![](/files/books/160/oblozhka-knigi-bashnya-iz-gryazi-i-vetok-376134.jpg)
Текст книги "Башня из грязи и веток"
Автор книги: Ярослав Барсуков
Жанр:
Прочая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– Давайте не будем торопиться, милорд? – сказал он. – Прежде чем мы договоримся о курсе действий, я бы хотел завершить осмотр достопримечательностей.
– То есть?
– Я желаю посетить башню.
Улыбка стала ещё шире, но глаза герцога превратились в две ледяные проруби.
«А вот теперь начинается настоящая игра».
– Зачем? – спросил он.
– Я должен лично оценить, как продвигается дело.
– Мы предоставим вам все подробности.
– Так же, как предоставили информацию о техне дракири?
Лена, которая до этого момента, казалось, была погружена в собственные мысли, повернула голову ровно настолько, чтобы встретиться с Шэем взглядом. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, потом он продолжил:
– Королева слышала, что вы столкнулись с проблемами.
Лицо герцога на оттенок приблизилось к красному.
– Слухи, распускаемые идиотами.
– Милорд, если позволите, – сказала главный инженер. Бриэль. – Мы использовали устройства дракири, чтобы ускорить строительство…
Герцог отмахнулся от неё:
– Да, так мы и поступили. Разве Дэлин не этого хочет?
– Я не могу говорить за королеву, но что-то мне подсказывает, что она хочет, чтобы это предприятие завершилось успехом и башня не треснула, как скорлупа. Что, собственно, случится, если вы продолжите использовать эту технологию. – Шэй повернулся к Бриэль: – Когда я смогу посетить стройку, миледи?
Она открыла рот, но герцог снова прервал её:
– У вас есть опыт в строительстве?
– Нет.
– Вот именно, чем вы там занимались, пока не стали министром? Возглавляли обувной завод?
– Я руководил мебельной мастерской, милорд. Это было семейное предприятие. Причём достаточно большое – мы поставляли…
– Большое, как моя задница. – Герцог хлопнул рукой по подлокотнику кресла. – Мне всё равно.
Он мог позволить себе грубость. У него была по меньшей мере двадцатилетняя фора в политике, и это была его вотчина.
Все в комнате, включая грифонов на настенных гобеленах, уставились на Шэя.
Он мог надавить на них, воспользоваться своим статусом посланника королевы, но не станет ли ситуация от этого только хуже?
– Послушайте, я понимаю, что вам кажется, будто я посягаю на вашу власть, – сказал он. – Но я здесь лишь для того, чтобы помочь. Мы хотим одного и того же…
– Вот оно. – Герцог вскочил с кресла. – Вот оно. Вы сидите у себя на Красном холме и думаете, что знаете, как тут обстоят дела. Позвольте вам сказать: ничего вы не знаете. Для Дэлин башня – всего лишь способ потешить самолюбие.
– Нет, это высота, с которой баллисты смогут сбивать гипотетические воздушные челноки. Так её видите вы, так же её видит и она.
– Старуха Дэлин видит лишь памятник собственной гордости. Нам же эта чёртова башня нужна, чтобы выжить.
– А, так теперь мы о выживании говорим. Простите, милорд, но то, что вы граничите с Думой, не делает…
– Да неужели? – Герцог двинулся на Шэя и остановился на полпути, у незримой разграничительной линии, не желая отделяться от своей свиты. – Вы видели их кронпринца? Того, который правит страной с тех пор, как его отца хватил удар?
– Это чистой воды разжигание воинственных настроений, и вам это прекрасно известно. Ещё в моём детстве кто-нибудь постоянно говорил о том, что думцы нападут на нас.
– Границу перейдите. – Герцог ткнул пальцем в чёрное окно. – Прошу вас. Съездите в Полтаву. Это их деревня, но половина населения – наши люди, оставшиеся там, когда карту перекроили. Точнее, они были нашими. Посмотрите, что они сделали с деревней, и сами всё увидите.
– Не стоит также забывать о попытках диверсии, – сказал Патрик, военный советник, неожиданно ясным, решительным баритоном. – Кто, если не кронпринц…
Герцог, переминавшийся с одной ноги на другую, замер, и в его глазах промелькнуло новое выражение. Страх.
Шэй шагнул вперёд:
– Попытки диверсии?
– Мы не… – начал Патрик.
– Закрой рот, – сказал герцог. – Просто закрой рот. Можешь ты закрыть рот, когда я прошу?
– Жду не дождусь, когда вы предоставите мне все подробности, – сказал Шэй.
Бриэль вздёрнула подбородок:
– Милорд, думаю, нет никакого вреда в том, чтобы показать лорду Эшкрофту башню. Честно говоря, думаю, нет никакого вреда в том, чтобы показать её кому угодно.
Герцог долго сверлил белого, как лист бумаги, Патрика взглядом. Затем он перевёл глаза на Бриэль, видимо, решая, стоит ли продолжать борьбу.
– Ну так показывайте, – сказал он и прошагал из гостиной.
«Я сейчас выиграл этот раунд или меня просто сочли слишком мелкой сошкой?»
Женщина в чёрном платье повернулась и пересекла комнату – нет, проскользила по ней, проплыла мимо сбитых с толку лордов, которых не одарила ни единым словом, и исчезла за той же дверью, что и герцог, а Шэй остался, всё ещё пытаясь удержать взгляд, которого уже не было.
Лена, любовница герцога, была дракири.
* * *
Разве бывают такие совпадения? Встретить здесь кого-то с твоим именем, самым редким из заимствованных имён в этой стране.
Есть и другие отголоски. То, как она себя держит, гордая посадка головы. Глаза.
Впрочем, она, наверное, спит с герцогом, так что нам с ней много общаться не доведётся.
И, как бы там ни было, Лена, я никогда ни с кем не смогу говорить так, как мы разговаривали с тобой.
4
Он почти не спал: соловей будил его всякий раз, когда его сознание было готово ослабить хватку.
Утро дышало грядущей зимой – тонкий туман, обесцветивший воздух, сочился сквозь амбразуры, змеился вокруг бастионов и наконец растворялся в осадке на полу балкона. В дверь постучали – Бриэль пришла, чтобы проводить его на обещанную экскурсию по башне.
Официально она была опорным пунктом противочелночной обороны, и Шэй уже мысленно представил себе несоразмерный блиндаж. На деле она оказалась чем-то, чего он никогда прежде не видел.
Входить в неё было всё равно что входить в настоящий город – или скорее в скопление городов. Винтовая лестница, широкая, как рыночная площадь, вилась вдоль стены, оставляя в середине обширное ничто, пропасть, в которой пел ветер и от которой у Шэя кругом шла голова. Этот мир словно вышел из-под кисти любителя светотени, пристрастившегося к сильным контрастам: темнота ложилась чёрными кляксами вперемежку с ослепительными пятнами дневного света – порталами в стенах башни размером с дом, окнами в дикую природу для баллист «земля – воздух». Одно такое окно располагалось через каждые два или три витка лестницы.
У этих проёмов и ютились люди – каждый портал представлял собой отдельный городок, свою собственную компактную среду обитания с лампами, лебёдками и тележками, с проблесками огнива, грохотом молотков, криками, смехом.
Башню нужно было мерить той же меркой, что и целый мир – только это был чуждый мир, повторявшийся снова и снова на подъёме к далёкой, призрачной прорехе в облака. Или это он заглянул в колодец? У Шэя снова закружилась голова, а верх с низом поменялись местами, словно вращались на осях гироскопа.
И он был в ответе за это, за эту вселенную.
– Не смотрите вверх, – сказала Бриэль. – По крайней мере пока. Вы привыкнете, Шэй. Я могу звать вас Шэй?
– Конечно, – сказал он, стараясь сделать так, чтобы его не вывернуло наизнанку.
– Сегодня я покажу вам пятый уровень. Это примерно в девяноста метрах над землёй.
– Боже.
– Это ещё ничего, немногим больше трети высоты башни, – улыбка, приподнятая бровь. – Текущей высоты, конечно.
– Мы пойдём пешком?
– О нет. Нет. – Она похлопала его по спине. – По крайней мере, не до самого верха.
«Она похожа на ребёнка, которому не терпится отправиться на прогулку по окрестностям», – подумал он.
Бриэль была полновата, и Шэй думал, что ей будет тяжело подниматься, но она как будто не шла по ступеням, а взлетала.
Они миновали группу людей в фартуках и со свёртками бумаг под мышками. У первого «городка» пахло жареным мясом, и из портала наружу выступал деревянный помост, на краю которого сидели рабочие; они ели, пили, переговаривались громкими голосами.
У третьего «городка» он подумал, не повела ли его Бриэль в бесконечное путешествие, в паломничество, которое закончится тем, что они состарятся, заведут детей, но так и будут подниматься всё выше, пытаясь достичь некоей неведомой цели.
– Вот и оно, – сказала Бриэль.
На берегу бездны висело приспособление, похожее на деревянную клетку.
– Что-то мне подсказывает, вы хотите, чтобы мы проехались на этом.
– Надеюсь, вы страхом высоты не страдаете?
– Нет, но я страдаю нелепым желанием жить.
– Я за вами присмотрю. О, вам стоит выпить, это поможет. Вон у тех ребят…
– Я не пью. Почему эта штука не висит на первом этаже?
– Чтобы рабочие не разленились.
Они шагнули в клетку, и Бриэль дёрнула за верёвочную петлю. Сверху донеслось слабое эхо – где-то взвизгнула лебёдка.
– И на какую высоту поднимается эта… хм, этот лифт? – спросил Шэй.
– До самого пятого уровня. На шестьдесят метров.
– Кажется, я только что передумал туда ехать.
– Поздно. – Она подмигнула ему, когда деревянный пол под их ногами начал покачиваться и легонько крутиться.
Колебания продолжились, изредка меняя направление, а клетка тем временем ползла к вершине башни. Ветер, проникавший через порталы, постукивал ею о лестницу, словно терпеливый посетитель у двери.
– Можете отпустить, – сказала Бриэль.
Поначалу Шэй не понял, о чём она, но затем, как во сне, отстранённо посмотрел на свою левую руку – ею он мёртвой хваткой вцепился в один из деревянных прутьев, так что мягкая плоть побелела от натуги.
– Ну же! – Она рассмеялась, вскинув руки, и он разжал пальцы, подумав: «Как же красивы люди, когда они счастливы».
Затем он вспомнил о попытках диверсии. Кому могло захотеться разрушить это чудо, свой собственный мир? Его будущее зависело от того, будет ли башня построена, но сейчас беспокойство растворилось, уступив место чему-то тёплому, чему-то большому, распиравшему его изнутри.
«Я бы тоже мог быть здесь счастлив. Мне просто нужно найти способ обойти всех сволочей».
Возможно, его просто захлестнуло волной эйфории, которой тело пыталось побороть страх, но сейчас он ощутил то же, что чувствовал по пути к замку – что вот-вот родится что-то новое.
– Теперь она у нас общая, верно? – сказал он. Бриэль стрельнула в него взглядом, и он прибавил: – Не переживайте, она по-прежнему ваше детище.
– Дело не в этом, – она покачала головой. – Я не настолько наивна, как вы думаете. Я знаю, что кто-нибудь – может быть, и вы – рано или поздно отберёт у меня это место. Для меня это просто… мой шанс в жизни, шанс показать, на что я способна. – На этот раз улыбка была скупой.
На такой высоте температура упала, и башня задышала свежим мхом.
– Откровенность за откровенность, Шэй. Почему вы здесь? Обычно люди стремятся попасть на Красный холм, а не наоборот. Вы оказались здесь по своей воле?
– Нет, – сказал он. – Нет, мне просто указали на дверь.
Лифт протиснулся в квадратную дыру и поднялся к платформе, где их ждали трое мужчин. Двое пыхтели у колеса лебёдки, а третий, в фартуке, – видимо, бригадир – шагнул к Бриэль.
Она перепрыгнула на платформу, и у Шэя от страха высоты снова спёрло дыхание – лифт покачнулся, а за его краем была полоска зияющей пустоты. Он вытянул шею и посмотрел вниз, в спиралевидный мир.
Затем он шагнул вперёд.
Вместо очередного портала в противоположной стене башни зиял огромный беззубый рот, который, подобно зубоврачебным приспособлениям, подпирали леса и стремянки.
– Место последней попытки диверсии, как заказывали, – сказала Бриэль. – Кто бы это ни совершил, я понятия не имею, как они смогли протащить сюда столько взрывчатки.
Шэй поднял руку, заслоняя свет, проникавший в дыру… и мысленно очутился в заляпанной сажей комнате, кашляя, что-то крича и едва держась на дрожащих ногах. «Лена, Лена, сестрёнка». Что же он тогда кричал?
Он повернулся к Бриэль:
– Истина не всегда взрывоопасна, зато всегда легко воспламеняется. Знаете, кто это сказал?
– Что, простите?
– Кто осматривал это место?
– Люди Патрика.
– И они сказали вам, что тут произошёл взрыв?
Края дыры были вогнуты, словно что-то втянуло их внутрь.
Следы радости исчезли с лица Бриэль. Она изучающе посмотрела, но не на дыру, а на Шэя:
– Что вы хотите сказать?
– Мы можем взглянуть вон на то устройство дракири?
– Конечно, – коротко сказала она.
«Она нервничает… или раздражена на меня?»
Выше по лестнице разливалось болото лиловой дымки. По колено в ней группа рабочих кружила около похожей на яйцо штуковины, доходившей им до пояса, в длину сантиметров сто – сто тридцать. Устройство дракири мерцало, словно его окунули в какой-то причудливый, потусторонний фосфор.
Когда они приблизились к группе, один из рабочих – лысеющий мужчина с глазами печального лабрадора – поднял голову.
– Значит вы, господа, используете «тюльпаны»? – Шэй кивнул в сторону лилового свечения.
– Оно совсем не похоже на тюльпан, – сказала Бриэль.
– По-моему, похоже.
– Мы используем антигравитационные свойства устройств, чтобы снизить нагрузку на некоторые части конструкции, – сказала она. – Так строить быстрее.
– Покажите мне, как вы с ним работаете, – сказал Шэй.
Мужчина с глазами лабрадора склонил голову набок.
– Ну, кто-то один вращает кран, чтобы оно повисло в воздухе, и тянет за рычаг, чтобы стабилизировать его, если…
– Кто-то – это кто?
– В нашей бригаде с этой штуковиной обычно работает Майкл. Он сейчас двумя этажами ниже, я могу…
– Я хочу посмотреть, как вы это делаете.
– Я…
– Вас ведь учили, как обращаться с этими устройствами, верно?
Бриэль сказала:
– Все наши бригады прошли полный инструктаж.
– Просто у Майкла больше опыта, – сказал рабочий-лабрадор.
– А что, если он заболеет? И вы не сможете дождаться его, потому что будут поджимать сроки? Я хочу посмотреть, как вы это делаете.
Тот скосил глаза на Бриэль, и она кивнула – медленно.
– Конечно, если вы не возражаете, миледи, – сказал Шэй.
Она лишь снова кивнула.
Со сжатыми кулаками и напрягшимися под льняной рубахой мускулами, рабочий подошёл к Шэю, словно идя на эшафот.
Шэй вспомнил девочку из толпы, розовое платьице, и сердце ёкнуло, но ему был нужен испытуемый.
– Пожалуйста, включите устройство.
Мужчина уставился на рычаг и на кран, явно колеблясь.
– Не бойтесь.
– Тебе нужно… – начала Бриэль.
– Не мешайте ему.
Рабочий вытер ладони о штаны, взялся обеими руками за кран, сжал и разжал пальцы.
Заскрипел металл, и «тюльпан» запел – сначала раздался свист, а затем голос окреп, стал глубже, приобрёл новые оттенки. Шэй мотнул головой, пытаясь побороть воспоминание о серых стенах, пятнах сажи, стульях с искорёженными ножками. «Проклятье, не сейчас, только не сейчас». Левый край устройства приподнялся над полом, и он краем глаза увидел, как остальные отступили подальше.
– Всё хорошо, продолжайте.
Рабочий остановил вращение и одной рукой ухватился за рычаг. Второй рукой, белыми от натуги пальцами, он всё ещё держался за кран.
В лиловое сияние упали капли – пот, но Шэй точно не знал, чей.
– Думаю, я его стабилизировал, – произнёс дрожащий голос.
Песнь выровнялась, стала глуше, загудела.
– Разве он не… – откуда-то издалека сказала Бриэль.
Одним концом устройство всё ещё касалось пола; оно было похоже на огромную перьевую ручку в невидимой руке.
– Продолжайте.
Тонкие пальцы снова легли на кран: десять градусов, двадцать, сорок пять.
Полная остановка. «Тюльпан» затрясся.
– Что будете делать дальше? – спросил Шэй.
– Я не знаю.
– Он всё ещё на земле.
– Я должен его стабилизировать.
– Вы уже это сделали.
– Значит, нужно повернуть вентиль. – Глаза умоляли: «Отпустите меня».
– Так чего же вы ждёте?
Рабочий снова разжал и сжал пальцы и расставил ноги пошире, словно пытаясь сохранить равновесие. На этот раз он крутил медленнее: три градуса, два, один.
Металл застонал, и Шэй произнёс:
– Достаточно.
Мужчина уронил руки, тяжело дыша, как атлет, только что пересёкший финишную черту. Шэй раскрутил вентиль, пока тот не щёлкнул и напев не стих. «Тюльпан» опустился, и парящий конец мягко ударился о пол.
Стараясь скрыть свою собственную одышку, он повернулся к остальным:
– Ещё десять градусов, и эта штуковина бы схлопнулась. Полагаю, вы никогда подобного не видели, что хорошо, но я могу вам это описать. Устройство затягивает в себя всё в радиусе пятнадцати метров. Всё. Дерево, металл. Каменные стены. Людей. Само себя. Перемалывает всё и оставляет за собой искорёженные останки.
Он взглянул на рабочего с глазами лабрадора и впервые по-настоящему разглядел его: штаны с мешковатыми коленями, наивные глаза, ёршик рыжих волос. Мокрые пятна под мышками – свидетельство тех мук, которым его подверг Шэй. Он хотел сказать: «Мне жаль», – но затем подумал: «Лучшим извинением будет, если я всё исправлю».
– Миледи, – сказал он Бриэль. – С этой секунды к «тюльпанам» должны подпускать только опытный персонал.
Она пожала плечами:
– Пожалуй, это можно устроить.
– И прошу вас, если случится ещё одно схлопывание, немедленно пошлите за мной…
– Схлопывание?
– Неважно. Просто позовите сначала меня, а не Патрика.
5
После башни деревня была кукольным театром – карликовые дома, обрывки разговоров, слившиеся в один нудный монолог. Две дрикши промчались мимо Шэя по главной улице; их пассажиры сидели, наклонившись вперёд с мрачной решимостью на лице, словно это они тянули повозку.
Он обнаружил, что в его покоях пахло. Вчера он этого не заметил, скорее всего потому, что обоняние привыкло к таким же ароматам в каюте воздушного челнока, но после башни у него прояснилось в голове. От диванов и королевской кровати исходил слабый запах нафталина. Шэй на всякий случай понюхал рубашку.
Двор под балконом пустовал.
Он прислушался, облокотившись о перила, и услышал лишь звук, похожий на «кар» – то ли кто-то пытался починить колесо телеги, то ли ворона решила продрать глотку, что было вероятнее. «Мы работаем днём и ночью», – говорила Фиона.
Шэй вышел в коридор – там было тихо, как в склепе. Носком сапога он толкнул ближайшую дверь, и та, к его удивлению, поддалась, открыв вид на ободранную каменную клетку со скелетом дивана. За второй дверью было то же самое, только без мебели. Он зашагал быстрее, стуча в одни двери и распахивая другие.
Когда Фиона пришла, чтобы позвать его на обед, он уже полностью уверился в том, что единственным живым существом в гостевом крыле был он сам.
Герцог обедал в зале, в котором могла бы разместиться небольшая частная армия – с высокими арочными окнами и головами незадачливых вепрей, прибитыми над двумя каминами. Он бросил взгляд на Шэя и сразу же обратился к Патрику, сидевшему справа от него. Говорил герцог чересчур громко для помещения, в котором эхо могло вести самостоятельную беседу.
«Даёт мне понять, что моё присутствие ничего не значит? Ладно».
Здесь собрались все, кого он видел накануне: Патрик, Циан, Фиона, два советника, чьи имена он забыл, – за исключением Бриэль, которая единственная в этот час была занята чем-то полезным. То, как они расселись, позволило Шэю разобраться в иерархии – Патрик и Циан по стойке «смирно» по обе стороны от герцога, Лена – дальше всех.
Или же это они сидели в стороне от неё, от очертания щёк и волны чёрных волос, ниспадавшей на плечи?
Один из безымянных советников изобразил пустую улыбку и указал на место слева от себя, но Шэй вместо этого обошёл стол и опустился рядом с Леной.
– Надеюсь, вы не возражаете, миледи.
– Мистер Эшкрофт, – поздоровалась она.
Герцог одарил его ещё одним взглядом, на этот раз продлившимся на несколько секунд подольше.
«Иди к чёрту».
Шэй повернулся к ней:
– Вы не передадите мне рагу?
Она тремя пальцами подняла тяжёлую керамическую миску так, словно та ничего не весила.
– Благодарю, – сказал он. – Так вы, значит, дракири?
– А вы всегда столь прямолинейны, мистер Эшкрофт?
– Только когда у меня хорошее настроение.
Герцог, не глядя на них, повысил голос:
– …кронпринц… Дума…
– Очаровательно, – шёпотом проговорил Шэй. – Не хочет, чтобы мы с вами разговаривали, так?
– А разве это не очевидно? Чего вы хотите, мистер Эшкрофт?
– Возница, подбросивший меня до замка, говорил, что ни один дракири не желает работать на стройке. Дело в техне? Вы считаете его опасным?
Она покачала головой.
Герцог сделал лёгкое движение запястьем, и советник, предложивший Шэю присесть, сказал:
– Милорд, что вы думаете о кронпринце?
Шэй пожал плечами:
– Он политик.
– И думец.
– Пускай политики обсуждают других политиков. Я больше к ним не отношусь.
Советник открыл и закрыл рот.
Шэй ощутил на себе взгляд Лены – она словно пыталась понять… что именно? Насколько он честен? Она была похожа на учительницу, живущую в семье торгашей, – слишком утончённую по сравнению с наглыми, хамоватыми соседями.
Шэй проигнорировал советника и наклонился к ней:
– Да я, наверное, никогда политиком и не был. Жил в Мускусной долине, пока мне не стукнуло двадцать семь. В первый год на Красном холме я понял, как себя чувствует деревенщина на городском празднике.
Она усмехнулась, и это была её первая непринуждённая реакция, которой он был свидетелем.
Его внутренний голос, однако, не смеялся. «Деревенский дурачок по городским расценкам. Вот поэтому они от тебя и избавились, не из-за того, что ты ослушался приказа, а потому что ты никогда не был там своим».
Мысль застала его врасплох. Он словно подслушал чей-то разговор; с самого перелёта на воздушном челноке где-то в уголках его сознания продолжалась работа, которая наконец вылилась в этот вердикт.
Выражение лица Лены изменилось, словно она прочла его мысли. «Хотя зачем ей мысли читать, если у меня и так всё на лице написано».
– Чуточка искренности, – сказала она. – Это что-то новое.
Они оба повернулись к своим тарелкам и на минуту сосредоточились на еде, орудуя приборами под ритм отрывистого разговора между герцогом и Патриком.
– Вы когда-нибудь слышали о Башне-близнеце, мистер Эшкрофт? – наконец спросила она.
– Нет. Вам придётся меня просветить.
Она взглядом указала на герцога.
– Будет лучше, если я вам покажу. Это старое сказание дракири… по крайней мере, по мнению большинства. Завтра Равноденствие, в поселении пройдёт праздник. Если у вас найдётся время, можете ко мне присоединиться.
Герцог хлопнул ладонью по столу. На миг показалось, что сейчас он взорвётся, но затем его плечи расслабились, и на лице проступила карнавальная маска улыбки.
– Я правильно услышал, вы говорите о Равноденствии? Вы отмечаете его на Красном холме, Эшкрофт?
– Не отмечаем, милорд, по крайней мере, во дворце. Возможно, где-нибудь в пригородах…
– Вот как… а я уж было подумал, что мы с вами нащупали хоть что-то общее. Что ж, здесь мы эту традицию чтим по-нашему, по-оуэнбегски.
Шэй насадил кусок мяса на вилку.
– И как же вы её чтите, милорд?
– Сегодня, накануне, мы проводим что-то вроде парада. К слову, не желаете побиться со мной об заклад?
– Только пьяницы бьются об заклад, а я не пью.
– В таком случае, считайте, что это испытание. В честь Равноденствия мы устраиваем нечто прекрасное, и, готов поспорить, у вас не хватит духу принять в этом участие.
– О чём именно идёт речь?
– А-а-а. – Герцог помотал пальцем. – Заранее я вам ничего не скажу, Эшкрофт. В этом-то вся соль. Если вы участвуете, то участвуете вслепую.
– А если вы проиграете?
Взгляд герцога заострился, а глаза сузились:
– Тогда я вас не убью.
Лена повернулась и посмотрела на него. Циан завозился с вилкой. Патрик уставился на Шэя.
Секунду спустя герцог снова улыбнулся:
– Расслабьтесь. Я, конечно же, шучу. Вам так важно спорить на что-то, Эшкрофт?
Шэй вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула.
– Нет.
– Так вы принимаете пари?
«Не делайте этого», – одними губами произнесла Лена.
«Что он задумал? Могу ли я позволить себе отказаться перед всеми этими людьми?»
«Не делайте этого».
– Хорошо, почему бы и нет.
– Прекрасно, прекрасно. – Герцог хлопнул в ладоши. – Вечером будьте у ворот замка.
– Во сколько?
– Когда увидите снаружи толпу людей.
* * *
Твой голос вспоминается мне чаще, чем твоё лицо, а я-то всегда гордился зрительной памятью. Порой пишу письмо и слышу определённое слово или фразу так, как её произнесла бы ты. Иногда я и сам произношу их так же.
6
Стены замка сочились закатом, но ниже по склону кроны деревьев впитали все оттенки коричневого, словно осень выгорела, оставив за собой груды пепла.
– Так когда начнётся этот парад? – спросил Шэй у Бриэль. – А то вечер становится прохладным.
Она стояла рядом с ним, впереди Фионы и компании замковой прислуги.
– С минуты на минуту. Действо… оно не особо утончённое, так что на многое не надейтесь.
«А когда я на что-то надеялся?»
– Я распорядилась, чтобы подмастерья работали с устройствами только под надзором, – сказала она.
– Тут дело не в квалификации, всё намного серьёзнее…
В темноте за воротами что-то двигалось. Нечто высотой в пятнадцать футов покачивалось, спотыкалось и волочилось вперёд, пытаясь выкарабкаться из утробы.
Слугам герцога пришлось накренить чучело, чтобы вытолкнуть его наружу. Белый мундир, красные штаны, эполеты – оно представляло собой грубое, но верное изображение владыки Думы. Лицо казалось нарочито примитивным – безносое, с чёрными пуговицами вместо глаз, словно в насмешку над знаменитыми чертами прототипа.
За чучелом следовал герцог; он стоял на деревянной платформе, покоившейся на плечах четверых слуг с кухни, всё ещё одетых в передники. Патрик и Циан брели следом. Шэй невольно испытал что-то сродни благоговению – герцог напоминал языческого бога, окружённого последователями, а передники вполне могли сойти за ритуальные ризы.
– Да начнётся торжество! – Герцог поднял руки. – Спустите эту мразь с холма.
– Я же говорила, – сказала Бриэль.
Они последовали за процессией; кронпринц раскачивался впереди, подобно бакену или танцору, двигавшемуся под музыку, чересчур медленную или чересчур торжественную для восприятия на слух.
Люди герцога установили чучело в месте, которое с большой натяжкой можно было назвать деревенской площадью, – перед лавкой мясника, на полоске земли, которая в прошлой жизни скорее всего была общественным садом, ныне выкорчеванным. По улице пополз шорох, двери начали открываться, и наружу стайками по двое и по трое стали выходить люди.
Они собирались вокруг центра площади. Шэй и не предполагал, что деревня могла похвастаться столь многочисленным населением, но всякий раз, когда он думал, что поток людей иссяк, толпа вздрагивала, шла рябью и выталкивала на поверхность новое лицо.
«Оставайся на месте». Он чувствовал себя как на ладони. Голым. Мальчишки с кухни опустили платформу, позволив герцогу сойти на землю.
– Давайте выкажем нашему думскому другу немного уважения.
Секунду никто не двигался, затем женщина в коричневом платье отделилась от толпы, бросилась вперёд и плюнула кронпринцу под ноги. Герцог улыбнулся. Двое мужчин последовали примеру женщины.
– Только передний ряд! – проревел Патрик.
С задних рядов пришёл ропот, распространился подобно заразе: «Мразь, мразь, мразь».
Мужчина в центре действа продолжал улыбаться, и его улыбка вместе со скандированием и колыханием толпы оказала на Шэя гипнотическое воздействие.
– Варварство. – И всё-таки он не мог отвести взгляд.
– А страх – это всегда варварство. – Бриэль наклонилась к нему. – Кое-кто тут боится. Приходит в ужас при мысли, что может увидеть в небе челнок.
– Благодарю вас, благодарю. – Герцог помахал руками, ладонями вниз, словно успокаивая толпу. – Не знаю, слышали ли вы, но сегодня с нами гость с Красного холма. Не потрудится ли он выступить вперёд?
Ропот растворился в шёпоте.
– Что он делает? – Шэй повернулся к Бриэль.
Она вздохнула:
– А теперь начинается самое неприятное.
– Эшкрофт, выходите сюда, ко мне. – Герцог сказал это тише, но так, чтобы Шэй услышал.
Бриэль промолчала, и под пристальными взглядами он направился к чучелу.
– Зажги факел. – Герцог протянул руку к Патрику. – Давай.
Чиркнуло огниво, и маленький огонёк присоединился к большому, поджаривавшему западный горизонт.
Конец факела наклонился, указывая на Шэя.
– Возьмите его и сожгите принца, Эшкрофт.
– Что?
– Сожгите принца.
– Это же безумие. – Взгляд Шэя наткнулся на лицо женщины, на черепашью кожу мешков под неподвижными глазами. Вокруг него было множество пустых глаз и пустых лиц.
Он повернулся к герцогу:
– Неужели вы не понимаете, насколько это унизительно, причём для всех присутствующих? Это чучело – пошлая насмешка. Он ничего не сделал ни вам, ни мне. Его здесь нет. Он даже не может защитить себя.
– О, он прекрасно может себя защитить. – Факел выплюнул несколько искр. – Воздушными челноками.
– Когда вы в последний раз видели, чтобы думский челнок пересёк границу?
– А этого никогда не случится, потому что башня собьёт их. Собьёт их все. А теперь, Эшкрофт, – на губах герцога промелькнуло подобие улыбки, – давайте посмотрим, достаточно ли сильно вы любите свою страну. Если любите, то сожжёте эту мразь.
Шэй взял факел и поднял голову: под таким углом плывущие в небе облака создавали впечатление, что лицо чучела ожило; было легко представить, что пуговичные глаза смотрят куда-то вдаль.
Ропот снова начал нарастать: «Мразь, мразь, мразь».
Что они с ним сделают, откажись он? «Они могут подпалить меня вместо принца и завтра списать всё на несчастный случай».
– Да пошли вы к чёрту, – сказал Шэй и швырнул факел на землю.
Воцарилась полная, гнетущая тишина. Несколько долгих мгновений герцог изучающе смотрел на него.
– Дай мне ещё один, Патрик. Я же говорил, что вам не хватит духу, Эшкрофт. Мы здесь повидали достаточно сочувствующих Думе, знаем, как их различать. – Огонь зашипел, пожирая солому. – Но вы запомните этот момент.
«Ххаа», – выдохнула толпа.
Пламя поползло по белой униформе тянувшимися к облакам пальцами, и в его свете сотни мошек роились вокруг людей герцога и пылающего чучела, словно искры костра ожили и слились в хаотичной, неистовой оргии.
7
Лена сдержала слово и взяла его на прогулку.
Поселение дракири, в двадцати километрах от замка, было ярким пятном среди однообразных деревень и холмов; огоньки его воздушных змеев порхали на высоте третьего, четвёртого этажей. Оуэнбегские дома были самое большее двухэтажными, некоторые практически вросли в землю, а здесь даже деревья за стенами городка казались выше, зеленее, их кроны были усыпаны тёплыми бумажными фонариками, словно готовыми взлететь мотыльками.
Лена сошла с повозки и передала деньги вознице.
– Мы вернёмся через пару часов.
– Мне пригласить его пойти с нами на праздник? – сказал Шэй.
– Не дразните людей, мистер Эшкрофт.
– Должен признать, я представлял себе нечто иное, когда услышал слово «поселение».
Мостовая под их ногами была чистой и плоской, словно отполированной морской водой.
– Самодельные палатки и костры?
– Ну что-то в этом духе, – сказал он. – А тут всё больше похоже на столицу, не хватает лишь пары деталей.