Текст книги "Аня де Круа 2 (СИ)"

Автор книги: Яна Егорова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 18

Мое тело отреагировало раньше, чем мозг. Правым коленом я нанесла молниеносный удар нападавшему в пах и, как только он ожидаемо скрючился в позе “ой мне больно”, придержав его голову руками, сделала еще три удара тем же коленом в голову, пока противник не упал. Только тогда я выпрямилась и рассмотрела обидчика.

– Мирослав??! – я с трудом узнала своего старого знакомого.

Он лежал на полу без сознания, его нос был разбит в кровь. Собственно, я все сделала как учили, правда по правилам нужно было бить в голову раз десять. Я же не видела, кто на меня напал, поэтому остановилась раньше. И хорошо, кто знает, чем это могло закончиться.

Я наклонилась и похлопала лежавшего по щекам. Он парень крепкий, должен прийти в себя.

– А-а-о-о-у, – простонал пострадавший.

– Ну, извини. Я не знала, что это ты.

– Аня… я тоже тебя рад видеть, – он даже попытался пошутить, значит, жить будет.

– Что ты здесь делаешь? – я помогла ему подняться, хотя полностью выпрямиться ему еще пару минут не удастся.

Ягудин попытался вытереть кровь с лица, но только сделал хуже.

– Пойдем, я провожу тебя до уборной, ты сможешь умыться.

– А ты изменилась, – только и сказал он, послушно следуя за мной.

Через десять минут мы уже спустились в здание аэропорта и присели в ближайшем кафе. Я взяла ему лимонад, а себе кофе. Мне надо было вытравить из себя остатки снотворного, что мне так умело подсыпал Борис.

– Что ты здесь делал и как узнал, что я прилетаю именно этим рейсом? – потребовала я рассказать.

– Оу, подожди, не спеши. Сначала ты разбила мне нос, уже не говоря о других частях тела, а теперь еще и допрос устраиваешь, – обиделся парень.

– Мирослав, не шути со мной. Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Тебя явно прислал Борис, только он знал, куда и когда мы прилетаем. Итак, после его снотворного я просыпаюсь и чудесным образом обнаруживаю, что он испарился, а вместо этого предателя возникаешь ты. Мирослав, мне сейчас вообще не интересно, как и по какой причине. Лучше скажи, куда делся Борис!

– Хорошо, хорошо. Я понял. Не буду больше шутить, – Ягудин пощупал свой нос и помотал головой, – эх, не такой встречи я ждал. Ну, да, как всегда – обстоятельства. Хорошо. Расскажу. Лебедев решил, что тебе сейчас не надо с ним никуда ехать. Он отправился встречаться со своими людьми из разведки. Несколько часов назад твой бывший устроил в этом аэропорту неплохую заварушку, так что теперь все осложнилось во много раз. Как только что-то станет известно – Борис сразу даст знать. А пока он попросил меня отвезти тебя в гостиницу, чтобы еще и ты не попала в какие-нибудь неприятности.

– Спасибо, но я и сама в состоянии добраться до гостиницы, – я поднялась из-за стола.

– Аня, ты не поняла. У тебя нет выбора. Ты поедешь со мной.

Я даже не стала спорить, а просто развернулась и направилась к выходу из здания аэропорта. У меня нет времени на пререкания, надо добраться до отеля и постараться найти Бориса. Надо взять в аренду машину, позвонить Любе, потом в резиденцию, отдать распоряжения охране.

– Стой, – Мирослав не отставал от меня.

– Прости, мне некогда.

– Да, подожди ты. В любом случае Борис будет держать связь через меня!

Я резко остановилась. Черт! Похоже, мне не отделаться от него на этот раз.

– Я дал слово, что не отойду от тебя до его возвращения. Если ты еще помнишь, то у меня нет привычки нарушать свои обещания.

Я посмотрела на него. Помню. Слишком хорошо все помню, поэтому и пытаюсь убежать. Мирослав нисколько не изменился за это время. Может быть, только стал еще немного больше. Его куртка буквально лопалась на огромных руках и широкой спине. Только прическа немного изменилась, шелковые черные волосы были пострижены в менее романтичном стиле. Лицо немного осунулось, щеки впали и скулы стали сильнее, более мужественно выделяться. Все те же ярко-голубые глаза, все так же влюбленно смотрят на меня. Твою мать! Я снова вынуждена вернуться к тому, от чего бежала шесть лет назад!

– Аня, поехали. Тебе надо устроиться в гостинице, – сказал он, протягивая мне руку.

– Только до того момента, когда вернется Борис.

– Ни секундой дольше, – кивнул он, – если ты сама потом не захочешь большего.

Мы направились к его машине, я старалась всю дорогу держать дистанцию, хотя при его настойчивости это было сложно сделать. Мирослав, как и раньше, старался использовать любую возможность, чтобы прикоснуться ко мне, только тогда, много лет назад, я не понимала этого и вела себя достаточно ветрено. Это сейчас я повзрослела и начала распознавать мужские порывы в свою сторону.  И сейчас я отчетливо вижу, насколько сильно чувство Ягудина. И от этого мне все больше не по себе.

– Хочешь, мы заедем по дороге в бар?

– Что? Зачем?

– Ты вся дрожишь. Я понимаю, Лебедев успел рассказать тебе в красках, что случилось с Де Круа, но ты не сможешь трезво мыслить и адекватно на все реагировать, пока не успокоишься.

– И для этого мне надо выпить? Чтобы трезво мыслить? Логично.

– Не передергивай, пожалуйста. Ты понимаешь, о чем я. Так как?

– Нет, спасибо. Мы едем в гостиницу, я хочу быть на месте, когда объявится Борис.

Лучшее для меня сейчас – отправиться в погоню. Я не могу чувствовать себя спокойно, пока мой муж в беде, а сын во Франции. Я разрываюсь на две части. Но, если я уверена, что Ален под надежной охраной и опекой, даже если Люба по какой-то причине не справится, то Камилла ей всегда поможет, а вилла охраняется лучше, чем дом президента. То за Гая мое сердце обливается кровью. Я постоянно мысленно молю бога, чтобы мой муж остался жив. Да, мой муж. Да, мы разведены и когда я его найду, буду уверена, что с ним все в порядке – снова исчезну из его жизни, как он хотел этого. Но сейчас он позвал меня и я буду следовать за ним столько, сколько потребуется.

Мы прибыли в “Четыре сезона”, еще будучи в Париже я забронировала королевский люкс на седьмом этаже для нас с Аленом, думала хоть так скрасить первые недели нашего пребывания в России. Сейчас, чтобы не терять время, решила заселиться сюда же.

Мирослав последовал со мной в номер. Поскольку, это был не номер, а скорее отдельная квартира по убранству напоминающая маленький дворец, со своей кухней, столовой, огромным залом и гостевыми комнатами – я уже не протестовала, в этих помещениях мне не составит труда уединиться и не выходить из своего убежища до тех пор, пока не объявится Борис.

Как оказалось, мои вещи уже доставили. Чемоданы Алена я успела перед отлетом с курьером отправить на виллу. Теперь осталось только позвонить Любе и узнать, как у них дела.

– Как Борис с нами свяжется? – спросила я Мирослава, сбрасывая с плеч пальто.

– Скорее всего – приедет. Он успел упомянуть, что в этот раз мы имеем дело с кем-то еще более влиятельным, чем в прошлый раз. А пока мы не знаем, кто и что он – использовать внешние средства связи небезопасно.

– Отлично, тогда ждем его.

Я направилась вглубь люкса искать спальню, в которой смогла бы остаться одна. Не стала предлагать что-либо Ягудину, не хочу, чтобы он хоть малейшую вежливость с моей стороны воспринял как знак симпатии. Честно, вот вообще не до этого сейчас.

Пройдя через просторный зал, а затем по маленькому коридору я попала прямо в хозяйскую спальню. Присев на краешек бесконечного ложа, набрала номер телефона на вилле.

– Резиденция Де Круа, – услышала я знакомый голос Камиллы.

– Камилла, это мадам Де Круа.

– О, мадам! Вы добрались? Все ли в порядке? Вы видели месье?

– Да, спасибо, долетели замечательно, но месье еще не нашли. Лучше расскажи мне, как там ваша гостья и маленький Ален.

– О, все хорошо, вам не стоит за них беспокоиться. Ален здесь дома и мы с Абели распаковали его багаж, теперь игрушки на прежних местах. Мадам Люба постоянно при мальчике. Месье Делаж сегодня утром принес ей букет свежих роз, которые он, как вы знаете, зимой выращивает в своей особой теплице. Мадам немного успокоилась после вчерашних событий. Мы не слишком хорошо друг друга понимаем, но язык жестов и те знания, которым научили нас с сестрой вы, помогают. А месье Жак так обрадовался маленькому месье Де Круа, что сегодня с утра напек целую гору его любимых блинчиков с шоколадом и джемом.

– Это хорошо, Камилла, я бесконечно благодарна вам всем.

– Что вы мадам, мы все молимся за вас с месье, вы же знаете. Месье Жак вчера сказал, что он надеется, что некоторые трудности помогут вам снова быть вместе с месье Де Круа.

– Камилла…

– Мадам, не волнуйтесь, мы все, каждый из нас отдаст жизнь за вас с месье и за маленького Алена.

– Спасибо, Камилла, – тяжелый комок подкатил к моему горлу, – спасибо, это то, что мне сейчас необходимо услышать. Могу я поговорить с Аленом?

– О да, мадам, я сейчас позову его.

Следующие минуты я погрузилась в общение с сыном. Он хоть и маленький еще, но с удовольствием рассказывает о своих ежедневных приключениях. Конечно, не обошлось без вопросов о папе, о том, куда так поспешно уехала я.

Мне не пришлось лгать, я сказала ему правду:

– Дорогой, у папы случились трудности на работе и он попросил меня помочь ему. Очень надеюсь, что мы скоро закончим и я приеду за тобой, чтобы отправиться в путешествие.

Малыш не переживал, было понятно, что все в доме ему сейчас уделяют столько внимания, что он совсем не против моего отсутствия еще некоторое время.

За разговором, я не услышала, как кто-то вошел в комнату. Конечно же, это был Мирослав.

– Я сделал тебе зеленый чай, – произнес он, ставя чашку на тумбочку рядом с кроватью, – хоть что-то, раз ты не хочешь ничего другого.

– Спасибо, я воздержусь. Сегодня я уже попила водички из добрых рук Бориса, в результате проспала его исчезновение.

– Аня, перестань. Я не стану этого делать, прекрасно понимаю, что этого ты мне уж точно не простишь.

– Точно.

– Пей, я буду в зале, позову тебя, если объявится Лебедев.

Глава 19

Домой Амори вернулся только под утро. Всю ночь он провел в джаз баре, а ближе к рассвету заглянул на “чашечку кофе” к одному из музыкантов. Да, он уже решил, что разорвет тяготящие его отношения с Тони. Вот только был абсолютно не готов к новому скандалу. Импульсивный любовник мог и посуду в доме побить от расстроенных чувств. Поэтому журналист как мог, оттягивал момент разборок.

Однако, открыв дверь в свою квартиру на седьмом этаже, обнаружил, что она пуста. Ни Тони, ни Смуззи. Только записка на кухонном столе:

– Дорогой, я ухожу от тебя. Я давно заметил, как ты охладел ко мне и эти твои постоянные мечты о Де Круа. Я больше так не могу. Мы со Смуззи покидаем твой дом. Если ты любишь меня и хочешь вернуть – ты знаешь, где меня найти.

В этом весь Ру, я ухожу, но буду ждать, что ты приползешь на коленях и будешь умолять меня вернуться, для этого я тебе еще и адрес оставлю, чтобы ты знал, куда ползти на этих самых коленях.

Лефебвр смял записку и выбросил в урну. Отлично. Все разрешилось само собой. Энтони сам никогда не придет – гордость не позволит, а, значит, они расстались и Амори может смело считать себя с этого момента официальным холостяком. Супер! Дорога к красавцу Гаю открывается автоматически и без лишних преград!

Журналист сделал себе большую чашку ароматнейшего кофе и прошел в комнату. Удобно устроившись на диване, он достал свой телефон и открыл галерею. Здесь он хранил лучшие на его взгляд снимки Гая де Круа. Это уже стало некоей традицией вот так в одиночестве наслаждаться красотой этого человека.

Амори прекрасно помнил, когда он впервые увидел миллиардера на страницах газет, тогда он еще был зеленым юношей и учился в колледже в Верхней Нормандии. Его детство было стандартным для среднего французского ребенка. Основная учеба, после какие-то кружки по интересам, бассейн. Вот туда  Амори особенно любил ходить, там, в раздевалке, он мог спокойно общаться со своими сверстниками, наблюдать за ними. Лефебвр довольно рано открыл для себя свою истинную сущность. И, хотя Франция всегда была страной свободных нравов, он не спешил рассказывать об этом своим друзьям.

В то время как раз и начались все те страшные события, имя Де Круа появилось в прессе. Его подозревали во многих громких смертях криминальных авторитетов. Но ничего не могли доказать. И получалось, вся страна знала, что это он, но ни один суд, полиция, никто не смог доказать его вину. Люди ликовали, он был первым, кто так дерзко отомстил за своих родных и остался безнаказанным.

Де Круа осуждали, им восхищались, а Амори был просто влюблен в образ этого человека, обладавшего нерушимой смелостью и решимостью доводить все дела до конца. Если когда-то его мечта осуществится, и он сможет остаться с Гаем наедине, он обязательно расскажет ему о своем безграничном восхищении. Да что там, Амори готов посвятить свою жизнь, каждое ее мгновение только этому человеку. Если он и сможет променять свою карьеру, то только на любовь Де Круа.

Как же его взбесила женитьба Гая на этой русской провинциалке! Девчонка! А когда она родила ему сына! Сына!

Впрочем, журналист утешался мыслью, что вся эта показуха со свадьбой и внезапной любовью к молодой девочке была сделана исключительно ради того, чтобы официально, красиво обзавестись наследником.

Среди геев встречаются и такие, кто четко осознает свою природу и соглашается с ней, но для окружающих хочет оставаться натуралом и детей заводить естественным путем.

Нет, ну откуда у такого человека столь сильное чувство к какой-то никому неизвестной мадам? Ладно, так или иначе, теперь миллиардер свободен и путь открыт. Пора действовать!

Амори поставил кружку на стол и отправился в душ. Сегодня надо еще заехать в издательство, договориться обо всем.

К восьми утра не выспавшийся, но полный энтузиазма Лефебвр, вошел в офис редакции газеты “Парижанин”, что располагался на улице Сент-Уэн в Иль-де-Франс. Огромные помещения, изредка разделенные перегородками, столы стоявшие спиной друг к другу – здесь каждый на виду. Тяжелая атмосфера вечной суматохи угнетала Амори. Он старался как можно чаще быть на выезде, так как восемь часов подряд создавать вид рабочей деятельности в этом бардаке его совсем не прельщало.

Сейчас журналист, попутно здороваясь с бесчисленными коллегами, направлялся в самый конец помещения, туда, где находился кабинет главного редактора. Только он мог дать Амори не и разрешение на командировку, и приказ для бухгалтерии по оплате всех сопутствующих расходов.

Молодой человек тихонько постучал в стеклянную дверь и, не дожидаясь команды войти, переступил порог святая святых.

В кабинете Адриана Бернара, главного редактора издания, все было очень по-французски – небольшое помещение было заставлено шкафами с папками запланированных статей, а на столе самого руководителя были горы бумаг и это несмотря на век новых технологий. Бернар был человеком старой закалки и требовал от подчиненных приносить материалы, как и раньше, распечатанными на бумаге. И это игнорируя тот факт, что издание уже давно больше зарабатывало именно со своей электронной версии во всемирной паутине.

– О, Лефебвр, заходи, – оторвав голову от просмотра очередной статьи, неприветливо произнес редактор, – Ты-то мне и нужен!

– Доброе утро, месье. Са ва?(*все хорошо)

– Да, что там по Де Круа, есть новости? После последнего выпуска о его официальном разводе редакцию завалили письмами и требованиями о подробностях. Тебе удалось что-то раздобыть кроме сплетен? Наши конкуренты “Сегодня” и “Строка правды” только ими и сыпят, а доказать ничего не могут. Мы должны отличиться!

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, месье, – заискивающе ответил Амори.

Он понимал, что с одной стороны редактор хочет доказательств, но с другой, перспективе раскошелится на их добычу не будет рад. Особенно, когда речь идет о поездке в Россию, а там скорее всего придется отдать немало денег информаторам, любые факты и свидетельства всегда бьют по карману.

– Я так и знал, – хлопнул своей пухлой рукой по столу с бумагами Бенар, – Лефебвр, я всегда в тебя верил! Рассказывай! Удалось расколоть его жену?

– Эмм, нет месье. Я… я еще не получил факты, только наводку.

– Что? – вскочил с места редактор. – Мы не будем публиковать очередную сплетню!

– О, нет, месье. Я и не помышлял об этом! Пожалуйста, прошу вас, выслушайте меня, – Амори примиряюще выставил ладони вперед, – его секретарь проболталась мне о возможной причине развода. Ребенок, маленький Ален де Круа скорее всего не от Гая.

– Тоже мне новость, – проворчал Бенар, – ты думал удивить меня этим? Ты что, не читаешь, что пишут все вокруг?!

– Но месье, это еще не все. Говорят, мадам Де Круа “нагуляла” этого ребенка со своим любовником в России. Если бы… Если бы я мог отправится туда, я бы мог расспросить его, ведь если он отец, то захочет вернуть малыша. Эксклюзивное интервью…

Адриан Бенар отклонился на спинку своего потертого кресла и выудил из внутреннего кармашка своего старого пиджака сигару. Немного покрутив ее в руке, отбросил на стол. Вся редакция была в курсе, что он пытался бросить курить, оттого часто был не в настроении.

– Так чего же ты ждешь? – прорычал Бенар неожиданно.

– Э… вашего разрешения, – удивленно произнес Амори.

– Считай, что оно у тебя есть. Отправляйся немедленно! Скажи Лепажу, пусть свяжется с бухгалтерией – они выдадут тебе карту фирмы. И пулей в Москву! Я жду оперативной информации! Если об этом узнал ты, значит, скоро об этом узнают и все остальные. А мы должны быть первыми, слышишь меня?! Алле! Давай, вперед!

Лефебвр пятясь и кивая головой в знак повиновения, поспешил покинуть кабинет разъяренного начальника.

– А, Амори, доброе утро!

Журналист обернулся и увидел, что буквально наступил на ногу секретарю Бенара – Амадиу Лепажу.

– Ты только что от старика? – улыбаясь своим белозубым ртом, насмешливо сказал тот.

– А, да, – растерянно ответил Амори. Он еще не осознал до конца, что получил разрешение и теперь осталось только купить билет на самолет и отправиться в путь.

– О, бедняжка, только не говори, что старый злыдень уволил тебя, – Лепаж не скрывал своего интереса в Лефебвру, о его натуре давно уже было известно всему редакционному составу и это обстоятельство сильно раздражало “старика”.

– Нет, наоборот. Я лечу в Россию и ты должен уладить все формальности по моему отъезду с бухгалтерией, – гордо задрав подбородок, ответил Амори.

– О, милашка, я очень рад за тебя, – неожиданно Лепаж приблизился к журналисту и поцеловал в губы, – позволь мне первым поздравить тебя.

Амори отпрянул. Он не любил демонстрировать на людях интимные отношения. Да и какие отношения? С Лепажем у него ничего и никогда не было! Эти его постоянные домогательства страшно бесили. Да, безусловно, Амадиу был очень привлекательным, красивая внешность, стройное тело, но это ведь не единственные факторы, которые определяют отношения между людьми. В обществе принято думать, что если ты гей, то будешь спать со всем, что шевелится, эдакая секс машина, готовая когда угодно и с кем угодно.

Нет, Амори не был приверженцем традиционных моральных устоев и неоднократно делал это ради карьеры. Но Лепаж никак не мог на нее повлиять, поэтому никакой необходимости в интимных отношениях с секретарем шефа он не видел. Бенар натурал с женой и тремя детьми, он никогда не смотрел на людей по рекомендациям, он замечал подчиненных только после прочитанной статьи. Нет статьи – нет журналиста.

– Спасибо, Амадиу, за поздравления, но я должен спешить, – холодно произнес Лефебвр.

– О, да, конечно, радость моя. Как жаль, что я не смогу составить тебе теплую компанию в этом путешествии. Поверь, тебе бы не было скучно.

– Верю. Но мне пора бежать. Надеюсь, ты быстро договоришься с бухгалтером.

– Не сомневайся мой сладкий, я сделаю все оперативно! И помни, я жду твоего возвращения с нетерпением. Ты ведь не откажешься отпраздновать свою победу в моей компании?

Амори поспешил удалиться. Ух, еще этого не хватало. Конечно, он прямо мечтает отпраздновать победу с Лепажем! Как бы не так!

Единственный, в чьих объятьях он хотел бы оказаться теперь – месье Гай де Круа.

Глава 20

– Папа, папа, смотри, как я умею!

– Да, дорогой, ты отлично ездишь на велосипеде! Еще чуть-чуть и пора начинать осваивать мотороллер!

– Гай, а ты не слишком спешишь? Мотороллер, серьезно?

– Конечно, это же мой сын!

– Ален, папа шутит, посмотри, как он хитро улыбается.

– Совсем не шучу, я серьезно!

– Папа, а когда я поеду на мотололлере?

– Как только научишься правильно произносить его название!

– Мотололлел! Молотолел! Папа, я же говорю!

– Почти, уже почти совсем хорошо!

Ален радостно крутил педали своими маленькими ножками, а они с Анной стояли, обнявшись, и наблюдали за ним.

– Зачем ты его дразнишь?

– Я ставлю перед ним цель, а не дразню. А тебе не стоит перечить мне. Сын должен видеть в отце авторитет.

– Я не перечу.

Гай обнял жену и нежно поцеловал в лоб:

– Я люблю тебя.

Девушка закрыла глаза и опустила голову ему на плечо. Легкий аромат ландышей, который источали ее волосы, окутал его сознание. Эта девушка с каждым днем все больше и больше сводила его с ума. Недавно он осознал, что уже даже один день без нее, для него равен пытке. Гай словно юноша считал секунды до встречи с женой и маленьким сыном, который как две капли воды был похож на него самого.

Он был счастлив. Казалось, даже в детстве, в том далеком прошлом, он не испытывал подобного чувства восторга от каждого нового дня. Дорога к этому была очень долгой, но теперь он понимал, что результат превзошел все возможные мечты.

Гай встретил настоящую любовь, девушку, которую он чувствовал каждой клеточкой своего тела, ее настроение, тепло, ее радость и переживания, каждый малейший вздох – все это и гораздо больше. Дождь, холод, любые проблемы и неприятности неизменно исчезали, когда Аня и Ален появлялись рядом.

С тех пор, как они вместе, у него появилась вредная привычка – Гай всегда просыпался раньше и отправлялся на пробежку, а потом, по возвращению, любил сидеть в кресле рядом с кроватью и ждать пробуждения своей красавицы. Эти мгновения были неповторимы. Каждый день он начинал именно так, ему казалось, что вместе с ней просыпалась сама жизнь. По крайне мере, его жизнь.

– Гай, что ты… что ты делаешь? – как-то спросила Анна, когда впервые проснулась в такой момент.

– Наслаждаюсь тобой.

– Мной? Как я все растрепанная сплю на подушке с вывалившимся наружу языком? – хихикнула девушка.

– Ты никогда не сможешь понять это. Просто такое удовольствие даровано мне, а не тебе, – попытался отшутиться он, на что Аня с легкостью встала с постели и, приблизившись, уютно устроилась у него на коленях, нежно обвив его мощную шею своими худенькими ручками.

– Зато мне дано удовольствие просыпаться рядом с тобой. И мне все равно, куда ты смотришь, главное, что ты здесь.

Эти годы пролетели как один счастливый миг. Гай наслаждался каждым днем, но и не забывал о том, что судьба рано или поздно все равно напомнит о себе. Было понятно, что им дана отсрочка, но явно ненадолго. Поэтому он начал обучать молодую жену всему тому, что умел он сам.

С каждым новым пройденным ее заданием, он становился немного спокойнее за ее жизнь и за жизнь их малыша. К сожалению, Де Круа понимал, что его самого и всю его семью всегда будут преследовать все новые и новые враги. Так устроен мир. Всех за один раз не одолеть. И будет лучше, если все они будут готовы. Он очень надеялся, что его маленький сын успеет подрасти. Но просчитался.

Де Круа всегда держал под строгим контролем крупные сделки со своим оружейным заводом. Только благодаря этому он очень вовремя заметил странное движение в сводках и их совпадение с событиями на Африканском континенте. Одновременно через несколько явно подставных фирм, на его заводе скупали оружие. Гай подключил свою службу безопасности и успел узнать неутешительные новости – на его заводе уже давно был “крот”, благодаря которому все это и осуществлялось. Поняв масштаб и цель всех этих мероприятий, а именно, целью была война между “вождями” трех отдельных территорий в Африке, на земле которых были обнаружены большие залежи урановой руды. Залежи эти обнаружила какая-то очень крупная российская корпорация, но если бы они начали сразу и официально добывать руду – пришлось бы делиться с остальными. Так они решили посредством войны и участия в ней французского оружейного завода дискредитировать Францию, и заменить ее как куратора Кот-д’Ивуа́р(Берег Слоновой Кости в Западной Африке) на Россию.

Поняв масштаб работы “крота”, Де Круа решил действовать. Было очевидно, что “козлом отпущения” в этой ситуации собираются сделать его, а если он попытается воспротивиться – естественно, будут воздействовать через семью. Через самых близких ему людей. Через Анну и маленького Алена…

У него просто не было выбора. Лучшее, что он сделал в тот же день – не вернулся домой и подкупил нескольких влиятельных журналистов, чтобы они распустили слухи о его изменах. Сделал в лаборатории ложный ДНК тест со своим сыном, сменил все свое окружение и сделал все, что было возможно, чтобы все поверили, что он развелся с супругой на почве ее неверности. Все жестокие выходки, все это было проделано только с одной целью – уберечь двоих самых дорогих для него людей. Гай понимал, что ему самому, скорее всего, уже не уйти от удара. Но он мог спасти родных и сделал это. Чего бы это ему не стоило.

Этот развод, разлука… Не видеть Анну и сына каждый день. Знать, что они где-то недалеко, и не иметь возможности увидеться. Ради них. Это все только ради них.

К сожалению, машина уже давно была запущена и ее невозможно было остановить, лишь перенести удар на других.

Де Круа постарался заменить и отстранить всех, кто окружал его многие годы до этого. Новых людей никто не взял бы в заложники, понимая, что Гая этим не зацепишь. Но он забыл про Бориса. И они нашли эту брешь. Де Круа очень надеялся, что Аня приехала вовремя и им удалось спасти и Любу тоже. Зная то, чему обучил супругу, он нисколько не сомневался в последовательности ее действий. И, судя потому, что их встречали в аэропорту Внуково люди Лебедева – он правильно рассчитал. Борис бы не прислал бойцов, если бы было как-то иначе.

Несколько часов назад, миллиардер очнулся в этой абсолютно белой и пустой палате. Тело нещадно болело, особенно ныла правая рука… ее отсутствующая часть. Де Круа через многое прошел и многое видел, оторванными конечностями его было не напугать. Он прекрасно действовал обеими руками, так что это не было потерей для него. Гораздо важнее было понять, возможно ли сбежать из этой западни. Ведь по плану у похитителей организация масштабной войны, а этого нельзя было допустить. Ни при каких обстоятельствах.

Собственно, когда все это началось, Гай уже похоронил себя и сейчас ему было плевать на собственную смерть, он уже смирился с тем, что уже умер для мира. Оставалось одно – постараться сделать все возможное и невозможное, чтобы нарушить планы российской корпорации.

Банкир попытался сесть – не получилось. Он был надежно пристегнут крепкими ремнями к кровати, на которой лежал. Видимо, помещение было оборудовано камерами, так как спустя несколько минут после того, как он проявил признаки жизни, в палату вошли. Он услышал шаркающие шаги, через мгновение над ним нависло немолодое лицо в золотых очках:

– Очнулся? Ну, я же говорил Герман Ростиславович, жить будет!

В помещение вошло еще несколько человек, но Гай не мог увидеть ни одного из них.

– А руку мы ему заменим. Рана немного заживет и мы поставим ему биомеханический протез – никто ничего не узнает, ровно настолько, насколько он будет вам нужен, его хватит.

– Это очень хорошо, Семен Исаакович. Продолжайте работать над ним, он скоро нам понадобится.

Доктор кивнул несколько раз головой, соглашаясь с собеседником и сделал пленнику укол. Гай де Круа провалился в темноту.