Текст книги "Приходи к нему лечиться…"

Автор книги: Юлия Алейникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 2

Прошло еще два дня. Анна Михайловна, естественно, не объявлялась, но Оксана на ее помощь всерьез и не рассчитывала. Зато после разговора с пожилой певицей села и призадумалась о своих талантах и возможностях, мобилизовав которые она сможет добиться цели. Так учил ее папа. Он всегда говорил: «Если хочешь чего-то добиться и не знаешь как, сядь и вспомни все свои сильные стороны. Не важно какие, хоть умение на лыжах кататься, хоть лимон есть без сахара. Чем больше ты их вспомнишь, тем лучше. А потом проанализируй полученную информацию и придумай, как эти качества помогут тебе добиться поставленной цели. Поверь мне, решение обязательно найдется, и иногда совсем неожиданное». Так Оксана и поступила. Вернувшись к себе в общежитие, она взяла блокнот, включила на телефоне подборку любимых сочинений Пахельбеля, потому как лично ее сознание ничто не стимулировало лучше, чем произведения этого незаслуженно забытого широкими массами немецкого композитора, и вставила в уши наушники. Это требовалось еще и потому, что за стенкой, в соседней комнате Регинка из Верхневартовска выясняла отношения с очередным поклонником из ближнего зарубежья, очень смуглым и с горячим темпераментом. Регинка, как и Оксана, в университете не училась, а занималась неизвестно чем. По большей части днем валялась дома на кровати, жрала чипсы и смотрела телик, а вечером веселилась со своими воздыхателями. Сначала она хотела и Оксану вовлечь в их веселье, а ее приятели недвусмысленно подбивали к Оксане клинья, так что последняя была вынуждена пригрозить Регине выселением. Один сигнал комендантше – и веселой красотке пришлось бы искать себе новое пристанище. Теперь и Регина, и ее кавалеры старались держаться от Оксаны подальше, насколько это позволяли крохотная кухонька-коридор и совмещенный санузел.

Итак, отгородившись Пахельбелем от беспокойной действительности, после недолгих размышлений Оксана пришла к выводу, что талантов у нее не так и много. Она умная, симпатичная, новый каштановый оттенок волос это удачным образом подчеркивал, знает два языка, замечательно делает уколы, и вообще рука у нее легкая, блестяще разгадывает кроссворды, имеет разряд по фехтованию, отлично лазает по канату, любит есть виноград с косточками. Нет, это не то, – спохватилась Оксана, вычеркивая. Она смелая, решительная, находчивая, у нее хороший слух, неплохой голос, она лучше всех на свете умеет печь кулебяку с уткой и жарить оладушки. Вроде все. Нет, еще у нее прекрасный вкус и безупречный цвет лица. Теперь точно все.

Оксана поставила жирную точку и принялась перечитывать список, ожидая, когда ее посетит обещанное папой просветление. И оно посетило. Не сказать, что это был какой-то интеллектуальный прорыв, но Оксана с очевидностью поняла, что у нее есть лишь один доступный, хотя и тривиальный способ попасть в отделение: закрутить роман с кем-нибудь из сотрудников VIP-отделения, причем чем высокопоставленнее будет объект, тем лучше. Самой сложной частью этого плана будет удержание избранного объекта на должном расстоянии от собственного тела. Переходить известную грань ради Сашкиного спасения Оксана не собиралась. В том, что ей удастся закадрить избранный объект, Оксана не сомневалась. Она же не замуж собирается, а подбить любого мужика на безобидные шашни – дело несложное. Все они, за редким исключением, бабники и ловеласы.

Теперь, когда решение было принято, осталось вычислить подходящий объект.

Объектов было не густо. Зав. отделением Колтушевский Максим Робертович. Оксана вспомнила тучного, обрюзгшего, с брезгливо поджатыми губами, напыщенного зав. отделением и тут же вычеркнула его из списка возможных кандидатов. Такого испытания она не выдержит. Сердюк Владимир Павлович. Сердюк был наиболее привлекательным объектом. Еще не старый, около сорока, ведущий хирург, состоятельный и даже симпатичный. Сердюка Оксана видела только издалека, но сразу обратила на него внимание. Высокий, с широкими плечами, строгим, решительным выражением лица, может, и не идеально красивого, но очень приятного и мужественного. Чем дольше Оксана размышляла о Сердюке, тем больше приходила к выводу, что с таким мужчиной она готова зайти как угодно далеко. «Интересно, а он женат?» – облизнувшись, мечтательно подумала Оксана.

Сердюк был объектом в высшей степени привлекательным, но не факт, что доступным. Оксана ни разу не видела, чтобы он без дела болтался по клинике или с кем-нибудь трепался в кафешке, а потому надо рассмотреть и запасные варианты.

Из запасных вариантов оставались Поспелов Марк Игоревич, второй хирург-ординатор, в принципе ничего. Не Сердюк, но «работать» можно. Не старый, не страшный и, насколько успела отметить Оксана, более доступный. Ткачев Сергей Сергеевич. Но по этому сразу было видно: жена, двое детей, теща-мымра и тесть-астматик. Такой кандидат Оксане был не нужен. Далее имелся в отделении молодой и пригожий Кирилл Олегович, девчонки говорили, что он мужик нормальный, но вроде как у него невеста имеется. В принципе Оксану сей факт нисколько не смущал, если только невеста потом не явится в клинику и скандал с мордобоем не устроит. Такой казус репутацию Оксане не улучшит и продвижение в VIP-зону не ускорит. Значит, оставим Кирилла Олеговича про запас, до выяснения обстоятельств. Остается интерн Резников Дмитрий Владимирович. Парень был немногим старше Оксаны, но нос задирал перед средним медицинским персоналом «как взрослый». Ни с кем не кокетничал, играл в строгость. «Молодой дурак, мечтает создать видимость авторитета», – заключила Оксана. Но охмурить такого можно. Хотя для Оксаниных целей он был наименее пригоден, – ни влияния, ни возможностей, сам еще на птичьих правах в клинике. Конечно, есть еще анестезиолог, имеющий свободный доступ в отделение, точнее, врачей, имевших туда доступ, было много, но стоит ли тратить на них время? Пожалуй, нет. Если только не совратить главврача или директора клиники. Но их Оксана, пожалуй, не потянет. Слишком высокого полета птицы. Кстати, умение здраво оценивать свои возможности – это еще один талант, которым она обладает, с удовольствием отметила Оксана.

Уже захлопнув блокнот, Оксана подумала, что если не получится закрутить роман с кем-то из сотрудников отделения, то, может быть, попытать счастья с больными? Это менее надежно, и неизвестно, как на такой поворот событий отреагирует начальство, но как запасной вариант рассмотреть можно.

Явившись утром на работу, Оксана, не откладывая дела в долгий ящик, приступила к исполнению задуманного плана. Главную ставку она решила сделать на Марка Игоревича Поспелова, а запасными назначить Кирилла Олеговича с неясным семейным положением и интерна. Но этого уже на самый крайний случай. О Сердюке она старалась не думать, потому как тут намечалась любовь с серьезным интересом и далеко идущими планами. А для Оксаны сейчас задачей номер один было расследование.

Весь день, вместо того чтобы полноценно трудиться, она только и делала, что крутилась возле VIP-отделения и, едва завидев кого-то из намеченных объектов, буквально бросалась им под ноги. Такая политика не замедлила дать результаты. Несколько раз она получила замечания от старшей медсестры, два раза – от врачей и четыре раза поцапалась с Натальей Валентиновной, которая то и дело пробегала мимо, и Оксане даже показалось, что это сушеная заносчивая вобла сдала ее старшей.

Что касается намеченных объектов, Оксане удалось убедиться в наличии невесты у Кирилла Олеговича, получить строгое замечание от интерна по поводу того, что медсестре нечего делать в разгар рабочего дня в зоне отдыха, и напроситься на чашку кофе с Поспеловым, отчего Марк Игоревич тут же укрепился на ключевой позиции в ее победоносном плане.

Но дальше дело не пошло. Наталья, взъевшись на Оксану, просто глаз с нее не спускала. Так и караулила, чтобы бедняжка шагу из отделения ступить не могла. Вот мымра, какое ей, спрашивается, дело до того, кто и чем занимается? Ну, ничего! У Оксаны появилась продуктивная мысль: надо выяснить, когда у Поспелова ближайшее ночное дежурство, и поменяться с кем-нибудь из девчонок на тот же день!

Велико же было разочарование Оксаны, когда она выяснила, кто дежурит в этот день в их отделении. И ведь надо же, чтобы Наталья дежурила именно послезавтра. «А может, ее с лестницы столкнуть? После этого она точно дежурить не сможет!» – кровожадно улыбаясь, размышляла Оксана, раскладывая лекарства.

Нет. Не годится. Шум поднимется, разбирательства начнутся, а Оксане все это ни к чему. Может, ее отравить чем-нибудь? Маленькое такое расстройство желудка, пара часов дома на унитазе ее не убьет, а Оксана сможет навестить VIP-отделение.

Конечно, ничего подобного Оксана делать не стала, хотя насчет отравления долго раздумывала всерьез. Но на следующий день постаралась с самого утра наладить с сушеной воблой дружеский контакт. В конце концов, она обычный человек, хоть и неприятный, и наверняка имеет подруг, хотя бы приятельниц, так почему бы Оксане не стать одной из них? И Оксана принялась охотиться за Натальей Валентиновной.

Но результат получился совершенно неожиданный. С самого утра Оксана плотно села Наталье на хвост. Едва поздоровавшись, она тут же огорошила воблу комплиментом по поводу чудесного цвета лица, отчего Наталья Валентиновна тут же вскинула руку и схватилась за щеку, словно опасалась, что лицо за ночь покрылось струпьями. Потом Оксана вызвалась ей помочь разбирать материалы, отчего Наталья тут же схватилась за капельницу и была такова. «Вот идиотка», – размышляла Оксана, продумывая следующий шаг. В следующий раз Оксана подкараулила ее в туалете, она думала, что, поправляя макияж и прическу, сможет завести дружескую ненавязчивую беседу. Но Наталья Валентиновна не поправляла макияж, а шепталась с кем-то по телефону и, едва Оксана появилась на пороге, тут же шмыгнула к выходу. «Может, она начальству стучит на коллег?» – предположила Оксана, обдумывая загадочное поведение недружелюбной воблы. Но отступать ей было некуда. Марк Игоревич с самого утра подкараулил ее на лестнице и пригласил вместе пообедать в местном буфете. Так что Оксане было просто необходимо махнуться с воблой дежурствами. Выследив, когда та отправится в буфет пить кофе, Оксана пристроилась за ней и, взяв себе кофе с конфеткой, прямиком двинулась к столику, за которым, глядя в окно, сидела Наталья Валентиновна. Ее бледное, с острым носом лицо, обрамленное белой шапочкой (вот чума, ни одной прядочки из-под колпака не выглядывает), было как всегда строго и неприветливо. Но Оксане было наплевать. Натянув на лицо улыбку, она плюхнулась за стол рядом с воблой и дружелюбно спросила:

– Можно к вам?

– Нет, – сухо ответила Наталья, как отрезала.

Оксана просто задохнулась от возмущения.

– Почему это? – с вызовом, едва сдерживая гнев, спросила она. Вы подумайте, какая фифа! Даже сесть с ней рядом нельзя.

– Я жду знакомого, – едва разжимая губы, ответила та.

– Вы можете сесть за мой столик. У меня свободно, – раздался из-за Оксаниной спины мужской голос.

Оксана резко развернулась. Позади сидел интерн. Первым Оксаниным порывом было грубо отшить сопляка: память о недавней выволочке, которую он ей устроил, была еще свежа, к тому же Оксана была на взводе из-за воблы, но план есть план. А согласно плану интерн Резников был запасным, и ее долгом было использовать ситуацию. Оксана повернулась к своему кофе, скрипнула зубами, сосчитала до пяти, сменила гримасу ненависти на легкую беззаботную улыбку и, обернувшись к интерну, сладко пропела:

– Благодарю, – и пересела за его столик. «Хорошо все-таки, что у меня характер не вспыльчивый и я прекрасно владею собой», – порадовалась Оксана, присаживаясь напротив интерна. – Наталья Валентиновна очень нелюдимый человек. Работает у нас уже несколько недель, а ни с кем не общается, – пожала она сожалеюще плечами. – Я хотела составить ей компанию, чтобы она не чувствовала себя одиноко. Но, увы…

Оксана похлопала ресницами, демонстрируя интерну, что она девушка добрая, необидчивая, с легким уживчивым характером, неэгоистичная и милая.

Интерн ее старания, кажется, оценил, потому что не ограничился молчаливым кивком и не достал из кармана айфон, а, напротив, включился в беседу.

– Мне кажется, вы у нас тоже недавно работаете? – отпивая кофе, заметил он, внимательно рассматривая Оксану.

– Да. Всего вторую неделю, – улыбнулась Оксана, изящно изогнув шею и скромно взглянув на интерна из-под ресниц.

– И как вам в нашей клинике? – продолжал банальный диалог интерн Дмитрий Владимирович.

– Нравится. Очень хорошее оборудование, люди приятные, – проговорила Оксана и тут же, «смутившись», покраснела. Уж что-что, а дурить парням голову она всегда умела, невзирая на прямолинейность характера. – Кстати, меня Оксана зовут.

– А меня Дмитрий Владимирович, – кивнул в ответ интерн.

«А то я не знала», – буркнула про себя Оксана. Индюк заносчивый. Дмитрий Владимирович! Для Оксаны обряд знакомства был своего рода тестом. Если бы интерн назвал себя по имени, значит, был готов дружить и вообще хороший парень, если по имени-отчеству – то продолжает задирать нос и играет в начальника. А приглашение за столик было продиктовано снисходительностью. А значит, пора и ей зубки показать.

– Спасибо за компанию. Приятного аппетита, – проговорила Оксана, неожиданно поднимаясь и оставляя недопитый кофе. Ни улыбки, ни «приятно было познакомиться» она не добавила, а просто развернулась и легкой, грациозной походкой направилась на выход. А он пусть подумает о своем поведении!

Дмитрий Резников, сидя за столиком, наблюдал за стоящей в очереди девушкой. Он заметил ее еще вчера и от неожиданности, кажется, даже наговорил лишнего, сделав какое-то обидное, грубое замечание. Он как раз выходил из отделения и столкнулся с ней буквально нос к носу. В первый момент ему показалось, что это вернулась Саша, а когда он понял, что ошибся, отчего-то рассердился и наговорил грубостей.

И вот сегодня он увидел ее в кафе. Девушка была стройненькой, среднего роста, с вьющимися каштановыми волосами, коротко стриженными, придающими лицу милое, задорное выражение. И фигура, и черты ее лица действительно чем-то напоминали Сашу, хотя, возможно, были чуть мягче, да и серо-голубые глаза с ярким ободком были в точности как у пропавшей медсестры.

Девушка взяла кофе и направилась к сидящей за соседним столиком женщине, ее Дима тоже не знал. Девушка поздоровалась и спросила разрешения присесть, ему показалось, что они знакомы, но женщина почему-то довольно грубо ей в этом отказала, а Дима неожиданно для себя предложил незнакомке сесть за его столик.

Пока девушка мило объясняла неловкую ситуацию, в которую угодила столь неожиданно, он не спеша ее рассматривал. Нет, сходство было чисто поверхностным, решил Дима. Саша была яркой брюнеткой с длинными густыми волосами и прямой челкой до самых глаз. Все в ней было ярким, искристым, буйным, как порыв свежего морского ветра. А незнакомая девица была скорее похожа на теплый летний ветерок, пахнущий цветами и медом. Слишком миленькая, смазливенькая, но, в общем-то, ничем не примечательная.

Саша ему нравилась, хотя работала медсестрой в их отделении, а он сразу дал себе слово не заводить никаких отношений с коллегами вообще и с медсестрами в частности. Во-первых, потому, что это банально, во-вторых – не престижно, в-третьих, потому, что чревато для его будущего авторитета, а в четвертых – из-за дяди, тот не допускал никаких личных контактов на рабочем месте. А в клинику Дима попал лишь благодаря ему. Дядю он искренне уважал и как умного, глубоко образованного человека, и как первоклассного специалиста, чьим учеником быть почитал за честь.

На Сашу он обратил внимание еще в отделении, а она его вовсе не замечала. А потом он несколько раз видел, как после работы ее встречал парень на красной «Ауди А3». Диме такая машина и не снилась. Он ездил на подаренном родителями «Шевроле Лачетти» и был благодарен и за это. Дима невольно стал присматриваться к девушке и вскоре понял, что она ему начала нравиться. Несколько раз он приглашал ее выпить кофе, потом у них совпали ночные дежурства, и Диме постепенно стало казаться, что он тоже нравится Саше, во всяком случае, она благосклонно принимала его знаки внимания, но до настоящего свидания у них дело так и не дошло. Саша сперва заболела, а потом и вовсе исчезла, как сквозь землю провалилась, не отвечала на звонки и письма. Ни ее подруги, ни администрация понятия не имели, где она и что с ней. Девчонки говорили, что Сашка наверняка сбежала с кем-нибудь на море, наплевав на работу. Дима понимал, что, скорее всего, так и есть, но все же иногда подумывал, а не случилась ли с ней беда. Это, конечно, было блажью и рыцарством, следствием увлечения романами Вальтера Скотта в глубоком детстве. Поэтому неожиданная встреча с незнакомой девицей так на него подействовала.

Девица сказала, что ее зовут Оксана, и Дима представился в ответ, как и положено врачу, по имени и отчеству, – какое может быть панибратство между ним и средним медицинским персоналом? Но девица сразу же внутренне отстранилась, ее глаза холодно, надменно сверкнули, а лицо неуловимо переменилось, от чего она стала еще больше походить на Сашу. Убедиться в этом Дима не успел, потому что она резко поднялась и, пожелав приятного аппетита, через секунду покинула кафе. Только он ее и видел.

В это же время допила кофе странная угрюмая женщина за соседним столиком, к которой вначале подсела похожая на Сашу девица. И Дима неожиданно для себя поднялся и проследовал за ней до самого отделения, чтобы выяснить, где именно работает похожая на Сашу девушка Оксана.

В отделение Оксана вернулась сердитая, переполненная жаждой мести. Она уже поняла, что все ее сегодняшние усилия и заигрывания пропали даром. Мерзкая Наталья Валентиновна дружить с ней не собирается и вообще доброго отношения не ценит. И как перед ней ни выплясывай, толку не будет. Может, попросить напрямую? Но как выяснилось, теперь Наталья совершенно определенно избегала всяческого контакта с Оксаной, не желая ни секунды оставаться с ней рядом. К вечеру Оксана совершенно выдохлась и вынуждена была признать собственное поражение. Придется ждать другого случая или заняться приручением интерна в качестве резервного варианта. В этот момент полнейшего уныния, когда Оксана смирилась с жестокой судьбой, опустила руки и отказалась от борьбы, раздался телефонный звонок. Оксана с удивлением достала трубку и, не глядя на дисплей, произнесла грустное вялое «Алло».

Это была Анна Михайловна. Оксана о ней совершенно забыла, а вот соседка, вероятно, о ней волновалась.

– Добрый вечер, Анна Михайловна, – тепло поздоровалась Оксана. – Как ваши дела?

– Все замечательно! – бодро сообщила Анна Михайловна, едва сдерживая нотки торжества в голосе. – Ожидайте перевода в VIP-отделение. Самое позднее завтра вечером вы там будете! – Чувствовалось, что бывшую примадонну просто распирает от гордости.

– Но как? – искренне изумилась Оксана, еще не вполне доверяя полученной информации.

– Пока это секрет! – игриво ответила Анна Михайловна, упиваясь собственным успехом.

– Но я, правда, должна знать! Как вам это удалось? Это точно? – заерзала на стуле Оксана, сомневаясь в возможности этого.

– Никаких объяснений, все завтра! – интригующе бросила Анна Михайловна и отключилась.

Глава 3

Ночь Оксана спала беспокойно, а утром явилась на работу, полная сомнений. Полвечера она потратила на то, чтобы выудить из Анны Михайловны подробности предстоящего перевода, но та лишь отнекивалась и веселилась вовсю. Оксана едва удержалась от поездки к ней, но побоялась, что слежка за Сашкиным домом все еще ведется, и осталась маяться в общежитии.

На работу Оксана пришла в полной уверенности, что вчерашнее обещание Анны Михайловны было розыгрышем. Выкинув из головы всякие глупости, девушка приступила к своим обязанностям и потому очень удивилась, когда ее в разгар рабочего дня вызвала к себе старшая медсестра.

– Вот. Пожалуйста. Берестова Оксана Александровна, – представила она Оксану строгой пожилой тетке в накрахмаленном халате, с огромными старомодными сережками в ушах, крашеными густыми бровями и строгой прической. Оксана ее раньше не видела, наверное, тетка работала в администрации. – В люкс пациентка поступила, – объяснила Оксане Валентина Ивановна. – Требует поменять ей сестру, хочет, чтобы на все время пребывания в стационаре с ней работал один и тот же человек. Максимум двое.

– А, – протянула Оксана, не понимая, какое ей до всего этого дело.

– Сейчас пойдешь и познакомишься с ней. Если она твою кандидатуру одобрит, переведем тебя в VIP.

– Так у них же свои сестры есть – Катя, Полина, – удивленно проговорила Оксана.

– Их она забраковала, – ответила тетка с сережками. – Все жилы за два дня вытянула, – покачала она головой, обращаясь к Валентине Ивановне. – Такая капризная дамочка попалась, одно слово – примадонна!

– Примадонна? – тут же оживилась Оксана.

– Ну, да. Бывшая солистка то ли Армянского оперного театра, то ли Грузинского. Ее сын теперь министр культуры бывшей республики или атташе по культуре, она столько говорит, совсем голову заморочила, – пожаловалась тетка.

– В общем, так, Оксана, отправляйся с Ольгой Давыдовной, если сумеешь этой пациентке понравиться, переведем тебя в VIP-отделение. Там у нас лучшие специалисты работают, так что не подведи, – строго напутствовала Оксану Валентина Ивановна.

– Ни в коем случае, – заверила старшую Оксана. – Я вас не подведу.

И, развернувшись по-военному, отправилась вслед за Ольгой Давыдовной.

Оксану поставили перед входом в палату, заставили поправить прическу, проверили свежесть ее халата, заставили улыбнуться. «Еще чуть-чуть, и зубы, как у лошади, проверят», – возмущенно подумала Оксана. Но Ольга Давыдовна, в буквальном смысле перекрестившись, тихонько постучала в дверь палаты.

«Здорово их примадонна напрягла», – усмехнулась Оксана, входя за начальством в апартаменты капризной дамочки.

– Вот, Гертруда Адамовна, познакомьтесь, это наша Оксана, – проговорила Ольга Давыдовна, выталкивая вперед Оксану.

Посреди гостиной – а дама занимала двухкомнатные апартаменты со спальней и гостиной – в высоком кресле с изогнутыми подлокотниками (его, наверное, вместе с ней доставили, решила Оксана) восседала примадонна.

Гертруда Адамовна была крупной, высокой, с мощной грудной клеткой и выразительными, властными чертами лица. Этакая царица Савская на пенсии. Ее иссиня-черные волосы были уложены в высокую, пышно взбитую прическу. Облачена дама была в просторный шелковый балахон с ярким калейдоскопическим рисунком, а из-под подола выглядывали носки крохотных красных туфелек. Глядя на эти туфельки, Оксана всерьез заволновалась, как такое крупное тело может удерживать равновесие, опираясь на столь крохотные ступни. Но оказалось, может. Увидев вошедших гостей, Гертруда Адамовна легко выпорхнула из кресла, даже не без некоторого изящества, и, подойдя к Оксане, скупо улыбнулась ей ярко-алыми чувственными губами.

– Значит, Оксана? – проговорила Гертруда Адамовна удивительно звонким, чистым, нежным, юным голосом, с таким голосом можно партию Джильды до самой пенсии исполнять.

– Добрый день, Гертруда Адамовна, – скромно потупив глазки, поздоровалась Оксана.

– Что ж, посмотрим, – без излишнего энтузиазма проговорила дама. – Вы можете быть свободны, а с барышней я побеседую. – И она, отдав это распоряжение и изящно крутанувшись на каблучках, вернулась на свой трон.

Ольга Давыдовна уже ушла, а Гертруда Адамовна продолжала молча рассматривать Оксану пристальным, изучающим взглядом, прищурив левый глаз и приподняв бровь над правым. Ее слегка обрюзгшее, с тонкими чертами лицо еще хранило следы былой красоты, хотя овал лица давно уже утратил свои очертания и был обрамлен рыхлым вторым подбородком, изящные, с длинными пальцами руки были покрыты россыпью пигментных пятен. Но, по-видимому, в молодости Гертруда Адамовна была редкостной красавицей.

Оксана по-прежнему стояла навытяжку, молчание затягивалось. «А может, эта Гертруда не имеет никакого отношения к Анне Михайловне?» – задалась, наконец, вопросом Оксана, задумчиво нахмурив брови. И вот тут-то раздался веселый, беззаботный смех Гертруды Адамовны.

– Ну что, здорово я тут всех построила? – спросила она у Оксаны. – Даже вы начали сомневаться!

Беззаботная улыбка мгновенно преобразила лицо бывшей примадонны, сделав его моложе и красивее.

– Обожаю всякие розыгрыши, к тому же у пожилого человека так мало развлечений! – продолжала делиться Гертруда Адамовна. – Да вы проходите, Оксана, не стесняйтесь. Садитесь на диван, сейчас мы с вами выпьем за знакомство и Аннушке позвоним, – проговорила она, поднимаясь из кресла.

– Давайте я вам помогу! – тут же бросилась к ней Оксана.

– Что еще за глупости? – удивленно вытаращилась на нее уже стоящая на ногах Гертруда Адамовна. – Я что, похожа на старую развалину? – кокетливо спросила она, сделав несколько изящных па по гостиной. – Деточка, давайте сразу договоримся: я бодра, здорова и полна сил. Здесь оказалась только по просьбе Аннушки. Вообще-то я прохожу общее медицинское обследование раз в год, так, для порядка, но обычно делаю это либо в Германии, либо в Швейцарии. И, поверьте мне, не от плохого самочувствия, а так, скорее от скуки, – рассказывала Гертруда Адамовна, расставляя бокалы, доставая из бара маленькую бутылочку шампанского, конфеты, лукум и вазу с сухофруктами и орехами.

– Мучного, извините, не держу, – пояснила Гертруда Адамовна, указывая на стол. – И так расту как на дрожжах. Ни гимнастика не помогает, ни йога, ни массажи, ни прочая новомодная бурда. Вот подумываю, не сделать ли липосакцию. Вы что думаете по этому поводу? – обратилась она к Оксане, усаживаясь обратно в свое кресло.

– Не знаю, – растерянно ответила Оксана. Гертруда Адамовна ей нравилась, но была она слишком бодра и активна и даже как-то подавляла. Девушка поймала себя на мысли, что, когда та начинала говорить, Оксана почему-то переставала думать. – Я не специалист, – нерешительно проговорила она, – но, насколько я знаю, липосакция не так безвредна, там есть и противопоказания, и некоторый риск развития онкологических заболеваний. Да и эффект от этой процедуры не совсем безупречен.

– То есть не советуете? – заключила Гертруда Адамовна, разливая шампанское.

– А разве вам можно алкоголь? – с сомнением спросила Оксана.

– А почему нет? Процедур у меня сегодня нет. Обследование продолжится завтра. А все анализы я уже сдала. Итак, моя дорогая, рассказывайте, какие наши дальнейшие действия?

– Действия? – опять растерялась Оксана.

– Ну да. У вас есть план расследования? – Глаза Гертруды Адамовны оживленно горели. – Ой, минуточку, надо Аннушке позвонить! – Она быстренько набрала нужный номер и, включив телефон на громкую связь, дождалась ответа. – Аннушка, она здесь, никто ничего не понял, даже Оксана сперва растерялась! – сообщила она в трубку, едва услышав голос подруги.

– Умница! – похвалила Анна Михайловна. – Что будем делать дальше?

– Вот, – кивнула Гертруда Адамовна. – Оксаночка, что будем делать дальше?

– Я пока не знаю. Надо собрать информацию о том, что происходило в клинике накануне Сашкиного побега, – задумчиво проговорила Оксана, которая и сама толком еще не знала, как действовать дальше. До сих пор она была озабочена лишь одной проблемой – как попасть в отделение.

– Правильно, – поддержала ее мысль Анна Михайловна. – И я думаю, надо выяснить, кто именно находился в стационаре на протяжении двух последних недель перед Сашиным побегом.

– Да. Если Сашка шантажировала кого-то из больных, то выяснить их фамилии просто необходимо, – согласилась Оксана, оценив по достоинству совет. – Думаю, эти сведения можно найти в компьютере в ординаторской.

– Неплохо бы ознакомиться с диагнозами. Сердечные приступы, обострения гастрита или гланды вряд ли нас заинтересуют, – поддакнула Гертруда Адамовна.

– Не согласна, – возразила Анна Михайловна. – Если речь идет не об анализах, а о визите любовницы, нас интересует все. К тому же вдруг простой химический анализ крови, взятый у гастритника, выявил что-то…

– Хорошо, – согласилась Гертруда Адамовна. – Нас интересует все.

– Я уже думала, что лучше всего это сделать в ночное дежурство. Врачи тоже люди, ночью и им спать хочется. А мне бы и часа хватило, если на компе пароль не стоит, – поделилась своими соображениями Оксана.

– Ну, за этим дело не станет. Ближе к вечеру закачу скандал, и вы останетесь на ночное дежурство, – пожала пышными плечами Гертруда Адамовна.

– Вот и славно, – одобрила Анна Михайловна. – Держите меня в курсе, если появится что-то новое, сразу же звоните. А сейчас мне бежать надо, я на репетицию церковного хора опаздываю.

И Анна Михайловна отключилась.

Остаток дня в новом отделении Оксана отработала на общих основаниях, ибо, хотя к Гертруде Адамовне, кроме нее, никто приближаться не смел, от обычных обязанностей ее никто не освобождал. Она делала перевязки, ставила клизмы, раздавала лекарства, поправляла капельницы, в общем, крутилась, стараясь угодить обитателям элитных палат и не вылететь из отделения. В числе прочих Оксана познакомилась с обитателем седьмой палаты, слишком юным на фоне остального контингента. Парню было около тридцати, точнее, как сообщила Оксане история болезни, двадцать восемь лет, лежал он с обострившимся гастритом, был бодр, очень скучал и жаждал развлечений, поэтому тут же начал к ней клеиться. Считая само собой разумеющимся, что раз он весь из себя такой крутой и богатый, то любая медсестра с радостью, забыв гордость и профессиональную этику, будет перед ним на столе голой выплясывать. Пришлось Оксане популярно, в жесткой, но вежливой форме объяснить свои права и его обязанности. Полной уверенности, что на него подействовало, у Оксаны не появилось.

А в конце рабочего дня ее вызвал к себе зав. отделением и, поздравив с вливанием в коллектив, сообщил, что по просьбе Гертруды Адамовны ее сегодня оставляют на ночное дежурство. Лицо при этом у Колтушевского было строгое-строгое, дабы у новенькой и мысли не возникло ныть и домой проситься, жалуясь на внеочередное дежурство. Но Оксана ныть и не думала, а только деловито поинтересовалась, с кем предстоит дежурить. Подобное отношение к делу зав. отделением порадовало, и, еще раз поздравив ее с переводом, он отправил Оксану на пост.

Дежурить предстояло с Поспеловым, и то, чего она настойчиво добивалась еще вчера, теперь предстало перед Оксаной в качестве серьезной проблемы. Сейчас, когда она стала полноправным сотрудником отделения, ей не нужны были романы и поклонники, скорее наоборот. Она предпочла бы дежурство с кем угодно, кроме Поспелова. И была права. Едва сотрудники разошлись по домам, а больные погасили в палатах свет, Марк Игоревич извлек откуда-то заранее приготовленное угощение и принялся активно за ней ухаживать. Причем Оксане сразу же стало ясно, что планы на предстоящую ночь у них с Поспеловым прямо противоположные. В итоге Оксана провела в нелегкой борьбе с разгоряченным собственными фантазиями Марком Игоревичем пять часов и уже готова была бежать за помощью к Гертруде Адамовне, когда одному из пациентов, только сегодня переведенному в отделение из реанимации, стало плохо: упало давление, поднялась температура – и Оксане с Поспеловым пришлось включиться в работу. А когда больному стало лучше и состояние его стабилизировалось, Поспелов, громко зевнув, сообщил, что он сегодня уже ни на что не годен. Оксана, закатив глаза, возблагодарила небеса и попросила разрешения у «доброго доктора» посидеть немножко за компьютером, он благодушно махнул рукой и, накрывшись с головой пледом, отбыл в царство Морфея, даже посапывал во сне от удовольствия.