Текст книги "Любви все возрасты покорны (СИ)"

Автор книги: Ярина Рош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

12

Себастьян.

В этот раз зима, как никогда, была холодной. В городе люди старались не выходить из дома. Мороз и метель были хозяевами на улице. Ветер гонял снег с одного места на другое, заваливая дома и дороги.

Я волновался за Хельгу. Как она там? Выдержит ли её дом такого мороза? Не засыпало ли её дом снегом? Откроет ли она дверь и сможет ли выйти?

И тут я понял, что очень волнуюсь за неё, как за близкого человека. Она мне дорога, я хочу, чтобы она была рядом со мной. Чтобы я заботился о ней, оберегал. Пусть я буду номинальным консортом, так тому и быть.

С нетерпением ждал, когда всё уляжется и смогу её проведать, и предложу ей выйти за меня замуж.

И как только стужа спала, я направился к ней.

Следы животного говорили, что недавно здесь кто–то проезжал. А когда следы привели к её дому, я уже стал нервничать.

У неё нет мужчин, а вдруг это тот, кто может навредить ей, и вдруг нужна моя помощь?

Только когда она открыла дверь, и, увидев её живой, меня отпустило.

Я вздохнул с облегчением. Видел, что она растерялась от моего появления.

Поговорив с Хельгой и побыв рядом с ней, направился домой с радостным чувством, в душе понимая, что она мне не откажет.

Хельга(Ольга)

Подъезжая к городу, я немного волновалась. Как он отнесётся к моему отказу? Сдав свой сыр Фрому, и договорившись с ним о продаже рецепта, направилась к Себастьяну. Он уже ждал меня. Я зашла в лавку и твёрдо сказала:

– Себастьян, я не возьму тебя консортом.

И увидела его побледневшее лицо.

– Прости, что напугала…. Но я возьму тебя в мужья. Если ты не против моего предложения.

Он вдруг очнулся и переспросил:

– В мужья?

– Да, – удивлённо ответила, вдруг понимая, что своим отказом я его повергла в шок.

– Ты не согласен?– внимательно посмотрела на него и видела, как меняется его лицо.

– Что ты. Я согласен, но, если это подтвердит Бог…. Всё решается в храме, – торопливо проговорил он мне.

«Пусть только не согласится,»– обдумывала эту информацию.

– Мы пойдём сейчас? – с опаской спросил он.

– Если хочешь. Мне вернуться домой надо. Вечером козу обязательно подоить не мешало бы, – улыбнулась я и тут же почувствовала крепкие объятия.

Он уткнулся в волосы, боясь спугнуть меня.

Мы стояли в храме. Себастьян надел кольцо на палец. Жрец, взглянув на него, произнёс:

– Вия Хельга, берете ли вы вира Себастьяна Фейрир в консорты?

– Я, Хельга Кидман, беру Себастьяна Фейрир в мужья, – твёрдым голосом ответила на его вопрос.

– Это невозможно! Его вы можете взять только в консорты, – возмутился жрец.

– Фирон, – громко прокричала в зал.– Я, ХЕЛЬГА КИДМАН, БЕРУ СЕБАСТЬЯНА ФЕЙРИР В МУЖЬЯ.

' И только посмей не принять мой выбор! Ты сам привёл меня в этот мир. Поэтому прими моё желание. А то я найду способ до тебя добраться. Хаос тебя побери,' – тихо прошипела я.

«А угрожать не надо»,– услышала в голове.

И тут появились две ленты, которые обвили наши руки. Одна потянулась к моей руке, и на ней появился браслет с одним цветком, а затем она поползла вверх, проявляя рисунок лианы. Почувствовала, что рисунок обвил всю руку.

У Себастьяна тоже виднелась такая же лиана от второй ленты, но его рисунок был виден даже на шее.

– Истинные! – прошептал жрец, ещё не веря своим глазам. «Спасибо,»– поблагодарила Фирона.

Себастьян стоял некоторое мгновение в изумлении, а затем обнял и поцеловал жарким поцелуем.

Мы шли по улице, и моя рука лежала на согнутой руке Себастьяна. Своей второй рукой он накрыл её. Его лицо улыбалось и излучало счастье.

На нас оглядывались. Кто с улыбкой, а кто с недоумением.

Только вскоре разговоры и взгляды стали более внимательными, когда многие увидели рисунок у Себастьяна.

Истинных пар уже давно не было в этом мире и люди были изумлены таким явлением.

В этот день он проводил меня домой, хотелось мне затемно добраться до дома. Крепко поцеловав меня, он посадил меня на ямура.

Пообещав ему быстро управиться с делами, двинулась к себе домой.

Он приедет за мной через день, чтобы отвезти в свой дом. А пока я ехала собирать свои вещи.

– Ну что, родные, поедем на новое место? Вот не спросила Себастьяна, как же там насчет пастбища? Моей живности нужна трава. Продавать друзей не буду, – разговаривала я с ними, собираясь в новый дом.

Всё сложила в свою волшебную сумку, на продукты наложила стазис. Подумала, что неплохо будет сюда приезжать за ягодами и грибами, да и порыбачить и отдохнуть на природе.

Будет фазендой. Так что уложила все остающиеся вещи в сундуки.

Себастьян приехал на ямуре, который одолжил на время. Для животных он уже нашёл место под пастбище.

Уговорить меня продать их у него не получилось. ' Друзей не продают,'– был мой ответ.

Небольшой гурьбой мы двинулись в путь. Было немного грустно уезжать, но я понимала, что семья должна быть вместе.

– Себастьян, ты не против, если мы будем приезжать в этот дом? Здесь ягод и грибов много, и рыбка водится,– спросила его.

– Нет, не против. Если хочешь, будем приезжать,– он поглядел на меня и улыбнулся.

Дом у него был двухэтажный, большой двор, за домом огород.

Территорию для живности он нашёл у соседа. И мы заняли его огород, которым тот не пользовался.

И, самое главное, в доме была канализация и водопровод. На первом этаже была столовая, кухня, кладовая с подполом, ванная комната с ванной из металла.

На втором этаже – комнаты. Когда–то в этом доме жили его родители. Только отец рано погиб, а мама умерла почти следом.

Он был в то время маленьким, и воспитывала его бабушка, которой уже нет.

В комнате ванны не было, но был душ, – это тоже радовало. Наконец я не буду таскать воду вёдрами.

Моя спальня была напротив его. В комнате – кровать, комод и шифоньер, небольшой трельяж с зеркалом, в котором имеются несколько выдвижных ящичков.

Мне понравилась комната. Пока я разбирала вещи, Себастьян приготовил ужин.

– Вкусно,– похвалила я его за приготовленный ужин.

– Ты тоже хорошо готовишь,– проговорил он, внимательно поглядывая на меня.

Я не знала как вести себя с ним. Вроде муж, но поползновений с его стороны не было.

«Что ж, милый, твой ход. Пока открываться не буду, боюсь твоей реакции на мою маленькую тайну. Нужно немного привыкнуть друг к другу. »

Мыть посуду он решил сам, отослав меня отдыхать после нежного поцелуя.

Я лежала на кровати, вспоминая первые встречи с ним. И тогда я ясно поняла, что он мне сразу понравился, только меня сдерживал мой менталитет. А теперь придётся привыкать к другому.

С его слов, оборотни, а он им является, живут пятьсот лет. Начинают стареть после четырехсот лет, и смотрит он сейчас на меня с его точки понятия. Посмотрим, что будет дальше. Долго он будет бегать от истинной пары.

«Ох, и злая ты, Оленька. Нравится же он тебе, и ты ему нравишься. Что тянуть…. Нет, подожду, он должен принять меня. Истинность для него тоже была сюрпризом. И мне надо привыкнуть. Нравиться – одно, но я его мало знаю…. Опять заморочки с моего мира. Твои парни не слишком стеснялись, сразу залезли в постель. Да… у них совсем другие понятия, —» с такими мыслями я уснула и не почувствовала, как Себастьян присел около моей постели и смотрел некоторое время на меня.

Тяжело вздохнув, он ушёл спать, надеясь, что всё встанет на свои места.

Утром он позавтракал и ушёл в лавку, а я занялась домашними делами. Подоив козу, сделала сыр, приготовила пельмени и суп.

«Я не спросила его, придёт на обед или нет? »– размышляла, иногда поглядывая в окошко. Завидев его, входящего во двор, очень обрадовалась.

– Умывайся, кормить буду,– приветливо улыбаясь, стала накрывать на стол.

– Проголодался, как волк,– рассмеялся он.

– Как дела?

– Всё в порядке.

Мы оба чувствовали какую–то недоговорённость между нами.

И, самое главное, мы её знали, но я поняла, что он не сделает первый шаг. Слишком дорожит моим присутствием и боится его потерять.

Он только иногда обнимал меня и нежно целовал. Он держал себя в рамках и большего себе не позволял.

Однажды ночью, когда он ушёл в свою комнату, я решилась. Накинув халат, зашла в его комнату. Он стоял у окна и глядел на тёмное небо.

Услышав шум, обернулся. Медленно я подошла к нему и прижалась. Он нежно меня обнял.

Постояв некоторое время, он поднял меня и посадил на кровать, медленно стал снимать халат. Сняв бретельку ночной сорочки, он стал мягко целовать шею, затем, обхватив голову руками, он прильнул к губам.

Его ласки и поцелуи были осторожными, лёгкими, и было ощущение от какого–то чувства недозволенности. Он боялся и не верил тому, что сейчас происходило между нами.

И только мой стон сорвал его с этого тихого и нежного касания. Поцелуи стали настойчивые и жадные. Он пил моё дыхание, заставляя сильнее вжиматься в его тело.

Зарывшись в его волосы, я не отпускала его, целуя так же жадно, как он.

Он вошёл в меня быстро и напористо, просто почувствовав, что у нас не было больше сил на любовную прелюдию.

Мы оба жаждали наслаждения и удовольствия. Рык и стон прозвучали одновременно с взрывом внутри, и разлилась теплота, дарящая наслаждение и удовольствие каждой клеточке моего тела.

Остальное время ночи мы неторопливо дарили нежность и любовь друг другу.

Утром почувствовала лёгкое поглаживание. Это Себастьян рукой гладил моё лицо. На меня смотрели изумлённые и восхищённые глаза.

– Хельга… как… невероятно,– и уже нежные поцелуи накрыли меня. Поцелуи были торопливые и жадные, будто он боялся, что мой образ исчезнет с минуты на минуту.

И его губы накрыли мои, выпивая меня и наполняя нестерпимым желанием испытать блаженство вместе с ним.

Отдышавшись от головокружительного наслаждения, мне пришлось поведать мою историю с самого начала.

Он слушал внимательно и в конце моей истории подытожил:

– Выходит, у тебя три пары, которые где–то ещё бродят, но могут появиться…. А пока ты только моя, и я буду наслаждаться тобой один. Пусть они подольше побродят, никогда не видел таких дурачков, которые отказывались бы от своих пар. И выходит, на людях тебе придётся ходить под иллюзией. Жаль, я бы хотел, чтобы все видели, какая у меня красивая жена. Одни тёмные глаза чего стоят, как тёмная вода в море. Так и хочется окунуться в них! А губы– чувственные и сладкие. Дай мне их попробовать ещё раз….

И я утонула в его нежном поцелуе.

Потихоньку привыкала жить в городе, за это время жизни в уединённом доме отвыкла от городского шума. Громкие голоса соседей, шум повозок и крики возниц доносились до моего слуха.

Себастьян работал в своей лавке, я занималась домом. Было легче справляться с домашними делами, когда на подхвате мужские руки.

Пока было лето, мы ездили за ягодами и грибами. А рыбалка доставляла нам большое удовольствие.

«Моя запасливая хозяйка»,– меня так часто называл Себастьян, когда я с удовольствием заготавливала запасы на зиму. Мой мир вертелся вокруг моего мужа, который отвечал мне своей любовью.

– Милый, а как ты относишься к детям?– спросила его, когда мы в один из таких солнечных дней сидели у реки после удачной рыбалки.

Река несла свои воды, омывая небольшие камешки. Лес шумел листвой, с которыми играл ветер, птицы весело щебетали, перескакивая с ветки на ветку. Ярко светило солнце, и по небу плыли перистые облака.

– Я бы очень хотел понянчить своих детей, – ответил он, прижимая меня к себе. Его голос был наполнен тоской, он знал, что дети рождались очень редко. Это была боль несбыточных надежд.

– А сколько у вас женщины ходят беременными?

– Девять месяцев. А почему ты спрашиваешь? – он повернул меня к себе и заглянул в глаза. Увидев ответ, он судорожно вздохнул.

– Милая, скажи, что это правда….

– Правда, весной ты будешь папой,– зарылась руками в его волосы.

– Милая… любимая… единственная…– мягкими невесомыми поцелуями он покрывал моё лицо.

Мы долго сидели на берегу реки, крепко обнявшись. В его объятиях чувствовалось спокойствие и защищённость.

Беременность проходила без осложнений. Себастьян очень внимательно следил за всеми изменениями моего настроения. Всегда старался опередить мои пожелания. Я только удивлялась такой его способности.

Весной родилась моя девочка. С самого начала я знала о ней, но не говорила ему о поле ребенка. Он иногда подбирал имена то для девочек, то для мальчиков.

Но самое главное для него было, что у него будет ребёнок, и не важно, какого пола.

Назвали её в честь бабушки Себастьяна – Веста, которая практически вырастила его.

Он ходил гордый и счастливый. Городок небольшой, и здесь все друг друга знали, поэтому рождение девочки восприняли как чудо. Тем более, что никто не думал, что старушка может родить ребёнка. Все его поздравляли и нанесли кучу подарков.

И первый выход в город с дочкой произвёл ажиотаж вокруг нас. Каждый встречающий хотел обязательно посмотреть на Весту.

Маленькая дочка вертела головой и не понимала, из–за чего так вдруг стало шумно.

Прошёл год нашей совместной жизни. В домашней обстановке мы тихо отпраздновали годовщину.

Веста подрастала, и я заметила, что месяцев в восемь у неё стала проявляться магия огня. При хлопаньи в ладошки с рук взлетали маленькие искры, которые вызывали у неё смех, а у нас– тревогу.

Как с этим справляться в таком детском возрасте мы не знали. По сути, магии в этом мире нет, а мы с ней единственные в своём роде.

Если, конечно, не считать жрецов. И мы не знали, что будет с нами, узнай они о нас. Поэтому старались на людях показываться реже.

И как–то ночью я услышала зов хорхов. Проснувшись с бьющимся сердцем, поняла, что настало моё время отдавать долги. Я крепче прижалась к Себастьяну, пытаясь убрать страх из груди.

– Ты чего испугалась? – обнимая меня, спросил он в полусне.

– Спи. Всё хорошо,– прижавшись к нему, постаралась уснуть. Но сон не шёл, только нерадостные мысли мелькали в голове.

«Значит, время пришло. Они столько лет молчали. Отказаться не могу. И даже не знаю, что они попросят взамен наших жизней.»

Несколько дней ходила в расстроенных чувствах. Мне хотелось рассказать всё Себастьяну, но знала, что он всё сделает, чтобы не отпустить меня.

И чем всё это закончится? Они сами могут прийти и тогда…. Я должна спасти их, пусть я погибну, но мои любимые будут в безопасности. И, отправив их гулять, я написала письмо и пошла к лесу. Там меня уже ждал хорх.

Себастьян.

Последнее время я замечал изменение в настроении Хельги. Она то хмурилась, то улыбалась. Но я чувствовал какую–то тревогу и страх в её глазах. На мои вопросы она нежно меня целовала и говорила, что всё хорошо.

В это утро мы с Вестой пошли погулять, Хельга сказала, что займётся домашними делами. Пока гуляли, меня не отпускала какая–то тревога. Прервав прогулку, мы вернулись домой.

– Хельга, милая,– позвал я.

Но дом ответил мне тишиной. Поставив Весту на пол, я быстро просмотрел все комнаты. Хельги не было, только на столе увидел письмо.

«Мой любимый! Прости, что ничего не рассказала раньше. Я тебе рассказывала, что по пути через проклятый лес нас отпустили хорхи. За это они попросили выполнить их просьбу. Сразу они её не озвучили, сказали, что я ещё не готова. Эти годы они не напоминали о себе. Но сейчас они просят отдать долг. А долги надо отдавать. Я не знаю, в чем заключается их просьба. Но надеюсь, что это мне по силам и я вернусь. Если же нет… у тебя останется моя частичка, наша дочка. Ради Бога прошу, сбереги её и вырасти хорошим человеком. Отдай ей всю нашу любовь…. Прости….Люблю тебя. Твоя навсегда.»

Я взревел от ярости. Почему… почему… она не открылась?…

Боялась хорхов, что они причинят нам вред?…

И сейчас, за все их жизни она ушла туда, откуда может не вернуться! За всех! А им наплевать на неё, за эти годы ни один не пришёл, не узнал, как она живёт и вообще, жива ли она. Почему она? Это несправедливо!

Я сел на стул, обхватив голову руками, меня терзала злость и страх потерять свою любимую.

– Папа,– прозвучал голос Весты. Он вывел меня из оцепенения. Рядом со мной стояла моя дочь и испуганными глазами смотрела на меня.

– Всё хорошо, дочка, всё будет хорошо,– обнимая её, шептал в волосы. Одинокая слеза скатилась из моих глаз.

Пригласив соседку присмотреть за Вестой, сев на ямура, я направился в наш домик. Она даже не взяла его: значит, они были рядом и они забрали её.

Я ехал на ямуре, но моё желание двигаться быстрее не позволяло медленное его движение. Они вообще медлительные животные, каких поискать.

Во мне росло нетерпение, тёплая волна заполнила меня, и я себя осознал, что стою на земле лапами. Ямур тихо стоял и смотрел равнодушно на волка в которого я обернулся. Я припустился в сторону проклятого леса. Даже счастье от оборота не успокоило мой страх за Хельгу.

Подбежав к домику, увидел, что она сюда не заходила. Подбежав к лесу, пытался войти, но барьер не пустил.

Вой горечи и ярости раздался в пространстве, который перешёл в протяжный и жалобный, как стон.

Хельга(Ольга)

Написав письмо, которое к концу было мокрое от слёз, взглянув на дом ещё раз, решительно направилась к лесу. Там меня уже ждал хорх. Сев на него, мы двинулись в путь.

И здесь я увидела их магию. Они не двигались, как обычные животные, они шли, разрывая пространство. По разноцветному туннелю, который играл всеми расцветками, и мы двигались очень быстро.

Свет закручивался в маленькие вихри по сторонам, сквозь которые виднелись деревья и кустарники. Они казались мне фоном этого туннеля. Дорога нас привела к алтарю.

«Не бойся, ты просто должна восстановить потоки на нём. Когда Бог Фирон забрал вторую ипостась у существ и магию, поток нарушился. Ты сейчас полна магии и сможешь всё восстановить. И тогда она вернётся в этот мир и оживит этот лес. И мы не погибнем, отдав наши крохи магии этому миру.»

Я с опаской легла на алтарь, глубоко вздохнув, чтобы убрать страх, и закрыла глаза. Алтарь, как живой, прильнул ко мне, и полилась магия, наполняя потоки.

От меня в двух направлениях горизонтально появились вихри, которые напоминали мне восьмёрку. Из сердца вверх и вниз шли вихри, поднимаясь ввысь, они расширялись.

Разноцветные всполохи мелькали вокруг меня. Потоки наполнялись магией и ускоряли своё движение. Это было так красиво и необычно, что захватывало мой дух.

Но тут мой взор зацепился за поток исходящий книзу. Он не расширялся, а висел как обрубленный конец веревки.

«Его обязательно надо восстановить».– пронеслось в голове. И я стала вливать туда остатки магии, но с магией стали уходить и мои жизненные силы. Я понимала, что могу уже никогда не встать с этого алтаря.

«Тогда зачем всё это, Оленька? Ты отдала почти всю магию, и если не помочь, то всё было напрасно. Может, всё это восстановит хаос в магии и поможет миру?»

И я продолжила свою работу. Отдав последнее, что у меня осталось,

осознала, что стою на том же лугу с цветами.

Только невдалеке стояла красивая женщина и разглядывала меня.

– Наконец мыс тобой встретились. Заждалась я тебя,– произнесла она, подходя поближе. Русые волосы спадали каскадом по спине, пушистые ресницы и добрая улыбка.

– Я – Аория. Богиня смерти,– опередила она мой вопрос.

– Значит, я умерла,– грустно произнесла я.

– Да, твой путь окончен, если посмотреть, то рановато…– и она быстро замолчала, поняв, что сказала лишнее.

– Объясни,– строго посмотрев на неё, попросила.

– Всё равно я тебя забираю к себе. Ты побудешь пока в моём мире. Я тоже хочу, чтобы он был таким же красивым как этот. И ты мне в этом поможешь. Во время призыва этих изгнанников увидела, что одна из вас была с большой силой. Вот и придумала, как побыстрее тебя забрать. Открыв портал в этом лесу, надеялась, что хорхи убьют вас. Но они пропустили вас, увидев свою надежду. Тогда подговорила степняков забрать девушек, но опять просчиталась. Когда они появились через портал, который я открыла к себе в свой мир, увидела, что той, которую ждала, нет. И только тогда поняла, что той, мне нужной, была старуха, которую они не взяли.

А дальше я наблюдала за тобой. Как ты увеличивала свою магию, а любовь к смертному и рождение ребёнка сделали тебя той, которая сможет помочь хорхам. Я просто оборвала поток. И здесь ты справилась, даже пожертвовав

своей жизнью. Ничего личного, Оленька. Ты нужна мне, я всегда добиваюсь своего,– высокомерным голосом она поведала про свои интриги.

– Что тебе мешало принять Фирона, и имела бы мир, красивый и красочный,– глядя на эту женщину, спросила.

– О, уже называешь его по имени? Интересно, у вас какие–то отношения? —прозвучал ревнивый голос.

– Нет, мне моего мужа хватает. А вот что тебе не хватает? Меняешь Богов, наверное, как перчатки, – улыбнулась я. А в душе хотелось схватить её за волосы и оттаскать хорошенько.

– Тебе не понять. Мы, Боги, хотим свой мир, где можем наслаждаться своим творением. А Бог Фирон подарил этот мир мне при условии, что я останусь с ним. Но мне понравился другой, ты как женщина должна понять меня,– снисходительный её тон меня просто бесил.

Неужели и после смерти мы ощущаем весь спектр эмоций?

– Я не понимаю тебя. Я люблю одного, и мне другой не нужен. Если бы появилась вторая пара, я бы смогла бы полюбить и его. Ты тоже могла бы иметь несколько мужей, любить их и жить счастливо.

– Беда в том, что я не умею любить. Я – Богиня смерти, мне не присуще такое чувство,– с грустью прозвучало от неё.

– Тогда как ты хотела возродить свой мир?

– У меня есть магия, я поделюсь ею с тобой, а ты можешь полюбить кого—нибудь там, в моём мире. И дарить свою любовь моему миру,– с жаром и воодушевлением прозвучавшие слова не принесли мне уверенности.

Я была шокирована. Её мир, по идее, мир мёртвых. И, насколько я знаю, она просто проводник их душ на перерождение. И я не понимала, как она ещё может верить в свою идею. И как там живут живые люди, которых она обманом переместила туда?

– Ты ненормальная, – прошептала ей. Я со страхом смотрела на неё и понимала, что застряну в её мире надолго, а может быть, навсегда.

– Не застрянешь,– прозвучал голос. Фирон прикоснулся ко мне, и я растворилась в светящем свете.

13

Бог Фирон.

Я сразу почувствовал Ольгу, её последний вздох и появление на поляне. Поспешив туда, услышал весь разговор. Пока я отдыхал в другом своём мире, здесь хозяйничала Аория.

И она решилась на нарушение закона жизни, сделав всё, чтобы душа Ольги раньше срока покинуло тело.

– Что скажешь, Аория, в своё оправдание? Ты нарушила не только правила, но и наши законы. Ты не имела права забирать живых людей в свой мир. Ты же знаешь, что он понемногу выкачивает из них жизненные силы. Ты не имела право оставлять в своём мире насильно души. Ты только проводник и не более того. И ты нарушила течение жизни у Ольги. Ты же знаешь, чем тебе это грозит. Твоё нездоровое желание возродить свой мир вышло из– под контроля,– грозно прогремел мой голос.

Мои глаза пылали праведным огнём, и я мог одним взмахом руки испепелить её. Но меня останавливала то, что она Богиня.

– А что ты мне сделаешь? Расскажешь творцу? – рассмеялась она.

Эта дерзкая молодая Богиня уже давно нарывалась на неприятности. Непредсказуемая, вызывающая, и в то же время красивая и нежная.

– Ему не надо ничего рассказывать,– прозвучал тихий, но грозный голос. Рядом со мной появился ослепительный свет.

– Ты же не думала, что я оставлю без присмотра молодых Богинь. Много ты наделала делов, девочка. Придётся тебе их исправлять. Сейчас же вернёшь всех живых Фирону и отправишь все души на перерождение. Чтобы в твоём мире не было ни одной души! И наказание получишь, пятьсот тысяч лет будешь находиться в своём мире. Об этом я позабочусь. Будешь снова учиться законам мироздания и своим прямым обязанностям.

– Прошу вас, только не изгнание, – прошептала она.

– Я тебя не изгоняю, а сажу под домашний арест,– раздался смех. Аория исчезла, и тихий шепот донёсся до моего слуха:

– За её ошибки, ты можешь подарить Ольге жизнь. Но подумай хорошо, когда будешь это делать.

Огарис Юни (спетняк)

Триста лет назад закончилась война, которая опустошила этот мир. Я —наследник тёмных дроу.

Даже в древние времена, когда все эльфийские народы жили в единстве, среди нас находились те, кто желал силы и власти.

Мы практиковали чёрную магию и запретные ритуалы, дабы сделать себя сильнее и выше остальных. Со временем мы стали нападать на остальные эльфийские народы, за что и были изгнаны под землю и в густые чащобы тёмных лесов, где и обитаем по сей день. С тех пор мы озлоблены на весь мир.

У тёмных эльфов тёмная либо иссиня—чёрная кожа и белые либо чёрные волосы. Самая яркая, отличительная черта дроу – это красная радужка глаз.

Переселив нас в этот мир, мы увидели очень хорошие перспективы для нашего народа. И с удовольствием вступили в войну.

Младший брат всегда был против войны, но для меня война была как воздух. Во мне всегда присутствовал дух авантюриста. Всегда в драках, в нападениях я заслужил хорошую репутацию в определённых кругах.

Когда на войне погиб отец, брат занял престол, игнорируя моё право наследия, мотивируя тем, что я своим характером окончательно погублю их. Меня поддержали только некоторые дроу. Заговор не удался, и нас изгнали.

Мы обосновались на пустынных землях, и с тех пор нас стали называть степняками.

Первое время мы старались жить по своим правилам, которые отличались от всех, но когда потеряли магию, присмирели.

Наша тёмная магия могласкрыть нас, придать силу и скорость. Мы могли проникать незаметно к врагам, были хорошими воинами.

Постепенно нам пришлось смириться со своей участью, но когда жрец подсказал, где можно раздобыть девушек, я согласился. Тем более он предложил хорошие деньги.

И новые женщины, да ещё и прибыль. Только я не знал, чем это всё обернётся, особенно для меня.

Мы тихо и незаметно вышли из леса и окружили их. В охрану мы предварительно внедрили своих людей и не боялись отпора, тем более знали, что у прибывших будут одни ножи. Да им нечем будет защищаться, они даже не думали о нападении.

Только одна старушка возмущалась, я даже был немного разочарован таким тихим согласием. Наверное, на их месте я бы тоже поступил так.

Жить вдали от дома и умереть, только что вернувшись домой– это трудный выбор.

Только эта неугомонная ещё и угрожать нам вздумала. Хотел от ярости убить на месте, но, заглянув в её тёмные глаза, в которых полыхали молнии, утонул в них, и мне даже почудился родной запах.

Я еле оторвал свои глаза от её глаз. Мы быстро ушли, открыв портал, но попали не домой. Мы попали в мир Аории, Богини смерти.

Первое время мы были растеряны и не понимали, живы мы или уже мертвы.

Мир, полный сумрака и тьмы. Ходили люди, но глядя на них, понимал, что это только души. У них были вспышки эмоций, но они быстро становились безучастными.

Мы заняли дома и стали приводить себя в чувства. Девушки то плакали, то сердились. Но на открытый конфликт никто не шёл, все понимали, что нам надо держаться вместе.

Понемногу мы стали привыкать: самое главное, нам не приходилось думать о питании. Всё появлялось на столе, когда что–то заканчивалось.

Девчата готовили, а мы потихоньку обследовали этот мир, ища хоть какой–то выход из него. Но всё было напрасно: без согласия Богини мы не покинем этот мир.

Вскоре между нами образовались пары, но это были не настоящие пары, а пары больше по симпатии.

А меня ночами замучили её глаза, в которых я утонул в первый раз и никак до сих пор не могу оттуда выбраться. Да ещё я ощущал ягодный запах – запах пары, который манил, звал и дарил счастье и покой. И который я сразу не узнал.

Так я промучился, по нашим подсчётам, три года. Потихоньку заметил, что стал быстрее уставать, сила уходила из тела.

Мы все это ощутили на себе и понимали, что медленно умираем, этот мир выкачивал из нас жизненные силы.

Но в одно утро мы все оказались на той поляне, откуда забрали девушек. Был ясный солнечный день. Пели птицы, и запах трав дурманил до головокружения.

За всё это время мы отвыкли от этого яркого света, что первое время не могли открыть глаза.

Девчата легли на траву и тихо плакали. Да и мы были на грани от счастья, что вернулись. Мне самому хотелось кричать во всё горло.

Раздался голос, и мы увидели Бога Фирона. Он строго смотрел на нас, и мы упали на одно колено, склонив голову.

– Я дал вам возможность устроить свою жизнь в этом мире. И как вы отплатили мне за это? Участие в войне, которая чуть не привела к уничтожению мира. Затем раздор в своих кланах и жажда власти, которая привела вас к такому результату. Вы стали не нужны своему народу! Похищение девушек, которое чуть не привело их к гибели. Вам говорили, что у них есть пары, вы и это проигнорировали. Вы что, возомнили себя выше всех?

Его голос гремел как гром среди ясного неба. Тёмные тучи появились на небе и стали заполнять его, пряча солнце под своё беспросветное одеяние.

Мы не смели поднять головы на него, а он возвышался над нами и из глаз его вырывались яростные молнии.

– Я, Огарис Юни, беру всю ответственность на себя. Они подчинялись мне и выполняли мои приказы. Накажи меня, но прошу их пощадить. Я понесу любое наказание.

Стояла смертельная тишина, даже вся природа замерла. Я поднял голову и посмотрел на него. У меня в этой жизни никого нет. Родные отвернулись от меня, мне терять нечего!

– Ты ошибаешься насчет себя. Насколько я вижу, тебе есть что терять. Буду считать, что вы уже немного наказаны. Надеюсь, что мир Аории вас чему–нибудь научил. Вы сейчас вернётесь на свои земли. Найдёте и вернёте девушек их парам. В этом тебе поможет Олег – сын короля драконов,– грозным голосом прозвучал его приказ.

«А тебе придётся сложно получить её. Тебе даю год. Не завоюешь любовь своей пары – умрёшь,» – прозвучало в моей голове.

Хельга(Ольга)

Очнулась я на своей кровати. Был тёплый вечер, и птицы весело щебетали на деревьях, которые стояли дружными рядами за окном. Окно в комнате было открыто, и ветер доносил запах цветущей акации.

«Надо же, подремала, называется! Проспалапочти до ночи. И что я ночью теперь буду делать? Бессонница замучает.»

В это время я всегда выходила на променаж. Но не в этот раз.

Я была растеряна и дезориентирована. Мои мысли были заняты таким реалистичным сном, что я не могла понять своего состояния.

Это была правда, или только сон? Я встала и выпила воды, всё ещё рассеянно рассматривая свою квартиру.

Вроде всё знакомое, но такое далекое, можно сказать, позабытое.

Было ощущение, что я раздвоилась. Стою здесь, в этой комнате, и как бы меня тут нет.

Как будто моя проекция осматривается вокруг, а я сама, настоящая, где–то вдалеке.Встряхнула головой, желая как–то стряхнуть это наваждение.

– Да, дела. И как это понимать? Может, давление подскочило, что такая мутная голова?

Смерив его, удостоверилась, что оно в норме. Но ощущения какой–то неправильности не покидало меня.