Текст книги "Мама в подарок для сыночка босса (СИ)"

Автор книги: Яна Юматова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Глава 9

Оксана

Стою посреди двора, слышу, как вдали затихает звук мотора машины Юры, а в голове гулко стучат его последние слова.

"Вот, значит, с кем ты нагуляла ребенка!"

Внутри разливается тошнотворный холод, заставляя мое тело дрожать.

– Мам? – тихий голос Левы вырывает меня из оцепенения. – Папа на нас сердится?

Он прижимается ко мне, его маленькие пальчики цепляются за край моего свитера, а в глазах – тревога.

– Не слушай его, хорошо? Папа просто устал на работе, поэтому злится, – наклоняюсь, беру сына за плечи, обнимаю крепко. – Но он злится не на нас.

Целую его в носик. Бедный мой мальчик! Как бы я хотела, чтобы он не видел этой ужасной сцены. Юра совсем свихнулся.

Лева кивает, но не убирает вопросительного взгляда. Я знаю, что он хочет еще что-то спросить, но не могу сейчас найти в себе сил что-то объяснять.

– Бегите с Егором поиграйте в мяч, – улыбаюсь сыну, но догадываюсь, что со стороны это выглядит ненатурально.

Лева отходит к Егору, а я встречаюсь с пристальным взглядом Алексея.

– Пойдём в дом, – его голос спокоен, но я слишком хорошо изучила босса за это время. Ему нужны ответы и объяснения.

Киваю и, не находя сил спорить, плетусь за ним.

Ощущаю его тяжёлую энергетику , чувствую, что он злится. Но не понимаю, на кого больше – на Юру, на меня или на себя.

Когда мы оказываемся в гостиной, он опускается на диван и в упор на меня смотрит.

– Ты не хочешь мне ничего объяснить? – голос у него низкий, но спокойный.

– Он несёт бред, – быстро говорю я. – Не обращайте внимания. И извините за эту сцену.

– Может, бред, – он устало трет глаза. – А может, и нет. Давай, выкладывай все по порядку: что произошло между тобой и мужем? Почему вы развелись? Причем тут я?

– Алексей Викторович, я и сама, если честно, не понимаю в чем дело…

Развожу руками и опираюсь спиной о стену.

– У нас все было в порядке. Но однажды Юра пришел и обвинил меня в измене. Сказал, что Лев – не его сын, – произношу это и чувствую, щеки становятся мокрыми от слез. Я думала, что уже пережила это и справилась с щемящей болью от несправедливых обвинений. Но выходит, что нет. Слова мужа до сих пор проворачиваются, как нож в открытой ране, не позволяя ей затянуться и перестать болеть.

– С чего он это взял? – Королев вопросительно изгибает брови. – На пустом месте к такому выводу не придешь. Что было до этого? Он застал тебя с другим или что?

– Ничего такого, – мотая головой. – Он принес результаты анализов. Лева на медкомиссии сдавал. А Юра решил заодно и группу крови его узнать. На всякий случай… И оказалось, что у Левы четвертая группа.

– Ну и что в этом необычного? У меня тоже четвертая, – удивляется босс.

– Оказывается, если хотя бы у одного родителя первая группа крови – а у Юры первая, то ребенок никогда не может быть с четвертой группой, – тру виски, потому что до сих пор сама не понимаю, как так вышло. – Я сначала подумала, что это лабораторная ошибка. Но потом мы еще раз сдали кровь, и результат подтвердился. Я никогда не изменяла мужу…

Королев долго смотрит на меня, но вижу, что в его голове щелкают мысли. Внезапно по его лицу проскальзывает тень озарения, но он тут же качает головой, словно отметая ее. А через минуту снова смотрит на меня, но уже с недоверием.

– Какого числа был день рождения у Льва? – спрашивает он.

Сердце пропускает удар.

– Пятого марта.

– У Егора тоже, – Королев не сводит с меня глаз.

В голове вспыхивает какая-то догадка, но она ещё слишком сумбурная, чтобы стать мыслью.

Алексей встает и подходит ко мне.

– В каком роддоме ты рожала сына? – он кажется, задерживает дыхание, пока ждет моего ответа.

– В двадцать четвертом, – шепчу я.

– Моя жена рожала там же, – выдыхает он и трет руками лицо. Вижу на его лице смятение. Да и сама еле дышу. Гоню упрямо подкрадывающуюся мысль. Нет! НЕ может быть!

– Помнишь нашу первую встречу? На кладбище?

– Да, – севшим голосом отвечаю я.

– Когда я увидел Льва на кладбище в тот день, я не мог понять, что именно меня зацепило. Теперь знаю. Он ведь вылитый я в его возрасте. Я как раз перед этим пересматривал старый фотоальбом и наткнулся на свои детские фотографии. А на следующий день встретил вас.

Я в шоке. В ступоре. Не хочу верить в то, что он говорит.

– Не может быть...

– У Левы четвёртая группа крови. У меня тоже! Ты еще веришь, что может быть столько совпадений?

Мне становится тяжело дышать.

– Алексей…

– Нам нужно сделать тест ДНК.

Я хватаюсь за первый попавшийся стул и сажусь, потому что боюсь, что сейчас просто рухну.

– Но как такое могло произойти? – мой мозг взрывается от полученной информации.

– Не знаю, – он качает головой и садится рядом. – Но я обязательно разберусь с этим.

Я закрываю глаза.

– Оксана, – его голос звучит мягче. – Мы справимся…

– Хорошо, – послушно киваю, но в душе не уверена, что справлюсь. Господи, как же так?!

– Сделаем анализ завтра.

Не сойти бы с ума, дожидаясь результатов…

Глава 10

Оксана

Я не помню, как мы сдавали тесты. Всё происходит будто в тумане.

В памяти лишь отрывки, как мы с Алексеем отвозили мальчиков в лабораторию, как медсестра брала у них образцы, как Лёва морщился, но терпел, а Егор пытался выглядеть храбрым, хотя явно волновался.

А ещё я помню, как мы с Алексеем сидели в машине, молча смотрели перед собой, а воздух между нами был натянутым, как струна.

А потом ожидание. Оно оказалось хуже всего.

Я не могу спать. Не могу есть.

Каждую минуту в голове звучит один и тот же вопрос:«А если это правда?»

Если всё это время мой сын жил с другим человеком, называл его папой, а я воспитывала чужого?

Но он же не чужой… Лёва – мой!

Не могу представить жизнь без него. И не хочу представлять.

Но… а если Егор тоже мой? Как я могла не узнать собственного ребёнка?

Как можно не почувствовать что-то на уровне… не знаю, сердца? Души?

Меня трясет от этих мыслей. Не знаю, как выдерживаю это все.

Теперь каждый раз, смотря на мальчишек я прислушиваюсь к своему сердцу: бьется ли оно быстрее, когда Егор обнимает меня, ослабевает ли моя любовь к Леве?

Нет, нет и нет! Мое сердце одинаково реагирует на обоих мальчишек: оно пускается в радостный галоп, когда я вижу, как улыбается во весь рот Лева, возводя очередную конструкцию из деталей, и когда Егор тихо благодарит меня за блинчики, и когда я укрываю их обоих одеялом перед сном, и когда они виснут на мне и упрашивают почитать одну и ту же сказку в сотый раз.

Я уже не могу определить, кого из них я люблю больше. Мне кажется, они оба – часть меня. Самая важная часть, без которой жить невозможно.

Алексею все это дается тяжелее. Вижу, что он тоже ждет и не находит себе места.

Но если я все время провожу с мальчиками, то он наоборот, уходит с головой в работу, нагружает себя делами, чтобы не думать. Не жалеть об упущенном времени. Не задаваться постоянно вопросом “ а вдруг это правда”.

Но вечером он старается делать вид, что все нормально. Даже играет с мальчишками.

Но я замечаю, как его задумчивый взгляд цепляется за Леву. Готова поспорить, что Королев подмечает все новые и новые черты в Леве, которые напоминают ему самого себя. Доказательства того, что в жилах Левы течет его кровь.

Мальчики как будто чувствуют напряжение в доме. Они ведут себя тише обычного. Наоборот, пытаются все время находиться где-то в поле моей видимости.

Письмо из лаборатории приходит через два дня. Щелкаю по клавишам ноутбука, не чувствуя пальцев.

Алексей стоит за спиной, напряжённый и молчаливый.

Читаю мелкий шрифт в бланке с результатами.

– Что там? – голос Алексея звучит напряжённо.

Не могу ответить. Просто смотрю на него широко открытыми глазами.

– Все-таки правда… – произносит он, прочитав документ. – Мальчишек перепутали в роддоме…

Мы сидим напротив друг друга. А между нами – две жизни, которые теперь изменились навсегда.

Алексей наклоняется вперёд и трёт лицо руками.

– Что теперь?

– Не знаю, – качаю я головой. Ситуация все еще кажется нереальной.

По глазам Королева понимаю, что он тоже до конца не осознает всего.

Он потерял Егора. Как и я потеряла Лёву.

Но разве мы их потеряли? Разве можно разлюбить ребёнка, которого ты растил шесть лет? Который делал свои первые шаги на твоих глазах и произносил первые слова. Разве можно забыть и разлюбить первую беззубую улыбку, которую твой малыш подарил из восьми миллиардов людей именно тебе? Ни за что!

Не важно, что там в анализах. Лева – мой сын. И Егор – тоже мой сын!

– Давай пока не будем мальчикам рассказывать это все, – вдруг говорит Алексей. – Не могу просто сказать Егору, что я не его отец.

Я понимаю его. Потому что и сама не смогу сказать Лёве такое…

– Ты согласна? – спрашивает Королев.

– Да, – киваю я.

Потому что иначе нельзя. Потому что иначе больно.

И потому что я сама ещё не знаю, как жить с этой правдой.

Глава 11

Оксана

Алексей настаивает: мы с Лёвой должны остаться здесь, в его доме.

Я пытаюсь возразить, но слова застревают в горле. Как я могу жить в чужом доме? Это же неправильно. Теперь, когда правда вышла наружу, всё должно измениться. Но Алексей не слушает.

– Егор не должен чувствовать перемен, – говорит он твёрдо. – И Лёве будет лучше рядом с тобой.

Логично? Да. Но от этого не легче. Я чувствую себя странно, будто попала в чужую жизнь. Теперь я живу под одной крышей с мужчиной, который оказался отцом моего сына. С мужчиной, который растил моего ребёнка, даже не подозревая об этом.

Наконец, нахожу домработницу. Теперь не нужно разрываться между уборкой и заботой о детях. Но в офис я не возвращаюсь. Вместо этого помогаю Алексею из дома, сидя за ноутбуком в его кабинете. И мальчишки под присмотром, когда я забираю их домой. Егор и Лев теперь в одной группе в частном детском саду.

Королев быстро замечает, что я организованная, что умею разбирать документы, распределять задачи. И вскоре начинает оставлять мне всё больше работы. Даже когда дел нет, я остаюсь в кабинете. Не могу уйти. И он, кажется, тоже.

Вечера теперь в доме тихие и уютные. Мальчишки играют вместе, смеются, спорят, но через минуту уже мирятся. Я замечаю, как Алексей расслабляется. Как его взгляд задерживается на нас с Лёвой. Как он постепенно привыкает к этому новому укладу.

И я привыкаю.

Мы не говорим о будущем. Не обсуждаем, как теперь жить. Просто молча соглашаемся: пока так. Но вопросы не дают покоя. Что будет потом? Как правильно поступить? Я не знаю. И он, кажется, тоже.

А еще я понимаю, что в моих мыслях теперь не только мальчики, но и Королев.

Маша приезжает к нам в гости, но я храню секрет и не рассказываю правду о мальчиках.

– Мне кажется или ты скоро снова станешь Королевой, как в девичестве? – хихикает подруга, когда на ее вопрос о том, как мне живется с самым ужасным шефом в одном доме, я густо краснею.

А потом вдруг понимаю, КАК произошла путаница в роддоме.

Еле дожидаюсь вечера, чтобы поделиться с Алексеем открытием.

– Когда я рожала Леву, мы с Юрой еще не были официально женаты, – волнуясь рассказываю я. – Моя девичья фамилия – Королева! На бирках у мальчишек было написано одно и то же – Оксана Королева!

– И когда у моей жены началось кровотечение, то в суматохе попросту перепутали детей, – продолжает он ошарашенно. – Но такое совпадение…

– Бывает, как оказалось, – развожу я руками.

Ночью долго лежу без сна. События того дня в роддоме потихоньку всплывают в памяти. Я вспомнила, как акушерка носилась между мной и еще одной роженицей, сетуя, что ее напарница внезапно заболела и не вышла в ночную смену. Как вызвали дополнительного врача, когда что-то пошло не так со второй девушкой. А потом разговоры медсестер о бедном малыше, который остался без мамы.

Мой малыш… Егор никогда не знал поцелуя мамы. Никогда не сосал молоко из груди. Никогда не засыпал под тихую колыбельную от мамы. Не замечаю, как по щекам катятся слезы.

Я обязательно дам ему все, чего он не получил! Поднимаюсь и тихонько крадусь в детскую. Мальчишки наотрез отказались спать в разных комнатах, и пришлось заказать им двухъярусную кровать. Неугомонный Лева занял верхний “этаж”, а ласковый тихоня Егор – нижний.

Подхожу и улыбаюсь, видя, как Лева скинул во сне одеяло. Он вечно раскрывается ночью – ему всегда жарко. А Егор, наоборот, укутался до самого носа. Я тоже всегда заворачиваюсь в одеяло даже летом. Укрываю Леву, оттягиваю одеяло от лица Егора, чтобы его маленький носик мог свободно дышать, и целую обоих в лоб.

Мои сладкие мальчики. Как же я вас люблю!

Я долго собираюсь с мыслями, прежде чем позвонить Юре. Телефон в руках кажется невыносимо тяжёлым. Нужно сказать ему правду. Хотя… Он так легко отказался от сына, которого воспитывал шесть лет. Нужен ли ему будет незнакомый? Но сказать ему правду будет честно. Пусть дальше сам делает выбор.

Наконец набираю номер.

Гудки. Раз. Два. Три.

– Чего тебе надо?! – его голос резкий, злой.

Я молчу.

– Оксана, я сказал, чтобы ты забыла мой номер!

– Юра… это касается Левы…

– Мне наплевать!

Он бросает трубку. Я замираю, не в силах пошевелиться. Через минуту приходит сообщение. Фотография. Решение суда. Развод оформлен.

Я смотрю на экран, пытаясь понять, что чувствую. А потом понимаю: ничего. Только пустота.

Ночью я снова не сплю. В голове крутятся вопросы, на которые нет ответов. Как жить дальше? Как сказать мальчишкам? Что, если я не смогу отпустить Лёву? Что, если Алексей не захочет расставаться с Егором?

Тишина вокруг становится невыносимой. Не могу просто лежать и мучиться от бессонницы. Встаю и иду на кухню.

Алексей тоже не спит. Снова. Он сидит за столом. В руках стакан воды, но он, кажется, забыл о нём. Его взгляд устремлён в пустоту, будто он пытается разглядеть там ответы на вопросы, которые не решается задать вслух.

Молча сажусь рядом. Он вздрагивает, словно возвращаясь из далёких мыслей, и поднимает на меня взгляд. Усталый. Глубокий. В его глазах – всё, о чем мы молчали, всё, что копилось неделями.

– Нам нужно что-то решать, – произносит он хрипло, и его голос звучит так, будто каждое слово даётся с трудом.

Я знаю. Но слова застревают где-то в горле. Всё, что я могу, – это смотреть на него. На его сжатые губы, на тень усталости, лежащую на лице, на руки, которые так крепко сжимают стакан, будто это единственная опора.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. И вдруг – случайно, нечаянно – его пальцы касаются моих. Мы замираем. Никто не отводит руку. Никто не делает движение. Просто тишина. Просто дыхание. Просто тепло, которое медленно растекается по всему телу, будто разбивая лёд, который мы так долго строили между нами.

А потом он наклоняется ближе. Медленно, будто боясь спугнуть этот момент. Его дыхание смешивается с моим, и я чувствую, как что-то внутри меня вспыхивает. Что-то, что тлело всё это время, скрытое под слоями сомнений, страхов и невысказанных слов.

И я понимаю: больше ничего не имеет значения. Ни вопросы, ни сомнения, ни прошлое. Только этот момент. Только он. Только мы.

Эпилог

Алексей

Год спустя

Мой дом по-настоящему стал домом. Местом, где кипит жизнь. Местом, где живет любовь.

В этот самый момент, когда я наблюдаю за закатом на террасе нашего нового дома, понимаю – сейчас все так, как и должно быть. Как будто все кусочки моей жизни, которые раньше казались разрозненными, наконец сложились в один пазл. В устойчивую конструкцию под названием – моя семья.

Еще год назад это слово вызывало у меня горечь во рту и боль в том месте, где у обычных людей бьется сердце. Оно было связано с болью, с потерей и одиночеством. А еще с всепоглощающим чувством вины.

Я думал, что после смерти жены никогда больше не смогу быть счастливым. Но сейчас, глядя на Оксану, которая смеется вместе с мальчишками в саду, я понимаю, что ошибался.

Она – как солнце, которое внезапно появилось в моей жизни и осветило все темные углы. С ней все стало проще. Легче.

Смотрю сквозь стеклянную дверь на Лёву, который с азартом объясняет Егору, как правильно строить башню из конструктора и табуреток.

Мой сын. Нет, наш сын. До сих пор не могу поверить, что все это время он был рядом, но я его не знал. Не знал, что где-то в этом мире есть ребенок, который так похож на меня. Не только внешне, но и характером. Он такой же упрямый, как я в его возрасте. Такой же любознательный. И так же, как я когда-то, обожает строить и придумывать решения, про которые сначала говорят, что ничего не получится.

А Егор... Мой мальчик. Тот, кого я растил все эти годы. Тот, кого я считал своим. Он все еще мой. Никакие анализы, никакие документы не смогут изменить того, что я чувствую к нему. Он – часть меня. Так же, как и Лёва.

Иногда, когда я смотрю на них, мне кажется, что все это сон. Что я вот-вот проснусь в своем огромном, пустом доме, где единственные звуки – это шаги домработницы и тиканье часов. Но нет. Это реальность. И она прекрасна.

И все благодаря Оксане. Она стала тем самым мостом, который соединил нас всех. Сначала я думал, что она просто помощница. Потом – что она няня для Егора. А теперь... Теперь она – часть моей жизни. Та самая, которую я так долго искал, даже не осознавая этого.

Я помню тот момент, когда мы впервые коснулись друг друга. Не специально. Случайно. Но в тот миг что-то щелкнуло. Как будто я наконец нашел то, что потерял много лет назад. И с тех пор это чувство только усиливается.

Она не идеальна. Нет, она совсем не такая, какой была моя первая жена. Она не тихая, не покорная. Она – ураган. Она может спорить со мной до хрипоты, а через минуту рассмеяться над какой-то глупостью. Она не боится говорить то, что думает. И, черт возьми, это сводит меня с ума. Но в то же время она – моя опора. Та, кто всегда знает, что сказать, когда мне тяжело. Та, кто может просто сесть рядом и молча поддержать.

А еще она – мама. Не только для Лёвы, но и для Егора. Я вижу, как она заботится о нем. Как читает ему сказки перед сном, как целует его в лоб, когда он засыпает. Как будто он всегда был ее сыном. И это... это самое ценное, что у меня есть сейчас.

Я долго винил себя за то, что Егор рос без матери. За то, что я не смог дать ему того, что должен был. Но теперь, глядя на него, я понимаю, что все это время он был не один. У него была Оксана. Да, она появилась в его жизни поздно, но она стала для него тем, кем должна была стать. Мамой.

И Лёва... Он тоже нашел своего отца. Меня. Хотя, если честно, я до сих пор не уверен, что справлюсь с этой ролью. Но я стараюсь. Каждый день. Потому что он – мой сын. И я хочу, чтобы он знал, что у него есть папа, который его любит.

Мы решили не рассказывать ничего мальчикам, потому что это не имеет значения. Мы с Оксаной любим их обоих одинаково сильно.

Иногда, когда я смотрю на них всех вместе, мне кажется, что это какая-то шутка. Что жизнь просто решила подкинуть мне самый невероятный сценарий. Но потом я понимаю, что никакая это к черту не шутка. Это мое счастье. То, ради чего стоит жить.

Я встаю с кресла и иду к ним. Оксана оборачивается, улыбается. Ее глаза светятся, как будто в них отражается весь этот закат.

– Пап, смотри, что мы построили! – кричит Егор, показывая на башню, которая, кажется, вот-вот рухнет.

– Это не башня, это замок! – поправляет его Лёва, и они оба начинают спорить.

Я смеюсь. Это звучит странно, но я смеюсь. И чувствую, как сжатая пружина внутри меня расслабляется. Как будто я наконец отпустил все те страхи, которые держали меня в плену столько лет.

– Молодцы, – говорю я, садясь рядом с Оксаной. – Но, кажется, ваш замок немного кривой.

– Не кривой, а ур-ба-лис-тичный! – парирует Лёва, и мы все смеемся.

В этот момент я понимаю, что они, этот миг – это и есть мое счастье. Моя семья.

И я благодарен судьбе за то, что она дала мне второй шанс. Шанс быть счастливым. Шанс любить и быть любимым.

Подхожу к Оксане и обнимаю ее сзади.

– Спасибо, – шепчу я, целуя ее в плечо.

– За что? – улыбается она.

– За все.

И это правда. Она дала мне все. Семью. Любовь. Надежду. Все самое важное, что есть в этом мире. Все, ради чего я живу.

Конец