Текст книги "Сказ про Зайку, Ирку и ходячего мертвеца"

Автор книги: Янина Береснева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Янина Береснева
Сказ про Зайку, Ирку и ходячего мертвеца

Глава 1

– Бели потолок лучше, Зойка! Вот помру, хата тебе, бездельнице, достанется. Тогда узнаешь, каково это, в сраче-то жить, – угрожала мне моя баба Маня. Слово свое она сдержала: померла, предварительно завещав мне свою малосемейку на шестом этаже.

И район, и дом, в который я переехала, был словно специально создан для того, чтобы здесь помереть. Грязь, тоска и разруха. Но главной достопримечательностью нашей Слободки были алкаши, которые пили с утра и без устатка, не щадя себя. Мне на них с детства везло: куда ни плюнь – везде алкаш. Наверное, поэтому я их ненавидела лютой ненавистью. В нашем подъезде не пили только я и Ирка с первого этажа.

Ирка – моя ровесница, в детстве мы даже дружили домами. Но потом она пошла по наклонной и стала водить к себе женатых мужиков и даже кого похуже (так бабки говорят).

А, вот еще: из непьющих – бизнесмен Потапов, но он не в счет. Потому что не живет здесь, а выкупил квартиру на первом этаже, чтобы сделать в доме магазин разливного пива. Как вы понимаете, разрешение от жильцов получить было проще простого. Против была только я да баба Соня с третьего подъезда: у нее одной зрение еще в порядке, поэтому она видела в этом несомненное зло.

31 октября я шла с тренировки: настроение было благостное, как раз выпал первый тонкий снежок. Я что-то насвистывала себе под нос, мысленно планируя предстоящие выходные. И тут взору моему предстала картина маслом: возле моего дома, прямо на детской площадке, шатаясь и орошая снег, под грибок мочился какой-то мужик. По виду – форменный алкаш и вообще злокозненный тип.

– Помогай Господь! – язвительно прошипела я, присовокупив сюда пару нецензурных высказываний о его недостойном поведении. – Там же дети играют! Я сейчас полицию вызову!

– Отвали, а!

Мы с ним еще немного порычали друг на друга под восторженные взгляды бабок с соседнего подъезда. Мужик сопел и был явно оскорблен, потому что гордо вскинул голову и, не переставая мочиться, присек мой поток сознания:

– Вообще-то я в Министерстве Культуры работаю, чувырла.

Тут я заинтересовалась и даже замедлила шаг:

– Кем же, сударь?

– Дворником, – недовольно скривился он и добавил: – Не в этом СУТЬ! (слово-то какое!)

– Суть, не суть, – пробормотала я, подходя к дому. – И ссали, и ссуть, и ссать будут. Устроили тут проходной двор!

Бабки были тут как тут. Клара Авдеевна со второго подъезда сразу же меня укорила:

– Что ты, Зайка (а меня все зовут Зайкой, не Зойкой), все к этим алкашам цепляешься! Мы давно смирились, одной тебе больше всех надо. Ну приперло мужику, не в себе держать!

Бабки картинно зацокали и закивали, а я мысленно показала им средний палец. В доме за трезвость и порядок боролась одна я. Будучи детским спортивным тренером, не раз предлагала соседям устраивать коллективные тренировки, пробежки, марафоны. Вешала объявления и читала лекции о ЗОЖ. Думаю, всем понятно, куда я была послана. После этого руки я опустила, но надежда умирала последней.

С бабками на лавке сидела рыжая Ирка и тоже цокала. Их странная дружба была дня меня загадкой. Обычно бабки таких, как Ирка, на дух не выносят, обзывая проститутками. Но Ирка пользовалась у них непререкаемым авторитетом. Наверное, потому что от нее всегда можно было узнать что-то новенькое.

Глава 2

Вечер не предрекал ничего неожиданного. Но… Я уже говорила, что мне везёт на алкашей? Это вот прямо магия притяжения. Часов в шесть зазвонил домофон, а я никого не ждала.

– Кто? – культурно спросила я, подразумевая «что за плешивая сволота меня беспокоить изволит».

– Это я, я вернулся… – голосом морячка дальнего плавания из передачи «Жди меня» возвестил мужичок на том конце провода.

– Кто это я? – продолжила я интеллигентную беседу, потому как почему бы и не поговорить с умным человеком на досуге.

– Открывай, пожалуйста… – молил томный подвыпивший голос с поволокой.

– Вы квартирой ошиблись, – попыталась я вразумить морячка, но он был твёрд, как кремень:

– Не может быть… Гарпия, ты снова врешь… – отчаянно пыхтя, добивался правды страдалец внизу подъезда.

– Точно вам говорю. Я – это не я. В смысле я это я, но не та я, что вам нужна. Не гарпия, в смысле. Хотя, как поглядеть, конечно. Вот мой начальник, к примеру…

Тут морячок окончательно устал и, видимо, усомнился, кто из нас более трезвый. Но я уже разошлась:

– Послушайте, ну зачем я вам. У нас вон на первом этаже живет Ира. Она по доброй воле согласится. Вон про нее даже в лифте написано «Ира – шалава». То есть, так писать, конечно, не красиво. Я и ученикам всегда говорю. Но все же правда, какая ни есть, лучше лжи…

– Хватит, я не хочу слушать этот бред. Какая странная судьба. Этого не может быть, – грустно пробормотал он.

– Все может быть, – философски вздохнула я, успев сбегать за чашкой кофе и устроившись на стуле поудобнее. И тут мой собеседник выдал «короночку»:

Все может быть, все может статься:

Машина может поломаться,

Девчонка может разлюбить,

Но бросить пить – не может быть!

От такого художественного пассажа меня потянуло прослезиться… Я хотела крикнуть «бис» и снять перед ним шляпу, но он, странно всхлипнув, отключился.

Глава 3

Через час мне стало скучно и одиноко. По телеку показывали страшные фильмы: Хэллоуин как-никак. А я страшилки с детства не люблю. Да и кто живет в нашем доме, тот в цирке не смеется. В смысле, ничего не боится. Я решила вынести мусор и купить в киоске семечки, чтобы скоротать вечер.

На улице было холодно, поэтому управилась я быстро. Вызвала лифт и похукала на замерзшие пальцы, прыгая с ноги на ногу. На всех этажах, судя по звукам, шло бурное безудержное веселье. В нашем доме всем, в принципе, все равно, что праздновать. День страшилок не лучше и не хуже дня работника культуры.

Лампочку внизу, как всегда, выкрутили. Я стояла у лифта и, по старой детской привычке, представляла: вот лифт открывается, а там – труп. Раньше я даже Ирку так пугала, но трупа в лифте ни разу не было. Зато мочились и подпаливали кнопки в нем исправно.

Не знаю, почему мне всегда приходила в голову такая нелепица. Наверное, сами стены нашего злокозненного дома навевали такие страшные мысли.

Лифт ехал долго, а когда двери его стали медленно расползаться, я пожалела о том, что мысли материальны. Ибо к моим ногам ровненьким столбиком вывалился труп мужчины в женском коротком банном халате поверх штанов и в вязаной шапочке.

Сначала я решила, что это очередной сосед-алкаш, схватила его за руку и зашипела от ужаса: она была ледяная. И тут в свете уличного фонаря, пробивавшегося через окошко между этажами, я увидела нечто страшное: и лицо, и халат его были в крови, причем из-за этой крови разобрать черты лица не представлялось возможным. Во рту у него зачем-то торчал свисток. Я почему-то не заорала, а стояла и глупо улыбалась. Не подумайте, что я черствая. Это все от шока.

Машинально развернувшись и пребывая все в том же шоке, я позвонила в Иркину квартиру. Палец задержался на звонке, и трель не прекращалась. Под нее из приоткрывшейся двери показалась лохматая Ирка в коротком леопардовом халатике.

– Ирка, тут у меня труп, – хихикнула я, приваливаясь к косяку. Мужик выпал, халат, свисток… Там кровииии…

Видимо, Ирка подумала, что я напилась, потому что смотрела на меня долго и подозрительно. Но когда я чуть отодвинулась, соседка смогла лицезреть всю картину целиком: и халат, и шапочку, и ноги. Зажав рот рукой, Ирка сдавленно охнула.

– Зайка, ты чего? Ну мочился мужик под грибок, зачем его за это?

– В смысле?

И тут только до меня дошло, что это мой знакомый из Министерства культуры. Я ахнула, схватилась за Ирку и заикала.

– Ирка, ты дура? Я его только что нашла! Говорю же, лифт вызвала. А как ты его узнала? Он же в крови…

– Я его по штанам запомнила, сегодня возле подъезда отирался, горемыка. Погоди-ка, а что это на нем?

Ирка с опаской подошла ближе и схватилась за сердце:

– Зайка, едрить-колотить… Ну ты даешь. Слушай, тащи-ка его ко мне.

Я подумала, что она бредит, но крепкая Ирка, не дождавшись от меня реакции, ловко ухватила щуплого мужика за ноги и втянула в квартиру. Метнувшись за ней, я зашипела сдавленным от пережитого страха горлом:

– Ирка, ты чего? Полицию надо! Трогать нельзя!

Ирка быстро захлопнула дверь и нахмурилась.

– Да погоди ты. Тут подумать надо. Ты же знаешь, как полиция наш дом любит. Вешают все, что раскрыть не могут. Ты прикинь, какой им подарок? Труп и две девицы, у каждой из которых был мотив.

– Какой мотив?

– Ну ты с ним поругалась сегодня, все знают, какая ты доставучая. Бабки подтвердят. Тебя тут недолюбливают. Прости, конечно…

– Допустим, а ты при чем? – все еще ничего не понимала я.

– На нем мой халат!

– В смысле твой? Это как?

– А почем я знаю? Может, он его спер? Меня сегодня долго дома не было, а влезть через балкон пара минут. Хотя зачем ему халат? Надо проверить полки!

Ирка метнулась к своей красивой стенке с жар-птицей в стразах и пошарила по ящикам.

– Вроде все на месте. Черт! Этот халат все соседи знают. Мигом скажут, что мужик ко мне шел, а я его кокнула. Обычная бытовуха. А я еще, как на грех, коньячку бахнула. И не один бокал. А соседи только и треплются, что ко мне мужики ходят.

Тут только до меня дошло, что Ирка не совсем трезвая. Хотя обычно она не пьет. А еще я обнаружила, что стою на кухне со стаканом коньяка в руке.

– Пей, дрожишь, как осина. Сейчас грохнешься в обморок, а мне думай, что с ним делать, – приказала Ирка.

– Ирка, так, может, он твой дружок? Ты, конечно, извини, но ты сама сказала, к тебе же ходят…

– Я живу в первом подъезде на первом этаже в первой квартире. Ко мне ходят: алкаши за стаканом, случайные бабки в туалет, электрики за стремянкой, прохожие за адресом…

– Ирка, ты из себя тонкую штучку-то не строй! – внезапно разозлилась я, залпом выпивая коньяк. Хотя обычно я вообще не пью. Не знаю, какая муха меня укусила в ту ночь.

– Эх, люблю я старые фильмы, – вздохнула Ирка, прикуривая от конфорки. – У меня, между прочим, законный выходной, я кинопросмотр собиралась устроить. А тут ты со своим хахалем.

– Да какой он мне хахаль!

– А вот это нам придется полиции объяснять, а у них разговор короткий. Сашка из 45 квартиры за хлебом пошел, так в тюрьме оказался. Повесили на него ограбление ларька. Вот что значит не в то время и не в том месте. А тут трупак. Соображаешь?

Пока я икала и запивала коньяк водой, Ирка перетащила мужика на балкон. Кажется, я ей даже помогала. Но утверждать не берусь, потому что с непривычки я сразу опьянела и полезла гуглить.

– Ты что там читаешь?

– Очень полезную книгу.

– Как найти мужчину своей мечты? – хохотнула Ирка.

– Ага, и что потом с этим подлецом делать, – поддержала я шутку, хотя мне было не до смеха. Хотелось плакать и спать.

– Уголовный кодекс читаю. Что нам будет за то, что мужика потрогали и с места преступления сдвинули. Что с ним делать теперь?

– Пусть немного полежит. Мне нужно собраться с мыслями.

Пока Ирка собиралась с мыслями, я проклинала этот вечер и пыталась анализировать.

– Надо выяснить, к кому он приходил. Кто-то же его убил? Смотри, он говорил, что в Министерстве культуры работает. Кто у нас тут культурный?

– Никого, – буркнула Ирка.

– Вот и я так думаю.

И тут меня осенило:

– Это же он мне в домофон звонил, точно! Гарпию искал, а я его отшила.

Ирка посмотрела на меня с сомнением, точно сомневалась в моей адекватности.

– Хрен с ним, нам главное, чтобы его с нами не связали. Давай его с балкона перекинем, а ночью оттащим к мусоркам.

– Так там же люди…

– Люди, срать им на груди, – разозлилась Ирка. – Говорю же, тащить его по улице лучше в четыре часа утра. Я где-то читала, что если хочешь совершить преступление – это идеальное время.

Я даже не знала, что меня удивило больше: то, что Ирка читала, или то, что мы собираемся совершить преступление.

Махнув на меня рукой, Ирка осторожно вышла на балкон. Я не была такой смелой, поэтому опасливо заглядывала через балконное окошко. Ирка вышла через минуту, держа в руках свисток.

– Свисток и халат надо изъять. Нечего привлекать к нему внимание.

Ирка повертела свисток в руках:

– Гляди-ка, вроде как позолоченный. И на нем какая-то дарственная надпись. «За выдающиеся спортивные достижения». Вот видишь, опять ниточка к тебе. Ты у нас спортсмен, это все знают. Скажут, что он нас ограбить пытался, а мы его порешили. Придумают что-нибудь, уж на это они мастаки!

– Но свисток не мой, – заныла я. – Слушай, может он и свисток у кого-то свистнул? Именной, с позолотой. Вещь дорогая.

Ирка, осознав, что свисток не простой, воодушевилась и предложила хитроумный план. Выслушав ее, я отказалась участвовать в подобной профанации и опять уткнулась в Уголовный Кодекс. Но она благородно предложила просто походить с ней за компанию и взять всю «грязную работу» на себя.

– Пошли пробежимся по соседям. Вдруг кого-то еще ограбили? Узнаем, от кого он шел со свистком.

Решили начать с квартиры Гришки Карасева:

– Слушай, Гришка, говорят, будто ты умеешь хорошо в свисток свистеть? – осторожно начала выспрашивать соседа Ирка, когда тот высунул косматую голову в щель двери.

– В свисток? – удивился Гришка. – Зачем мне свисток, у меня труба есть. В нее я точно мастер дудеть. Хочешь, я тебе подудю?

– Не-а, не хочу, – поспешно отпрянула Ирка, а я противно захихикала.

– Ну извините, – крикнул нам вдогонку Гришка и озадаченно почесал затылок.

Следующим кандидатом на роль «плохого парня» стал запойный алкоголик и бывший бард Толя Бобок. Мы застали его вскверном расположении духа: он чинил табуретку.

– С чем пожаловала? – почти плача проворчал Толя, рассматривая сломанную ножку.

– Просто так пожаловала. Проведать, так сказать. Не болеете ли? – соврала Ирка. – Что поделываете днями? Чем развлекаетесь? Не свистите ли в свисток?

– Бог с тобой, сердечная. Какой свисток? – дрожа всем телом, прохныкал Толя. –Жизнь свою пропащую оплакиваю. До свистка ли мне? А, это… Ну, того… Не одолжите ли деньжат, так сказать?

Мы опять ушли ни с чем. Обойдя еще парочку квартир, мы смогли констатировать: народ пил, гулял, спал и не помышлял о свистках и трупах.

Глава 4

Вернувшись в квартиру, мы приуныли. Ирка глянула на часы и решила, что труп пора перекидывать на улицу. Я чуть не плакала: участвовать в подобном мне и в страшном сне не могло привидеться, но была в словах Ирки о полиции какая-то суровая правда жизни.

И тут в дверь позвонили.

– Не открывай, – схватила я ее за рукав халата.

– Ирка, открой, это Толик, – донесся из-за двери голос барда в запое.

– Чего тебе? – Ирка высунула конопатый нос в щелку.

– Разбередили вы мне душу своим свистком, – вздохнул Толик, оттискивая Ирку к стене и заходя в кухню. – Дай сигарету, а? Вспомнились мне песни у костра, гитара, походы…

Я хотела спросить, в чем тут взаимосвязь, но Ирка уже сунула ему сигарету и попыталась вытолкать в коридор.

– Тошно мне, девки. Покурю у вас, можно? – Толя решительно шагнул в кухню и открыл балконную дверь и устремился в темноту.

Мы с Иркой чуть не плакали, но выдворить Толика из квартиры не представлялось возможным. Тут со стороны балкона раздался отборный мат: Толик зацепился за труп и чуть не рухнул.

– Ирка, что это тут у вас? – в балконном окне показалась голова Толика с выпученными глазами.

Ирка вздохнула, глянула на меня с сомнением и вкратце обрисовала ему ситуацию. Толик почесал затылок:

– Вот так дела… Не, полицию точно нельзя, нас же всех загребут. Тут вот еще что… Узнал я мужика-то. Его вроде Лева зовут, он тут последние дни ошивался. Я у него даже денег занял…

– И не отдал?

– Не отдал…

– Так может ты его за это и крякнул? Чтобы долг не возвращать? – обрадовалась Ирка.

– Ты совсем плохая, Ирка? Из-за тысячи под статью идти? Я же человек искусства…

– Кстати, об искусстве, – встрепенулась я. – Он в Министерстве культуры работал. Дворником. К кому он мог идти?

Толик прилег на Иркин кухонный угловой диванчик и задумался. Ирка закурила. А я поставила чайник, потому что дрожала всем телом.

– Ирка, он что, заснул?

– На палочку от суши, ткни ему в ухо, – мрачно протянула Ирка, открывая шкафчик с чаем.

– Да вы чего, девки? Вспомнил я! Костик Губерный, из 32 квартиры. Он же при Министерстве раньше маляром работал. Видно, там их черт и свел. На нашу погибель.

– Ну вот, все сходится! – хлопнула себя по лбу Ирка. – У тебя 23 квартира, а он шел в 32, когда тебе в домофон звонил. Номером ошибся, с пьяных глаз-то. Там у Костика сестра Галька погостить приехала. Помните ее?

– Да-да, – оживился Толик. – Ее все Гарпией зовут. Паскудный нрав, скажу я вам. К ней он и шел.

И тут в дверь снова позвонили.

– Не открывай! – в унисон прошептали мы с Костиком. – Лучше затаиться!

– Ирка, ты мужика в халате тут не видела? – судя по голосу, за дверью был сам Костик, которого мы только что поминали всуе. Толик сделал попытку спрятаться за диваном, я метнула на Ирку умоляющий взор.

– Он пришел нас убрать! Мы же как бы свидетели, – шепотом запричитал Толик.

– Ирка, ты там что, уснула? – Костик уходить не собирался, кричал громко. Не похоже, что он пришел с намерением нас убивать. Иначе к чему привлекать внимание?

– Надо его выспросить! Хорош гусь, прибил мужика, а нам отдуваться, – решилась Ирка и пошла открывать.

Амбал Костик с фингалом под глазом ввалился в кухню и плюхнулся на диванчик. Толик сразу же боязливо поджал ноги, а Ирка спросила:

– Чего надо?

– Говорю же, мужик, хахаль сестры. Лева зовут. Фамилия Дудкин. Хотя на кой вам его фамилия? Не видели?

– Видели, видели, – хмыкнула Ирка, а я подозрительно уставилась на фингал Костика.

– Вы что, дрались?

– Да нет, это я потолок красил и со стремянки грохнулся. Так где Левочка? Меня Галька сейчас прибьет. Она мне так и сказала: ищи у Ирки, она всех мужиков к себе тащит. Ох, если она узнает…

– Сдался мне ваш мужик, – обиделась Ирка и закурила. – Толик, расскажи ему.

Толик попросил выпить, а я снова занялась чаем. Махнув рюмашку для храбрости, Толик покосился на балкон и начал повествование. Ирка мрачно смотрела в темное окно, я сербала чай, а Костик бледнел на глазах:

– В рот мне ноги! Он же накануне с Галькой поссорился, она куда-то умотала. Он приперся ко мне, горе заливать. Ну мы залили, я пошел покемарить. А он вроде ее собирался идти встречать. Все твердил: вот я ее напугаю, чтобы ей неповадно шастать было. Вот и напугал. Самоубился…

– С чего ты взял?

– А как еще? Вы же говорите, что он в крови. Вены перерезал?

– Мы его не осматривали. До того ли было? – заныла Ирка.

– У меня вот лично тоже желания нет, – отрезала я, когда все вместе стали коситься в мою сторону. – Кстати, ты, Костик, будешь первым подозреваемым. Пил с ним, потом поругались, ты за сестру вступился. Это же типичное бытовое убийство.

– Да я его пальцем не трогал! Что делать-то? Что мне Гальке сказать…

– Кстати, откуда на нем мой халат? – встрепенулась Ирка.

– Это твой? Так я его на мусорке нашел.

– Точно, я же его выкинула. Там дыра на спине.

– Ну, а сам почти целый. Смотрю, хороший халат. На ветошь сгодится. Я же, когда трезвый, маляр на все руки. У меня они золотые. Ты же знаешь, Ирка.

– Золотые! Он мне прихожую закатал, – кивнула Ирка, а Толик со знанием дела покивал головой.

– Ну, а я что говорю! Вот халат и валялся на балконе. Мы курить ходили, Левочка халат накинул на плечи, потому что холодно. А у меня балкон не застекленный.

– А свисток откуда? – вспомнила я про именную безделушку во рту у жертвы.

– А вот этого я не знаю, не было у меня никакого свистка…

– Значит, свисток ему убийца в рот вставил, – крякнул озадаченный Толик. – Точно вам говорю. Я про маньяков смотрел. Это метка: мол, смотрите, мой фирменный знак. Он теперь каждой жертве будет что-то в рот вставлять. А может и не только в рот, – Толик так напугал сам себя, что опять полез за диван.

– Да погоди ты, может, и не было убийцы. Может, он сам?

– А может его твоя Галька прибила, пока ты кемарил? А теперь подозрения от себя отводит? – продолжила размышлять я вслух.

И в этот момент в дверь позвонили. Мы хором зашептали Ирке, чтобы не открывала дверь, но тут в дверь принялись колотить ногами.

– Ирка, шалава! Отдавай мужика, морда не треснет? Знаю, что ты дома, я только что вокруг дома ходила, у тебя свет в кухне горит.

Галя-Гарпия, судя по всему, хорошо знала Ирку. Бабки ее проинструктировали, не иначе. Наверное, объяснили, что за мужиком надо зорко следить, чтобы он к Ирке в лапы не попал.

– Она сейчас весь дом перебудит, – встревожился Костик. – Лучше ей не перечить.

Широкоплечая Гарпия влетела в кухню, оттолкнув Ирку, и обвела всех нас мутным взором. Я отметила, что у нее под глазом тоже красуется фингал, и не удержалась от сомнительного комплимента:

– Вы с Костиком так похожи!

– Ты мне зубы-то не заговаривай! Где Лева?

– Галя, ты только не кричи. Тут такое дело…

– Какое еще дело, напрасно потраченный сперматозоид! Уселся тут гоголем, я тебя куда послала?

Костик попросил выпить, Толик присоединился, Галя тоже проявила интерес к коньяку. Ирка предложила налить и мне, но я отказалась. Предыдущая порция еще не отпустила меня, иначе я бы в этой честной компании и минуты не задержалась.

Когда всем налили, Толик пропыхтел:

– Ну, не чокаясь…

Гарпия махнула рюмку и подозрительно уставилась на Толика.

– Вы тут что, поминаете кого? Вы уж извините, перенервничала я. Костик, так а где Левочка?

Костику пришлось взять рассказ о последних минутах Левочки на себя. Гарпия вроде бы лишилась чувств, Толик брызгал на нее водой, а Ирка искала в аптечке корвалол.

Через какое-то время я на всякий случай уточнила, не хочет ли Галина взглянуть на почившего.

– Да я сама умру! Правильно сделали, что в полицию не стали звонить. Они же на нас его и повесят. Скажут, что на почве ссоры… Ну, вы поняли.

Мы закивали, а Галька, обхватив себя руками, заголосила:

– Ой, что же это такое! Да я ж без него пропаду…

– Галя, вы знакомы всего три дня, – кашлянул Костик, наливая всем еще по рюмке.

– Оно-то так, да больно прикипела я к нему, – вздохнула Галя, утирая слезу.

– А свисток откуда? – не унималась я, потому как была среди них самой трезвой, но все только пожимали плечами.