355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ясен Антов » Дневник дурака » Текст книги (страница 1)
Дневник дурака
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 17:50

Текст книги "Дневник дурака"


Автор книги: Ясен Антов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

LITRU.RU - Электронная Библиотека Название книги: Дневник дурака Автор(ы): Антов Ясен Жанр: Современная проза Адрес книги: http://www.litru.ru/?book=1801&description=1 --------------------------------------------- Ясен Антов Дневник дурака Однажды я обнаружил на своем рабочем столе толстый пакет, надписанный прерывистым нервным почерком. В пакете было несколько десятков листов, исписанных густым машинописным шрифтом, подобно протоколам судебных заседаний. Карандашные или чернильные поправки отсутствовали, очевидно, автор очень торопился закончить свою работу и переслать ее мне. Там было и письмо, напечатанное также на машинке и не подписанное. В пакете находилось еще одно письмо, написанное твердым уверенным почерком. С подписью. «Уважаемый товарищ редактор, — обращался ко мне автор первого письма. — Я не буду отягчать вас подробностями своей биографии. Достаточно сказать, что еще в гимназии я был отличником. Все восхищались моей великолепной памятью, аналитичностью моего мышления и скоростью, с которой я распутывал самые сложные хитросплетения. Но вот жизнь поставила меня в тесную зависимость от одного лица, которое доказало мне, что не память и познания, не мысль и логика определяют пути человеческие, а нечто иное. Это лицо умышленно приблизило меня к себе, дабы унизить, медленно растоптать все то, что я ценил и уважал в себе, использовать меня в качестве подтверждения собственного могущества, непобедимой силы своей жестокой душевной мускулатуры, своей неимоверной, нечеловеческой, исполинской алчности — иметь, обладать, загребать, поглощать — быть всем и надо всеми!… И я решил отомстить ему. Отомстить, не прибегая к помощи тех же грубых средств, а словом. Я решил описать и высмеять его, выставить на свет божий его душевную сущность. Я решил отомстить, ведя дневник, и осуществил свое намерение. Спешу отправить его вам, пока он не попал в руки этого человека. Ибо он способен уничтожить меня» Я прочел дневник. Прочел и другое письмо, написанное крупным уверенным почерком, с размашистой подписью. И решил, дорогие читатели, предложить вашему вниманию все без исключения. Иначе было бы нечестно. В конце концов в этом длительном и мучительном поединке участвовали двое. Зачем мне предварительно становиться на сторону одного из них? И зачем мне лишать вас, читателей, избранных автором дневника на роль судей, всей полноты правды, всей информации, что по воле случая попала в мои руки? Итак, я не изменил ни слова, не вычеркнул ни строчки. Единственное, что я себе позволил, так это придумать заглавие ко всей этой истории. А правильно ли я его подобрал, судите сами. 18 ноября… 198… г. Не уверен, что наше знакомство должно начаться именно с истории о четырех дубленках. Разве суть человека не намного важнее содранной с ягненка и вывернутой наружу шкуры, даже самой тонкой выделки и модной окраски?! ^О-о! Только не подумайте, что Колбаковы не разбираются в изысканных тонах! Вульгарная пятнистая дубленка, скорее напоминающая об овечьей кошаре, чем об артистическом кафе, совсем не в стиле Колбаковых, а оных в поле нашего зрения две пары — это Дуня Колбакова и Цено Колбаков — мать и отец, Флорентина Колбакова (Флер) — дочь, и Йорданчо Колбаков (Джамбо) — сын. А Флер и Джамбо чувствовали себя как рыба в воде в кафе, где было принято беседовать о фокстерьерах, боксерах и пекинцах, о Кристиане Диоре и Одри Хепберн. В сих местах, завсегдатаи которых отличаются изяществом мысли и недюжинной осведомленностью обо всем и всех, темно-коричневая скверно выделанная дубленка могла бы создать неправильное представление о семье Колбаковых… Вы заметили, как несвязно я начинаю свой рассказ? Я просто хотел подчеркнуть, что человеческая суть, те, трудно доступные глубины человеческой души и ума… впрочем, дубленки членов семьи Колбаковых были действительно отменными, давайте-ка я расскажу вам историю их приобретения, а уж в следующий раз мы поговорим о живописи и музыке, об импрессионистах и автоматических машинах для мытья посуды, об автомобилях и противозачаточных таблетках, в другой раз мы потихоньку примемся заполнять квадратики этих сложных кроссвордов, решать эти ребусы или пентаграммы, с которыми можно сравнить такое явление, как Колбаковы. Дуня Колбакова, например, больше всего напоминает кроссворд с картинками. Но обо всем этом — потом… Сейчас же мы попали в гости к Дрянговым, точнее приглашены на осмотр их новых апартаментов, которые еще не обставлены. Дрянговы совсем недавно получили заветные ключи, паркет сияет во всей своей наготе, блестят оконные стекла, не забранные шторами и гардинами, отсутствие люстр на потолке позволяет наглядно проследить за тем, как функционирует изобретение Томаса Альвы Эдисона. Небольшое парти для избранных, алкоголь поглощается стоя, комнаты и лоджии осматриваются с бокалом в руке — или точнее только комнаты, поскольку на дворе зима, липкая софийская зима, туман окутал террасы и балконы, идеальное время для визитов в дубленке. — О-оу! — произносит хозяйка, мучавшая английский два семестра кряду, что оказало необратимое воздействие на ее произношение. — Оу, Дуня, какая на вас красивая вещь! — Намекнула я своему Цено, — отвечает Дуня Колбакова, — что всякая шваль разгуливает в мехах, а я хожу, как какая-нибудь деревенщина. Значит так, говорю я Цено, по-твоему, Дуня Колбакова может перебиться без меховой одежки и тебе наплевать на суровый столичный климат и высокое атмосферное давление. Оставайся теперь Дуня на бобах, так, что ли? И он мне купил. — Как не купить, — отзывается Цено Колбаков, прожевывая фаршированную маслину. — Раз я купил себе, заботясь о здоровье и красоты ради, как мне не удовлетворить такого элементарного желания супруги… — Оу! — восклицает хозяйка. — Но у Флер и Джамбо тоже такие чудесные дубленки, а это уже кое-что значит… — Естественно, значит, — говорит Цено Колбаков и опрокидывает в глотку порцию «Джонни Уокера», — потому как у меня имеется знакомый в кожевенной промышленности. Ну и насел я на него — с утра телефонный звонок, на обед — звонок, а после обеда личное посещение, — тот не выдержал и отоварил нас, подобрал кой-чего, как и полагается для избранных. Но на меня тоже наседали, если бы вы знали, что со мной вытворяли Флер и Джамбо: все, кто ни попадя, ходят в дубленках, даже хиппи, ни один режиссер не обходится без дубленки, не говоря уже о дизайнерах — поголовно все ходят в выворотках, а ты, папочка, занялся покупкой картин для квартиры, на что это похоже?… Вам непременно надо взглянуть на нашу квартиру, ваша тоже хороша, но у нас квадратура будет побольше… Так вот, картины, мол, покупаю, а о детях совсем не думаю… В этот момент кто-то закричал «Ура!», так как вдруг почувствовал, что в этой новой и не обставленной еще квартире, в которой устраивался этот скромный коктейль, а-ля-фуршет или что-то в этом роде, повеяло теплом. Загудели могучие насосы, забулькала вода в батареях, начали запотевать стекла окон, засмеялись хозяева, стали раздеваться гости, а Джонни Уокер грустно поглядывал с этикетки на донышко бутылки. Четверо Колбаковых вдруг почувствовали себя неловко. Потому что им стало тепло. Потому что дубленка — прекрасная вещь в условиях северной страны или неотапливаемой квартиры, в какую они были приглашены, и тут вам нате — стало тепло. И даже жарко! — черт бы побрал этих ретивых дураков из котельной. По логике вещей Колбаковым следовало бы снять свои дубленки и остаться в… Да, но в том-то все и дело, что у Дуни Колбаковой под дубленкой был халат. В стиле «отцвели уж давно хризантемы в саду», причем хризантемы, бывшие некогда оранжевыми, уже порядком вылиняли. А Цено Колбаков был в футболке, в которой он смотрел дома передачу «Сегодня в мире», счастливо почесывал косматую грудь, затягивался сигаретой «Мальборо» и покрикивал: «Черт ее дери, эту Англию!» Впрочем, Джамбо вскоре разделся — он остался в старом и грязном пуловере, в коем мотался по чердакам, где обитали еще непризнанные рембрандты и модильяни, по чердакам, которые громко именовались «студиям». Джамбо тяготел к артистическому стилю, Флер — в известной степени — тоже. Она осталась в жеваной распашонке — очень скромной по размерам, зато напоминающей об атмосфере Латинского квартала времен Мистингет — прическа «а-ля-гарсон» и томная страсть во взгляде. Лишь Дуня и Цено Колбаковы маялись в своих наглухо застегнутых дубленках и в уме проклинали Дрянговичиху, подложившую им такую свинью — пригласила их в промозглую квартиру лишь затем, чтобы обсудить цвет новых портьер, а потом выкинула этот номер с отоплением. Ох, пот струйками стекает по животу Цено, увлажняет спину Дуни… Досадно. И чета Колбаковых вынуждена удалиться преждевременно. Дуня лишается возможности узнать новости, связанные с разводом Нелли Гевгелиевой и подробности о браке Валерии Барандовой — той, блондинистой кривляки, а Цено — приложиться ко второй бутылке «Джонни Уокер»… Потому как Дрянговы и Колбаковы дешевый алкоголь не потребляют, за исключением тех случаев, когда к ним наезжает сельская родня. Тогда покупается виноградная водка. 4 декабря 198… г. Как— то Колбакову намекнули: «Ну когда же ты пригласишь нас посмотреть свою квартирку?» Колбаков почувствовал себя уязвленным. Да это просто дерзость -немыслимое оскорбление! — задавать провокационные вопросы самому Колбакову! Ведь в этом коротком вопросе фактически крылось два обидных намека. Во-первых, на то, что Колбаков живет в какой-то там «квартирке» — это крошечный, но отнюдь не невинный суффикс «к» был не случайным. (Одно дело, когда приехавшие к тебе деревенские родственники будут расхаживать по огро-омной, просто-орной квартирище, и совсем другое, когда они со снисхождением начнут оглядывать твою трехкомнатную или подобную малогабаритную жилплощадь…) Мало того, что Колбакова сначала обидели в лоб, его еще и ехидно подкололи, намекнув, что Колбаков — скряга, жлоб, скупердяй и бог знает что еще. Потому как очень неприятно, когда тебе дают понять, что ты все еще не освятил новые покои, что вся эта кубатура еще не оглашалась песнями и пожеланиями счастья и здоровья, что никто еще не прочил тебе внучков и теплого местечка — дай-то бог! — за границей. По старому обычаю заведено, что в новый дом — пусть даже полы еще не крашены — зовут и клей и подносят им угощение. Что верно, то верно, времена изменились, можно и не устраивать старинного курбана, а спокойно обойтись коктейлем. Мини-сандвичи, печенье, профитроли — высший шик, черт возьми, ну и дикарями же мы были, когда устраивали прежние обжираловки! Хотя, к слову сказать, если кто из друзей подстрелит на охоте серну или дикого кабана, можно организовать неплохие посиделки. Дичь вымачивается в вине и обильно сдабривается специями, в квартиру проникает дух Бакхуса, до времени таящийся на дне двух плетеных бутылей по двадцать пять литров каждая, которые только того и ждут, чтобы их раскупорили, и тогда уж они покажут этим новоявленным знатокам праздничной трапезы, в чем разница между вином заводского розлива и тем, буйным, играющим всеми соками жизни, что нацежено в винном погребке! Колбаков мог бы легко парировать эту двойную обиду и тем самым раз и навсегда отучить своих горе-приятелей от привычки делать намеки. Первым делом он бы их ошарашил видом своего жилья, хотя это слово совсем не подходит к определению его квартиры. То были просторные луга, необозримые охотничьи угодья, то был уникальный уголок природы — пышной, могущественной, вечной. Часть природного царства, добавил бы я от себя, поскольку в апартаментах Колбакова имелись не только банальные гостиные и кабинеты, детские комнаты и ванные — на веранде в центре мраморной феерии журчал фонтанчик, а в зимнем саду расправляли ветви экзотические растения… Ибо человек, занявшийся созданием среды обитания, которая должна удовлетворить все его возросшие потребности, строит квартиру, а не квартирку! Бутыли с вином — красным и белым — на выбор первого гостя. Серна, дикий кабан или форель — дабы ублажить второго. Устройство супруги на работу или отпрыска в английскую гимназию — в зависимости от нужд третьего. Регулярные подарки — преподнесенные со знанием запросов четвертого. Так была выявлена «свободная» лестничная площадка с тремя квартирами, которые затем слились в одну. Потом были решены проблемы с мрамором, паркетом и окнами, бронзовыми ручками на дверях, был доставлен даже изящный фаянсовый унитаз, испещренный внутри кокетливыми розочками, — эх, мать честная, это Колбаков-то не разбирается в тонкостях?! Правда, всегда выищется завистник, преисполненный подозрений и жажды мщения и спросит: «А деньги? Откуда у Колбакова взялись такие деньги?» На что я могу сказать: есть специальные учреждения, которые ведают тем, кому какие деньги причитаются посреди бела дня или под покровом темной ночи. Пусть эти учреждения и занимаются денежными вопросами, а мне выпала другая роль — быть хроникером Колбаковского рода, потому что все течет, все изменяется, время выдвигает новых фаворитов, и могут порасти травой колеи, проложенные Кол баковыми во время их великого похода к персональному счастью. Однако я отвлекся, а речь шла о том, что Колбакова уязвили в самую душу. И он хотел было сперва наполнить горящие злобой внутренности этих бедолаг разящей завистью во время прогулки по умопомрачительным Колбаковским чертогам, а затем окончательно добить этих наглецов, залив их глотки содержимым продуманно подобранных четырехгранных бутылок и сулей из винных погребов. Но… Ох уж это страшное слово «но»! Сколько раз оно вставало на пути военачальников и завоевателей, сколько раз в решающее мгновенье возникало из земных недр и превращалось в каменную преграду, в стоглавого цербера, в непреодолимый запрет — стоп! Ни шагу дальше. У Колбакова не было картин. А квартира без картин все равно что лицо без глаз. Небо без звезд. Похлебка без соли. Разумеется, не составляет труда накупить всякой пестрой мазни, забить гвозди и повесить эти шедевры на стену. Слава богу, не перевелись еще торговцы лубочной продукцией для удовлетворения нужд недавно проникших в сферы материальной, а уж затем и духовной культуры. Но Колбаков… Да не в том суть. Дело в том, что Дрянговы были обладателями трех полотен кисти известных художников и одной — даже заслуженного. Да и у Манчевых есть охворт, этот, как его… «Фле-ер! — крикнул Колбаков дочери Флорентине, находившейся в соседней комнате. — Кто нарисовал охворт Манчевым?» Представляете — у них есть охворт! А я должен клеить на стены репродукции? Да ни за что в жизни! И у меня будут охворты и масло, могу даже распорядиться, чтобы стены разукрасили росписями, и когда пожалуют Дрянговы и Манчевы… — И несколько старинных икон, папа, — вставляет Флер, а Дуня Колбакова утвердительно кивает головой, так как и она подметила, что в домах у интеллигентов замелькали старинные иконы. — Сегодня интеллигенту некуда податься без иконы. Цено, ты мне не мотай головой, я знаю, что говорю, икона — это стоящая вещь! — Верно, — соглашается Цено Колбаков, припоминая, что государство высоко ценит старинные иконы и помещает их в музеи. — Верно, есть такой момент в дизайне внутренней архитектуры… Эх, Цено, Цено, тебе ли не знать, что такое дизайн! — Хорошо, согласен на две иконы, — говорит он, — раз вы так настаиваете. Чтобы освежить аранжировку… И вдруг в голове его молнией мелькает мысль: бог ты мой, а ковры? Ковры, устилавшие полы в квартире Колбаковых, представляли сложное переплетение фактур, орнаментов и узоров, причем в каждой комнате они были различного цвета: в гостиных — красноватых тонов, в спальнях — зеленые, в кабинетах -оранжевые, а в будуаре Флер — цвета игривого «пинка». «Что еще за пинк, — высказался по этому поводу Цено Колбаков, — да это же самый настоящий розовый!» Но после того, как ему объяснили, что «пинк» по-английски и значит розовый, он пожал плечами и успокоился. Теперь надлежало подобрать картины в тон коврам, потому что это же ни в какие ворота не лезет: зеленый пейзаж, а под ним красный ковер. Или к оранжевому паласу — синий портрет. Или к пинковой дорожке — коричневый натюрморт или небесно-синий охворт… — Во-первых, не «охворт», а «офорт», папа, — сказала Флер, — а во-вторых… — А во-вторых, — взорвался Колбаков, — во-вторых, немедля приготовьте мне список, сколько картин для какой комнаты мне надо заказать и каких цветов. А все остальное не ваше дело!

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю