Текст книги "Темное время суток (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Пардус отлипает от карниза.

Как в замедленном сне.

Прыжок пятнистого зверя служит сигналом. Волколаки, прятавшиеся в темной подворотне, срываются в бег. Из-за ржавого почтового киоска с ревом выдвигается урс.

– Займись пардусом, – приказал Рамон.

Даздра кивает.

– Волчары за вами.

Мумик и Потанин перемещаются на левый фланг – под защиту стены. Рамон почти сразу начал командовать в их небольшом отряде. Сказался боевой опыт. В Курдистане под начлом Никиты был взвод боевиков. Кто из Чечни, кто из Казани. Разные люди.

Медведь вырос перед Рамоном.

Ревущая груда шерсти, стальных мышц и когтей. Есть заблуждение, что урсы неповоротливы. Что от них легко убежать. Это не так. Размер и массивность – лишь подспорье в бою. Урсы наносят противникам стремительные сокрушающие удары, после которых никто не поднимается. Поэтому близко их подпускать нельзя.

Никита разрядил в медведя оба ствола дробовика. Переверта швырнуло на облупившуюся стену газетного киоска. Туша безвольно сползла на мостовую и растворилась в воздухе.

Потанин и Мумик открыли огонь по волколакам. Даздра взмахнула когтями и, разумеется, промахнулась.

Оборотни исчезли.

Словно кто-то выключил картинку. В принципе, так оно и было – команда Рамона сражалась с проекциями, созданными магией профсоюзных ведунов. Город был декорацией. Полигоном. И, похоже, наемники завалили очередное испытание.

Реальность сгустилась, чтобы создать куратора.

Это был незнакомый куратор. Его обязанности сводились к тому, чтобы гонять новичков по полигону, стравливая их с фальшивыми перевертами. Бой останавливался всякий раз, когда испытуемые совершали ошибку.

– Что не так? – спросил Рамон.

Куратор мрачно уставился на Даздру.

– Пардусы слишком быстры для человека.

– Это мы знаем.

– Тогда почему Даздра полезла на него с когтями?

– Я приказал.

– Неправильное решение. Она погибнет, пардус атакует тебя со спины. Оба ствола обреза пусты. Ты не успеешь перезарядить оружие. Не успеешь достать нож. Не сможешь уклониться. Ты умрешь. Потом умрут остальные.

Никита выругался.

– Хорошо. Что я должен был сделать?

– Подумай.

Никита мысленно отмотал стычку в начало. Пардус на карнизе. Медведь еще далеко. Волков нет. Но кошколаки всегда работают в связке. Значит, ты мог предположить, что на узкой улочке будет засада.

Решение пришло моментально.

– Я должен был выстрелить в пардуса, – сказал Рамон. – Завалить его под карнизом. Даздру и Мумика – к волкам. Потанина с помпой – на урса.

– Правильно, – похвалил куратор. – Ты делаешь успехи.

Интересно, какие успехи делают рекруты на других полигонах, подумал Никита. Там, где бегают настоящие оборотни. Впрочем, слухи не всегда соответствуют правде.

* * *

Солнце жарило нещадно, так что пришлось врубить кондиционер. А еще пришлось поднять стекла, чтобы пыль не лезла в салон.

– Где она? – спросил Рамон.

– Сложно сказать, – нюхач помедлил. – Движение прекратилось.

Джип свернул с трассы и на всех парах мчался к Новозыбью. Ориентировались только по запаху и облупившимся дорожным знакам. Упадок асфальтовых дорог давал о себе знать. Шоссе было усеяно выбоинами, кое-где пробивалась трава. Никто не следил за указателями, так что город вынырнул из-за поворота внезапно. Так книжная панорама-трансформер раскрывается перед изумленными глазами ребенка.

Степь врастала в городские ландшафты.

Здесь и прежде царило запустение. Слой Рамона и Утопию объединяло множество общих событий. Чернобыль рванул в обеих параллелях, хоть и в разные годы. В реальности Рамона юг Брянщины превратился в сплошную зону отчуждения. Утопический мир СССР выстоял, сумев ликвидировать аварию в зародыше.

Город вымирал, но виной тому была пустыня, надвигавшаяся с юга. Рыжие травы, обширные безлюдные пространства. Серые земли вместо возделываемых полей.

Запустение.

Рамон остановился на заправке. Вышел из машины, велев нюхачу не высовываться. И Азароду – тоже. Слишком колоритный вид имели его спутники для здешних мест.

Заплатив несусветную сумму за двенадцать литров 98-го бензина, Никита вернулся к джипу. Топливо неспешно вкачивалось в механическое нутро «чероки» через массивный пистолет. Ветер закручивал на дороге пылевую воронку.

Охотиться на оборотней в человеческом обличье тяжело. Это Рамон усвоил на Ржавчине. Низшие переверты не догадываются о наличии у себя второй сущности. Матерые бойцы приветливо улыбаются и всячески помогают. Делятся кровом, угощают чайком и кофейком. Они ждут заката, чтобы перегрызть тебе глотку.

Насколько меняется человек после трансформации? Никита об этом редко задумывался. А стоило бы. Оборотни всегда сражаются на стороне своего вида. Никакой ассимиляции, только вытеснение. Завоевание территорий. Удержание отжатых городов. Родственные связи рушатся, но это происходит постепенно. Полина перевернулась недавно, поэтому днем она постарается сбежать. Лайет это понимает. Ему придется связать девушку или запереть в каком-нибудь чулане. Приковать к батарее – тоже вариант. Но по батарее можно стучать. Через окно – подавать знаки прохожим. Выбить стекло, закричать, привлечь внимание. Множество решений.

Где же ты будешь прятать неопытного волколака, Лайет? Ты ведь не знаешь, что у нас есть нюхач.

Ладно.

Все решится в ближайшие часы. Вы, ребята, дождетесь своего проводника и откроете портал. А мы последуем за вами.

Так думал Рамон, вставляя заправочный пистолет в крепление. Крышку завинтить до третьего щелчка. Забрать сдачу у бородатого заправщика, дремлющего за кассовым аппаратом.

И снова в путь.

Переехать через старенькое железнодорожное полотно, сбросить скорость до сорока. Справа вырастают безликие многоэтажки, слева по-прежнему тянется степь.

Поворот.

– Долго еще? – спрашивает Ефимыч.

Нюхач сопит.

– Нет. Продолжайте ехать.

Рамон поворачивает на север. Указатели сообщают, что шоссе превратилось в улицу Комсомольскую. Теперь по левую руку находятся убогие деревянные бараки, по правую – промзона. Бетонный забор, заводские корпуса, коптящая труба, выкрашенная в красно-белую полоску. Машин очень мало. Пешеходов – тоже.

На перекрестке Никита притормозил.

– Куда теперь?

Друмкх принюхался.

– Прямо.

В срезе Рамона Новозыбье называлось немного иначе. Город был узнаваем, но лишь в общих чертах. Схожее расположение улиц, пересечение отдельных названий. И все. В Утопии сорокатысячный городишко превращался в призрак. Часть жителей приспосабливалась, снабжая свои дома солнечными батареями. По улицам разъезжали электромобили и гироскутеры. Через весь центр протянулись струны скайвэя. Во дворе унылой пятиэтажки Рамон заметил припаркованный буер со спущенным парусом. Все это смахивало на иллюстрацию к роману Ефремова или Беляева.

В парке, разбитом у озера, ржавели аттракционы. Колесо обозрения завалилось набок, своротив несколько деревьев. Детский поезд навечно застыл у полукруглой посадочной платформы.

Повинуясь указаниям нюхача, Рамон остановился.

– Они рядом, – сказал Друмкх.

– Где именно? – уточнил Азарод.

– Сложно сказать. Думаю, на том берегу озера.

Рамон попытался рассмотреть что-либо на противоположном берегу, но ему мешали плотные ряды сосен. Парк одичал, здесь давно не прибирались.

– Там дома, – сказал Кадилов.

Рамон снова уставился на сосны, подступившие к парковой аллее северного берега. И рассмотрел в просвете верхушку девятиэтажного дома. Молодец, Ефимыч. Глаз – алмаз.

– Что делаем? – Рамон заглушил мотор.

– Показываться нельзя, – сказал Кадилов. – Они ждут проводника, чтобы пробить портал.

– А если Лайет придет сам? – предположил Рамон.

– Вряд ли, – покачал головой Ефимыч. – Основатели осторожны. Они перестраховщики по жизни. Думаю, впереди нас ждет несколько переходов. Придется скакать по слоям, чтобы встретиться с твоим диаблеро.

Рамон хмыкнул.

Еще один.

– Ефимыч, ты что, Кастанеду читал?

– Приходилось.

– Так это ж ересь, наверное. Ты Библию читать должен, а не поучения дона Хуана.

– Мой наивный коллега, – Кадилов в упор посмотрел на Никиту. – Если бы ты прочел столько апокрифов, сколько это сделал я, то воспринимал бы все с другого ракурса. Господь оставил нам обширное поле для маневров.

– Свобода выбора?

– Типа того.

Рамон надолго умолк. Ему нравилось подкалывать ангела по мелочам, но вступать в серьезный философский диспут желания не было. Кадилов – грамотный мужик. Легко проиграть. Да и о чем спорить? Есть бог или нет – дело десятое. Ангелы и демоны существуют, а это уже говорит о многом. Рамон видел Игорька в действии. Видел всякую нежить в лице перевертов. Тяжело в таких условиях цепляться за свой атеизм. Кадилов, кстати, неоднократно заявлял, что против оборотней можно применять святую воду. Достать ее Рамон не мог, поэтому не проверял. Зато видел, как Ефимыч лихо орудует стилетом с рукоятью в форме распятия.

Мир сложен.

Тут находится место рунам и святой воде, электрокарам и воскрешению мертвых. В голове простого солдата это с трудом укладывается. Без стакана, как говорят, не разобраться.

– У нас план есть? – спросил Азарод.

Все уставились на Рамона.

То чувство, когда ты вспоминаешь о своем лидерстве.

Рамон повернулся к Валику.

– Ты чего? – не выдержал тот.

– Если откроется портал, – произнес Никита, – как нам вычислить точку выхода?

Валик потер виски.

– Дай подумать.

Ведун достал из своего рюкзака термос. Свинтил крышку, утопил кнопку. Налил себе кофе. В нос ударил крепкий аромат южных плантаций. Хороший напиток, мысленно одобрил Рамон.

– Я почувствую след, – наконец, выдавил Валик. – Но гарантии дать не могу. Есть вероятность ошибки.

Друмкх засопел.

Никита обернулся к нюхачу:

– Есть что сказать?

Друмкх оскалился, изображая человеческую улыбку. Жутковатое зрелище.

– Я справлюсь. Чтобы не вышло ошибки, проверим по запаху.

– Золотые слова, – похвалил Ефимыч.

Вся компания выбралась из джипа на свежий воздух. В парке было не так душно, как в степи или тесных переулках Новозыбья. Сказывалась близость озера. Над головой шумела листва.

Рамон приблизился к бетонной сцене летнего амфитеатра. Присел на ступеньки.

Со сцены открывался неплохой вид на озеро и петляющие среди газонов аллеи. По одной из дорожек прогуливалась пара с коляской. К счастью, они не заметили нюхача и некроманта. А то бы врезались в раскидистый клен с непривычки.

В парке хватало высоких деревьев. В глаза сразу бросался вековой дуб, поскрипывающий на ветру. Весь этот шелест действовал успокаивающе. Спасибо местным коммунальщикам – никто не занимался идиотскими вырубками и превращением древесных стволов в лубочные грибки. Парк, несмотря на заброшенность, был парком.

Никита задумался над синхронностью временных потоков. Куратор долго рассказывал о теории метавселенной и всех этих хронологических ответвлениях. Рамон понял далеко не все. Альтернативные миры существовали – и это главное. Но почему время там текло неравномерно? Скажем, гуляешь ты по Нортбургу. Осень, проливные дожди, слякоть везде. Перемещаешься в Совок, а там – солнышко, август и загорелые девушки. Неужели в разных вселенных у Земли меняется орбита?

Оказывается – да.

Меняется, пусть и незначительно. Не настолько, чтобы заморозить или испепелить все живое на планете. Плюс еще какие-то пространственно-временные искажения, вызванные рождением слоя. Ветвлением, как выразился куратор.

Хотелось бы верить, что Лайет не шагнет в зиму. Теплой одежды у Рамона нет.

В цепочку размышлений вторгся Валик.

– Никита, дуй к нам!

Рамон поднялся со ступенек и зашагал к машине. Его спутники что-то обсуждали.

– Что тут у вас?

Ответил Азарод:

– Портал открылся.

Никита сел за руль.

– Бегом в машину.

Нюхач перебрался на переднее сиденье, Валик устроился сзади, потеснив Кадилова и Азарода.

«Чероки» сорвался с места.

– Они ушли?

Нюхач покачал косматой головой.

– Пока – нет.

– Постарайся определить дом.

Объехав озеро по широкой дуге, Рамон вырулил на Коммунистическую улицу. Дальше – мост, отделяющий озеро от небольшого пруда.

– Направо, – сказал нюхач.

Сразу за мостом их подстерегала развилка. Улица Коммунистическая огибала сквер и уходила на северо-восток. Никита повернул на Рошаля и вскоре увидел знакомый дом. Тот самый, что виднелся сквозь сосновые просветы.

– Все, – нюхач поник. – Их нет.

Никита выругался. И прижал машину к обочине, максимально снизив скорость.

– Действуй, Валик.

Мимо прокатился тесла-мобиль. Красивая игрушка, только начавшая продаваться в срезе Рамона. За рулем никто не сидел. На задних сиденьях – две старушки, с любопытством изучающие «чероки». Да, бензиновые монстры здесь отходят в прошлое. Скоро заправщик останется без работы.

Ведун долго молчал.

Напряженная тишина всегда действует на нервы. Неопределенность – тоже. Рамон постарался взять себя в руки и не дергать Валика. Пусть делает, что может. Лучше этого студента-очкарика с задачей никто не справится. Даже Азарод. Он хоть и волшебник, но пробивать порталы не умеет. Вот мертвяков из могил выкапывать – это, пожалуйста, хоть хлебом не корми.

Джип полз с черепашьей скоростью.

– Назад, – неуверенно прошептал Валик. – Где-то здесь.

– Во дворах?

– По-моему.

Никита переключил передачи и дал задний ход. К счастью, за этой картиной не наблюдают местные гаишники. Зрелище доверия не вызывает – так и хочется проверить права и глянуть на пассажиров…

Отъехав метров на пятьдесят, Рамон свернул налево. Башня новостройки всей своей девятиэтажной громадой нависла над преследователями.

– Стоп, – скомандовал Валик.

Рамон припарковался к бордюру у третьего подъезда. Ничего необычного – домофонные кнопки, мусорные контейнеры за фанерной дверью. Покосившиеся лавочки без спинок.

– Здесь, – резюмировал Ведун.

Кадилов покосился на нюхача.

– Он прав, – подтвердил Друмкх. – Тут теряется запах.

Рамон закрыл глаза. Посидел немного, собираясь с мыслями. Все ждут приказа – и его надо отдать.

– Ладно, – Рамон свернул карту, лежавшую на коленях, и запихнул ее в бардачок. – Пробиваем портал.

Ночь

Летит звезда – загадывай желание.

В августе метеорные потоки настраивают на философский лад. Хочется сесть у костра, перебрать гитарные струны, повести неспешную беседу. Вечно бы так сидеть, вслушиваясь в таинственные звуки. Кроны шумят, плед сохраняет тепло. Прелесть.

Август в Ётунхейме был своеобразным.

Ледники сковали большую часть северного полушария непробиваемым белым панцирем. Некогда величественные мегаполисы Европы и Канады умерли, превратившись в занесенные вьюгами руины. Люди перебрались в теплые края. Кто-то спрятался в автономных городах, выстроенных вблизи геотермальных источников. Эти города напоминали бункеры, укрытые геодезическими куполами – большая их часть ушла под землю, вгрызаясь в вечную мерзлоту. Кто-то метко обозвал срез Ётунхеймом, мифическим обиталищем великанов, в которых верили древние викинги.

Оборотни здесь не приживались.

Южные территории жестко контролировали преступные синдикаты, связанные с профсоюзом. В северных пустошах хозяйничали лютые морозы. Организовывать сюда вторжение бессмысленно.

Неуютный мир.

Рамон сильно удивился, когда джип выехал из портала в туннели автономного города. Указатели сообщали, что путники находятся на минус третьем уровне Аркаима. Надписи были сделаны на русском языке, хотя буквы имели несколько необычный вид.

Гул мотора прокатился под сводами тоннеля.

– Глуши, – посоветовал Ефимыч.

Рамон так и поступил.

Друмкх начал принюхиваться. Чтобы облегчить задачу этому странному существу, Никита опустил боковое стекло. В машину проник вентилируемый безжизненный воздух.

Как в метро.

– Здесь, – сказал нюхач. – Они недалеко. Над нами.

Рамон глянул вперед.

Тоннель протянулся на добрую сотню метров вперед, после чего каменная кишка начинала заворачиваться вверх и направо. Вдоль стен шли трубы и коммуникационные кабели, над головой – светодиодные трубки. Под ногами, в недрах перекрытий, что-то низко гудело. До слуха Никиты доносились шумы вентиляторов и струящейся по трубам воды. Не верилось, что за всеми перекрытиями, защитными прослойками и техническими помещениями начинается промерзшая земля, над которой вздымаются монолитные торосы.

– Аркаим, – в голосе Азарода звучало благоговение. – Великий город севера.

– Ты бывал здесь? – поинтересовался Валик.

– Нет. Но в нашем мире есть свой Аркаим. Там стремятся побывать все практикующие маги.

– Я здесь бывал, – Кадилов решил присоединиться к беседе. – Величия тут нет, а порядки очень жесткие. Скоро нам придется объяснять, кто мы такие, и почему джип не в ангарной зоне.

Ага, подумал Рамон. А еще придется объяснить, почему мы прикатили на тачке, совершенно не приспособленной к арктическим условиям. Это же не гусеничный вездеход и не собачья упряжка.

Оборотням еще веселее.

Наступает ночь.

* * *

Конверт лежал в ящике и ждал Рамона.

Первое задание профсоюза.

После многомесячного обучения на полигонах куратор сообщил Никите, что он готов. Так и сказал: «Ты готов». Это, конечно, обрадовало наемника. Полигоны оплачивались, но весьма скромно. Едва хватало на оплату квартиры и питание. И вот – долгожданный рейд.

Рамон вытащил конверт из ящика и вскрыл прямо на лестничной площадке.

Длительная командировка. Неопределенный срок. Отправляйся в Екатерининский парк, там тебя будет ждать ведун-проводник. Он пробьет портал. Пункт назначеня – Дичь. Разбей палатку и дождись остальных членов группы. Деньги тебе не потребуются. Дополнительные инструкции у ведуна.

Перечитав послание дважды, Рамон закрыл ящик. Что ж, час пробил. Пора подзаработать.

Сборы много времени не отняли. К обычному походному набору пришлось добавить палатку, спальник и каремат. В рюкзак отправились спички в непромокаемой капсуле, зачехленный топор, пластиковая кружка и миска из нержавейки. Также пришлось взять котелок, ложку и тросик для подвешивания котелка над костром. Немного консервов на первое время. Рамон выработал полезную привычку держать дома запас «походных» продуктов, поэтому в магазин идти не пришлось.

Рюкзак быстро раздулся и потяжелел.

Перебрав свой арсенал, Рамон остановился на любимом «аграме» и помпе. Вступив в профсоюз, он получил доступ к оружейным магазинам, равных которым не было нигде. Цены радовали своей умеренностью, ассортимент – непредсказуемостью. Впрочем, охотники предпочитали крупный калибр. Стычки с оборотнями происходили преимущественно в городских ландшафтах – узких проулках, тесных помещениях, подвалах и туннелях метро. Звери двигаются быстро, попасть в них крайне сложно. Холодное оружие – вариант для обитателей отсталых слоев. Выходцы из технологически развитых реальностей предпочитают огнестрел. И не просто огнестрел, а дробовики и помповые ружья.

Рамон купил «Винчестер». Подствольный трубчатый магазин. Полированный деревянный приклад. Старый добрый «Тренч», снятый с производства во многих срезах после Второй Мировой. Приятный бонус – крепления для штык-ножа. Разумеется, штык-нож должен быть руническим либо с серебряным напылением. Никита выбрал второй вариант, поскольку обнаружил в себе тягу к консервативному мышлению.

«Тренч» отлично зарекомендовал себя на полигонах.

Закрепив чехол с помпой в боковых петлях рюкзака, Рамон начал паковать коробки с патронами. На заре своей охотничьей карьеры Рамон покупал готовые патроны с серебряными пулями и дробью. Обстоятельства вынудили его взяться за инструменты гораздо позже – в мире, где профсоюзные магазины отсутствовали.

Переверты живучи.

Их не берут простые мечи, топоры и копья. Пули тоже не берут. Есть мнение, что стопроцентную гарантию дают кинжалы и пули, отлитые из серебряного креста. Именно креста. С церковным благословением, святой водой и прочими заморочками. Это не совсем так. Серебро уложит оборотня при любом раскладе. Хорошо справляются с задачей руны, но не все, и только в определенных сочетаниях. Нанесенные, к тому же, умелым магом в правильное время.

Годятся для супостатов заговоры и амулеты – последние выступают в роли отпугивающего фактора. Творят чудеса и кресты – в руках опытных ведунов, конечно. Кадилов, например, заказал себе стилет в виде распятия – мощная штука, действует безотказно.

А вот сжигать оборотней смысла нет. После смерти, во всяком случае. При жизни – сколько угодно. Маги-пиросы даже огнеметы используют, поколдовав над ними в своих тайных святилищах. Мертвяки, поднятые Азародом, тоже причиняют вражинам ущерб. Объяснить это вообще невозможно. Хотя некромант и говорил что-то насчет магии смерти и бездушных орудиях возмездия.

У обывателей может сложиться неверное впечатление, что переверта только ленивый не упокоит. Это опасная иллюзия. Во-первых, в метавселенной не так уж много профессиональных охотиков. Оборотней гораздо больше. А во-вторых, переверты обладают запредельной мощью и скоростью. Они быстро адаптируются к любой среде и развивают боевые навыки. Инициируют свежих бойцов. Это бесконечный круговорот.

В метро к Рамону дважды подходили полицейские. Пришлось показывать удостоверение несуществующей спецслужбы, выданное куратором. Ксива позволяла разгуливать по Нортбургу с оружием, не опасаясь попасть за решетку. Впоследствии Рамон начал подозревать, что российское правительство его среза тоже причастно к финансированию профсоюза. Конечно, думал он, проверить эту догадку нереально.

Прохожие с опаской косились на человека, к рюкзаку которого был приторочен «Винчестер». Двенадцатый калибр внушает невольный трепет. Рамон шел с каменным выражением на лице, и перед ним все расступались.

В реальности, где жил Никита, оружие могли носить многие. Такое право предоставлялось не только полиции и спецслужбам, но и частным охранникам, боевым экспедиторам, личной гвардии президента. Охотники пользовались гладкоствольными и нарезными стволами, луками и арбалетами. Народ постепенно привыкал к оружию. Возможно, власти готовили какой-нибудь революционный закон вроде второй поправки к американской конституции. Думать об этом всерьез не хотелось. Слишком много психов начнет разгуливать по городам, приравнивая к нулю человеческие жизни.

Проводником был Валик.

Никита встретился с ведуном в условленном месте – на той самой лавочке, где с ним впервые поздоровался куратор.

– Привет, – ведун поднялся, увидев человека с рюкзаком и полуметровым «Тренчем». – Готов к приключениям?

Валик Рамону понравился. Открытая улыбка, добродушное лицо. Веселый парень. С таким приятно попить пивко, обсудить нападение клана на замок соседей в какой-нибудь многопользовательской игре или побегать под кольцом в старом дворике, сражаясь с другими программистами в стритбол. Позже Никита узнал, что Валик не был программистом. Ведуну перевалило за двадцать пять, он имел культурологическое образование и долгое время работал консультантом в крупной правительственной конторе. Консультантом-внештатником. В стритбол и РПГ Валик не играл, зато был отличным сноубордистом.

– Готов, – сказал Рамон.

И приключения начались.

* * *

Автономный город не случайно получил свое название в честь мифического Аркаима. Поселение было возведено в Челябинской области – неподалеку от зоны археологических раскопок. Сам Челябинск успел превратиться в обледеневший мегаполис, память о котором постепенно стиралась. Туда, разумеется, ездили группы сталкеров, разыскивающие артефакты ушедшей культуры. Но люди покинули Челябинск несколько десятилетий назад.

Когда Гольфстрим перестал согревать северные побережья континента, образовалось некое подобие ледяной стены, препятствующее стоку речных вод в океан. Часть российских земель оказались под водой. Возникли новые моря и озера. Что-то сдвинулось. Где-то проснулись гейзеры и вулканы. Сложно сказать, связано ли это с продвижением льдов, но факт остается фактом – реальность взбесилась.

Аркаим выстроен в ста километрах от незамерзающего Челябинского моря. Парадокс, но в арктической пустоши такое возможно – при условии, что на дне водоема извергаются вулканы и бурлят гейзеры. Энергию Аркаим получал од дрейфующей АЭС. Внутри купола инженеры создали климатическую систему, позволяющую защититься от наступающего ледяного ада. Всюду на глаза попадались оранжереи, сады и гидропонные секции. Ощущение такое, что ты попадаешь на космическую станцию.

Город сам кормил своих жителей. Тут располагались зерновые фабрики, теплицы, рыбные и птичьи фермы. Отходы полностью перерерабатывались, становясь удобрениями, газом и энергией.

Раз в десятилетие избирался Муниципальный Совет – он и определял дальнейшую судьбу Аркаима. Совет постоянно сталкивался с вызовами. Борьба за ресурсы с другими автономными городами, защита населения от банд мародеров, ремонт купола и коммуникаций, охрана плавучей АЭС. На периметре действовал жесткий контрольно-пропускной режим. Сталкеры, решившие отправиться за добычей в Челябинск, должны были получать специальные разрешения.

Торговля с соседними городами почти не велась, поэтому и деньги в Аркаиме никого не интересовали. Все необходимое горожане получали по электронным талонам, скачиваемым с центрального сервера на идентификационные браслеты. В талонах прописывались очки развития. Чем значительнее трудовой вклад аркаимца в общее дело, тем больше начисляется очков. При получении еды, одежды, топлива и других продуктов очки автоматически списываются. Уйти в минус невозможно – талон блокируется на нулевой отметке.

К чужакам в городе относились с опаской, хотя для них и была построена небольшая гостиница. Внешние деньги имели хождение исключительно на территории этого мини-отеля. Разумеется, проживание и питание стоили очень дорого.

Рамон не успел проехать и сотни метров, как его остановили. Из стен тоннеля выдвинулись бронированные створки. Никита ударил по тормозам.

– Стоять на месте, – раздался механический голос. – Ваше транспортное средство не значится в городском реестре. Приготовьтесь выйти из машины.

Рамон потянулся за «аграмом».

– Не вздумай, – остановил его Кадилов. – Это тебе не Дичь или Средиземье. Угробишь всех.

Пришлось поверить.

В стенах тоннеля образовались ниши. Оттуда вышли люди в бронекостюмах. Прямо как в фантастических лентах про звездных десантников. Лица закрыты шлемами. Карабины наперевес.

Служба безопасности мгновенно оцепила джип. К окошку водителя приблизился мужик с пистолетом.

Что-то щелкнуло.

Искаженный помехами голос обратился к незваным гостям:

– Руки на приборную доску. Заднее сиденье – руки за голову. Медленно выходим. Не дергаться.

Русская речь. Хоть что-то радует.

– Я поговорю, – шепнул Кадилов.

Рамон кивнул и открыл дверь.

Снаружи их поставили на колени и тщательно обыскали. «Аграм» Никиты отправился в принесенный контейнер.

– В машине есть оружие? – спросил командир.

– Есть, – честно признался Ефимыч.

Никита хотел выругаться, но сдержался. В службе безопасности работают профи. Все равно найдут.

Командир жестом отправил двоих охранников на обыск салона.

– Послушайте, – заговорил Кадилов. – Мы из профсоюза. Сделайте запрос в муниципалитет.

– Встать, – последовал приказ. – В шеренгу.

Когда охотники выстроились вдоль стены тоннеля, командир занялся детальным изучением гостей. Прохаживаясь вдоль «шеренги», он задержался напротив нюхача и Азарода. Рамон чувствовал, что эта парочка не нравится солдату больше всего.

– Кто вы?

– Профсоюз, – напомнил Кадилов.

– Нет сейчас никаких профсоюзов, – отрезал охранник. За его спиной мужики в бронекостюмах потрошили рюкзаки наемников. Стволы и патроны переносились в контейнер. Туда же последовал рунический топор, а вслед за ним – охотничьи ножи и стилет Ефимыча. Солдаты озадаченно вертели в руках странное оружие, тихо переговариваясь по внутренней связи. – Как вы попали в Аркаим?

– Портал, – сказал Валик.

– Что?

– Магический портал, – уточнил Никита. – Мы из другого мира.

Щелчок.

Никита понял, что командир подразделения переключается на внутреннюю связь. Тело, закованное в бронекостюм, замерло в трех шагах от Рамона. Около двух минут тянулись беззвучные переговоры. Потом раздался второй щелчок.

– Вы из профсоюза? – последовал вопрос.

– Да, – сказал Ефимыч. – Мы же говорили.

Охранник поднял руку, прерывая диалог. Третий щелчок. Диалог с руководством, неслышный для окружающих.

– Пока вы под стражей, – выдал свой вердикт командир. – Мы сопроводим вас в гостиницу для чужаков. Оружие останется у нас до выяснения обстоятельств. Машину отгонят в подземный гараж.

Рамон протестующе поднял руку:

– Мы на задании. Нам не обойтись без оружия. Внутри вашего периметра оборотни, и с ними нужно разобраться.

Охранник повернулся к Рамону спиной.

– Если муниципалитет прикажет, получите свои вещи обратно. Сейчас вам необходимо следовать за мной.

Бронированные створки, перегородившие тоннель, начали со скрежетом вдвигаться в стены.

Рамон не мог взять в толк одну вещь. Как переверты обошли местную систему безопасности? Если снаружи ночь, они бегают в зверином обличье. Никто не позволил бы разгуливать по Аркаиму компании агрессивных хищников. Конечно, местные жители не сталкивались с перевертами, но изолировать их в одной из подкупольных секций вполне возможно. Город напоминает космическую станцию – всюду блокирующие заслонки и аварийные механизмы. Муниципалитет ввел бы военное положение, объявил комендантский час. Применили бы усыпляющий газ или какую-нибудь технологическую хрень. Связались бы с профсоюзом, наконец.

Вот только этого не произошло.

Оборотни вошли в Аркаим и растворились среди его жителей. Пропали с радаров. Значит, у них был план.

И тут случилось озарение.

Подручные Лайета вошли в портал до того, как над северными областями Ётунхейма сгустилась ночь. Они были людьми. И у них имелись идентификационные браслеты, которые носят все жители Аркаима. Имея в запасе час до заката, можно выбраться с подземных уровней и найти пристанище в верхних кварталах. Это единственный путь.

Туннель превратился в пандус, закручивающийся вверх и направо. Никита понял, что переходит на следующий уровень.

* * *

Рамон окончательно уяснил, что не готов жить в мирах, подобных Дичи. Во всяком случае, жить долго. Несколько месяцев, например. Средневековый антураж пробуждает романтическое настроение лишь в том случае, если вы начитались книг Вальтера Скотта или наслушались песен Высоцкого. Чуть ближе к реальности находятся Стругацкие и Мартин. Но даже они не дают полного представления о грязи, мерзости и дремучей тупизне жителей средневековых слоев.

Впрочем, средневековье – понятие относительное. Это как болезнь, которая либо проходит, либо перерастает в хроническую стадию. Дичь была той самой хронической стадией.

Никита вышел из портала на холмистый берег реки. Всюду вздымались сосны, под ногами – мох, иглы и шишки. Спустившись к реке, можно было рассмотреть домишки, примостившиеся к излучине в трех километрах от портала. Еще дальше громоздилось угрюмое замковое чудовище. Воздух был настолько чистым, что дух захватывало.