормальные вороны, а впереди бродяги с большой дороги.

Филька полез первым, как самый сильный, Ласка последней, а между собой они пустили самого маленького – Питера. Ему в трубе было просторно, он мог даже лапы не поджимать и голову не пригибать, просто бежать в темноте. Зато Филька еле протискивался, полз по-пластунски, словно служебная собака на учениях, и громко пыхтел от натуги. Филя не привык двигаться ползком, поэтому получалось у него это очень медленно. А сзади кряхтела Ласка, которая была меньше Фильки, но всё равно не могла встать в полный рост.

Питеру стало скучно пробираться в темноте черепашьим шагом, и он начал хулиганить. То он тыкал Фильку мордой, то резко тормозил, чтобы Ласка врезалась сзади, то дергал Филю зубами за хвост, то брыкался задними лапами.

– Выберемся, я тебе задам! – пригрозил Филька, но Питер не унимался. Ему было ужасно смешно слушать, как товарищи тяжело сопят с двух сторон.

Когда и Ласка не выдержала, пообещав надрать уши, Питер перестал толкаться и от нечего делать стал подпрыгивать. Как мячик. Прыг – и спиной ударяешься в темноте о потолок. Раз – и падаешь на дно трубы. Весело!

Но вдруг Питер почувствовал, что он не падает обратно на дно. Его лапы потеряли опору и безвольно болтаются в воздухе. Он поёрзал тельцем изо всех сил, подрыгал лапами перед собой, но ничего не изменилось.

– Филя, Ласочка, я, кажется висю. То есть вишу. Ой, я точно повис, – от веселья не осталось и следа, Питер жалобно пискнул.

Уставшие друзья не торопились ему верить, а в темноте было не видно, что произошло.

– Сейчас же прекрати шалости! – Ласка сердито толкнула его сзади носом, но Питер не сдвинулся с места.

– Я правда повис. Наверное, за что-то зацепился ошейником, – тоненько пропищал Питер. – Что мне теперь делать?

Красный ошейник больно врезался в шею, Питер начал сдавленно кашлять.

– Доигрался? – зарычал спереди Филя. – Почему у тебя всё не как у нормальных собак? Вот бросим тебя здесь, будешь один висеть…

– Погоди, Филя, дело серьёзное, – остановила его обеспокоенная Ласка и несколько раз сильно ткнула Питера носом – вдруг отцепится? – Надо срочно что-то придумать, а то мы здесь задохнёмся.

Питеру стало так страшно, что он зажмурился, хотя и так было ничего не видно. Ему не хотелось погибать в трубе. Но надо признать, что он опять оказался виноват – нечего было прыгать и безобразничать. А теперь висит. И друзья должны страдать? Нет, Филя с Лаской не обязаны отдуваться за его проделки.

– Ребята, вы ползите вперёд, а меня оставьте, – мужественно предложил он. – Я, может, как-нибудь отцеплюсь и догоню вас. А то тут действительно можно задохнуться.

– Да, Филя, ползи, – поддержала Ласка.

– Не говорите ерунду! Неужели я вас брошу? – возмутился Филька. – Ты ведь, Ласка, тоже не можешь сдвинуться с места, пока Питер не отцепится. Разве что ползти назад. Но собаки не умеют ползать задом наперёд.

– Филя, я попробую подсунуть под Питера морду и немножко приподнять, а ты толкай его назад изо всех сил. Будем дёргать, пока он не отцепится.

Так и сделали: Питера толкали туда-сюда, но ничего не выходило, а ошейник всё сильнее сдавливал шею. Малыш ойкал и кашлял, а Филя с Лаской совершенно выбились из сил. В трубе стало так жарко и душно, что даже шерсть намокла, а языки вывалились. Казалось, уже ничего не получится. И дышать было почти совсем нечем.

– Давайте, что ли, перед смертью скажем друг другу что-нибудь хорошее, – предложила Ласка, переставая толкаться. Она вытянула вперед лапы и обречённо положила на них голову.

– Простите меня, ребята. Я очень рад, что нашёл таких друзей, как вы, – прошептал из последних сил Питер. Он вспомнил своих хозяев и в очередной раз пожалел о бегстве.

Только Филька сопел и не хотел сдаваться. Он упрямо раскачивал Питера задними лапами, рычал и помогал себе хвостом:

– Это мы р-р-р ещё посмотрим… Это мы р-р-р подождём пока умирать… Это я р-р-р так не согласен…

И вдруг что-то наверху хрустнуло, треснуло и отвалилось, на головы собакам посыпались щепки и пыль. Питеру стало легче дышать, лапы неожиданно почувствовали опору.

– Ой, я вроде отцепился, – неуверенно пискнул он. – Ой! Я отцепился!

От радости Питер стал перебирать лапами и подпрыгивать. Ему очень хотелось расцеловать своих друзей.

Ласка тоже воспряла духом и подняла голову.

– Умоляю тебя, перестань прыгать! – Она даже засмеялась от счастья. – Второй раз мы тебя не снимем.

– Поползли отсюда быстрее, пока силы остались, – приказал Филька и сам показал пример. – Вот выберемся, ляжем на травке и целуйтесь, сколько хотите.