Текст книги "Перспектива смерти"

Автор книги: Ярослав Питерский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Но чеченец не отреагировал на его слова. Он словно пропустил их, мимо ушей и как ни в чем не бывало, продолжил:

– Я же знаю. Я все знаю. За это надо платить. Вы его арестовали. Он у вас. Я готов заплатить. Но много не дам. Пара тысяч долларов есть. И все. Я не воевал. Никогда. И деньги копил честно! Я просто хочу, чтобы мой брат был на свободе! Ты скажи! Только скажи – я принесу! А может быть тебе мало? Так ты скажи сколько? Может я и достану!

– Заткнись! Заткнись! Мне уже начинает все это надоедать! – майор нервно дернул автомат, который висел у него на плече. Чеченец покосился на вороненый ствол и не испугавшись продолжил:

– Слушай майор! А может тебе рассказать, кто к бандитам ушел? Я могу! Только вот дай слово, что брата отпустишь! Или лучше сначала отпусти! А потом я тебе расскажу!

В этот момент послышался шорох. Офицер вздрогнул. Чеченец повернулся и чуть не упал от неожиданности. Рядом – стоял человек. Он появился неожиданно – словно приведение. Это, был капитан. Он улыбался. Старик кивнул головой в знак приветствия.

– Что шушукаетесь? А я-то, думаю, куда это ты Витя все втихаря ходишь? К этому? Что, твой агент? Через него информуху добывать собрался? Так он не сдаст тебе никого! Вон посмотри на его рожу! Он обманет тебя! Да и не знает он не хрена!

– Да пошел ты! Ты то, что тут делаешь? Тоже следишь! Иди отсюда! – майор гневно посмотрел на капитана.

– Эй! Не ругайтесь! Не ругайтесь! – чеченец, замахал руками, и словно расстроившись, забормотал, что-то себе под нос.

Слова было разобрать нельзя. Капитан ткнул его в бок стволом автомата и весело спросил:

– Старик, ты, что там? Ты зачем майора доводишь? Видишь – у него нервы!

Чеченец, кивнул головой, и словно очнувшись, запричитал:

– Вижу! Вижу! И тебе деньги нужны! Только вот брата отдайте! Я все расскажу и заплачу! Отдайте! Я все сделаю!

– Ты, о чем? – капитан стал хмурым.

– Олег! Иди отсюда и не лезь! – майор потянул капитана за рукав.

Тот словно обидевшись, отдернул руку и брезгливо бросил:

– Эй! Это не только твое дело! Не только!

– Сколько нужно принести? – спросил чеченец, не обращая внимания, на препирательства русских.

Капитан попятился назад. И сев на большой камень достал из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил. Он, выпустил дым и сощурив глаза, посмотрел на майора. Тот тяжело дышал.

– А сколько ты можешь дед принести? Что у тебя есть? Доллары? Евро? Небось, на похищение наших ребят заработал?

– Я никого не похищал! В русских солдат не стрелял!

– Да ладно! Все вы тут – не стреляли! Так сколько? Сколько принесешь? – капитан ехидно улыбнулся.

– Олег! Заткнись! – майор дернул свой автомат.

Капитан, увидев это – ухмыльнулся:

– Что стрелять будешь?

– Олег! Иди отсюда! Не доводи до греха!

Майор передернул затвор автомата.

Чеченец вскинул руки вверх – обращаясь к Богу:

– Аллах! Аллах! Образумь их!

Капитан посмотрел сначала на оружие майора, затем перевел взгляд на старика:

– Эй! Старый! Не бойся! Он не будет стрелять! Он просто так цену набивает! И все! Не бойся старик! Короче – хочешь увидеть своего брата – сдай нам Пашу Задаева! И все! Или тащи пять штук баксов!

– Олег! Заткнись, я последний раз прошу! Заткнись! А ты старый иди отсюда! И не слушай, что он несет! Капитан просто шутит неуместно! – майор направил автомат на капитана.

Чеченец отпрянул назад. Он, испуганно смотрел, на раздраженного федерала, который стоял – с автоматом наперевес. Капитан же сидел на камне, как не в чем не бывало. И продолжал курить. Он спокойно повторил, глядя на чеченца:

– Я сказал дед – пять тысяч долларов принесешь через три дня в это место! Или придешь и скажешь, где нам искать Пашу! Когда он будет в твоем кишлаке! Понял!

Чеченец попятился и повернувшись посмотрел на капитана. Старик покорно кивнул головой и тихо ответил:

– Хорошо! Я принесу пять тысяч! Но вы должны привести сюда моего брата! Иначе денег не будет! А Пашу я вам не выдам! Просто я не знаю – когда он здесь бывает! Кто к нему ушел – могу сказать, а Пашу не выдам!

Чеченец повернулся и пошел медленным шагом. Капитан смотрел его сутулой фигуре вслед. Майор злобно смотрел то на капитана, то на чеченца. Наконец он поставил автомат на предохранитель и опустив ствол гневно бросил:

– Я все-таки Олег тебя пристрелю!

– Ты меня уже стрелял! И что толку! Все равно не пристрелил! – брезгливо ответил капитан.

– Сука! Ты сволочь! Что еще денег снять с этого старика хочешь? Нет, если ты возьмешь у него деньги – я сам сдамся!

– Ой! Ой! Скажите, пожалуйста! Какой честный мент! Да не хочешь – не бери! Я себе возьму!

Майор подскочил к капитану и с размаху врезал ему кулаком челюсть. Тот повалился на бок. Изо рта брызнула кровь. Но через секунду капитан подскочил и выхватив из кобуры пистолет направил его на майора.

– Ну, сволочь! Ты меня уже достал! Молись падла! На это раз я тебя точно пристрелю! А тот чечен – пойдет как убийца!

Майор краем глаза увидел, как палец лежавший на курке пистолета медленно двигается к рукоятке…

Виктор проснулся от писка сотового телефона. Его трубка вибрировала по столу и медленно подползала к краю. Поляков встряхнул головой и посмотрел на часы на руке. Они показывали полвосьмого утра. Господи! Он проспал всю ночь, сидя за столом в ожидании звонка. Виктор взял телефон в руки и нажал на кнопку.

– Это я Витя! – услышал он голос Саблина.

– Да, Евгений Петрович.

– Ты уже проснулся? Ну, как – никто не звонил?

– А что вы мне по этому номеру… – Виктор хотел спросить – почему Саблин не позвонил по номеру телефона – которому он передал ему при вчерашней встречи, но осекся – понимая, что полковник что-то задумал и специально звонит ему по его обычному номеру.

Значит, Саблин хотел, что если их слушают – то пусть слышат то, что он будет говорить. Специальный слив информации. Такой необычный ход.

– Нет, никто. Тишина.

– Хорошо. Ты на работу, когда?

– Сейчас. Только умоюсь. И поеду.

– Я что звоню. Ты попросись сегодня в Дивногорске поработать. Там можно много раскопать. Я думаю, местные опера, кое-что нарыли. С ними нужно поговорить.

– Хорошо.

Связь прервалась. Но буквально через несколько секунд запищал уже другой сотовый. Тот, который Виктор получил вчера от Саблина. Поляков нажал кнопку на нем:

– Да!

– Ну, ты понял? – радостно спросил Саблин.

– Что-то плохо!

– Мы убиваем двух зайцев! Во-первых, если номер прослушивают, то мы об этом узнаем.

– Как это?

– Да так. Это во-вторых. Наши оборотни попытаются тебя опередить и первыми сунутся в Дивногорск выяснять – что нарыли местные опера! Вот так! Они поедут туда под любым предлогом! В качестве проверки, или дополнительного расследования! Они найдут повод! И поэтому все, кто кроме тебя или сотрудников управления собственной безопасности будут беседовать с операми из Дивногорска и будут людьми от оборотней, если даже не ими самими!

– Точно! Как я-то раньше не додумался!

– Учись! Сынок! – довольно пробурчал Саблин.

– А у меня Евгений Петрович, есть тоже кое-что.

– Что еще?

– Вы можете проверить, за кем из наших числится азербайджанец, которого задержали вчера за продажу наркотиков. Он должен сидеть в нашем изоляторе. Зовут его Гейдар. Фамилии я не знаю, но думаю – два Гейдара у нас в ИВС нет.

– Хорошо. Проверю. А что это важно?

– Важно! Можно кое-что зацепить.

– Понял. Ладно, звони мне и держи меня в курсе.

– Павел Сергеевич?

– Да?! Здравствуйте! Я из краевого управления. По поводу бойни на трассе.

Возле двери кабинета начальник уголовного розыска Дивногорского РОВД стоял незнакомец. Высокий хмурый мужчина в короткой дубленке и светлой норковой шапке.

Трошин посмотрел на красные корочки служебного удостоверения, которые протянул ему непрошеный гость и пожал плечами:

– Здрасьте. Проходите.

Павел Сергеевич пропустил незнакомца в кабинет и закрыл за собой дверь.

– Раздевайтесь, извините, как вас там я не рассмотрел в удостоверении. Чаю или кофе хотите?

– Нет. Спасибо Павел Сергеевич. Я на минуту. Я по делу.

– Так, что-то случилось? Вроде все я говорил уже и прокурорским, и вашим? Они были. Правда, сорвались – но обещались вернуться.

– Да, случилось. Протокол опроса свидетеля то у вас?

– Ах! Да! Протокол то они забыли! Я побежал да не успел. Вот он! – Трошин засуетился и достав из кармана ключи – открыл сейф который стоял в углу кабинета.

– Они его уже читали? – подозрительно спросил гость.

Трошин протянул ему листок и пожал плечами:

– Так не успели. Говорили, что прочитают. Но их сорвали. Позвонили. Они и уехали. Следователь хотела забрать протокол, но забыли. Я же говорю – даже кофе не допили. Извините – как вас там?

– Капитан Иванов. Из управления.

– А звать?

– Петр Иванович.

– Хм, интересно Иванов Петр Иванович. Редко такое встретишь, – улыбнулся Трошин.

Гость из управления бегло прочитал тест документа. Положив листок, в кожаную папку, он спросил:

– А еще вы дополнительно-то свидетеля опрашивали? Это все что опросили?

– Нет. Я послал людей. Но нет дома никого. Как сквозь землю канул. Пока не допросили. Вот все что есть! – развел руками Трошин.

– Понятно. Это хорошо.

– Что хорошо, что он пропал? – не понял Трошин.

– Нет, что не опрашивали, мы сами это сделаем. Так лучше будет. До свидания, – гость собрался уходить и взялся за ручку двери.

Трошин, пожал плечами:

– Ну, если, вас больше ничего не надо. То до свидания. Если больше не нужно, что бы мои ребята по этому делу работали – тогда пока. А то может кофе или чай? – начальник угро сделал последнюю попытку задержать гостя.

– Нет спасибо. И еще. Большая просьба, к вам Павел Сергеевич – о моем визите не кому не говорить. Дело это очень серьезное. И вообще не говорите больше не с кем об этом деле. Оно ведь передано к нам в край.

Трошин, удивленно посмотрел на капитана. Тот кивнул ему головой словно учитель нерадивому ученику. Начальник уголовного розыска виновато улыбнулся:

– Погодите. Что-то я вообще ничего не пойму. Одни говорят – давай работай. Другие вот не надо.

– А кто говорит – работай?

– Так руководство, да и гости ваши же работники, или из РУБОПа и прокуратуры – торопят. А тут вот на те!

– Обстоятельства изменились.

– Хм, странно все это как-то…, – Трошин, почесал макушку и протянул гостю руку, чтобы попрощаться.

Но тот в ответ, лишь повернулся, чтобы открыть дверь. Видя это, Павел Сергеевич, взял гостя за рукав:

– Ой, извините. Мы тут провинциалы кончено, но вы, кажется, кое-что забыли.

Гость обернулся и недовольно посмотрел на Трошина:

– Что еще?

– А бумагу? Покажите бумагу, на основании которой, вы забираете протокол опроса. Да и вы расписаться должны. Мало ли чего. Я потом как буду доказывать – кому и зачем отдал? Нет, извольте уж расписаться. Но сначала я должен посмотреть бумагу!

Капитан растянулся в улыбке. Но она была натянута и скорее походила на гримасу недовольства. Глаза его, забегали. Он, посмотрев в окно, а затем на дверь, быстро забормотал:

– А бумагу? Бумагу конечно, сейчас, – и полез рукой во внутренний карман дубленки.

Начальник угро посмотрел на папку, которую гость держал под мышкой во второй руке. Он думал, что предписание, из край ГУВД лежит, почему то в ней. Но капитан шарил во внутреннем кармане дубленки – виновато улыбаясь:

– Черт, засунул, что не достать! Сейчас, сейчас.

– Да вы, не торопитесь. Ничего страшного, – это были последние слова, которые сказал начальник уголовного розыска.

Глухой хлопок разнесся по кабинету. Трошин, с удивлением посмотрел на одежду гостя. Под дубленкой, словно разорвалась новогодняя петарда. Но в следующее мгновение Павел Сергеевич почувствовал сильное жжение в груди. Он перевел взгляд на свой костюм. Рубашка была ало красной – словно он запачкался в вишневом варенье. Трошин смотрел и не мог понять – откуда на чистой рубашке взялось это темно-бурое пятно. Послышался еще один хлопок и к пятну на рубашке добавился еще одна бурая клякса. Павел Сергеевич поднял глаза и непонимающе посмотрел на гостя. Тот держал руку за пазухой. В дубленке, на уровне сердца – зияли две черные точки дырок. И тут Трошин с ужасом понял, что взрывы петард – это были выстрелы. В этот момент в глазах у него потемнело и он, схватившись рукой за стол, стал крениться на бок. Хватаясь за крышку, он попытался не потерять равновесия. Но удержаться он не смог. Ноги подкосились и начальник угро, рухнул на пол.

Гость, склонившись над ним, внимательно смотрел. Павел Сергеевич улыбнулся. Темная струйка вытекла из уголка его рта. Трошин собираясь последними силами вымолвил:

– Как же это я там? Ведь я сразу видел, что-то тут не чисто. Ай – ай! Как же это я так?

Еще один глухой хлопок раздался в кабинете. На этот раз пуля попала начальнику уголовного розыска прямо в лоб.

Гость медленно повернулся и тихо подошел к двери. Вытащил ключ – который торчал в замке и вышел в коридор. Он был пуст. Посмотрев по сторонам, мужчина вставил ключ в замочную скважину и закрыл кабинет на замок. Оглядевшись, он достал из кармана платок и быстро вытер ручку. Повернулся и уверенным шагом направился к лестнице.

– Что-то я вообще ничего не могу понять! Объясни мне дурочке! Прямо в РОВД убивают начальника уголовного розыска и никто, ничего не видел и не слышал! До этого убивают главного свидетеля по бойне на автотрассе и опять – никто ничего не видел и не слышал! Это вообще, на какой-то, итальянский спрут похоже! Мафия бессмертна и всесильна, что ли! – Вера Лесина нервно ходила по кабинету.

Она курила и на ходу сбрасывала пепел прямо на пол. Поляков сидел в углу и смотрел за следователем. Напротив, Виктора сидел Толстиков и буравил его своими глазами. Тяжелый взгляд уэсбешника, немного раздражал Виктора. Но он, делал вид, что ничего не замечает.

– Вы понимаете, этот человек, который убил нашего Павла Сергеевича, он, по словам дежурного сержанта, предъявил удостоверение из краевого управления! Как и кто мог знать! – начальник Дивногорского ГОВД Евгений Бочкин, стоял почти по стойке смирно.

Подполковник боялся сделать лишнее движение. На его лице каждый мускул был напряжен. И хотя в кабинете он был хозяин, Бочкин не решался даже присесть на стул, а лишь поглядывал на свое рабочее место, на котором сидел начальник краевого управления УСБ.

– Евгений Карлович, скажите. А может у Трошина были враги? Может, он кого из местных авторитетов прищучил? – миролюбиво спросил Толстиков и перевел свой взгляд с Полякова на Бочкина.

Подполковник нервным движением достал из кармана форменных брюк платок и вытер вспотевший лоб.

– Да нет. По последним делам мы так, мелочевку расследовали. Убийства если и были, то в основном бытовые. Ну, знаете ли, пьяный муж жену зарезал, или наоборот. Так все по мелочи. Особых то дел в нашем небольшом городишке не было. Не знаю я. Вряд ли кто-то у него из врагов был такой, что решился на убийство. – Бочкин вновь вытер лоб платком.

– Да вы, садитесь, Евгений Карлович, садитесь. Что стоять то, как на плацу. Кстати у вас прямой с генералом есть? – словно добрый учитель спросил Толстиков.

– Да, да конечно, вон красный аппарат.

– Хорошо. После нашего разговора я позвонить должен. Ну, а вы что думаете? А Виктор Степанович? – Толстиков вновь покосился на Полякова.

Виктор пожал плечами. Он отвечать не торопился. Не спеша, достал из кармана сигареты и закурил. Стряхнув пепел, он посмотрел в глаза Толстикову. Тот ждал его ответа. В кабинете воцарилась напряженная тишина. Поляков выпустил дым и тихо сказал:

– Я подозреваю, что это вообще один человек сделал.

– Нет, не может быть! Зачем кому-то убивать свидетеля и начальника уголовного розыска? – запротестовал Бочкин.

Он уселся на стул и сложил руки на коленках как школьник. Толстиков, не замечая его протестов, сощурил глаза и спросил Виктора:

– Почему, вы так решили?

– Да потому, что этот человек прекрасно знал, что ему надо.

– И что же ему надо было? – Толстиков немного разозлился.

Бочкин, видя это, притих. Начальник ГОВД хотел, было что-то возразить, но не решился. Он боязливо посмотрел на Лесину. Та, как ни в чем не бывало, курила и смотрела в окно.

– Ему надо было устранить главных свидетелей. Что бы вообще никто ничего сказать не мог. Вот и все. Что бы вообще все концы отрезать. Сейчас в нашем деле – их практически нет. Все. И главное нет официальных бумаг.

– Каких еще бумаг? – подала голос Лесина.

Она тоже насторожилась. Затушив окурок, Вера отошла от окна и сила рядом с Виктором.

– Вера, ты что забыла, наши последние минуты общения с покойным Трошиным? – Поляков спросил это медленно, стараясь освежить воспоминания следователя.

– А что? Вроде просто попрощались. И все. Уехали.

– Нет не все. Ты хотела забрать у него, протокол опроса. Который он сделал с единственного свидетеля. И в этом протоколе значит, было, что-то важное. И второе – если убит главный свидетель – значит, он мог видеть наших главных друзей.

Толстиков в этот момент, встал из-за стола и махнув рукой, вежливо сказал Бочкину:

– Евгений Карлович, вы не могли бы, на несколько минут нас оставить!

Бочкин охотно вскочил со стула и почти побежал к выходу. Начальник ГОВД словно ждал этих слов. Было видно, что ему совсем не хотелось вникать в подробности какого-то пусть даже очень важного дела. Подполковник выскочил из кабинета, словно довольный ученик, освобожденный учителем, от ненавистного ему, урока алгебры.

Толстиков, проводил его взглядом. Когда дверь закрылась, зло сказал:

– Я попрошу, впредь при посторонних, вообще о нашем деле не говорить!

Лесина удивленно на него посмотрела:

– А что вы так раздражаетесь? Причем тут Бочкин. Он вроде не посторонний. В его отделе – убили начальника уголовного розыска. А до этого одного из главных и единственных свидетелей. Так, что ваше замечание не уместно.

– Нет уместно! Это дело под особым контролем генерала. Вот-вот и сюда из Москвы понаедут птицы высокого полета! Так, что попрошу сохранять секреты!

– Петр Кузьмич прав, говорить нам теперь вообще стало опасно. Просто опасно. Информация уходит с бешенной, быстротой. И я уже то же честно говоря боюсь говорить, – встал на сторону Толстикова Поляков.

Вера с укоризной посмотрела на него. Толстиков довольно кивнул головой. И тут же раздраженно молвил:

– А вот вы бы вообще молчали Виктор Степанович! Молчали! Мне вообще все не нравится!

– Что именно.

– Хм, как вы говорите – утечка информации.

Поляков удивленно вскинул брови:

– А причем тут я?

– А я вам объясню. Я уже второй день для себя делаю кое-какие выводы. И они не очень лицеприятные для вас. И мне все больше кажется, что я прав, – Толстиков встал со своего места и подошел к Виктору.

В этот момент он очень напоминал следователя НКВД, времен тридцатых. Так, по крайней мере, себе их представлял Поляков. Ехидно зловещий тон и глумление над жертвой. Не хватало только настольной лампы из коричневой пластмассы. Причем жертва обречена, ни важно виновата она или нет. Просто, следователь так для себя все решил. А вернее, кто-то решил за него. Сверху. И это все.

– Что-то я не пойму ваших намеков Петр Кузьмич! – Поляков разозлился.

– Да какие там намеки. Просто стечение фактов. И вы это прекрасно понимаете.

Лесина с удивлением смотрела на Толстикова. Тот, взглянув на Веру, продолжил:

– А вот какие. Как только вы отправляетесь по следам – так все начинает походить на кошмар. Одно убийство за другим.

– Не понял.

– Та бойня на трассе. Ведь вы главное нам не сказали.

– Что главное?

– Кого, убили, эти оборони и за что!

– И кого же?

– Ну, Виктор Степанович, вы сами напросились. Теперь не обижайтесь.

– Да что мне обижаться говорите, раз уж все знаете. Так даже лучше будет.

Лесина посмотрела по очереди то на одного, то на другого собеседника и возмущенно спросила:

– Погодите! О чем речь? Я что-то не пойму, тайны какие-то! Я ведь следователь и не просто! А старший следователь по особо важным делам и веду это дело! Так, что будьте добры, не говорите загадками!

– А я и не говорю загадками. Я наоборот – хочу, чтобы и вы знали информацию! – Толстиков ехидно улыбнулся Вере.

– И что это за информация?

– А информация такова! Убитый бизнесмен на трассе никто иной, как Владимир Петрович Сечин. Бывший муж некой Сечиной Ольги Владимировны.

– Ну и что, – не поняла его Лесина.

– А то Вера Григорьевна! То! Ольга Сечина, как мне удалось установить. Вернее, установить ребятам из нашего отдела – любовница ну или если хотите, гражданская жена нашего дорогого Виктора Полякова! Вот такие, вот дела!

Вера удивленно посмотрела на Виктора. Тот, обречено кивнул головой и опустил глаза. Толстиков, видя это – зло радостно продолжил:

– И дальше! Дальше, Вера Григорьевна. Это еще не все. Не все!

– Поляков, перед тем как была убита Кубарова – звонил ей. Это следует из распечатки звонков убитой. Он, звонил ей по сотовому. И теперь – когда начали проклевываться улики по нашим оборотням – единственный свидетель убит. И знаете, Вера Григорьевна кто собирался сюда ехать работать? Ну, конечно же – Поляков! Странные как вы видите обстоятельства!

Вера смотрела на Виктора. Тот, не поднимая глаз, курил сигарету. Лесина тронула его за руку и тихо спросила:

– Это правда? Витя, это правда?

– Да Вера.

– И что же ты мне сразу не рассказал.

Поляков, встал со стула и затушив сигарету в пепельнице, спокойно ответил:

– Я не мог это рассказать потому, как не знал, кто был убитый. Я догадывался, но не знал. Говорить о догадках – смысла нет. Я и сейчас, много догадываюсь. И второе – если вы меня в чем-то подозреваете – отстраните от расследования. И или я работать, так не смогу. Так, что звоните генералу и просите отстранить меня! – Поляков вызывающе посмотрел на Толстикова.

Тот мгновенно изменился. Из сурового полковника превратился в эдакого – старого знакомого с добродушной улыбкой:

– Ну, зачем вы так сразу! Я ведь не то имел в виду. Есть. У меня кое-какие претензии. Есть. Вот я их и озвучил Вере Григорьевне. Но сразу вот так – я не могу! Зря вы Виктор Степанович! Зря! Вы сами виноваты – не ставите нас в известность!

Лесина внимательно смотрела на Полякова. Помолчав, Вера напряженно спросила:

– Есть еще что-то, что я не знаю в этом деле?

– Нет, Вера. Нет, – отмахнулся Поляков.

– А я вижу, что есть. Как там дела с Казанцевым?

Толстиков напрягся:

– Как с Казанцевым? Что там с Казанцевым? Каким Казанцевым?

– Я вижу вы товарищ полковник не в курсе? У вас есть сотрудник по фамилии Казанцев, которого изначально, кое в чем, подозревал майор Поляков. Он вам не докладывал? – ехидно спросила Лесина.

Виктор понял, что она разозлилась. Толстиков вопросительно посмотрел на Полякова:

– Что за дела еще майор?

– Расскажи полковнику Виктор! Расскажи и мне заодно. Что с ним? – Лесина злорадно смотрела на Виктора.

Тот стукнул себя по коленке. Раздосадованный, что Вера проговорилась, он зло посмотрел на нее:

– А ничего я не могу вам рассказать. Ничего.

– Вера Григорьевна. Подождите! Что там, он знает, что я не знаю, поясните мне ситуацию! – Толстиков пролепетал это совсем обиженным голосом.

– А ситуация полковник такова. Мне надоело все это! Ваши сотрудники больше напоминают ходячие неприятности! Один вот появляется там, где появляются трупы. Причем трупы – его знакомых или даже почти родственников. А второй в чем-то замешан, потому, как первый, его в это подозревает! Вот и все! Вы сами то бы, лучше, разобрались во всем этом! Мне надоело! И я буду обо всем докладывать прокурору края! У вас полковник бардак в РУБОПе!

В этот момент в кабинет зашел молодой мужчина. Он улыбнулся и спросил радостным голосом:

– Разрешите?

– Да, – хмуро ответил Толстиков.

Ему совсем не хотелось, чтобы сейчас в кабинете кто-то, еще присутствовал.

– Извините, товарищ полковник. Старший оперуполномоченный Попов. Я вот привез результаты баллистической экспертизы. По двум убийствам готово. Вот, есть заключение. Сделали, срочно. Как и просили!

– Ну, что там у вас, докладываете.

Молодой опер прошел к столу и положил бумаги. Толстиков с любопытством, рассматривал листы. Лесина и Поляков с нетерпением ждали, когда он закончит копаться в записях. Но уэсбешник тянул. Он, скрупулезно, читал написанное. Первая не выдержала Вера. Она вскочила и подошла к Толстикову – протягивая руку:

– По-моему, полковник. Я первая должна знать, что там в экспертизе! Ведь я ее заказывала, и я веду это дело!

– Да, да конечно, – Толстиков протянул ей листы. – Если это так, то все еще сложнее. И не яснее.

– Что там, в экспертизе? – спросил, Поляков у опера.

– Так, как и предполагали, оба убиты из одного и того же оружия. Пистолет Макарова. Пули и гильзы идентичны. Нарезы, совпадают. Эксперту даже не потребовалось много времени. Все очень ясно. И все, очень понятно. Он сказал, что давно так легко ему не было. Нарезы – как новенькие.

– А что вы так радуетесь? – сурово спросил у Попова Толстиков. – По-моему, ничего веселого в этом нет.

– Ну, как же товарищ полковник. Веселого-то, может быть и мало, но вот радуюсь, что не ошиблись мы! Как и предполагали – так и вышло. Убийца стрелял из одного и того же ствола.

– Хм, выходит этот убийца спокойно разгуливает и убивает. Причем прикрывается красными корочками сотрудника нашего вернее вашего УВД? – Лесина закурила сигарету и положив листы посмотрела на Полякова, – Ну, и что по этому поводу ты скажешь Витя? Какие тут у тебя догадки? Кстати, мне теперь нужно у тебя спросить, судя по обвинениям или подозрениям полковника, а где ты был, в то время, когда этих людей убили? И есть ли у тебя алиби?

Поляков зло посмотрел на Лесину. Но грубить ей не стал. Толстиков, ждал ответа Виктора, внимательно наблюдая за ним.

– Так, что ты скажешь, а Витя? Я жду?! – Вера вошла в роль.

Поляков понимал, что она только и ждет, что бы он сорвался и рассказал все про Казанцева.

Но тут неожиданно за Виктора вступился Попов. Он замахал руками и заговорил быстро, словно читал скороговорку:

– Что вы, что вы товарищ следователь, что вы! Перестаньте ругаться! Перестаньте!

Какие там алиби? Не надо, не каких алиби. Есть уже данные об оружии. Оно ведь тоже в картотеке есть. И я думаю, принадлежит убийце.

– Какие еще данные? – в один голос вскрикнули Виктор и Лесина.

– Ну, по стволу. Есть данные, – растерянно повторил Попов.

Толстиков молчал. Он ждал и смотрел за развитием событий.

– Слушай Попов, ты что? Не тяни резину – говори! Что за ствол? – Поляков сжал кулаки.

– Да, что вы нервничаете? Я понимаю, что дело не обычное. Но тем не менее. Пистолет Макарова за номером тридцать пять, сорок три. ЛМ. Принадлежит, вернее закреплен, за край ГУВД. А точнее, за региональным управлением по борьбе с организованной преступностью. Выдан. Пятого. Ноль четвертого. Тысяча девятьсот девяносто восьмого. Старшему оперуполномоченному, Олегу Сергеевичу Казанцеву. Все. Вот такие данные.

В кабинете воцарилась тишина. Было даже слышно, как щелкали электронные часы на стене. Стрелка методично двигалась на одно деление.

– Да дела, – первым подала голос Лесина.

– Значит, все эти разговоры майора о Казанцеве имеют почву, – Толстиков посмотрел на Веру.

– Выходит так, – Лесина потянулась за пачкой сигарет.

– Черт. Выходит, этот самый Казанцев, просто ходит и мочит людей, как какой-то наемный убийца, а мы его остановить не можем? Почему? Вы, что Поляков, с ума сошли? Вы, что раньше тот не доложили? Ведь это уголовным делом попахивает! Если выяснится, что уже, после ваших подозрений – Казанцев совершил убийства, то я вам не завидую!

– А вот это уже слишком. Все я подавал. И Казанцева включили в разработку. Просто его не могут вычислить. Вот так. Его проверяли сразу после убийства Кубаровой. Так, что на меня что-то повесить у вас не получится! – огрызнулся Поляков.

Ему надоело быть в этом кабинете подозреваемым. Виктор закурил сигарету. Он хотел встать и уйти, но не решился. Понимая, что все равно придется работать с Толстиковым. Ведь еще немного и откроется, что Ольга пропала. И тут ему тоже придется приводить свои доводы. А их у него очень мало.

Толстиков покосился на Попова. Еще раз перечитал бумаги, принесенные им и тяжело вздохнув, сказал:

– Свободен лейтенант. Свободен.

Попов, обиделся и как мальчишка, надув губы ответил:

– А, что? Думаете, при мне говорить нельзя? Так зря! Я кое-что вам тоже могу рассказать! Ведь я по трассе работаю. И я кое-чего раскопал.

– Что ты там еще раскопал? – спросила Лесина.

– А, в чем был одет этот убийца и его внешний вид. Вот.

– Ну и в чем же? Давай говори. Никто тебя не гонит. Рассказывай, вернее, докладывай, – Вера с укоризной посмотрела на Толстикова.

– Значит так. По опросам свидетелей, вернее свидетельницы, Лукиной Марии Львовны. Восемнадцатого года рождения, проживающая – Чкалова пятьдесят, квартира тридцать семь. Так вот. Пенсионерка и хорошая бабушка, говорит, вернее – утверждает, что в день убийств, она видела, как в их подъезд вошел высокий мужчина в короткой коричневой дубленке и светлой формовке.

Поляков сразу вспомнил, что, когда он следил за Казанцевым – тот был одет в короткую дубленку и светлую формовку. Виктор тяжело вздохнул.

Это заметил Толстиков:

– Что Виктор Степанович, опять, что-то вспомнили. И не хотите говорить?

– Да. Но расскажу потом, – буркнул в ответ Виктор. – А, что это ваша Мария Львовна, восемнадцатого года рождения – она вообще адекватна? Старушка, не страдает не какими, душевными заболеваниями и вообще можно ли положится на ее показания? – спросил Поляков у опера.

– Да нет. Зря вы так. Вполне бодрая и здравомыслящая старушка. Она хорошо ориентируется. А почему гостя запомнила – так она целыми днями у окна сидит. Говорит больше то делать нечего. Вот и смотрит – кто, к кому пришел.

– Так. Поляков, что у тебя? Что ты хочешь сказать про Казанцева? – Лесина выпустила струйку дыма.

Она поняла, что Виктор, что-то хочет сказать, но не решается. Толстиков уставился на Попова:

– Я говорю вам, спасибо, у вас очень ценные данные. Это все?

Опер обиженно и растерянно пожал плечами:

– Все вроде. А что мне выйти, что ли? Вы тут говорить между собой будите?

– Вы догадливы. Видите, даже начальник отдела вышел. Поэтому прошу вас, когда будет надо, мы вас позовем.

– Ха, так вы меня не найдете. Я на секторе буду. Работы много, – Попов попятился к двери.

– Найдем, если надо будет. И последнее – пока не каких резких движений не делайте и поменьше болтайте. Прошу вас. А о чем-то важном и неожиданном докладывайте прямо начальнику отдела. Он с нами свяжется. Спасибо.

Попов вышел из кабинета. Поляков тяжело вздохнул. Толстиков повернулся к нему и спросил:

– Ну, а теперь – говорите все Виктор Степанович. Что мы не знаем. А то получается – вы от нас информацию укрываете. А мне генералу докладывать, а Вере Григорьевне прокурору края. Дело все-таки. У нее тоже руководство есть. И главное – это Казанцев как я теперь понимаю очень опасный тип. Его нужно срочно задерживать. Так, что мы вас слушаем!