Текст книги "Неодолимый соблазн"
Автор книги: Юджиния Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Прошу вас передать месье Деверо, что я беру назад свой вызов. Поединка не будет, – прорычал он, – Надеюсь, мадемуазель, вы будете счастливы с этим человеком.
Прежде чем Мерси успела что-то сказать, Филипп вихрем вылетел из комнаты.
* * *
Трясясь в экипаже, который увозил их от дома Брусса-ров, Мерси вспоминала свои жестокие слова и, мучаясь угрызениями совести, успокаивала себя тем, что пошла на это ради спасения жизни Филиппа. Лучше уж злиться, чем лежать в могиле, философски рассудила она. Придет время, он успокоится и забудет ее.
Она вспоминала, как расписывала Филиппу свою внезапно вспыхнувшую страсть к Джулиану, и хмурилась… Конечно, это ложь, сказала она себе и тут же усомнилась в этом.
Ладно, сейчас она воспользуется случаем и скажет этому мерзавцу, что его приказание выполнено.
«Ненависть – сильное чувство», – сказал ей Джулиан. Мерси ощутила нечто похожее на угрызения совести – ведь это ее мать попросила его заботиться о ней, и неожиданно первый, слабый росток благодарности пробился сквозь мощные укрепления, которые она воздвигла в своем сердце. Мерси хорошо помнила свою мать – ее красоту, ее нежную, добрую, любящую душу. Она до сих пор скучала по ней. Из чувства справедливости ей пришлось признать, что именно Джулиан, а не ее отец всю ночь держал мать за руку, пока она умирала. И в конце концов, надо отдать ему должное, он с честью выполнил предсмертную волю ее матери.
В первый раз ей пришло в голову, что и сам Джулиан, должно быть, страдал, вспоминая свое невольное участие в гибели ее отца и не находя себе оправдания. Возможно, великодушно подумала Мерси, она и впрямь судила его слишком строго. Может быть, если бы не ее глупая гордость и не высокомерие Джулиана, они бы давным-давно нашли общий язык. И однако… при мысли о том, что она станет его женой, по спине Мерси пробежала дрожь.
Она выйдет за него замуж, чтобы спасти Филиппа, но если Джулиан думает, что заполучил кроткую овечку, значит, он окончательно сошел с ума!
К тому моменту когда Жако остановил экипаж возле городского дома Джулиана на Королевской улице, Мерси уже кипела от возмущения. Но, увидев перед собой знакомый фасад, она моментально упала духом, и сестра Кларабелль, испуганная бледностью своей воспитанницы, с тревогой наклонилась к ней:
– Может, наконец объяснишь мне, что происходит, дитя мое?
Мерси через силу улыбнулась. Из всех сестер в монастыре она больше всего была привязана к сестре Кларабелль.
– Вы были так терпеливы, сестра… Клянусь, скоро вы все узнаете. Я переговорю со своим опекуном, и тогда… – Мерси замялась. – Еще до захода солнца месье Деверо все объяснит вам.
Сестра кивнула:
– Очень хорошо, дитя мое.
* * *
Мерси ждала появления Джулиана. По этим изящным каменным ступенькам, которые вели в дом, он мог спуститься в любую минуту, и тогда… тогда последует расплата.
Итак, игра окончена. Победа осталась за ним.
Мерси вдруг вспомнила мгновение, когда перед ней распахнулась дверь и на пороге, как обычно, появился Генри. По губам его скользнула понимающая улыбка, и Мерси невольно задала себе вопрос, что ему известно о ее отношениях с Джулианом.
Раздался звук шагов, и сердце Мерси ушло в пятки. Побледнев, она молча смотрела, как по лестнице спускается Джулиан…
* * *
А Джулиана между тем раздирали противоречивые чувства – до тех пор пока он не увидел застывшую посреди двора Мерси. Он взглянул на нее и, задохнувшись, забыл обо всем. Господи, как она была хороша! Дивное видение в легком кремовом платье с ниспадавшей на спину огненной гривой волос. Этой ночью он целовал ее, запустив руки в шелковистую массу кудрей, она дрожала в его объятиях, с губ ее срывались стоны, но был ли тому причиной страх или сжигавшее ее желание, он так и не смог понять. А теперь она стояла перед ним – такая красивая, такая изящная и необыкновенно соблазнительная…
Мерси молча смотрела на него, и Джулиан вдруг заметил в ее изумрудных глазах какое-то новое выражение. Что это – неуверенность, страх или пробуждающаяся нежность? Да полно, есть ли у нее вообще сердце, у этой девчонки?
«Пусть все летит в тартарары, но я должен получить ее!» – подумал он. А потом заметил суровую складочку у губ и ледяное презрение в глазах. И надежда, робко затеплившаяся в его душе, развеялась как дым.
* * *
А Мерси неожиданно поймала себя на мысли, что вновь подпала под обаяние этого негодяя. Издалека он показался ей прекрасным принцем – каждое его движение отличалось непринужденной грацией, каблуки начищенных до блеска сапог уверенно ступали по мраморным плитам дворика, под узкими бриджами перекатывались упругие мускулы. Мерси успела разглядеть и темно-коричневый бархатный сюртук, из-под которого выглядывала накрахмаленная рубашка, и черный шелковый галстук. Взгляд ее остановился на выбритом до синевы подбородке, и на одно короткое мгновение в глазах ее мелькнула нежность…
Но в тот самый момент, когда проснувшаяся нежность исчезла из глаз Мерси, Джулиан почувствовал, как угрызения совести перестали его терзать. Подойдя к Мерси так близко, что она ощутила исходивший от него аромат туалетной воды, он остановился, и Мерси услышала, как гулко колотится ее сердце.
Отвесив ей насмешливый поклон, Джулиан молча ждал, когда она заговорит.
Отбросив за спину разметавшиеся локоны, она отважно взглянула ему в глаза.
– Месье, рада сообщить вам, что ваше грязное поручение выполнено! Филипп согласен взять свой вызов обратно. Ради него я согласна стать вашей женой, но с этой минуты ваша жизнь превратится в ад!
Глава 8
Джулиан опешил от изумления, и его весьма благоразумный порыв – извиниться за свое неприличное поведение и отпустить Мерси с миром – вылетел у него из головы. Он молча хлопал глазами, глядя на свою юную подопечную, с гордым видом застывшую перед ним.
– Повтори, что ты сказала, – выдавил он наконец.
В глазах Мерси вспыхнуло беспокойство.
– Перестаньте притворяться, месье. К тому же дело сделано. А может, вы еще страдаете от последствий прошлой ночи? – ядовито осведомилась она, но, взглянув на него, поняла, что сболтнула лишнее. – Итак, если желаете, можем приступить ко второму акту этого фарса! – дерзко заявила она.
Джулиан продолжал молча смотреть на нее. Улучив момент, когда она переводила дыхание перед тем, как выпалить очередную гневную тираду, он наконец заговорил:
– Хватит, Мерси. Итак, что ты сказала Филиппу?
– Вы не хуже меня знаете, что я ему сказала! – С губ Мерси сорвался горький смешок. – Будто не вы повторили мне десять раз, что именно я должна ему сказать! И даже какими словами!
На скулах Джулиана заходили желваки.
– Я не сомневаюсь, что ты именно так поступила, – ответил он. – И тем не менее я был бы тебе весьма обязан, если бы ты во всех подробностях передала мне свой разговор с Бруссаром.
Почему он разглядывает ее, будто никогда не видел раньше? И почему он так удивлен? Неужели ничего не помнит? Щеки Мерси вспыхнули.
– Я сказала, что мы с вами собираемся обвенчаться и что поэтому он должен взять обратно свой вызов. И еще я…
–Да?
Мерси вздохнула и дрожащим голосом закончила:
–…я сказала, что влюблена в вас.
– Влюблена? – недоверчиво повторил он.
Собрав все свое мужество, Мерси небрежно кивнула:
– Да. Из меня могла бы получиться неплохая актриса.
И вдруг к Джулиану вернулась обычная надменность.
– Ах да… тебе ведь пришлось обмануть Бруссара, я и забыл. Само собой, ты не можешь питать ко мне теплых чувств.
Подбородок Мерси взлетел вверх.
– Разумеется! Как и вы ко мне!
– Разумеется, – насмешливо протянул он.
Мерси не могла отвести от него глаз, наконец-то признавшись себе, что не в силах противиться его чарам. Он пробуждал в ней желание – иначе откуда эта потребность капитулировать перед тем, кого она всегда считала заклятым врагом? И пусть она ненавидит его всей силой своей души, все равно Джулиан – самый неотразимый, самый соблазнительный, самый привлекательный мужчина из всех, кого она знала.
А Джулиан, расхаживая по мраморным плитам дворика, думал о том, что, похоже, Мерси приняла его пьяный бред за чистую монету! Дьявольщина, да ведь он запугал девочку до полусмерти! И спрашивается, что же теперь делать?
Украдкой бросив взгляд на Мерси, он заметил, как дрожат ее губы, и жаркая волна прокатилась по его телу. Вот так же они дрожали и вчера…
И снова, как и накануне, его мужское естество словно сорвалось с цепи… «Возьми ее… ты же так сильно ее хочешь… Теперь она твоя!» – кричала его душа.
Но холодный голос разума тут же вмешался, напомнив ему, что только безумец способен уложить в свою постель женщину, испытывающую к нему лишь презрение и ненависть.
Чтобы поскорее покончить с этой нелепой комедией, он спросил Мерси:
– Итак, чему я обязан столь поспешной перемене в ваших чувствах?
– Что-о?! – Мерси задохнулась от возмущения. – Или вы уже забыли про свой ультиматум?
Джулиан скрестил руки на груди.
– Я ведь тебя знаю, Мерси, – недаром я девять лет был твоим опекуном – и успел изучить твою бунтарскую натуру. Ты никогда не сдаешься без боя!
– Но ведь вы грозились убить Филиппа!
– Верно, – подтвердил Джулиан. – И все равно тут кроется что-то еще.
Его слова попали в цель, и Мерси покачнулась. Проклятый Джулиан задел самое больное место, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она сделала попытку отвернуться, чтобы он не заметил ее унижения, но Джулиан оказался быстрее – он приподнял ей подбородок, и их взгляды встретились. И она почувствовала, как земля уходит у нее аз-под ног.
Господи, это настоящее безумие! Если она когда-нибудь позволит ему догадаться, какие чувства вызывают его прикосновения, ей конец!
– Так в чем же причина, Мерси? – безжалостно спросил Джулиан.
И тут в ее памяти всплыли слова Джулиана, те самые, что с такой мукой вырвались у него прошлой ночью: «Понимаешь ли ты, что это такое, когда кто-то ненавидит тебя… упорно… год за годом?» Мерси вздрогнула. Ведь Джулиан целых девять лет тратил на нее время, деньги, терпение, а чем она отвечала ему – презрением и ненавистью? Внезапно в ней заговорила совесть – теперь она знала, почему согласилась стать его женой.
Она храбро встретила его взгляд.
– Прошлой ночью… вам удалось заставить меня кое-что понять.
Слабый огонек надежды вспыхнул в душе Джулиана.
– В самом деле?
– Когда вы говорили о моей матери…
Проснувшаяся было надежда угасла.
– Продолжай.
Мерси заговорила, стараясь, чтобы голос ее не дрожал:
– Что бы ни случилось в прошлом – я имею в виду смерть моего отца, – нельзя не признать, что вы обошлись со мной великодушно. И я наконец поняла, что не только мне прошлое не дает покоя. Вы были правы – я и в самом деле все эти годы ненавидела вас. Но сестры учили меня прощать и забывать обиды, и теперь я сознаю, что была к вам несправедлива. И потом… в какой-то степени… мне даже жаль вас.
При этих словах мир перед ним заволокло багровой пеленой.
– Жаль?! – вскричал он. – Проклятие! Кто тебе сказал, что я нуждаюсь в жалости?
Мерси опешила.
– Но разве не в этом причина вашего желания жениться на мне? Не в том, что вы пытаетесь загладить свою вину?
Джулиан рассвирепел.
– К дьяволу твою жалость! – Он придвинулся ближе, и его горячее дыхание обожгло ей щеку. – Неужели ты настолько глупа, что вбила себе в голову, будто все эти годы я тратил на тебя деньги из-за какого-то дурацкого чувства вины? Чушь! Просто мне захотелось из замарашки сделать принцессу. И вот теперь, моя дорогая, я с удовлетворением вижу, что не зря потратил свои деньги.
Стерпеть такого Мерси не могла.
– Вы… вы бессердечный негодяй! Значит, вот какова была ваша цель! Вы купили меня, да? Выходит, у вас и в самом деле черное сердце!
– Так оно и есть, – с жестокой улыбкой подтвердил Джулиан. – Но, дорогая, ты, кажется, совсем забыла о преимуществах, которые даст тебе этот брак. Ты получишь мое имя, мои деньги и все преимущества, которые положены моей жене… Ну и по ребенку каждый год – это я тебе обещаю. – Увидев ее широко раскрытые глаза, Джулиан цинично рассмеялся: – Ах, моя сладкая Мерси, если ты решила, что наш брак будет только на бумаге, тогда выбрось это из головы! Я немало потратил на тебя сил и рассчитываю, что ты с лихвой вознаградишь меня за труды.
– Вы… мне омерзительны! – крикнула она.
Джулиан бросил взгляд на окно гостиной, откуда выглядывала, сгорая от любопытства, сестра Кларабелль, старавшаяся уловить хоть слово из их беседы. Повернувшись к Мерси, он тихо произнес:
– Если бы не присутствие добрейшей сестры, я бы показал тебе, каким грубым и омерзительным я могу быть. Но теперь – после вчерашнего – нам обоим известна твоя маленькая слабость, верно, Мерси?
– О-о-о! – застонала она.
– Венчание состоится сразу же после оглашения, – объявил он и ушел в дом, оставив Мерси кипеть от ярости.
* * *
Он вихрем ворвался в гостиную, где у окна сидела сестра Кларабелль. Увидев его дикие глаза, она вскочила на ноги, но он, казалось, даже не заметил ее присутствия. Подойдя к буфету, Джулиан налил себе бокал бренди и одним глотком осушил его. Он уже наливал себе второй, когда услышал за спиной деликатный кашель, и обернулся:
– Мои нижайшие извинения, сестра. Мадемуазель Мерси ждет вас во дворе.
Сестра Кларабелль нерешительно спросила:
– Месье, не будете ли вы столь любезны объяснить мне, что происходит между вами и вашей подопечной?
Он нахмурился:
– Так она вам ничего не сказала?
– Нет.
Тяжело вздохнув, Джулиан отвел глаза в сторону.
– Сестра, клянусь, что сегодня я приеду в монастырь и все объясню и вам, и матери-настоятельнице. – Челюсти его сжались. – Но пока позвольте мне ограничиться заявлением, что моя воспитанница не выйдет замуж за молодого Бруссара. Это так же верно, как и то, что она никогда не станет монахиней.
Лицо сестры порозовело.
– Хорошо, месье. Мы будем ждать вас.
– До свидания, сестра.
Услышав, как за ней захлопнулась дверь, Джулиан поднес к губам бокал с бренди. В глазах его мерцал мрачный огонь. Жалость, вспомнил он. Так, значит, эта маленькая чертовка жалеет его… Вот что заставило ее согласиться на этот брак! Жалость, смешанная с презрением! Чудесная основа для брака, не так ли?
Что ж, на этот раз она хотя бы признала, что и ему в эти годы приходилось несладко.
Он со стыдом вспоминал весь тот вздор, который проклятая гордость заставила его бросить в лицо Мерси: что его опекунство – просто вложение капитала, и он заставит ее с лихвой возместить ему расходы. Это было чистейшей ложью. Ну почему при виде Мерси он вечно болтает глупости? Почему, оказавшись рядом с ней, он говорит как раз противоположное тому, что собирался, будто какой-то лукавый бес тянет его за язык?!
Что ж, отступать поздно. Его глупость обрекла их обоих на этот ужасный брак.
* * *
А Мерси, сидя в экипаже, увозившем ее в монастырь, кипела от ярости. Жестокие слова Джулиана не давали ей покоя.
Какой же она была идиоткой, если позволила сочувствию прокрасться в ее сердце! Подумать только, она ведь вообразила, что лишь великодушие заставило его стать ее опекуном! В то время как на самом деле он таил в душе совсем другие помыслы!
Вырастить себе жену, словно овош на грядке! Возмутительно! Когда-то этот негодяй убил ее отца, а теперь намерен разрушить ее жизнь! «Что ж, месье Деверо, вас ждет небольшой сюрприз, – негодовала она. – Скоро вы обнаружите, что ваши вложения не принесут вам ничего, кроме горя и разбитых надежд. А может, и еще хуже!»
Мерси так до конца и не поверила, что Джулиан Деверо решил сделать ее своей женой. Но ее пугало то, что в глубине души она испытывала от этого тайную радость.
Глава 9
В тот же день несколькими часами позже Джулиан Деверо стоял в гостиной дома по Притания-стрит, где жила его мать. Разглядывая заставленную изящной мебелью комнату, он, нетерпеливо ожидая, пока Мадлен Деверо сойдет вниз, вспоминал разговор с Мерси.
После ухода этой несносной девчонки ему пришлось менять свои планы. Первым делом он нацарапал записку месье Бофору с просьбой заменить его на бирже. Затем отправился в монастырь и смущенно признался матери Анизе и сестре Кларабелль, что он и его воспитанница решили обвенчаться. Когда же мать-настоятельница без обиняков спросила, что заставило его принять подобное решение, Джулиан надменно заявил, что, по его мнению, это очевидно – его подопечная вряд ли сможет обойтись в дальнейшем без его опеки.
Жаль только, что сам он, думая о предстоящей свадьбе, не испытывал ни малейшей радости. Да, угораздило его попасть в такой переплет, вздохнул он, гадая, как объяснить матери, что он решил жениться на девушке, которую та и в глаза не видела.
Мадлен Деверо слышала о существовании Мерси – Джулиан пару раз упоминал, что, подобрав несчастную сироту, поместил ее в монастырскую школу. Но Мадлен вбила себе в голову, что поступок сына объясняется исключительно христианским милосердием. Она и понятия не имела о тех роковых обстоятельствах, которые толкнули Джулиана стать опекуном девочки. Можно себе представить, как будет ошеломлена мать, узнав о его планах…
– Джулиан, дорогой, перестань метаться! Иначе ты протрешь до дыр мой любимый ковер! – услышал он мелодичный женский голос.
Даже сейчас, в сорок семь лет, царственная осанка и классическая красота Мадлен Деверо привели бы в восхищение любого мужчину. Высокая грациозная фигура могла бы принадлежать молодой женщине, слегка подернутые сединой темные волосы были гладко причесаны и сколоты в низкий пучок. Платье из розового шелка прекрасно оттеняло патрицианские черты лица и до сих пор еще яркие голубые глаза, а на шее и руках сверкали драгоценности, которые отец Джулиана дарил ей много лет подряд.
Джулиан быстро подошел к матери и, обняв ее, поцеловал гладкую, почти без морщин щеку.
– Ну вот и ты, сынок, – пропела Мадлен, с материнской гордостью оглядывая его. – Садись. Сейчас Рауль принесет чай и пирожные.
Мадлен устроилась на кушетке. А Джулиан предпочел глубокое кресло.
– Итак, сынок, что привело тебя ко мне? – спросила Мадлен.
Джулиан смущенно поерзал в кресле.
– Видишь ли, мама, я принес тебе… э-э-э… несколько неожиданные новости.
– Вот как? – Мадлен навострила уши.
– Да. Дело в том, что я решил… жениться.
– Жениться? – воскликнула Мадлен и удивленно взглянула на сына. – Вот уж не ожидала от тебя! И кто же эта счастливица? Может быть, Мари Дюпон? Или Габриэль Бьен-вилль?
Он невольно поморщился при упоминании имен двух самых очаровательных юных дебютанток нынешнего сезона, на которых мать давно и безуспешно пыталась обратить его внимание.
– Нет, – недовольно отозвался он. – Я решил жениться на моей воспитаннице.
– Твоей воспитаннице! – ахнула Мадлен, схватившись за сердце. – Неужели на этой… как ее?.. Мерси Макколл?
– Мерси О'Ши.
– Все равно! – И без того большие глаза Мадлен стали огромными. – Ты собираешься взять в жены ребенка, Джулиан?
Он досадливо поморщился:
– Мерси уже восемнадцать.
Мадлен ошеломленно покачала головой:
– Боже, как быстро летит время! Постой, ты ведь, кажется, говорил, что девочка – дочь ирландского переселенца? – Мадлен неодобрительно сдвинула брови. – Едва ли это подходящая для тебя партия, сынок!
– Я думаю, мама, давно пора перестать придираться к подобным вещам.
Мадлен передернула плечами.
– Может, ты и прав. И все-таки мне трудно поверить, что ты решил назвать своей женой какую-то серенькую мышку из монастырской школы!
Джулиан печально улыбнулся:
– Держу пари, ты сразу переменишь свое мнение, как только увидишь Мерси.
– Ладно, ладно, Джулиан, не обижайся, – проворчала Мадлен. И, вглядевшись в него повнимательнее, лукаво улыбнулась: – Все-таки мне не верится, что ты мог влюбиться в эту девочку!
Джулиан побагровел.
– Не может быть! – изумленно ахнула Мадлен.
– Довольно, мама! – сердито воскликнул он.
Губы Мадлен насмешливо дрогнули.
– Сядь, Джулиан, и выпей чаю, – ласково промурлыкала она.
Джулиан сел и взял протянутую ему чашку и тарелку с пирожными.
Мадлен озорно подмигнула сыну:
– Ну а теперь расскажи мне, как это произошло.
– Мама, если ты намекаешь, что тут кроется нечто неприличное…
– Мне это и в голову не приходило, мой мальчик! Ну же, объясни, почему ты все-таки решил жениться. И почему именно на ней. Иначе я умру от любопытства.
Джулиан откинулся на спинку кресла, вытянув длинные ноги.
– Я ведь уже давно знаю Мерси. И часто навещал ее в школе все эти годы – в присутствии сестер, конечно. Ну, остальное, думаю, и так ясно.
– Нет, Джулиан, ты совершенно невозможен! – В глазах Мадлен плясали лукавые бесенята. – Что ж, по крайней мере можно надеяться, что очень скоро ты подаришь мне внуков!
Глаза Джулиана угрожающе сузились.
– У тебя уже есть один внук!
Мадлен побледнела.
– Ах да… конечно… Поверь, я очень привязана к милому Арно, – поспешно пробормотала она, – и с твоей стороны очень мило так часто привозить его ко мне. Я просто хотела сказать, что приятно иметь внуков, которых бы я могла навещать… э-э-э… открыто.
– Я никогда не брошу ни Жюстину, ни Арно!
Мадлен изумленно подняла брови:
– Великолепно, сын мой! Только как в эту картину впишется твоя будущая жена, хотелось бы мне знать! Ты или сошел с ума, или поглупел от любви, если собираешься рассказать малютке о своей бывшей любовнице!
Джулиан старался не показать, как ему неприятны слова матери. Наконец, решив, что самое лучшее – сказать правду, он поднял на нее глаза.
– Мама, Жюстина уже много месяцев мне не любовница. Сейчас мы с ней просто друзья. Однако я по-прежнему буду заботиться о них. О ней и о моем сыне, и так будет всегда, – твердо заявил он, не опуская глаз под испытующим взглядом Мадлен. – И еще. Я твердо намерен рассказать Мерси о Жюстине и Арно – когда придет время.
Мадлен решила перевести разговор в безопасное русло.
– Когда ты хочешь, чтобы я познакомилась с девочкой? – спросила она.
По привычке скрестив руки на груди, Джулиан задумался.
– Собственно говоря, я и приехал сегодня затем, чтобы поговорить с тобой об этом, – спокойно ответил он. – Назначь сама день, и я привезу ее к тебе.
– Скажем, на следующей неделе, во вторник, к чаю. Это подойдет?
– Чудесно.
– А у твоей нареченной… есть… э-э-э… кто-нибудь из родственников, кто бы мог помочь ей подготовиться к венчанию, сшить свадебное платье, позаботиться о приданом? – спросила Мадлен.
– Об этом позаботятся сестры из монастыря.
– И тем не менее нужен кто-то, кто мог бы ввести ее в общество. Возможно, в этом я смогу ей помочь.
– Хорошо.
Украдкой бросив взгляд на хмурое лицо сына, Мадлен благоразумно решила воздержаться от дальнейших комментариев.
– Отлично. Значит, во вторник я жду вас обоих.
– Договорились. До свидания, мама. Желаю тебе всего наилучшего.
Мадлен не могла поверить в то, что Джулиан собирается взять в жены свою воспитанницу, которую она и в глаза не видела. Эта новость сразила ее наповал. И однако она нисколько не сомневалась, что Джулиан по уши влюблен в эту девчонку.
Сказать по правде, у Мадлен не было ни малейшего желания вмешиваться в этот новый и, судя по всему, серьезный роман сына.
Однажды, четыре с половиной года назад, Джулиан поднял вопрос о возможной женитьбе на своей любовнице, этой цветной. Но тогда Мадлен ответила решительным отказом. Да, в тот раз она одержала победу, хотя едва не поссорилась с сыном. Но сейчас и здравый смысл, и инстинкт, свойственный только матерям, подсказывали ей, что если она вздумает занять ту же нетерпимую позицию, то потеряет Джулиана навсегда.
Однако что же это за девушка, которой удалось завоевать сердце Джулиана и заставить его забыть о Жюстине Бегу, принялась гадать Мадлен. Нет, нужно встретиться с этой Мерси, и чем скорее, тем лучше.
* * *
Джулиан сидел в гостиной домика, который он купил для Жюстины. Арно еще спал, чему Джулиан был рад – нечасто им с Жюстиной выпадал случай поговорить наедине. И однако, сидя друг против друга за столом и попивая чай, они молчали.
Наконец, отставив чашку, Джулиан посмотрел на Жюстину, устроившуюся, как обычно, напротив него на своей любимой кушетке.
– Дело сделало, – просто сказал он.
В ярких, похожих на кусочки теплого, прогретого солнцем янтаря глазах Жюстины отразилось легкое удивление.
– Значит, ты все-таки женишься на своей подопечной?
– Да. Я уже обо всем договорился и даже уладил все детали. – Джулиан замялся. Он решил не расстраивать Жюстину, посвящая ее в подробности своей помолвки с Мерси. – Ну и, естественно, поставил в известность маму.
Лица обоих омрачились при упоминании имени той, что когда-то сделала все, чтобы оторвать их друг от друга.
– И как отнеслась к этому мадам Деверо? С одобрением? – тихо спросила Жюстина.
– Ей хотелось бы сначала познакомиться с Мерси поближе. Однако можешь не сомневаться, она одобрит…
Жюстина ласково улыбнулась:
– Я всегда желала тебе счастья, Джулиан!
Мучимый сомнениями, Джулиан не сводил с нее испытующего взгляда.
– Я уже говорил тебе, что моя женитьба ничего не изменит. Я по-прежнему буду заботиться о тебе и Арно.
– Я в этом и не сомневаюсь. В мире нет другого человека, которому бы я доверяла больше, чем тебе. Однако… прости, если мой вопрос неприятен тебе, – ты уже рассказал Мерси о нас?
Джулиан встал из-за стола и начал расхаживать из угла в угол.
– Даже не знаю, как тебе сказать, Жюстина… Понимаешь, мне пришлось так долго уговаривать Мерси, что если она узнает об этом сейчас, то просто разорвет помолвку. А вот когда мы станем мужем и женой… Думаю, тогда она уже ничего не сможет сделать.
– Джулиан! – ахнула Жюстина. – Ты очень рискуешь, дорогой! Как же ты, должно быть, любишь ее! Неужели твое чувство… безнадежно?
Джулиан угрюмо кивнул:
– Она поклялась, что будет ненавидеть меня до последнего вздоха!
– Не расстраивайся, вот увидишь, после свадьбы все переменится, – с мудрой улыбкой заметила Жюстина.
Джулиан фыркнул, и ласковая усмешка смягчила черты его сурового лица.
– Ты и вправду так думаешь?
– Конечно.
– Ты просто святая! – изумленно выдохнул он.
Наступившую тишину прорезал звонкий детский голосок, звавший отца.
Джулиан радостно обернулся. В комнату, неслышно ступая, вошел Генри, держа на руках заливавшегося счастливым смехом Арно. Поклонившись, слуга с улыбкой пояснил:
– Я услышал, что он проснулся, вот и решил привести его сюда, хозяин, – и осторожно поставил малыша на пол.
Джулиан, присев перед сыном на корточки, улыбнулся:
– Иди ко мне, сынок!
Арно вприпрыжку бросился к нему, и Джулиан подхватил ребенка на руки. Пока они смеялись и что-то оживленно рассказывали друг другу, Жюстина, обернувшись, посмотрела на стоявшего в дверях Генри. И снова, как и в прошлый раз, по их лицам скользнула таинственная улыбка.