355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юлия Еленина » Время расплаты (СИ) » Текст книги (страница 12)
Время расплаты (СИ)
  • Текст добавлен: 7 августа 2021, 14:00

Текст книги "Время расплаты (СИ)"


Автор книги: Юлия Еленина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 20 Лиля

Наши тела как будто были созданы друг для друга… Его ладонь идеально подходила к моей груди, талии. Мои руки тоже, не пропуская ни миллиметра, скользили по его телу. Я так скучала именно по этому, а не по тому, что случилось недавно. Тогда как будто мы были не мы, а только сейчас все по-настоящему.

Женя приподнялся, стало холодно, хоть печка и работала. Я, наверное, задам самый глупый вопрос, но не могу не задать:

– Ты обо мне вспоминал?

Молчание. Такое, казалось, долгое и невыносимое, а потом ответ:

– Нет, Лиля, я не вспоминал… Потому что никогда не забывал.

Я провела рукой по его лицу и получила поцелуй в середину ладони, а как будто в самое сердце.

– Лиля, это, конечно, все романтично, но давай одеваться.

Да, он прав. Что-то мы увлеклись в машине. Причем я так проявила инициативу, что теперь даже неловко. Стресс или не стресс, но вела я себя…

Нет, корить я себя ни за что не стану – мне было хорошо. Нам было хорошо. Хоть в машине, хоть в грязи, хоть на мягкой постели – всегда именно так будет только с ним.

Я вспоминала наши чертовы посиделки – хотя скорее другое слово подошло бы – в его старой машине, такие же веселые поиски одежды по всему салону, смех, бесконечные поцелуи.

Ненадолго мы вернулись туда, в то время, но что сейчас? Иллюзия прошлого рушится, а настоящее вступает в силу.

Заведя машину, я сказала:

– Поехали.

– Факт, – определил Женя. – Если нечего сказать, то лучше промолчи. Ты же психиатр, так возьми себя в руки.

– Сапожник без сапог, – пробормотала я.

– Смотрю, ты самокритична.

Я настраивала себя, что вернулось, что было все прежде. Но так не бывает! Можно лишь построить настоящее и будущее. Прошлое уже прожито – его не исправить. И пусть мы обещали, пусть мы клялись…

Стоп!!!

Ударив резко по тормозам на въезде во двор, я повернулась к Жене. Это самая идиотская идея, которая приходила мне в голову. Я не один год изучала психологию преступников, но это… Выбивается из системы, из схемы.

– Лиля?

Я потирала лицо, то отметая, то принимая свою мысль.

Бред…

Нет, в этом что-то есть…

Все-таки бред!

Или нет?!

– Женя, я, кажется, поняла, что связывает всех. Это лишь предположение, но пока ничего другого на ум не приходит. Да и это было… – я говорила, дергая машину, потому что нога на педали тормоза так и ходила ходуном.

Черт возьми! Я сама себе кажусь уже сумасшедшей. Если я права, то это невероятно.

– Лиля, ты о чем?

– Сейчас, – потерла я лицо руками. – Идем, я все расскажу.

Женя посмотрел на меня и сказал:

– Выйди, я припаркую.

Даже спорить не стану. Так меня выбила из колеи моя догадка. Но мотив ли это? Тянет ли она на мотив? Однозначно нет. Но это в моем понимании. А кто знает, что творится в голове человека, который опустил свой гнев на…

– Лиля!

Женя встряхнул меня за плечи уже на пороге квартиры. Я достала ключи, и мы оказались внутри. Сбросив обувь, я прошла в кухню и поставила чайник, все еще находя опровержения для своей догадки.

Да, сразу сработала бессознательная обработка, а сейчас я ищу доводы, чтобы ее опровергнуть.

– Лиля, ты как будто отключилась, – услышала я и обернулась.

– Женя, скажи мне, Горецкий был замешан в чем-то… Даже не противозаконном, а неправильном.

– Все может быть. Но в досье ни слова.

– И Елизарова работала гинекологом, которая делала аборты?

– Ну да, – Женя все еще не понимал, к чему я клоню.

– Точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария, – процитировала я строки клятвы Гиппократа.

– Твою же… Ты ошибаешься, Лиля.

– Военная присяга, клятва Гиппократа… Дальше сам продолжишь?

– Священник или с обетом безбрачия, или еще с чем, я не разбираюсь в их системе. Хорошо, а Карпов? Он же инженер.

Да, Карпов не вписывался. Вопрос! Почему?

– Он же был женат! – осенило меня. – Тоже нарушение клятвы, если Карпов трахал всех подряд.

– То есть, – Женя, в отличие от меня, был спокоен, – все эти погибшие люди были клятвопреступниками? Лиля, это гипотеза, но отработать ее нереально, потому что она бредовая. Я столько лет в полиции, но мотивы не могут быть такими. Это же…

– Да, бред! – согласилась я. – Но так мы можем всех связать, а самые изощренные маньяки в истории никогда не казались с виду такими. Но отец нам подсказал, от чего отталкиваться.

Женя посмотрел на меня, а потом потянул за руку к себе на колени, спросив:

– Лиль, а как умер Николай Николаевич?

– Нет, – покачала я головой, – не в ту сторону мыслишь. Он умер без чьей-либо помощи. Я видела отчет!

Меня трясло, как будто я не могла согреться, и Женя сказал:

– Пойдем в душ, утром подумаем на свежую голову.

Часть 3 «Исцеление» Глава 1 Лиля

Не думать, просто не думать… Лечь и уснуть.

Я пыталась смыть с себя мысли, стоя под струями воды, но еще больше пыталась согреться, хотя трясло меня скорее не от холода, а от собственной догадки. Она ударила по голове интуитивно, а не была логичной версией. И, возможно, завтра мне это все покажется бредом на фоне пережитого стресса.

Не думать…

Женя был прав. Все завтра.

Выключив воду, я завернулась в полотенце и почти на автопилоте дошла до спальни. На тумбочке все так же лежали таблетки и, закинув одну в рот, я легла на кровать. Не думала, что усну сразу, но сказалась усталость. Я только услышала, как хлопнула дверь ванной, а через минуту рядом со мной лег Женя. Не остался в зале на диване… Кажется, я даже улыбнулась этой мысли сквозь сон.

Рядом с ним было тепло, уютно и… как раньше. Я даже придвинулась ближе, но не рискнула обнять – все-таки рана еще не зажила, хотя в машине нам это не помешало.

Но закон подлости никто не отменял.

Утро началось со звонка Богданова. Я слышала рингтон где-то далеко, то ли в кухне, то ли в коридоре, так что пришлось сползать с кровати.

– Да… – выдохнула я в трубку.

– Доброе утро! А что так невесело? Ночные прогулки сказываются?

Ну вот как? Как его человек мог проследить за нами, если в районе промзоны я не видела ни одной машины?

– Вам чего, Сергей Владленович? – поинтересовалась я.

– Все того же. Только мне кажется, что ты со своим дружком не там ищешь.

А вот сейчас он зря… Я сразу не стала сгоряча бросаться на Богданова, но сейчас самое время.

– У вас, кстати, очень интересные способы предупреждения. Как там говорят? Нож в печень – никто не вечен?

– Это ты про сыщика своего? А не надо было мне угрожать через моего человека.

Не мужики, а одни дети вокруг, причем с раздутым эго. Я у тебя забрал машинку, а ты меня огрел по лбу лопаткой.

– Я найду компромат, – сказала, желая скорее закончить этот разговор.

– Вот этот уверенный тон мне нравится. Звони, когда найдешь.

– Обязательно.

Я повесила трубку и, чертыхнувшись, бросила телефон на стол. Что же такого в тех бумагах? В принципе для меня это вряд ли имеет какое-то значение, но в решении, которое я приняла недавно, теперь точно не сомневалась. Может, это было глупо, но…

– Что случилось? – услышала я за спиной.

– Богданов случился, – ответила, не оборачиваясь.

Я поняла по нашему предыдущему разговору, что Женя о чем-то догадывается. Он всегда так хмурился, когда не верил. И мне не поверил, но не настаивал на ответе.

Снова доверие между нами начинает трещать. Но если я скажу, что хочу сделать с компроматом, то Женя покрутит пальцем у виска и скажет, что это чертовски опасная авантюра.

– Кофе будешь? – спросила я.

– Я сам сделаю, а ты посмотри, что вчера нащелкала.

Кивнув, я устроилась на табуретке и увеличила фотографии. Итак, Рихтер Иван Фридрихович… Дату рождения не разобрать, но год вроде бы девяностый. Очень сложно было читать, и дело даже не в моей камере, а в том, что карта была старой, местами чернила выцвели, а качество бумаги оставляло желать лучшего.

Попробуем дальше. Родственники не указаны – прочерк. Зато есть адрес места прописки. Я пролистала до графы «диагноз» и задумалась. Ну, я понимаю, если бы главврач хранил в сейфе медкарту какого-нибудь маньяка с придуманным диагнозом, который избегал правосудия.

– Чего замолчала? – спросил Женя, присаживаясь напротив.

– Молодой парень с ПТСР, и что?

– С чем?

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – пояснила я. – Это…

– Я понял, сталкивался. Если говорить языком простых смертных, а не врачей, то парень пережил какое-то настолько для него травмирующее событие, что на фоне этого свихнулся.

– Грубо, но… Понимаешь, ПТСР может проявляться по-разному, надо попробовать разобрать симптоматику. Только я не понимаю, это ли то, что нам надо.

– Если узнаем, родственники ли они с Викторией Рихтер, то, возможно, найдем связь. Не зря же твой отец интересовался отчетом о ее вскрытии. Или он просто от безделья решил раскрыть все старые дела в городе.

Я сделала глоток кофе и пролистала дальше фотографии. Сейчас меня интересовал не текст, а даты.

– Женя, знаешь, что странно… Лечение прекратилось через месяц после поступления Рихтера в больницу, но выписного эпикриза нет. То есть его или забыли вклеить, или пациента перестали лечить, но не выписали.

– Как интересно получается, – задумался Женя, постукивая двумя пальцами по подбородку. – Звоним патологоанатому, а потом скатаемся по адресу Рихтера. Возможно, кто-то его помнит. А возможно, мы его там и найдем.

Сегодня нам повезло. До Константина Ивановича Женя дозвонился. По телефону только обрисовал ситуацию и спросил, когда удобно будет встретиться. А пока мы все-таки решили съездить на удачу домой к Рихтеру.

– Откуда ты знаешь патологоанатома? – спросила я, закрывая квартиру.

Женя усмехнулся и ответил:

– Я в свободное от учебы время подрабатывал санитаром в морге. Неофициально, конечно.

Я даже остановилась на лестнице и открыла от удивления рот.

– Ты не рассказывал никогда.

– А ты не спрашивала. Теперь вот, как видишь, рассказал.

– Обалдеть, – покачала я головой. – А ты еще говорил, что я полна загадок.

Уже в машине Женя снова усмехнулся:

– Видимо, нам придется знакомиться заново.

Прозвучало это смешно, но в то же время и грустно. Да, мы трахаемся, у нас даже ребенок есть, но мы не знаем друг о друге всего. Мы встречались тринадцать лет назад и недолго – даже тогда всего не успели.

Я тронулась с места и неожиданно даже для себя попросила:

– Пригласи меня на свидание, что ли?

– В ресторан?

– Ресторан – это банально.

– Зато копаться на пару хрен пойми в чем очень не банально, – ответил Женя. – Спасибо твоему отцу.

Да уж, только вряд ли отец думал, что все обернется так. Я сама еще пару дней назад подобное даже предложить не могла, а в итоге ввязалась во что-то непонятное. И я даже не знала, переживать мне или радоваться. Если бы не изыскания отца, то неизвестно, где бы сейчас была я и где бы был Женя. Возможно, далеко друг от друга.

Но все получилось так, как получилось.

Я остановилась во дворе дома, где, судя по записи в карте, жил Рихтер, и сказала:

– Спасибо.

– За что? – внимательно посмотрел на меня Женя.

– За то, что со мной. И за то, что простил.

– Лиля, я ненавидел тебя, твоего отца, как мне казалось, а на самом деле ненавидел, скорее всего, себя. За то, что отпустил, не смог забыть. Я не мог разобраться в своих чувствах, но привык. А потом ты вернулась – и все стало… Черт!

Да, я тоже не могла найти нужных слов, но надеялась, что для этого у меня будет еще много времени. Двигаемся мы вроде бы в правильном направлении, и сейчас я вовсе не наше расследование имела в виду.

Глава 2 Женя

Дверь в подъезд была открыта – не работал домофон. Мы поднялись на второй этаж и позвонили в квартиру, номер которой разобрали на фотографии.

Удача сегодня была на нашей стороне – почти сразу нам открыла молодая девушка с ребенком на руках. Удивленно на нас посмотрев, она, поздоровавшись, спросила:

– Вы к кому?

Я достал удостоверение и сказал:

– Мы ищем Рихтера Ивана Фридриховича.

– Здесь такие не живут.

– Он жил здесь лет десять назад.

– Мы только пять лет как купили эту квартиру. Но напротив живет Элеонора, может, она помнит.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Всего доброго.

Только девушка захлопнула дверь, как Лиля ударила меня кулаком в плечо и на мой вопросительный взгляд возмутилась:

– Ты долго будешь каждой встречной девушке глазки строить?

– Да не строил я ничего.

– Не строил, как же, – фыркнула она и позвонила в соседнюю дверь.

Я не успел ничего сказать в свое оправдание. Загромыхал старый замок, и перед нами появилась женщина, ну, или бабушка. Я не мог подобрать правильное определение. Лет ей было явно за шестьдесят, но при этом она старательно молодилась. С косметикой перебор, как мне кажется, а одежда как будто украдена из цыганского табора. Но каких я только экземпляров не встречал за последние годы.

– Молодые люди! Пылесос мне не нужен, в бога не верю.

– Элеонора… Простите, как вас по отчеству? – спросил я, снова достав удостоверение.

– Какое отчество? – возмутилась дама. – Просто Элеонора, – она протянула мне руку и жеманно улыбнулась.

Нет, ну сейчас я никому не строил глазки.

– Уважаемая Элеонора, помните ли вы своего соседа по фамилии Рихтер?

– Помню, конечно. Но он уже сто лет здесь не живет. Ладно, проходите.

Мы устроились в просторной кухне, оккупированной тремя котами, которые нам совсем не обрадовались. Элеонора была дамочкой любопытной, и я даже не удивлюсь, если она бывший следователь. Вопросы задавала грамотно, хотя спрашивать я собирался. Наконец она замолчала, задумавшись, и тогда Лиля попросила:

– Расскажите о своем соседе.

– Да особо и нечего. Жил он с сестрой, Викой. Сам нелюдимым был, кивнет при встрече и дальше пойдет. Постоянно к нашему соседу Генке бегал в автомастерскую, в моторах копаться любил. А потом, как Вика погибла в аварии, когда Ванька за рулем был, к машинам перестал подходить. У него же никого, кроме сестры, не было, а тут он вроде бы как виноват.

Лиля едва заметно кивала в такт словам Элеоноры. Видимо, нашла причину посттравматического синдрома.

– И что потом стало с Рихтером? – спросил я.

– Уехал, наверное. Я вообще после смерти Вики его почти не видела, а потом в квартиру въехали новые люди.

– А у вас случайно нет его фотографии?

– Так у вас же в МВД все паспорта должны быть, – удивилась Элеонора. – Сейчас посмотрю, у нас тут фотограф-любитель жил раньше, все щелкал, а потом раздавал карточки.

Коты дружно потянулись за хозяйкой в комнату, а Лиля сказала:

– Интересно, что было такого в отчете патологоанатома, если Виктория погибла в аварии?

Я посмотрел на время и ответил:

– Скоро узнаем.

Элеонора вернулась со стопкой фотографий и, надев очки, начала их просматривать. Наверное, действительно было проще снова напрячь опера.

– О, в профиль, но есть, – протянула мне Элеонора фото и ткнула пальцем в белобрысого парня.

Ничего знакомого в его лице я не рассмотрел и передал фотографию Лиле. Она долго всматривалась, нахмурившись, а потом подняла на меня глаза.

– Лицо знакомое, но не могу вспомнить. Я его определенно где-то видела. Можно взять? – спросила она у хозяйки.

Элеонора кивнула и добавила:

– Знаете, это, наверное, не важно, но у Ваньки аллергия на котов. Один раз он ко мне заходил за чем-то, не помню уже, так сразу расчихался и прослезился.

Действительно, информация вряд ли нам поможет. Я так еще больше запутался после этого разговора. Почему Рихтер и смерть его сестры заинтересовали Родионова?

Мы попрощались с Элеонорой и вышли на улицу. Лиля все еще хмурилась – думала. В машине я сказал:

– Рихтер, можно сказать, твой ровесник, вы могли учиться в одной школе, пересекаться в одной компании, вот ты его где-то и видела.

– Нет, – покачала Лиля головой, – он мне напомнил кого-то, кого я видела уже после возвращения. Совсем недавно.

– Может, просто похожий человек?

– Может. Ладно, поехали к патологоанатому.

Два часа, проведенные в дороге, мы строили версии, которые в итоге разбивались о факты. То одно не сходилось, то другое, как будто у нас были не все условия задачи, поэтому она и не решалась. Или мы просто хреновые математики.

Что ж, будем надеяться, Константин Иванович прольет свет. Хотя мне кажется, что мы с каждым шагом все больше и больше запутываемся.

И лучше бы Лиле заняться поисками компромата, чтобы Богданов от нее отцепился – мой отпуск все-таки не вечен.

В кафе, где назначил встречу Константин Иванович, мы приехали за полчаса до назначенного времени, успели перекусить и озвучить еще парочку бредовых идей, которые тоже пришлись не ко двору.

Как раз заказали кофе, когда меня кто-то хлопнул по плечу.

– Женя, если бы ты сказал, что с дамой, я бы хоть приличнее оделся.

Константин Иванович почти не изменился за то время, что я его не видел, только седина на висках проступила. После короткого знакомства он сказал официанту:

– Коньяка! Двести… Нет, лучше триста. Тяжелый день был, – пояснил, когда заказ был принят. – Так что вам от меня надо?

– Рихтер Виктория Фридриховна, погибла в ДТП, вы проводили вскрытие, – сказал я.

– Помню такую, – кивнул Константин Иванович и вдруг улыбнулся: – Знаете, вы напомнили мне сейчас одну знакомую чокнутую парочку, которая тоже любит покопаться в дерьме, уже покрытом плесенью. Он ненормальный следователь, а она адвокатша без царя в голове.

– Я психиатр, – заметила Лиля.

– О, коллега, – обрадовался патологоанатом. – Так, что там у нас? Рихтер? Да, была такая, только умерла она не сразу, а на операционном столе. Я почему ее и запомнил-то, брат у нее был немного того. Всю печенку мне сожрал. Ходил в морг как на работу, все угрожал, что засудит меня за то, что я врачей-убийц покрываю, отчеты подделываю.

– То есть, – сделал я вывод, – ее брат считал, что в смерти Виктории виноват врач, проводивший операцию.

– Он пытался избавиться от чувства вины, вот и искал козла отпущения, – можно сказать, поставила диагноз Лиля.

– Думаю, так и было, – кивнул Константин Иванович. – Хотя, как по мне, по нему психушка плакала.

Ну, в принципе там он и оказался.

– А вы не помните фамилию врача, который оперировал Рихтер после аварии? – спросил я, и Лиля заметно напряглась.

– Его вины там точно не было. Удивительно, что женщина вообще не скончалась на месте с такими-то травмами. Медведев его фамилия.

Ну вот, кажется, пора встретиться и с ним.

Глава 3 Лиля

Признаться, я боялась, что услышу имя отца, но даже не удивилась, когда Константин Иванович произнес фамилию дяди Паши. Кое-что начало вырисовываться, и мне казалось, что моя догадка не такой уж бред.

Отец интересовался расстройствами мышления – вполне подходит человеку, которого могли посетить подобные бредовые идеи с убийствами. Хотя пока это лишь несчастные случаи.

Отец копался в прошлом семьи Рихтер, пока не знаю почему, но думаю, что дядя Паша может прояснить, только надо с ним встретиться. И тогда можно выдвигать еще парочку безумных версий.

– Скажите, Константин Иванович, – обратилась я к патологоанатому, – а зачем проводили вскрытие? Насколько я знаю, в подобной ситуации это необязательно.

– Брат ее настоял. Знаете, хоть он и был немного того, но мне показался интересным человеком, хоть и был тогда очень молодым.

Я снова попыталась вспомнить, почему мне его лицо показалось знакомым. Вроде вот оно, рядом, а не могу выхватить это воспоминание.

Да твою же!..

Надо будет просто сосредоточиться и прокрутить в памяти события последних дней. Когда восстанавливаешь хронологию, вспоминаешь запахи, ощущения, звуки, то всплывают и лица.

Но сначала дядя Паша.

Я посмотрела на время, и Женя, заметив это, тут же поднялся. Мы попрощались с Константином Ивановичем, и я почти бегом пустилась к машине.

– Лиля, куда ты так несешься, как будто за тобой черти гонятся?

– Надо поговорить с Медведем, – пояснила я.

– Это понятно, – спокойно ответил Женя. – Меня посетила та же мысль. Но давай мы обойдемся без ДТП на трассе.

– Кстати, – остановилась я возле машины, – Карпов погиб в ДТП, а милая кошатница Элеонора сказала, что Рихтер любил копаться в машинах.

Женя быстро смекнул, куда я клоню, и продолжил:

– То есть ты думаешь, что парнишка спустя десять лет возвращается в город и начинает убивать людей. Тогда у него крыша протекла окончательно. Если он винил в смерти своей сестры Медведева, то не логичнее ли убить его?

Что ж, как раз для таких случаев и существует судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Но иногда сам черт не разберет, что творится с психикой человека. Мотивы здорового человека порой не укладываются в голове, а вот мотивы человека с психическим расстройством вообще могут показаться нереальными.

– Женя, нам не понять пока.

– Ладно, поехали. Адрес помнишь? – спросил он, когда мы сели в машину.

– У отца в ежедневнике посмотри, – кивнула я на бардачок.

Через два с половиной часа мы оказались во дворе старой девятиэтажки. И только выйдя из машины, я вдруг подумала, что за своим азартом не мыслила логически. Дяди Паши не было на похоронах отца – не значит ли это?.. Тоже странная особенность – мы всегда думаем о плохом.

– Ты так торопилась, а сейчас мнешься, – сказал Женя, погладив меня костяшками пальцев по щеке. – Не думай наперед. И не строй теории, пока у тебя не будет достаточно фактов. Мы уже на этом обожглись.

Да, и мы за это расплатились. Поверили не друг другу, а тому спектаклю, что устроил мой отец. И каков итог? Женя ненавидел меня, я боялась вернуться, потерянные годы, незаживающие раны и ребенок, который тринадцать лет рос без отца. А все от большой родительской любви или эгоизма.

– Женя, пожалуйста, не бросай меня. И верь мне.

Он улыбнулся, но как-то грустно.

Да, что-то похожее я сказала в нашу последнюю встречу тринадцать лет назад. И тогда он пообещал, даже обещание не нарушил – мы потеряли друг друга по иной причине.

– Мы тоже с тобой клятвопреступники, – неожиданно сказал Женя. – Быть вместе, никогда не расставаться, так мы клялись? А сколько людей ежедневно бросают слова на ветер, не сосчитать. Даже и не верится уже в силу клятв, – задумался он, отвернувшись к окну, а потом потянулся к двери: – Ладно, идем.

Возле подъезда меня отвлек звонок телефона. Я посмотрела на экран и вслух чертыхнулась. Ну вот утром же звонил, что ему неймется? Думаю, если бы я нашла компромат, Богданову бы уже доложили. Или он хочет потребовать, чтобы я компенсировала расходы за топливо его человеку, который катается за мной?

– Слушаю, – раздраженно бросила в трубку.

– И снова здравствуй, Лиля, – Сергея Владленовича ничуть не покоробил мой тон.

– Я ничего еще не нашла.

– Примерно этих слов я и ожидал. Но я по другому вопросу.

– И по какому же?

От Богданова я не ждала ничего хорошего, но он смог меня удивить следующими словами:

– Вижу, твоему менту даже ксива не помогает в ваших поисках. Главврач психушки тебе привет передавал.

– Какого?..

– Только не выражайся, красивой женщине это не к лицу. Я решил помочь, раз судьба Рихтеров волнует тебя больше поисков компромата.

Какой участливый человек, однако. Не остался в стороне, решил помочь ближнему своему. Надеюсь, что допрос прошел без пыток, тазика и цемента.

– Главврач не заикается после вашей встречи?

– Зачем мне лично с ним встречаться? У меня других дел полно. Так тебе рассказывать о его самочувствии или о Рихтере?

– О Рихтере.

Черт! А Богданов хитрый сукин сын. Умеет заставить чувствовать себя должницей, что, соответственно, увеличивает на получение компромата именно его шансы, а не конкурентов.

– Он сбежал из психушки через месяц. Шум не поднимали, чтобы не разгорелся скандал и на репутацию не пала тень. Рихтер не был социально опасным элементом, – скорее всего, сейчас Богданов дословно процитировал главного врача. – Через два дня его паспорт засветился при покупке билета на поезд, а потом все. Потерялся парень.

– А билет куда он покупал?

– Сброшу все сообщением.

– Спасибо, – машинально ответила я.

– Я уже говорил, что за спасибо не напрягаюсь.

Не прощаясь, Сергей Владленович положил трубку, а я уставилась на Женю, который прекрасно слышал наш разговор.

– Лиля, ты теперь должна понять, что бы ты ни сделала с компроматом, Богданов это просто так не оставит. Он с тебя три шкуры снимет.

– Если снимет, то будет основание его посадить, – улыбнулась я.

Вот об этом точно пока не стоит. Сам же говорил не думать наперед.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю