Текст книги "Мой chico (СИ)"
Автор книги: Яна Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Это не браслет. Это часы Panthère. Невероятно изящные и красивые. Но и это ещё не все. Обычно они у всех стальные, есть модели дороже из золота. Но там всё стандартно с белым циферблатом, хоть и утончённо, со вкусом.
Мои же из розового золота, с невероятно красивым шоколадным циферблатом, и инкрустированы разноцветными бриллиантами. Я даже боюсь представить сколько они стоят…
Да, теперь я в полной мере понимаю красоту и смысл его слов. От этого осознания опять не выдерживаю и начинаю плакать. И уже не просто глаза слезятся, а слёзы бегут горячим ручьём по моим щекам.
– Родриго, ты меня просто убил! Это невозможно! Спасибо! Они абсолютно потрясающие! Идеальные.
– Примерь, cariño! – Улыбается и с такой непередаваемой нежностью на меня смотрит.
Я снимаю свои Apple watch, которые, впрочем тоже напоминают мне о прекрасных моментах с Родриго, то пиликая от повышенного пульса, то предлагая начать функциональную тренировку во время секса…
От большого экрана умных часов на руке белый след, под которым нет загара, под картье будет заметно и не очень красиво.
– Давай на другую руку?– Как тебе хочется, давай помогу, cariño! – Родриго нежно застёгивает и переворачивает моё запястье, – voila!
Невероятные! А как они смотрятся на загорелой коже и моём тонком запястье…просто не оторвать взгляд! Даже моя бабушка будет в абсолютном восторге!
– Поехали? – Довольно спрашивает. Он как будто рад больше меня. Мне он очень таким нравится.
Я лишь киваю головой, я до сих пор не могу прийти в себя. Смотрю на часы, на отблеск огней в бриллиантах. Это что-то невероятное! Мы выезжаем на трассу, Родриго подкручивает громкость. Играет какая-то очень приятная испанская музыка, даже сексуальная, я бы сказала.
Смотрю на проплывающую темноту за окном и понимаю, что во мне сейчас от его слов, взгляда, подарка со смыслом , настолько много любви, что я не могу с ней справиться. Я хочу ей поделиться, хочу её разделить, подарить. Хочу кричать о ней.
– Родриго, останови машину, – тихо произношу хриплым голосом.
Родриго сразу же замедляется, съезжает на обочину и тормозит.
– Что случилось, детка? – Родриго настороженно и с тревогой на меня смотрит.
Смотрю на него жадно, не могу поверить в его существовании, он лучше моих самых смелых мечтаний. Невероятный! Потрясающий! Мой!
Опускаюсь к своим ногам, растёгиваю застёжки босоножек, поднимаю затуманенный взгляд на Родриго, он освобождается от ремня базопаспасности.
Смотрим друг на друга. Прерывисто дышим.
Родриго с хулиганским огоньком прищуривается и как-то очень соблазнительно ухмыляется.
Опускает руку, с треском отодвигает своё сидение до упора заднего сидения и ведёт бровью.
Я забив на всякие приличия, быстро перебираюсь со своего сидения к нему и впиваюсь в него поцелуем. Он так резко дёрнулся мне на встречу, что мы аж врезаемся друг в друга.
Вжимаюсь в его тело, трусь поверх его брюк о каменную эрекцию.
– Te quiero, querido! – Произношу ему в губы.
Понимаю, что это однокоренные слова. Мне почему-то казалось, что querido это дорогой, но скорее желанный. А может любимый всё-таки. Сейчас он именно желанный. Мой querido.
Родриго приподнимает меня и стягивает брюки. Достаёт из подлокотника своё портмоне и находит презерватив, всё это время не разрывает зрительного контакта. Держит меня взглядом.
Меня же уже потряхивает от желания и нетерпения.
Когда он медленно меня сажает на себя, шипит, я понимаю, что мне не хватало для абсолютного счастья в этот день.
Спускаю платье на талию и снимаю с него поло, хочу чувствовать его тело. Смотрю на нас, тела блестящие от пота или от адреналина. Это так красиво…
Он, я, эта старая машина, пахнущая бензином, что дополнительно кружит голову. А ещё его парфюм, мой, запах нашего желания, густой жаркий ночной воздух, всё это смешалось в крышесносный купаж. Наш.
– Cariño, двигайся не вверх-вниз, а вперёд-назад, вот так, – Родриго обхватывает мои бёдра и направляет меня. И начинает шептать что-то на испанском , царапая щетиной мою грудь.
Зарываюсь в его волосах и тяну на себя.
Как же я его люблю…
Yo viva para ti
На часах уже три ночи, захожу в апартаменты. Тихо...все спят. Прохожу на кухню попить и замечаю, что Элеша сидит на террасе и пьёт вино. Её день рождения уже наступил, по Москве так она уже вообще родилась. Прохожу к ней.
– Эллечка, любимая моя, поздравляю тебя с днём рождения! Я тебя очень люблю! Ты научила меня радоваться каждой мелочи и ценить любой момент, пусть тебя всё в жизни радует! Желаю, чтобы вся твоя жизнь была такой же яркой и беззаботной, как этот остров!
Я крепко обнимаю и даже немного отрываю эту малышку от земли.
– Спасибо, дорогая! Спасибо, Тонечка. Это очень трогательно! – она даже слезинку смахивает!– Элеш, ты грустная!– Я достигла того возраста, когда пережила родителей…– Ооо, милая, иди ко мне!
Я теперь понимаю почему она так отчаянно веселилась, ей было страшно…моя девочка. Мы стоим и вдвоем плачем. Это, конечно , боль и трагедия всей нашей семьи. Хоть я их не знала, но мы их не забываем.
– Ну, всё, у меня завтра праздник, не портим себе глаза! – отстраняется от меня и её взгляд падает на бордовый пакетик, – так, это то о чём я думаю? Тонечка, он тебе подарил картье? Что там? Гвоздь? Love?
Элен сразу преободряется и вся сияет. Радоваться за других она может сильнее , чем за себя.
– Часы , – смущаясь говорю и рассказываю как красиво и символично он их подарил.
– Открывай быстрее, посмотрим. Слушай, чувствую, улетишь ты с коробочкой Tiffany, – смеётся Элен, намекая на помолвочное кольцо.
– Обалдеть! Тонюсик, они потрясающие! И очень дорогие! Вот тебе и Родриго…их же декларировать придётся! Ладно, что-нибудь придумаем, не переживай. Вадим подскажет.
Мы довольные уходим спать. Утром у нас ещё сюрприз для неё. Нам надо встать пораньше, украсить террасу цветами, приготовить ей завтрак. Это взяла на себя я, лучше никто не справится. Вадим рано утром всё достанет из кладовки на паркинге. Там холодно и цветы с продуктами спокойно сохранились.
Уснуть я не могу от переизбытка эмоций. Лежу и постоянно смотрю на свои часы. Их, конечно, надо на ночь снять, но я не могу. Постоянно прокручиваю в голове этот вечер, эту ночь.
Резко вспоминаю, что не отправила ему свой паспорт. Высылаю фотографию и лезу в Яндекс посмотреть картинки архипелага. Маргарита красивая, а Лос-Рокес просто нереальный. Неужели мы будем в этой красоте совершенно одни несколько дней?!
Так и засыпаю в диком предвкушении и удовлетворении абсолютно всем на свете.
С утра первым делом пишу Вадиму и мы с ним тихо готовим поздравление, и всем даём команды.Элен, конечно же, в неописуемом восторге, счастлива, довольна и снова всех одаривает своей лучезарной улыбкой и смехом.
Утром мы едем на Эль Яке виндсёрфить. Там у нас сегодня арендован шатёр с фуршетом. Будем кататься и пить шампанское, что может быть лучше?!
Я делюсь с Вадимом, что от этого пляжа можно взять катер и доехать до маленького очень красивого острова – Коче, как советовал Родриго. Он радуется и говорит, что это отличная идея. Наш менеджер ресторана быстро нашёл нам лодочника. А ещё показываю ему классное место в том спа-отеле. Вадиму и этот нравится, он благодарит.
В обед мы вернулись домой привести себя в порядок. На ужин отправляемся все нарядные и красивые. Я надеваю платье, которое специально привезла на этот день. Оно чёрное из летящей ткани, очень короткое. Маленькое чёрное платье, но удаленькое. У него вырез халтер с большой золотой цепочкой на горле. Подчёркивает плечи и ноги.
У меня вообще не длинные ноги, но на одиннадцатисантиметровых шпильках они от ушей. Да ещё и в таком платье. У меня сейчас рост около ста восьмидесяти сантиметров. Смотрюсь в зеркало , я уже не Кайли Дженнер, я – Кендалл Дженнер!
Делаю фото для Родриго. После ресторана отправлюсь так к нему. Глаза горят, не могу собой налюбоваться! Сделала себе макияж в бронзовых тонах под загар, волосы выпрямила, а потом закрутила. На руке красуются часы. Я шикарная! Несомненно!
Элен же в красивом белом платье. Тоже мини и как бы всё из бахромы, в стиле латино. Абсолютно венесуэльский наряд, но такой роскошный. Золотые босоножки, какой-то невероятно красивый клатч в форме ракушки. Глаз не отвести!
Мы приезжаем на Эль Яке, нас там должен ждать катер. Паркуем машину в ближайшем отеле, Вадим договорился. Проходим к причалу – лодки нет. Лодочник оставил на телефон, я даю Вадиму позвонить, а тот ему только и твердит : «Tarde! Tarde!»Венесуэльцы…
Какое тарде? Солнце сядет! Нам закат нужен. Мы с Вадимом злые невозможно. Он кричит, что на этом острове нихератос неработас. Все ржут и негатив сразу испаряется.
Решаем ехать в ресторан в спа-отеле и у меня в этот момент разряжается телефон. Я просто забыла его со всей этой суетой зарядить.
– Всё, заканчивайте суету наводить. Мы едем к Фернандо! Там весело, здорово, вкусно! – безапелляционно заявляет Элен.
– Уверена?
Даша немного переживает , она не знает, что Фернандо в Аргентине. Мало ли как он себя поведёт, а они с мужьями.
– Конечно, уверена! Там такие танцы будут!
Я аккуратно шепчу Даше, что всё хорошо, беспокоиться не о чем.
Мы приезжаем в его ресторан, нас встречает управляющий, который естественно нас помнит. Спрашивает где мы хотим сесть, мы слишком нарядные для веранды, поэтому просим посадить нас в зале.
Он проводит нас в зал, где мы ещё не были, там интимно, уединённо , большой стол и нам никто не помешает. Они даже откуда-то приносят красивые свежие цветы и украшают стол.
Мы уже немного знакомы с кухней, поэтому берём севиче из дорадо, тунца и осьминога на всех. Заказываем салаты, лангустинов, лобстеров, осьминогов, устриц. И много-много шампанского. Все довольны, потому что ресторан действительно хороший, а обслуживают нас как самых дорогих гостей Фернандо.
Из зала доносится живая музыка, там сидит пианист, Элен хвалит его способности, рассказывает нам , что за произведения звучат. Все ей читают очень тёплые тосты. Она настоящая всеобщая любимица.
Я подошла к знакомуму официанту, который включал мне музыку и попросила в конце вынести торт со свечами-фонтанами. И пожаловалась, что у меня сел телефон, а я бы хотела включить свою песню, когда будут выносить. Он любезно дал мне свой телефон, чтобы я её нашла на платформе и он включит при поздравлении. Естественно это Аллегрова «С днем рождения» , а не «Happy birthday». Это же будет намного круче в Венесуэле, Элен будет в восторге!
Когда мы допили четвёртую или пятую бутылку шампанского , солнце окончательно село, свет в ресторане приглушили и к пианисту присоединилась певица. У неё очень чувственный голос с хрипотцой и она исполняет какие-то безумно красивые испанские песни.
Вадим приглашает Элен на танец. Мы с Дашей переглядываемся и решаем быстро улизнуть и покурить на террасе. Это замечают мужчины и тоже к нам присоединяются. Пусть пока потанцуют.
Я их всех веду на ту красивую террасу, где мы впервые поцеловались с Родриго. Там как раз и видно зал, где рояль с певицей , и спокойно покурить можно. Она начинает петь следующую песню, какую-то ещё более чувственную, а я счастливая до невозможности, утопаю в своих самых сладких воспоминаниях на этой террасе. Думаю о том, что казалось бы совсем недавно мы тут целовались под луной, а вроде это было очень давно, ведь у нас теперь столько незабываемых моментов.
Иду, шикарная и красивая по ресторану, пританцовываю, выхожу на террасу, мы все смеёмся, улыбаемся.Я вижу, как меня провожают взглядами весь ресторан.Я действительно очень эффектная сегодня.
Занимаем место у выхода на пляж , я осматриваюсь и замечаю Родриго с женщиной. Взрослой женщиной. Даже пожилой женщиной. Они сидят в обнимку, воркуют и она ему что-то шепчет на ухо. А потом целует его в шею. Он её держит за руку. А вторая её рука на его паху. Он поднимает глаза и наши взгляды встречаются…
За деньги да
Я понимаю, что это не его мама, его мама моложе. Это не его бабушка. Не просто знакомая. У них отношения мужчины и женщины.
В голове стучат слова Алана , когда он мне рассказывал про Бразилию : «Самое угарное в Рио наблюдать как местные чуваки ошиваются за взрослыми богатыми европейками и американками. А те водят их по бутикам. Некоторые берут их в мужья, прикинь?»
И меня осеняет, что эта красивая пожилая женщина – его «папик». Она вся с ног до головы в Chanel. Её уши украшают гигантские бриллиантовые пусеты, а её руки обрамляют бриллиантовые змеи Bulgari. Но самое главное это её мерзкий взгляд на него. Взгляд старой сальной похотливой бабки. А его взгляд на неё – раболепный.
Мои идеальные отношения оказались лишь карибским миражом…
У меня скручиваются внутренности, я чувствую, как к горлу подходит рвота, резко разворачиваюсь и бегу через весь ресторан на выход. Сбегаю со ступенек, не могу сдерживать позыв, у меня подворачивается ступня и я лечу с тех самых высоких шпилек по лестнице на брусчатку.
И меня вырывает. Представляю какой у меня жалкий вид…
И меня не просто рвёт, меня рвёт фонтаном. Тело содрогается. Я стою на карачках, мне уже плевать, как я выгляжу. Я хочу освободиться. Через рвоту, как будто выходит вся та мерзость, которую я осознала.
Чувствую, что кто-то убирает от лица мои волосы. Слышу как будто откуда-то издалека ласковый голос сестры. А рвота не проходит, у меня уже болит весь пищевод, ещё раз и ещё. Последний позыв и это вроде прекращается.
Моё тело сотрясается от судорог. Зуб на зуб не попадает. Во рту вкус желчи.
– Тонечка, я тебе воды принесла. Только не пей её, прополощи рот и всё.
Я делаю то, что говорит сестра.
– Спасибо, Эллечка. Мне лучше.
– Родная моя, прости меня, пожалуйста.
– За что? Ты чего?
– За то что не уберегла тебя. Я тебя так люблю, мне очень жаль, очень. Фернандо говорил, чтобы я тебе не дала влюбиться. Что он разобьёт тебе сердце. Он это говорил серьёзно, а я отнеслась поверхностно.
Слушаю её и у меня душа разрывается. Вчера же нам счастья желал…
– Эля, ты не виновата. И я не виновата. Только он.
– Но я же взрослая, опытная. Я должна была тебя защитить.
– Эля, не надо. Прости что испортила тебе день рождения!
– Детонька, ты что. Моя девочка, моя красавица. Гладит меня, обнимает.
Я начинаю плакать, даже стонать у неё на плече.
Приходит Даша, садится с другой стороны и тоже начинает меня гладить.
Я уже не могу успокоиться, мне дышать тяжело, я задыхаюсь в своих слёзах.
– Он ещё там?
– Да.
– Мне надо домой.
– Сейчас поедем. Тонь, только скажи, ты не беременна ?
– Нет. Точно нет.
А сама думаю, может ли на шестнадцатый день цикла проявиться токсикоз. Да нет, не может. Это стресс.
– Тебя так рвало.
– Я сразу представила его губы, его пальцы, язык, его…И бабку и …
Последнее предложение я уже не могу договорить, у меня начинается истерика, неконтролируемые рыдания.
Элен начинает меня укачивать как маленькую. Мы сидим прямо на тротуаре и качаемся из стороны в сторону. У меня все внутренности как будто горят изнутри. Мне физически больно!
Приходит Даша и приносит стакан. По запаху чувствую, что это успокаительное. Взять в руки не могу, они трясутся. Элен меня отпаивает маленькими глотками. Мы так сидим ещё какое-то время. Моё состояние немного улучшается и мы идём к своим, сказать, что мы отсюда уезжаем. Меня ведут под руки.
Вадим говорит присесть на немного, он уже ждёт счёт. Все собравшиеся меня подбадривают. Успокаивают. Сашенька подходит и обнимает меня, молча. И так и стоит. Я от успокаительных пришибленная, но опять текут слёзы от этой искренности ребёнка. Вроде сижу, а вроде я где-то не здесь.
Наш стол замирает, я поднимаю взгляд, компания Родриго, покидает ресторан, он останавливается и поздравляет Элен с днём рождения. Я отвожу взгляд, в голове всё стучит. Он с ума сошёл? Зачем он подошёл? Элен холодно благодарит. Ненавижу этот этикет. Почему надо делать вид, что ничего не случилось? Был бы здесь мой брат, он бы от его лица живого места не оставил!
Они уходят, дышать стало немного легче.
Никто ничего не обсуждает, молчат и вдруг Вадим выдаёт :
«Я вообще делаю что хочу, хочу увеличить член звоню врачу, с бабками не тусуюсь, но за деньги да, я не танцую, но с бабкой да, за бабки да»
Весь наш стол недоумевает, Элен строго говорит : «Вадим!»
Я понимаю насколько это цинично и не уместно. Но мне так смешно становится. И я через слёзы смеюсь. Он действительно таким тупым образом меня вывел из коматоза. Я смеюсь, вытираю руками слёзы, поднимаю на Вадима глаза и произношу одними губами : «Спасибо!»
Моя душа горит
Просыпаюсь я только в двенадцать дня. Элен ко мне приходила, спрашивала поеду ли с ними на экскурсию. Я помотала головой и дальше уснула. Дома никого нет. Так легче. Иду в душ и сижу в нем минут сорок и плачу. В зеркало не могу на себя смотреть, это не я. Моих глаз не видно, это одно большое красное месиво. Меня как будто покусали пчёлы. Я начинаю плакать и от этого.
«Ты никогда не будешь прекраснее, чем сейчас, cariño». Он был прав. Его низость забрала мою красоту. Возвращаюсь в постель , лежу и смотрю в потолок. Кондиционер выключила потому что меня знобит. Лежу в этой духоте, с закрытыми окнами, потому что не хочу слушать звуки жизни с улицы. Этот зной отражает моё внутреннее состояние. Моя душа горит…
« Моя душа горит
Она не любит боль
Утешая мысль сквозит
Но не остужает зной
Мое тело не спит
Глажу его рукой
Телу не внешний вид
Телу нужна любовь »
Слушаю эту песню ,не переставая. И плачу. Потом устаю. Самоистязание какое-то. Вырубаю все свои гаджеты и убираю подальше. В чемодан. Не хочу. Ничего не хочу.
Дом наполняется звуками, значит, приехали, мне аккуратно стучит сестра в дверь :
– Тонечка, мы тебе привезли очень вкусную пиццу. Будешь?
– Нет.
Мой голос даже другой. Как будто из него ушла радость, краски. Он глухой.
– Если что,она будет в холодильнике. Не мешаю.
Самый прекрасный голос моей сестры тоже грустный и от этого у меня опять льются слёзы. Я не могу себя взять в руки, понимаю, что всем порчу отдых. Но они же меня понимают? Они любили? Почему мне не сказали, что это так больно. Почему он такой?!
Просыпаюсь ночью, все спят. Это хорошо, не хочу ни с кем встречаться. Прохожу в ванную, смотрюсь в зеркало – глаза немного спали. Всё равно ужас, красные, опухшие, но уже меньше. Я хоть уже вижу зрачки. Во рту неприятный вкус горечи, открываю кран, полощу рот, откручиваю крышку пасты, выдавливаю, наношу медленно на щетку, заношу в рот, несколько движений и до моего языка добирается вкус жасмина. Сплёвываю. Это вкус нашего утра. Это больше не вкус моего сада…
Беру сигареты в тумбочке , чтобы избавиться от этой гадости и иду на крышу. Смотрю на луну, курю, лёжа на шезлонге. Нашем шезлонге. Одну, вторую, третью. Голову распирает. Сажусь на пол в самом дальнем углу, обнимаю своими руками колени и раскачиваюсь. Сижу так до первых лучей солнца и ухожу спать.
Утром сквозь сон, чувствую, как ко мне приходит Сашенька, ложится и гладит. Мне так больно, плакать уже нечем, обнимаю ребёнка и снова проваливаюсь в сон. Телу нужна любовь…
– Тонь, я тебе принесла твоё любимое мороженое, будешь? – Заботливо спрашивает сестра.
– Нет, спасибо.
– Тонь, может выйдешь, поешь? Чай тебе заварить?
–Попозже.
Просыпаюсь вечером от боли в пояснице. Как будто сотни иголок впиваются в мою кожу и выходят, впиваются и выходят. Встаю, подхожу к зеркалу. На удивление я очень красивая. Печальная, исхудавшая, но красивая. Глаза в порядке, никаких отёков. Но меня это не радует. Правильно, Родриго сказал, что я не осознаю свою красоту, теперь осознаю, но что такое красота без наполненности? Он тоже красивый, даже очень, а толку?
Разворачиваюсь посмотреть что с поясницей. Не вижу,что там. Что-то красное.
Пишу Элен, прошу её подойти ко мне.
– Что такое, детка? Хочешь чаю?
– Нет, посмотри, пожалуйста, что у меня на спине, я ничего не вижу. Очень болит.
– Тааак. Вообще на герпес похоже. Покраснение и пузырьки. На спине, так странно.
У меня опять появляются слёзы.
– Это венерическое? – со стыдом спрашиваю сестру.
– Нет, не думаю. Не переживай, утром я отвезу тебя к врачу. Давай не будем пока ничем мазать, мало ли что. Сильно болит?
– Да, как будто тысячи иголок берут меня в кольцо.
– Сейчас принесу обезболивающее.
Трогает губами мой лоб.
– Нормальный, температуры нет, не переживай.
Я выпиваю обезбол, ложусь на живот, на спину больно, подушка мокрая от слёз, утыкаюсь в неё и безмолвно ору, отчаянно ору. Так и засыпаю с тисками на спине, непроходящей головной болью и кровоточащим сердцем.
Утром едем с Элен вдвоем в клинику. Здесь медицина бесплатная, даже моя страховка не нужна, сидим несколько часов в общей очереди, дети плачут, кто-то с травмами.
Оказывается у меня опоясывающий герпес. Это не венерическое. Спасибо, на этом. Этот вирус есть у всех, кто болел ветрянкой. При большом стрессе может активизироваться и проявляется чаще всего на спине. Как бы опоясывая, вот и боль опоясывающая. Доктор мне строго настрого запретила так себя изводить , сказала есть, бывать на солнце и выписала таблетки.
Элен в машине сказала, что любовь это прежде всего забота о себе, о своём теле. Мы ничего по большому счёту не контролируем, кроме своего тела, своих привычек.
Я подумала про себя, что это говорит девушка, которая пьёт по 10 коктейлей в день, но прислушалась. В конце концов она правда очень дисциплинирована. Спорт, сон, еда, витамины. Просто, видимо, ей нужно было отпустить себя.
Приезжаем домой, никого. Все уехали на тот наш пляж с серфингом. Элен говорит, что Вадим учится кайту по 6 часов в день. А остальные виндсерфингом занимаются. Я говорю ей, чтобы ехала к ним, я справлюсь.
Оставшись одна, начинаю разбирать вещи, меня это успокаивает. Потом вспоминаю слова доктора и иду на солнышко греть спину. К нам опять прилетала колибри. Жизнь чуть-чуть налаживается, но даже краски этого острова в моих глазах померкли. Как будто кто-то мне снизил контрастность и яркость. Нет голубого неба и ярко-голубого моря, нет зелени. Теперь всё это бледное, белёсое. И рыжеватая пустыня.
Вечером мы опускаем белые ролл-шторы на нашей стеклянной стене и смотрим всей компанией фильм через проектор. Этот фильм наш российский, его снимали на Маргарите. Комедия, как большая компания приехала на райский остров и так и не сходила ни разу на море. Лёгкая, смешная. Я даже ем мороженое.
Послезавтра мы улетаем. Я соглашаюсь съездить со всеми в тц завтра, купить подарков. Грустно от того, что я потеряла несколько дней жизни на этом острове в этой любовной горячке. Грустно, что всё закончилось. Вот так закончилось.
Road to Zion
Лежу в кровати, вставать не хочу. Все уехали сёрфить на Эль Яке, а я наслаждаюсь тишиной и думаю, много думаю. Голова уже прояснилась, состояние более менее стабилизировалось. Даже маме позвонила, спросила что им купить, рассказала, когда прилетаем. Она наверняка слышит мой голос и всё понимает, но ничего не спрашивает. Наверное Элен её предупредила. Это хорошо. Не хочу ничего обсуждать и рассказывать.
Я позавтракала, выпила кофе и мне жутко захотелось покурить. В эту жару. Сигарет у меня нет, я прошлась по террасе, по крыше, Даша тоже свои нигде не оставляла. Значит, надо идти в магазин, так не хочется…
И тут я вспоминаю, что у меня есть подружка Паула, её бар недалеко, я с ней поболтаю, отвлекусь. Да и позагорать уже хочется, когда я ещё море увижу? В оптимистичном настроении начинаю собираться. На всякий случай написала своим записку, что я пошла загорать к Пауле.
На улице мне сразу становится лучше. Я даже снимаю сторис с нашего пляжа, пора возвращаться к социальной жизни. Правда, сообщения не читаю, уведомления не смотрю. Стараюсь на них даже не фокусироваться.
– Hooola, Antonia!– Hola, Paola! Я к тебе за потрясающим смузи и сигаретой!
Она смеётся, целует меня, достаёт сигареты, ставит пепельницу и идёт к блендеру.
Тут здорово! Всё-таки окружение на меня влияет, как можно страдать, когда вокруг такие краски? Белая пелена сошла. Может это не мой мир погас, а просто было от слёз?
Регги, пальмы, песок, море, голубое небо и смеющиеся люди, что ещё нужно, чтобы отвлечься?
– Hola, я Икару, бойфренд Паулы. Это ты красотка из России?– Hola, это я! Антониа, можно Тоня, приятно познакомится!– Как тебе у нас на острове?– Я в абсолютном восторге!– Надолго?– Я тут была пять недель, завтра уже улетаю.– Что? И ты пьёшь смузи? Паола, давай угостим девушку коктейлем фирменным!
Я смеюсь, Икару такой лёгкий и из него прёт такая зажигательная энергия, что я сразу заряжаюсь. Да и выглядит он как молодой Боб Марли.
Мы болтаем втроем, смеёмся, пьём коктейли, чокаемся. Обмениваемся контактами.
Я хочу покурить и говорю Икару, он кивает и зовёт меня на гамак. Закуривает, делает несколько затяжек и даёт мне. Вот только это не сигарета. Я не отказываюсь, хочется расслабиться и забыться…
Поняв, что коктейли и перекур с Икару меня унесли куда-то, я оплачиваю лежак с зонтиком и иду на пляж. Раздеваюсь, ложусь, закрываю глаза и наслаждаюсь теплом, которым балует меня солнце. Залипаю на этих мыслях и ощущениях.
– Cariño! – до моего бедра дотрагивается холодная рука, а до уха доносится знакомый голос, всё ещё очень приятный для меня голос.
Внутри всё натягивается, я даю себе пару секунд, чтобы собраться и открыть глаза.
Я открываю глаза, Родриго сидит перед мной на корточках и смотрит на меня с невероятной грустью. Я помню этот взгляд, он не единожды так смотрел на меня. Тогда я не понимала этот взгляд…
– Hola! – я поднимаюсь с шезлонга и сажусь.– Я должен тебе всё объяснить, cariño! Пожалуйста, выслушай меня!
Я не знаю, хочу ли я слушать. Что он мне может сказать?! Хочется встать и уйти. И в то же время хочется наорать на него, обидеть хочется, отплатить! И выслушать хочется…и простить хочется…и надеяться хочется…
– Хорошо. Давай.
Он садится ко мне на шезлонг. Я понимаю, что он не в своей красивой дорогой одежде, а в майке и шортах для бега, он что бегает в двенадцать часов дня? Самоубийца.
– Cariño, я довольно поздно повзрослел. Когда все мои друзья уже встречались с девушками, я был нелепым, очень худым и с плохой кожей. Я учился, а не гулял , мы с мамой жили очень скромно. Здесь тогда начался страшный кризис, дефицит продуктов, девальвация. Мама работала горничной в отеле, всё откладывала, чтобы открыть пляжный бар.
Это сейчас у неё большое кафе , а тогда это была палатка, вот как эта, – указывает на бунгало Паулы. Мне исполнилось восемнадцать, я решил работать у мамы, помогать ей, а потом постараться поступить в университет в Каракасе.
Работая на пляже, я начал заниматься спортом, чтобы окрепнуть. От постоянного нахождении на солнце прошла моя кожа и я начал замечать , как на меня теперь смотрят девушки. К нам каждый день ходила немка. Ей было 48. Спустя неделю я понял, что она ходит ради меня. У нас завязался роман, а в конце своего отпуска, она позвала меня с собой в Мюнхен. Я жил с ней практически два года, она меня содержала.
Я слушаю и не перебиваю. Даже не смотрю на него. Всё слишком сложно.
– В конце концов она вернулась к своему мужу, а мне дала денег, чтобы я не создавал ей проблем. Я не могу сказать, что любил её, но тогда я был к ней очень привязан. Я вернулся сюда со своими пятидесятью тысячами, мы вложили их в кафе и я продолжил в нём работать. Пока я жил с ней, я занимался спортом, она дарила мне бренды и вернулся я сюда совсем другим. Это выгодно меня отличало.Каждый день в кафе было очень много девушек и женщин, которые флиртовали со мной и приходили только ради меня. А я с ними заигрывал и делал выручку кафе.
А потом туда начала приходить состоятельная испанка. Ей было 54. Я уже разбирался в этих атрибутах роскоши, поведении и её понял. Уехали мы вместе. Я на ней женился. Мы прожили три года, а потом из путешествия по Африке она привезла с собой восемнадцатилетнего парня. А я получил очень щедрые отпускные и документы.
Я тогда не стал возвращаться сюда, сейчас тебе говорю и мне стыдно. У меня уже было достаточно денег, чтобы учиться или инвестировать. Я и инвестировал, но ставки и желания росли, начал ездить по европейским и по мировым элитным курортам . За это время я выучил испанский, итальянский, французский, английский подтянул. Это давалась мне легко. Там было много очень состоятельных женщин и я дарил им компанию, а они мне очень дорогие подарки и помощь.
И в итоге в Италии я познакомился с той дамой, которую ты видела. Мы пол года были помолвлены , на момент нашего с тобой знакомства. Мы прилетели сюда, чтобы она инвестировала здесь деньги. Это было моё условие.
Родриго замолкает.
У меня взрывается мозг!
Не мешай
И в итоге в Италии я познакомился с той дамой, которую ты видела. Мы пол года были помолвлены , на момент нашего с тобой знакомства. Мы прилетели сюда, чтобы она инвестировала здесь деньги. Это было моё условие.
Родриго замолкает.
У меня взрывается мозг!
– Вы жили вместе?
– Да.
– Ты привёл меня в вашу квартиру?
– Нет. Это мои апартаменты, я их купил после развода. Она снимает виллу.
– А как ты со мной встречался? Что говорил?
– Что я с тобой. Она не была против. Утром у неё процедуры разные. В обед работает, конференции и всё такое. А ночью спит.
– Теперь понятен твой график, – с грустной умешкой говорю я.
От её осведомлённости, я пребываю в таком шоке, что даже пока не нахожу, что сказать.
– А компания отца? Вино?
– Я не знаю своего отца. Он американец, да. Больше мне ничего не известно. Вино? Это был бизнес моей первой жены. И о нём легко говорить, крутясь в таких кругах.
– А другие истории про детство, студенчество?
– Какие-то мои, какие-то друзей.
– Понятно.
Честно говоря мне ничего не понятно. У меня взрывается мозг. К чему он это всё рассказал? Мне не стало не яснее, не понятнее. Мне только жутко больно.
– То есть ты профессиональный жиголо? Продаёшь своё тело? – колко выплёвываю ему.
Родриго спокоен.
– Да. Тело и компанию.
– И ты спишь с этими старухами? А потом приходишь ко мне?
– Не со всеми. Не всегда. После той ночи в ресторане не спал.
– Правда? Это важно для меня. А у тебя продолжительные отношения илибывают на раз?
–Только долгосрочные. Я же не… – обрывается на полуслове.
Я не знаю к чему вообще ведёт этот разговор. Такой грязной себя чувствую.
– Ты как-то в шутку спросила не девственник ли я, – продолжает рассказ Родриго, – в какой-то степени – да. Мне так приятно было внимание молодой красивой девушки. Это совсем другие чувства и ощущения. Я испытывал такое удовольствие от того, что это я тебя балую, а не меня, как привык. Что я могу себе это позволить. Я впервые разрешил себе чувствовать. Рядом с тобой я был благородным рыцарем. Знаешь? Достойным мужчиной. Ты меня таким видела. И у меня всё изменилось. Перевернулось.
